Глава 11. Первый и последний раунд

Царь Додон внимательно слушал Игоря. Его лицо постепенно озарялось надеждой, словно тучи, заволокшие небо, начинали рассеиваться, открывая путь солнцу. Он задавал уточняющие вопросы, вникая в детали плана, который казался ему одновременно дерзким и единственно верным в сложившейся ситуации, словно последний шанс на спасение. Маша и Толян дополняли Игоря, рассказывая о своих встречах с Соловьём-разбойником и Бабой Ягой, о её магических способностях и о тренировке, которую они прошли, о каждом новом навыке, что они приобрели под её чутким руководством, готовясь к предстоящей битве. — Значит, Баба Яга сможет дестабилизировать Лешего, Кикимору и Ведуна? — переспросил Додон, приподняв брови. В его голосе звучало недоверие, смешанное с отчаянной верой. — И вы уверены, что Атаманша и её разбойники не предадут нас? Ведь они известны своей непостоянностью, своей тягой к лёгкой наживе. Не обманут ли они нас в самый ответственный момент? — Мы им доверяем, ваше величество, — твёрдо ответил Игорь, глядя царю прямо в глаза. — Они хотят изменить свою жизнь, и это их шанс. Их мотивация теперь — легализация, чистые паспорта и нулевая кредитная история. Это сильнее, чем мешок золота. Что касается Бабы Яги, её магия не подведёт. Она показала нам, на что способно её «яблочко по блюдечку». Мы видели Кощея и его приспешников, их планы. Мы знаем их слабости. Собирай, надёжа, своих десятников, сотников и прочих. Первым делом мы устроим засаду. Просто засядем в каких-нибудь густых кустах. Яга, когда Кощей и сотоварищи устроят привал, сделает несколько магических манипуляций и выведет из игры Ведуна, Лихо, Кикимору и Лешего. Это будет удар по штабу, деморализующий врага. И вот тогда, когда на поле останутся только Кощей, черкесы и монголо-татары, в игру вступим мы втроём и Бременские музыканты с разбойниками. Мы нанесём им удар, которого они не ожидают. Удар, который сокрушит их, разобьёт их армию в пух и прах. Додон задумался, поглаживая бороду. Взгляд царя был устремлён вдаль, словно он пытался представить себе эту битву, её ход и исход. Он чувствовал, что от этого решения зависит не только его трон, но и судьба всего Лукоморья. Наконец он глубоко вдохнул и резко кивнул, и его лицо осветилось решимостью, какой не было видно давно. — Хорошо. Я верю вам, Игорь. Ваш план — это риск, но мы уже стоим на краю пропасти. Я чувствую, что рисковать нужно. Собирайте войско. Объявляйте сбор всех, кто способен держать оружие. Мы выступим на рассвете. Пусть каждый, кто любит Лукоморье, встанет под наши знамёна! За свободу! За будущее! Новость о грядущей битве быстро разлетелась по Лукоморску, словно ветер разнёс её по всем уголкам города. Народ, ещё недавно охваченный паникой, теперь почувствовал проблеск надежды. Воины Додона, вдохновлённые словами Игоря и обещанием помощи от магических сил, начали готовиться к выступлению. Кузнецы ковали мечи, лучники натягивали тетивы, а женщины готовили провизию в дорогу, собирая мешки и сумы, наполняя их всем необходимым, чтобы воины не голодали в пути. На следующее утро, с первыми лучами солнца, войско Додона собралось на площади. Воины в блестящих доспехах, с копьями и щитами, выстроились в ровные ряды. Среди них стояли и Балбес, Бывалый и Трус, хоть и несколько растерянные, но полные решимости. Атаманша, сменившая свой потрёпанный камзол на полувоенный кожаный жилет, отдавала им последние указания. Игорь, возглавляя парад, стал твёрдо и уверенно маршировать первым. Его голос разнёсся над площадью, наполняя воздух энергией и решимостью, словно призыв к битве, зов к оружию, который пробуждал мужество в каждом сердце: — Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Командовать парадом буду я! Равнение на меня! На поле у Калинова моста шагом… Арш! Левой! Левой! Раз-два-три! Левой! Левой! Раз-два-три! Песню из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» запевай! И он начал выводить «Марусю» своим поставленным баритоном. Войско подхватило, и над Лукоморском разнеслось стройное, хоть и несколько хрипловатое пение, от которого вибрировали стены дворца, наполняя воздух звуками боевого духа, поднимающего настроение и заряжающего всех энергией: Зелёною весной под старою сосной С любимою Ванюша прощается, Кольчугою звенит и нежно говорит: «Не плачь, не плачь, Маруся-красавица!» Маруся молчит и слёзы льёт, От грусти болит душа её! Кап-кап-кап — из ясных глаз Маруси Капают слёзы на копьё! Кап-кап-кап — из ясных глаз Маруси Капают... Горькие! Капают... Кап-кап! Капают прямо на копьё! Песня, полная тоски и мужества, эхом отдавалась в сердцах воинов, напоминая им о тех, кого они защищают, о доме, который они оставляют позади, о семьях, которые ждут их возвращения. Игорь шёл впереди, чувствуя эту энергию, эту готовность к битве. Он знал, что впереди их ждёт нелёгкий путь, но вместе с тем верил в своих спутников, в их силу и отвагу и непоколебимую волю к победе. Поход был долгим. Дни сменялись ночами, и войско двигалось без устали, преодолевая лесные чащи и каменистые тропы. Игорь, Маша и Толян шли рядом с Бременскими музыкантами, обмениваясь шутками и поддерживая боевой дух, стараясь не падать духом. Пёс и Кот бежали впереди, вынюхивая следы врага, а Осёл тащил повозку с припасами и музыкальными инструментами, его уши чутко ловили каждый звук, каждый шорох в лесу. Петух сидел на плече у примкнувшего к друзьям Трубадура, который нёс знамя, время от времени громко кукарекая и разнося свои призывы по лесу, словно будя его от долгого сна. Наконец они достигли места, которое Баба Яга указала на карте. Это была густая роща, окружённая высокими кустарниками, идеальное место для засады. Игорь отдал приказ о расположении, и воины быстро и бесшумно заняли свои позиции, сливаясь с окружающей природой, словно тени. Балбес, Бывалый и Трус пристроились в самом центре, нервно оглядываясь по сторонам, но стараясь выглядеть храбрыми. Их лица были напряжены, а в глазах читалось беспокойство, предвкушение чего-то неизбежного. Наступила ночь. Холодный ветер зашуршал в листве, и луна скрылась за облаками, погружая лес в кромешную тьму. Все замерли, ожидая появления врага. Игорь держал в руке свой меч, чувствуя его холодную сталь. Маша сжимала в ладони небольшой оберег, подаренный Бабой Ягой, и её сердце билось учащённо, словно предчувствуя скорую битву. Толян натягивал тетиву своего лука, готовый к бою, а его глаза были сосредоточены на темноте, выискивая малейшее движение, малейший шорох. Внезапно вдали послышался приглушенный шум. Сначала слабый, затем нарастающий, словно надвигающаяся гроза, грохот которой становился всё ближе. Это были они. Кощей и его армия. Их голоса, ржание лошадей, лязг доспехов – всё сливалось в зловещий хор, приближающийся всё ближе и ближе, наполняя воздух тревогой и предвкушением жаркого боя, предчувствием столкновения, которое должно было решить судьбу Лукоморья. Игорь подал сигнал, взмахнув попавшей ему под руку шапкой. Войско замерло, готовясь к атаке. В этот момент из темноты послышался скрипучий голос Бабы Яги. Она появилась словно из ниоткуда. Её силуэт был едва различим в темноте. Она начала произносить заклинания. Её руки двигались в воздухе, словно рисуя невидимые символы, наполняя пространство древней магией. Изо рта Яги вылетали слова на древнеславянском, которые жгли воздух. Вокруг неё закрутился вихрь из мерцающей пыльцы и дыма, и воздух наполнился странными запахами, предвещающими что-то необычное, потустороннее, вызывающее трепет. В стане врага поднялся переполох. Леший завыл, словно его корни вырывали из земли, и его тело затряслось. Кикимора закричала пронзительным голосом, хватаясь за голову и закатывая глаза. Ведун упал на землю. Его тело начало биться в конвульсиях, словно он сражался с невидимым врагом, поглощающим его изнутри. Лихо Одноглазое побежало прочь через высокую траву, и его одежду начали разрывать заросли, причиняя боль и оставляя на коже рубцы. Магия Бабы Яги действовала, выводя врагов из строя, лишая их воли к сопротивлению и делая их беспомощными, словно марионеток, потерявших нити, за которые их дёргали. С двух сторон повалил густой дым, затем раздался лихой разбойничий свист, пронзающий ночную тишину, словно призыв к атаке, который заставил вздрогнуть каждого. — К чему это? — спросил Кощей у одного из черкесов. — Вот это нам точно ни к чему, ваше бессмертие... — пробормотал побледневший черкес, нервно оглядываясь. И вдруг над их ушами раздалась лихая разбойничья песня. Разумеется, это пели не настоящие разбойники, а Игорь, Маша, Толян и Бременские музыканты, переодетые в разбойничьи костюмы, чтобы окончательно дезориентировать врагов, повторяя тактику, когда-то применённую Бременскими музыкантами против Глупого Короля. А как известно, мы народ горячий! И не выносим нежностей телячьих! Любим мы зато телячьи туши! Любим бить людей! Любим бить людей! Любим бить людей и бить баклуши! Мы — раз-бо-бо-бо-бойники, Разбойники, разбойники! Пиф-паф! И вы покойники, Покойники, покойники! Пиф-паф! И вы покойники, Покойники, покойники! А кто увидит нас, тот сразу ахнет! И для кого-то жареным запахнет! А кое-что за пазухой мы держим! К нам не подходи! К нам не подходи! К нам не подходи, а то зарежем! Мы — раз-бо-бо-бо-бойники, Разбойники, разбойники! Пиф-паф! И вы покойники, Покойники, покойники! Пиф-паф! И вы покойники, Покойники, покойники! Песня, сопровождаемая фонограммой, игравшей будто со стороны, из ниоткуда, разносилась по лесу, заглушая шум ветра и треск веток, наполняя воздух угрозой и предвкушением битвы. Враги замерли в недоумении, не понимая, что происходит. Это был идеальный момент для нападения. — Давай, ребята! — грозным, разбойничьим тоном крикнул Игорь, когда в фонограмме зазвучало соло баритон-саксофона, и все ринулись в атаку, словно наружу вырвалась общая ярость. Первыми из засады выскочили воины Додона, боевой клич которых разорвал тишину. За ними следовали готовые к бою Балбес, Бывалый и Трус, хоть и с дрожащими коленями, но с решимостью в глазах. Они бросились на черкесов и монголо-татар, которые, ошеломленные внезапным нападением и эффектом от магии Бабы Яги, не успели оказать достойного сопротивления. Их ряды рассыпались, словно карточный домик, не способный выдержать натиска. Игорь с мечом в руке ворвался в гущу врагов. Его удары были точны и смертоносны. Маша ловко уворачивалась от атак, используя свои навыки, приобретенные на тренировке, и бросая пыльцу в глаза врагам, дезориентируя их. Толян стрелял из лука, его стрелы находили цель, пронзая доспехи противников, словно ножи протыкали растительное масло. Бременские музыканты тоже показали себя с лучшей стороны. Пёс с рычанием кусал врагов за ноги, Кот царапал лица, а Осёл лягал копытами, опрокидывая одного противника за другим. Петух, сидя на плече у Трубадура, громко кукарекал, создавая хаос и панику. Трубадур же, несмотря на отсутствие прямого оружия, ловко орудовал гитарой, отбивая удары и оглушая противников, а порой даже играя короткие, сбивающие с толку мелодии, которые заставляли врагов терять концентрацию и приходить в замешательство. Кощей, видя, как его армия рассыпается, пришёл в ярость. Его глаза засверкали зловещим красным огнём, и он поднял руки, готовясь применить свою тёмную магию, призвать древние силы, способные уничтожить всё на своём пути. — Вы за это заплатите! — прорычал он, и вокруг него закружился тёмный вихрь, заполняя воздух холодом и злом. Но в этот момент Баба Яга, стоявшая у края поляны, громко закричала: — Не надейся, Кощей! Твоя власть здесь закончилась! Твоё время вышло! Ты бессилен! Она бросила в сторону Кощея что-то, что мерцало в воздухе, словно маленькая звезда. Это был мощный оберег, который начал поглощать тёмную магию Кощея, ослабляя его. Кощей закричал от боли, его вихрь рассеялся, а сам он рухнул на землю, как подкошенный. Его тело было почти бессильно, и он еле мог пошевелиться. — В атаку! — крикнул Игорь, воспользовавшись моментом. — Вперёд, Лукоморье! Воины Додона с удвоенной силой бросились на врага. Разбойники, почувствовав вкус победы, сражались с невиданным рвением. Кощей, ослабленный и окружённый, не мог оказать сопротивления. Он встал и попытался бежать, но Пёс и Кот, словно тени, бросились за ним, преграждая путь. Глаза их горели жаждой победы, и они не собирались отпускать свою жертву. В итоге, после ожесточённой, но короткой схватки, Кощей был повержен. Игорь подступил к нему. — Это конец, Кощей. Твоё царство зла закончилось, — произнёс Игорь с триумфом, как будто озвучивая приговор. — Тебе не место в Лукоморье и в этом мире. Кощей, чьи глаза горели ненавистью, лишь злобно усмехнулся. — Вы победили в этом раунде, смертные. Но это не конец. Моя смерть — лишь начало нового этапа. Я вернусь, и тогда Лукоморье познает истинную тьму! Я клянусь! Моё возмездие будет ужасным! Оно настигнет вас всех! — А вот хрен тебе, суповой набор ходячий, — усмехнулся Радаев в ответ. Он снял с шеи маленький золотой свисток с крылышками и свистнул в него. Звук был резким и пронзительным, разносясь по лесу, заглушая все остальные звуки. Кощей вздрогнул. Звук свистка, казалось, проник ему в самые кости, вызвав волну неописуемой слабости. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, как из-за деревьев, из глубины леса, стали появляться новые фигуры. Это были не воины Додона, не разбойники и даже не магические существа. Это были Соловей-разбойник и его лесное войско, а также Иван-царевич в сопровождении трёх богатырей — Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича. За ними виднелся силуэт с тремя головами. Это был силуэт Змея Горыныча, который, как оказалось, всё-таки прислушался к просьбам Бременских музыкантов и решил принять участие в битве. Их появление стало для Кощея полнейшей неожиданностью, окончательно лишив его последних сил и надежды, словно выбив землю из-под ног и повергнув его в отчаяние. Богатырей, Соловья, Змея Горыныча и Ивана-царевича сопровождали оперативники первого отдела МВД по Лукоморску. — Бессмертный Константин Павлович? — спокойным и официальным голосом спросил, подходя к Кощею, молодой лейтенантик, держа в руках блокнот. — Лейтенант Еремеев Лаврентий Павлович. Кощей поднял голову. — Ну да, я! — прохрипел он, пытаясь приподняться, но его тело не слушалось. — Что вам нужно, смертные?! Вы не понимаете, с кем имеете дело! Я Кощей Бессмертный! Лейтенант невозмутимо записал что-то в блокнот. — Вы задерживаетесь по подозрению в организации массовых беспорядков, финансировании террористических организаций, попытке государственного переворота, а также по ряду других статей, включая покушение на убийство и нанесение тяжких телесных повреждений, — монотонно перечислил он, словно читая по списку. — Ваши права: вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использоваться против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если у вас нет средств на адвоката, он будет предоставлен вам государством. Понятно? Кощей попытался рассмеяться, но вместо этого издал хриплый, удушающий звук. — Права? Какие права?! Я Кощей Бессмертный! Вы не можете меня арестовать! Я бессмертен! Лейтенант кивнул в сторону Бабы Яги, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за происходящим с хитрой улыбкой, полной торжества. — На этот счёт у нас есть показания свидетелей и заключение эксперта по магическим вопросам, — ответил лейтенант. — Баба Яга подтвердила, что ваше бессмертие, как и ваша магия, были временно нейтрализованы её оберегом. Так что сейчас вы вполне себе смертны и подлежите всем законам Лукоморья. Кощей в ужасе посмотрел на Ягу, а затем на Игоря. — Это всё ваша работа! — прошипел он. — Я отомщу! Я найду способ! — Можешь попробовать, фашист костяной, — спокойно ответил Игорь, подходя ближе. — Хотя я на все сто уверен, что ни хера у тебя не получится. Но сначала придётся ответить за свои поступки перед законом. А потом, может быть, мы найдём способ сделать тебя по-настоящему смертным. Раз и навсегда. Мы сломаем твою иглу, и твои дни будут сочтены. Так что не суйся куда не следует, иначе будешь пенять на себя. Это тебе урок, чушка костлявая. Лейтенант дал знак своим оперативникам. Те подошли к Кощею, аккуратно подняли его и надели на него магические оковы, которые светились слабым синим светом, окончательно лишая его возможности сопротивляться. Кощей дёрнулся, но цепи лишь сильнее сжались, причиняя Кощею нестерпимую боль. — Ведите его, — сказал лейтенант. — И проследите, чтобы он не сбежал. Доставим его в следственный изолятор Лукоморского МВД. Оперативники повели Кощея прочь. Он оглянулся на Игоря и Бабу Ягу, его глаза горели обещанием скорой мести, но в них также читался страх, которого он никогда прежде не испытывал. Воины Додона и разбойники ликовали, их крики победы разносились по лесу, наполняя его радостью. Игорь, Маша и Толян обнимались, чувствуя невероятное облегчение, словно с их плеч упал тяжёлый груз. Бременские музыканты заиграли весёлую мелодию, наполняя лес звуками радости и торжества. Лукоморье было спасено. Хотя бы на время.