Часть 9: Возвращение.

Тусклый свет бункера отражался в расширенных, но пустых глазах Диа,стеклянных и холодных, как лёд, что медленно тает. Взгляд Диa был лишён души, как у марионетки, подвешенной на невидимых нитях ,каждое движение ровное, расчётливое, без капли жизни. Плечи напряжены, как струны, готовые рвануть в любой момент, но пока что контролируемые безжалостным протоколом, запущенным внутри неё.

***

Перед ней стоял Баки его фигура застыла, как будто время остановилось. В его глазах играла смесь шока и боли, но не физической, а той, что режет глубже, заставляя каждую клетку тела гореть от безысходности. Он едва заметно качнул головой, словно шопот сквозь молчание: «Я не позволю тебе идти через это в одиночку.» Рядом, чуть позади, Джон Уокер сжимал щит  его взгляд метался между Диa и Баки, колеблясь между решимостью вмешаться и холодным ожиданием.  С другого края, в полутени, стояла Елена. Её губы плотно сжаты, глаза острые и безжалостные, как лезвие ножа. Она изучала Диa, предугадывая каждый её шаг, каждое движение. Справа, в тени, возвышался Рамлоу суровый, безжалостный, с циничной, холодной ухмылкой. Его голос, пронзающий тишину, звучал как приговор, без всяких эмоций, как будто это была банальная рутинная команда: — Убить Баки Барнса. Диa сделала медленный, глубокий вдох. Металлический лязг вытащенного ножа прорезал тишину. Её движение было отточено до идеала, без единого намёка на колебание. Но на мгновение ,лишь на миг её взгляд застыл, цепляясь за глаза Баки. Там, в глубинах её сознания, сквозь бесконечный код и программы, пробилась едва уловимая искра сомнения  тихий шёпот , мятеж против холодного железа внутри. Время словно замерло в ту секунду , Баки стоял неподвижно, руки опущены, грудь чуть приподнята в спокойном, ровном вдохе. Его взгляд был прикован к Диa, полон тихого сожаления и решимости, которая резала душу острее любого лезвия. Внезапный толчок и Диa бросается вперёд, бионическая рука, покрытая холодным металлом, сверкает под тусклым светом бункера. Одно мгновение и она вплотную к нему, мощный удар бионической руки с глухим, тяжёлым звуком, Диа бьёт в лицо Баки. Голова Баки откидывается назад, но он не отвечает, не пытается блокировать. Его дыхание ровное, он моргает, словно замедляя время внутри себя, выравнивая ритм. Левой рукой, едва заметным быстрым жестом, он отводит ладонь в сторону ,молчаливый сигнал, который улавливают Уокер и Елена. Они замерли. Елена сжала кулаки, но не двинулась, Уокер напряг руку на щите, но остался на месте, словно боясь нарушить невидимую паузу. Баки отступает на полшага, не спеша, будто каждый шаг, это выбор между болью и надеждой. Его рука поднимается, перехватывает очередной удар Диa. Но в движении нет силы ярости, привычной для боя. Оно мягкое, почти ленивое. Он не хочет сражаться с ней,каждое его движение говорит о желании остановить этот кошмар, а не продолжать его. Голос Баки звучит тихо, сдержанно, но каждое слово пропитано горечью и болью: — Я знаю, каково это… Как будто ты под водой, и каждый приказ,груз на груди,и ты не можешь вдохнуть. Но ты слышишь меня, Диa. Я знаю, что ты там. Ты не программа. Ты человек. Мой человек. Диa бьёт снова, бионическая рука разрезает воздух, звон металла от её удара сливается с резким гулом столкновения. Баки успевает отразить удар своей бионической рукой,искры срываются с места контакта, разлетаются в холодном свете. Он не отталкивает её, лишь гасит инерцию удара, позволяя себе слегка качнуться назад, словно принимая вызов, но без злобы, без желания сломать. Её локоть бьет в бок, но Баки ловко перехватил движение, прижимая её руку к себе с такой силой, что даже сквозь ткань ощущалось тепло её тела живое, трепещущее. Он держал её всего мгновение, едва дыша, и отпустил, даря свободу. Он знал: удержание лишь раззадорит её ярость, разожжёт огонь сильнее. — Я с тобой. До самого конца, — его голос был тяжёлым, глухим, как удар в грудь.  — Даже если ты забудешь меня… Просто держись за мой голос. Как за якорь. Ты не утонешь, пока я здесь. Я не оставлю тебя. Он глубоко вдохнул: — Я не буду с тобой драться, — почти рычал он, схватив её запястье в тот самый миг, когда бионическая рука рвалась к его виску. Их лица были так близко, что дыхание смешалось в воздухе между ними. Диa давила, ускорялась, пыталась прорваться сквозь его защиту, словно буря, разбивающаясь о скалы. Баки он был стеной гибкой, но непробиваемой, несломленной. — Ты сильнее этого приказа, — его слова пробивались сквозь шум протоколов, холод и команды. Диa боролась. Приказ звучал чётко и холодно,устранить угрозу, устранить Барнса. Но голос Баки был другим тихим, настоящим. Не приказом, а обещанием, которое рвалось к ней из глубин. В её разуме раздался двойной шёпот, один механический, безжалостный, второй живой, человеческий. Она замерла, глаза пустые, но с трещиной света внутри. Холодный, механический голос проговаривал внутри её разума, как  сталь: — Цель Барнс. Приказ подтверждён. Исполнять. И едва слышный, живой и тёплый, пульсирующий голос пробился сквозь железную тьму: — Я здесь. Джеймс…Я потеряла контроль. Сознание Диa трещало, будто хрупкое стекло под неумолимым давлением. Её глаза дрожали, губы едва сжимались в беззвучном сопротивлении. Шаг один, словно по чужой команде вперёд. Но пальцы дрожали, выдавая внутреннюю войну. Внутри неё две личности, сражающиеся за контроль. Одна — Зимний солдат, холодный и безжалостный. Чёткий контроль, алгоритмы, безжалостная цель. Другая — Диa, с памятью, голосом Баки и трепетным касанием его руки. Зимний солдат шипел изнутри, словно змей, готовый вонзить зубы: Выполни. Подчинись. Без чувств. Без эмоций. Это приказ. Но Диa отвечала, тихо, но непреклонно: Нет. Я знаю, кто я. Я не стану убивать Джеймса. Баки стоял, как свидетель этого внутреннего разлома, чувствуя, как трещина в её коде растёт и превращается в зияющий разрыв. Баки опустил голос до едва слышимого шёпота, почти молитвы, что пробивалась сквозь холод и тьму её разума: — Вернись ко мне, возьми мою руку. Его рука медленно протянулась вперёд, не требование, а тихий зов к тому, что осталось человеческого внутри неё. — Джеймс… — её губы дрогнули, но голос был глух и отстранён. Баки цеплялся за эту нить, за каждое слабое проявление, что могла услышать только душа, а не программа. Но Диa внутри, под слоем кода и приказов Зимнего Солдата.

***

Елена быстро заговорила в наушник, её голос холоден и точен: — Сэм, у нас проблема. Рамлоу прочитал код… он активировал Диa. Это ловушка. Рамлоу отдал приказ… убить Баки. В её голосе не было ни капли паники, лишь холодная, резкая срочность. Сэм, в тактическом снаряжении, с крыльями, раскинутыми, как  тени ночи, пронзал воздух вдоль фасада здания. В ушах гремел голос Елены натянутый, как струна, не позволяющий расслабиться ни на секунду. — Принял, — ответил он, голос его стал стальным. — Держись в тени, Елена. Я и Алексей на подходе. Только, ради всего святого… никто не стреляйте в Диa. Рамлоу стоял скрестив руки на груди, и холодный свет ламп вырывал из тени лишь изломанные черты его лица. Тонкую, едва уловимую самодовольную ухмылку, словно тень зверя, наблюдающего за беззащитной добычей. Его взгляд приковался к Диa, как к живому эксперименту, живой марионетке в его руках. Диа двигалась с безжалостной точностью резкая, как лезвие, каждое движение безупречно отточено, каждое дыхание ровно и размеренно. Рамлоу чуть кивнул, как профессор, удовлетворённый ходом своего опыты.  — Идеально, — выдохнул он почти беззвучно, голосом, холодным и лишённым всякой человеческой теплоты. Баки лишь защищался отчаянно. Но для Рамлоу он был всего лишь мишенью, полигоном для проверки оружия, второстепенной деталью на шахматной доске. Всё внимание Рамлоу было приковано к Диa,её ритму, к холодным автоматическим реакциям, к тому, как она подстраивалась под защиту противника, как безжалостно и методично искала слабое место. Для него она не была человеком — она была инструментом, смертоносной машиной без души и воли. Как когда то был и  сам Барнс. — Миленько… Зимний солдат. Закончить. Произнёс он низким, хладнокровным голосом, будто отдавая приказ разрушить последний остаток человечности. Диa зажмурилась, словно стараясь зацепиться в себе за  последние отблески воли, что ещё цеплялись за жизнь. Баки видел как в её глазах вспыхнул короткий проблеск, как искра в тёмной пустоте. Секунда, когда память о нём прорвалась сквозь бесчувственный код. Он попытался схватить этот момент: — Борись… Диa, я здесь. Но его слова лишь вывели её из равновесия. Её движения стали резче, жёстче ещё более агрессивными, как у хищника, вырвавшегося из клетки. Тело, что некогда было человеком, теперь подчинялось холодному приказу, жестокому и безжалостному. Она меняет стойку, клинок поднимается выше решающий выпад, точный . Настолько быстро и расчётливо, что Баки не успевает ни уйти, ни парировать. — Ты цель. Взгляд её безумный, пылающий огнём, что сжигает разум и надежду. Левая рука взмывает к его шее не просто удар, не просто бой, а желание почувствовать, как гаснет жизнь под её пальцами. Колено врезается в грудь, рывок, бросок. Баки падает на холодный бетон, без сопротивления. — Диа… — начал он, но Диa не дала ни секунды передышки. Резким, звериным движением она садится сверху, её тело словно хищник, обрушившийся на добычу. Баки лежит неподвижно, без капли борьбы, кровь стекает из уголка губ, но в его взгляде всё ещё пылает горячий, несломленный огонь. — Ты здесь. Я знаю. Я чувствую тебя, — шепчет он, пытаясь пробиться сквозь её холод. — Ты… моё задание, — холодно отвечает она, голос лишён всякой человечности. Её бионическая рука блеснула под холодным светом ламп, но вместо финального удара, она не продолжает добивать Баки. Начинает методично, механически бить. Каждый замах одинаковой силы, одинакового темпа. Она заорала не от ярости, а от боли, словно изнутри вырывалась другая.  —Ты.-удар. —Моё..-удар. —Задание.-удар. Рамлоу в голове кричал, как командир. Приказ. Уничтожить. Уничтожить. В этом безумии холодная война между машиной и человеком, между приказом и свободой, что ещё цепляется за жалкий огонёк. —Диа.. — Заткнись! — вырвался из неё пронзительный крик, как разрыв старой раны. Она бросилась с яростью, кулаки лупили по лицу Баки с жестокостью ледяной бури. Где-то в тени, Рамлоу наблюдал, и его ухмылка растянулась ещё шире наслаждаясь этим разрушением. Баки сжал зубы, чувствуя, как каждый удар режет плоть и разбивает защиту. Это была битва не просто за жизни ,это была борьба за её душу, за остатки человечности, заточенной в холодном панцире Зимнего солдата. Удар в висок, мощный хлестящий кулак по подбородку боль пульсировала по венам, кровь собиралась на губах, медленно стекающая по подбородку. Удар… ещё удар… и уже глубокое рассечение на скуле,яркий алый шрам, кричащий о боли. Но в глазах Баки горел огонь неугасимый, яркий. Он не мог позволить Диa уничтожить то, что осталось от неё самой. Когда Диа резким движением достала  нож и он уже стремился нанести смертельный удар, Баки молниеносно выставил руку вперёд, блокируя. Лезвие вонзилось в его предплечье, острый холод металла пронзил плоть. Резким рывком он вытащил нож и бросил его в сторону. Диa застыла. Дыхание частое, прерывистое, как у раненого зверя. Секунда ..их взгляды встретились. Лицо, что долго было каменной маской безжалостного убийцы, вдруг дрогнуло, словно трещина на ледяной корке. Баки.. его кровь. —Я не сдамся.-голос был хриплый,но уверенный. Разум Диа трещал по швам: Не бей… Приказ. Стоп… Завершить. В этом мгновении внутри неё разыгрывалась война,между холодом и теплом, между машиной и человеком. И лишь один миг, одна мысль могли изменить ход судьбы. В тот же миг Баки ловко схватил её запястье, крепко, но без жестокости, притянул к себе грудь к груди, дыхание слилось. Диa дрожала, словно хрупкая статуэтка. Металлические пальцы касались его раны на предплечье, холодные и чужие, но в этом прикосновении ещё оставалась тень человечности. Взгляд Диа метался,растерянность. Баки дышал учащённо, сердце стучало в висках, словно барабан отчаяния. Она была так близко, что можно было почувствовать её биение сердца , её борьбу. Её взгляд метался между пустотой приказа и тончайшей ниточкой, что напоминала любовь. — Я с тобой. Это не ты, — боролся он взглядом, цепляясь за каждую искру её души. — Диa, — выдохнул он, прижимая лоб к её лбу, — если ты где-то там… вернись ко мне. Пауза на долю секунды мир остановился. И он поцеловал её. Медленно, с болью, словно отдавая часть своей души через этот поцелуй. Его губы были тёплыми и мягкими, и когда они коснулись её, что-то внутри неё треснуло, словно лёд под палящим солнцем. Она не двинулась. Застыла в этом мгновении. Но внутри невыносимый крик команды, звучавший как приговор: Уничтожь. Но поцелуй прожигал приказ, словно жгучее пламя, что разрывает промёрзшую ткань разума. Он тянул её из мрака — сквозь дым разложения, сквозь холод стали, сквозь ту тьму, в которую её загнали безжалостные механизмы контроля. Её губы дрогнули сначала неподвижные, ледяные, словно клятва молчания, а затем откликнулись осторожно, почти несмело, словно пытаясь поймать спасительный воздух в бездне. Это не был порыв страсти, это был крик из глубины души отчаянный зов: «Я здесь. Я чувствую.»  Код сжимал её мысли, словно железный обруч, но глубоко внутри вспыхнула искра смутный образ, нежданное чувство, слово, не принадлежащее приказу. Диа резко разорвала поцелуй. Она всё ещё сидела сверху. Грудь Баки, дыхание сбилось, глаза расширились, в её взгляде горела дикая искра. Не мёртвая пустота машины, не бездушный приговор, а бешеный, живой взгляд  человека, которого вырвали из оков программирования. В этот момент в тени Рамлоу прищурился. Его ухмылка, померкла. Баки, осторожно, с надеждой, смотрел на Диа. Он знал она на краю пропасти. Ещё чуть-чуть и она вернётся. К себе. К нему. Он почти коснулся её щеки, когда раздался голос Рамлоу ровный, холодный, но с нарастающей сталью в тоне: — Выполняй. Немедленно. Диа не двинулась. — Это приказ, солдат. Ты не думаешь. Ты действуешь.-продолжал Рамлоу. В её глазах мелькнула тень не от кода, а от чего-то глубже, древнего и мятежного. Рамлоу увидел, как она из последних сил цепляется за подчинение, и холодно усмехнулся: — Ты инструмент. Из глубокой тени, словно призрак, вышла Елена быстрым, хищным рывком оттолкнула Диа в сторону, словно спасая  Баки. Браслеты на её запястьях вспыхнули ледяным, синевато-белым светом холодным, смертельным. — Прости… — прошептала она, едва слышно, почти между слов, и направила заряд прямо в нежную, но уже застывшую шею Зимнего Солдата. Раздался короткий, глухой удар электричества тело Диа выгнулось дугой, будто разорванная кукла, и из горла вырвался сдавленный, хриплый стон. Едва ощутив силу, она с трудом попыталась вырваться из хватки Елены, но это было всего лишь мгновение слабая попытка.  Елена не дала ей и шанса,заряд ударил снова, мощнее, беспощаднее, и Диа тут же осела на землю, словно разряды браслетов отняли последние силы. Металлическая рука клацнула, безжизненно отключившись. Её глаза потухли, превратившись в холодные бездушные. Баки, не теряя мгновения, резким движением поймал её прежде чем голова успела коснуться жестокого бетона. Его руки крепко обхватили её.  — Ты не имела права! — рыкнул Баки, не глядя на Елену, сжимая в своих объятиях бессознательное тело, чья хрупкость ломала его сердце. — Она боролась! Она была почти… — Почти, — холодно прервала Елена, опуская взгляд.  — Но почти это слишком опасно. Я видела, как ты смотришь на неё Баки. Но все эти попытки  не отключают протоколы. Ты был готов умереть, не так ли? Баки молчал. Его глаза не отрывались от лица Диа,губы чуть приоткрыты, грудь едва поднимается, но даже в этой беспомощности на её лице застыла тень облегчения. Он стоял на коленях. Тепло её кожи последнее прикосновение человечности, которое удерживало его от безумия. Внезапно двери позади Рамлоу с треском распахнулись. Брок Рамлоу тень войны, воплощённая в человеке. За ним отряд безжалостных солдат тактических бронекостюмах, лица скрытые под шлемами с холодными красными линзами.  — Барнс! — голос Рамлоу резал тишину, излучая злорадство. — Не обольщайся. Это только начало. Я вернусь за ней.  Он шагнул назад, упираясь в стену, но голос его стал ещё громче, разрывая пространство. — Ты можешь пытаться сломать код… но не вырежешь то, что заложено глубже. Глубже, чем память. Глубже, чем ты сам думаешь. В одно движение он метнул дымовую гранату, облако серого дыма мгновенно скрыв его. Трусливо да, но расчётливо. Баки поднялся, мрачно глядя на приближающихся бойцов. В его взгляде не было страха только холодная, железная решимость. Он осторожно поднял Диа, словно хрупкую, спящую богиню, и не произнеся ни слова, бросил последний взгляд в сторону, где минуту назад стоял Рамлоу. — Уноси её, Баки! — крик Елены сорвался, разрезав гул надвигающихся бойцов. Баки исчез в темноте коридора, шаги его были тихи, но наполнены тяжестью судьбы и неумолимой мести. И тут же рассыпался  шквал выстрелов. Красные импульсы с шипением рассекали дымный воздух, пахнущий горелым металлом и чем-то едким, почти сладким. Один заряд взорвал бетон у самой ноги Елены, осыпав её сапоги искрами, горячими, как ожог. Она стиснула зубы. — Ну… вот и началось, — выдохнула. Уокер мчался вперёд. Щит в его руках. Один хлёсткий замах и ближайший солдат впечатан в стену с хрустом, что отозвался в груди, как чужой перелом. Второй захрипел, получив стальной удар щита в солнечное сплетение звук был глухим. — Слишком много! — рыкнул он, но уже снова двигался, не замечая крови на лице. Елена шла тенью и лезвием. Её шаги были плавны, почти танцующие, но каждый поворот тела смертельный. Она обошла бойца слева, скользнула под неуклюжим ударом и в упор вложила разряд в его бок. Электричество шипя пробежало по телу, оставив в воздухе запах озона и прожжённой кожи. Где-то вдали треснуло стекло — звон осколков прозвучал, как хруст льда под ногами, тонко и безжалостно. Щит, разбил окно. Рамка разлетелась, и в каждый кусок стекла искрил в воздухе. Сэм, на спине расправленные, обновлённые крылья, тёмный металл с алыми прожилками, блеск которых обжигал глаза. — Пропустили тусовку? — бросил он, подняв щит так, будто это продолжение его руки. За ним, тяжёлым и уверенным шагом, вошёл Алексей, поправлял перчатки с таким видом, будто собирался к ужину, а не на бойню. — Ах, старая школа снова в деле! — рявкнул он, и его голос раскатился по ангару, подчиняя себе пространство. Сэм сорвался вверх, крылья резанули воздух. Щит в его руках поймал два выстрела, и от удара металла о металл воздух содрогнулся. Он рухнул сверху на бойца, сбивая того с ног, и движение было резким. Алексей шёл, как лавина, что знает свою цель. Кулаки разбивали строй, тела взмывали в воздух и встречались со стеной так, что по позвоночнику шёл холодок. Он смеялся низко, хрипло, как человек, которому нравится разрушать. Командная химия проявилась мгновенно. Они двигались, как звенья одной цепи, которая смыкается и душит врага. За минуту зал был очищен. Пыль, запах гари и лёгкая металлическая нотка крови висели в воздухе. Двое последних бойцов опустили оружие, взгляды пустые, пальцы дрожат. Сэм оглядел поле, и его голос разрезал тишину: — Где Рамлоу? Елена стояла чуть в стороне. Она сплюнула на пол, взгляд острый: — Смылся. Стратег, мать его. Сэм кивнул, но на мгновение его глаза скользнули туда, где недавно исчез Баки с Диа. Взгляд был быстрым, но в нём пряталось больше, чем просто забота о товарище. — Нам нужно уходить. Алексей выпрямился, поправил костюм и, как будто проснувшись, спросил: — Кто-нибудь объяснит, что тут вообще происходит. Я только что ударил какого-то человека об стену… трижды. Это нормально? — Для тебя? — Елена даже не повернулась. — Абсолютно. Сэм активировал связь: — Редвинг, готовь эвакуацию. Мы идём. Через несколько минут, проскользнув по внешней лестнице, они растворились в тени под крылом невидимого Квинджета. Внизу оставался ангар, пахнущий горячим металлом, порохом и страхом. А где-то там, за пределами этой тьмы, Рамлоу уже готовил свой следующий ход.

***

В кабине стоял мягкий полумрак. Синие огни приборов едва касались стен, дрожали на металле, словно отражение далёкой грозы. Монотонный гул двигателей убаюкивал, но за этой тишиной чувствовалась натянутая струна,слишком много было несказанного. Капитанский стул пустовал: Сэм доверил управление Редвингу и ушёл вглубь корпуса. Там, в тени, он нашёл Баки. Он сидел на скамье, спина чуть согнута, плечи напряжены. На его коленях Диа, закутанная в термоодеяло. Её лицо было бледным, губы едва приоткрыты, дыхание ровное. И всё же в том, как он держал её, было что-то отчаянное: ладони обрамляли её так, будто мир мог в любой момент вырвать её из его рук. Сэм остановился в нескольких шагах. — Брат… — его голос был мягким, но с оттенком усталости. — Мы и представить не могли, что эта «лапушка»… Баки не ответил. Он провёл пальцами по  волосам Диа, медленно, как человек, который пытается запомнить каждое движение, чтобы потом воспроизвести его на ощупь. Сэм присел на корточки рядом, прислонился плечом к холодной стене. Его взгляд скользнул к лицу Диа, но голос оставался на Баки: — Рамлоу знал. Он держал её, как туз в рукаве. Чёрт, он нас провёл. Пойми меня правильно… Я рад, что сегодня всё закончилось так, как закончилось. Мы могли её потерять.  Сэм задержал взгляд на лице Баки. Под глазом расплывался багрово-фиолетовый синяк, на скуле рассечение , губа разбита. Он нахмурился: — Чёрт, Бак… Ты вообще пытался защищаться?.. Баки едва слышно одним уголком рта. — Я защищался, — тихо сказал он, не поднимая головы. — Но не от всего. Сэм прищурился: — И что это должно значить? Баки наконец поднял глаза. Взгляд был тяжёлым, усталым, но в нём блеснула искорка того самого ледяного юмора, который выдаёт его настроение лучше любых слов: — Некоторые удары легче пропустить, чем отвечать. Особенно если знаешь, что за ними не враг, а человек, которому нужна разрядка. Сэм покачал головой: — Ты невозможный. Знал,что в итоге получишь? Баки  снова провёл ладонью по волосам Диа, едва касаясь, будто любое сильнее движение могло разрушить хрупкий мир, в котором он её удерживал. — Она была не собой. Код держал её, как куклу. Я думал… если не отвечу, если приму всё, что она выльет на меня… что-то в ней вспомнит. Что это я.  Он сделал паузу, взгляд чуть дрогнул, но голос остался ровным. — Каждый удар я видел в её глазах. Не код. Её. И я верил, что если выдержу,смогу вытащить её обратно. Сэм сжал губы, качнул головой. — И если бы не получилось? Баки посмотрел прямо, холодно, без тени сомнения. — Значит, я бы ушёл последним, кого она видела. Не как врага. И это не было бы ее виной.  В кабине повисла тишина, прерываемая только гулом двигателей. Сэм ничего не ответил, и в этот момент было ясно, что он понял: это была не глупость и не слабость. Это была жертва, на которую Баки пошёл сознательно. — Мы разберёмся, брат. Со всем. — Голос был тихим, но в нём было что-то вроде клятвы.  — Обещаю. Баки едва кивнул, не отпуская взгляд от лица Диа. Сэм похлопал по плечу Баки, словно проверяя, услышал ли его тот на самом деле. Потом поднялся и пошёл обратно в кабину. 

***

Мысли Баки: Лицо ноет целиком как будто каждая кость под кожей пытается напомнить о себе. Синяк тянет скулу, губа распухла так, что говорить неприятно, а висок отзывается глухим стуком в такт сердцу. Давно я не чувствовал боли так остро… да, меня били раньше, много и по-разному, но это другое. В плече тянущая боль, отдающая в лопатку. Нож вошёл  слишком глубоко, но уже почти всё затянулось, сыворотка работает как всегда. Слишком быстро, чтобы дать телу время на жалость к себе. Иногда это раздражает. Боль хотя бы напоминает, что ты жив. Я смотрю на Диа. Её лицо теперь спокойно, губы приоткрыты, дыхание ровное. Всё это тонкий обман. Я знаю, что внутри неё ещё недавно шёл бой, который мы оба могли проиграть. Чёрт… я боялся её потерять,чтобы она осталась, но не она. Пустая оболочка, взгляд мимо меня. Это хуже смерти. Я помню, как каждый удар приходился точно, без колебаний и всё равно я искал в её глазах хоть намёк на то, что она узнаёт меня. И нашёл. На долю секунды. Этого хватило, чтобы не сдаться. Рамлоу. Имя само по себе, как привкус железа во рту. Он знал, что делает. Он знал, как её использовать. Мы найдём его. Я найду его. И когда этот момент придёт Зимний солдат во мне сделает своё дело, но не так, как он думает. У него не будет шанса.  Я снова смотрю на неё. Под пальцами чувствую, как медленно согревается её кожа под термоодеялом. Она вернётся. Должна.

***

Комната Баки. Комната дышала теплом лампы, но внутри Баки было холодно. Он сидел, не отрывая взгляда от Диа, ловя каждое движение её ресниц, каждый сбой в дыхании. Когда она дёрнулась и поднялась, тело само сдвинулось ближе. Диа открыла глаза сначала медленно, будто пробиралась через густой туман сознания. Мир вокруг казался расплывчатым, словно она взглянула сквозь замерзшее стекло. В памяти лишь обрывки: холодные команды, жёсткий контроль, безжалостный код, что заставлял её двигаться, как марионетку.  Каждый вдох давался с трудом, грудь сжималась, как будто кто-то пытался выдавить из неё последние остатки подчинения. Она чувствовала, как мозг постепенно очищается от чужой воли, но вместе с этим приходило осознание боли физической и внутренней. Взгляд медленно фокусировался на фигуре рядом — Баки. Она выглядела… хрупкой. И в то же время внутри неё всё ещё чувствовалась та же сила, что недавно обрушивалась на него в бою. Это странное сочетание било по нервам сильнее, чем любой удар. — Что… я натворила? — её голос, охрипший, дрожал, как если бы каждое слово царапало горло изнутри. Баки убрал локон с её щеки медленно, осторожно, почти боясь, что она отдёрнется. — Ты в безопасности, Диа. Всё уже закончилось. Ты здесь, со мной. Это главное. — Я помню только как Рамлоу ..начал читать код..а дальше всё как в тумане.– в каждой её паузе слышит то, что она не договаривает: страх, стыд, растерянность. Её взгляд скользит по его лицу. Он чувствует, как она изучает каждую царапину, каждую неровность на коже. Когда её глаза останавливаются на губе разбитой, чуть припухшей в груди что-то сжимается. Он мог бы сказать, что это ерунда, что заживёт. Но в этот момент понимает для неё это не просто синяк.  И он почти рад, что лицо всё ещё болит. Потому что эта боль его выбор. Он принял его сознательно. Ради неё. Чтобы вырвать её обратно из пустоты. Баки не отводит взгляда. Его глаза темнеют, в них нет ни упрёка, ни жалости только безусловное я-здесь-и-никуда-не-уйду. И в глубине тихое обещание, которое он ещё не произнёс вслух: “Рамлоу заплатит. За каждую секунду, что ты жила в его тени. За каждый твой взгляд, который не узнавал меня. Я найду его. И он исчезнет. Медленно.” Комната сжималась вокруг них, тёмные стены будто впитывали каждое слово, каждое дыхание. Лампа бросала мягкий, почти жалостливый свет, который не мог осветить тени, жившие глубже внутри них самих. Баки молчал, изучая, как в её глазах металась вина и страх, как будто она искала прощения, которого не просил. Баки слегка наклонился вперёд, и свет лампы осветил его лицо побитое, истерзанное, многочисленные ссадины, рассечение на скуле, фиолетовый синяк, отёки, запёкшаяся кровь на губе. — Джеймс — выдыхает она с дрожью. —Это сделала я?.. Он качает головой, почти сразу.  Баки смотрит на неё прямо, без сомнений. Голос был низок и тверд: — Это не твоя вина.  Каждое слово как удар, что бьёт под рёбра.  — Ты слышишь меня, Диа? Это. Не. Ты. Пауза длинная, наполненная тяжестью и болью словно он давал ей шанс поверить, принять. —Рамлоу. Он знал, что делает. Кулак сжал металлические пальцы, скрипнул металл о металл ,но Баки не заметил. Внутри него бушевало слишком много, чтобы заметить такую мелочь. — Я так боялся потерять тебя там.  Его слова обжигали, жгли холодом и болью.  — Ты не видела себя со стороны. Я видел. Глаза… будто не твои. А я знал, ты где-то внутри. Кричишь. Царапаешься. Держишься за всё, что осталось. Он отвернулся на мгновение, будто сражаясь с внутренним демоном, и затем вернул взгляд теперь уже тихий, леденящий и безжалостный, как безмолвие перед бурей: — Он заплатит за это. За каждую секунду. Его взгляд снова уткнулся в её глаза, и там было всё..ненависть, решимость и обещание . — Я не успокоюсь, пока не найду его. Пока не убью. Медленно или быстро не важно. Но он не уйдёт. Он замолчал, позволяя тишине накрыть комнату, и в ней прозвучали последние слова, простые и точные, как выстрел в сердце: — Ты здесь. Ты жива. И ты снова со мной. Остальное моя работа. В этом был весь Баки Барнс мало слов, больше дела. Холодная решимость защищать тех, кто стал для него всем. Без компромиссов. Без страха. Диа всматривалась в полумрак комнаты, пытаясь ухватить хоть что-то из тех осколков памяти, что рвались изнутри, но всё, что она видела зияющая пустота, холодная и безжалостная, словно бездонная пропасть внутри неё самой.  Но как бы она не хотела,рано или поздно сознание выдаст воспоминанием всё то,что произошло. Медленно опуская взгляд, она осознавала, как тело предало её. Рука содрана, ладонь разодрана царапинами, плечо горит от ожога шокера, а весь организм будто шторм боли, который гудит и не утихает. Она взглянула на Баки, голос дрожал, но в нём звучала горькая правда, которую она вынуждена была принять: — Джеймс… Я оружие. Только я позволила себе поверить, что смогу начать всё с чистого листа, как будто могу жить обычной жизнью. Но всё снова оказалось с точностью да наоборот. Я опасна для тебя, для всех. Я не принадлежу себе. Этот чёртов код не просто код, он часть меня. И я могла убить тебя. Ты бы позволил. Ты уже позволил.. Она сжала кулаки, глядя прямо в его глаза: — Я не стою всего этого. Я всего лишь инструмент. Стоит только прочесть код, и я снова превращусь  в машину. Моей ошибкой было то, что я позволила себе поверить, что стою чего-то большего. Что у меня есть шанс. Её слова рвались наружу, словно вырываясь из клетки. Баки медленно поднял взгляд, он слушал её, каждое слово будто нож в груди, но ни на секунду не дал ей почувствовать, что он согласен. Вместо слов его руки осторожно обхватили её лицо, пальцы твердые, но нежные, словно удерживая её от падения в бездну. Он посмотрел ей прямо в глаза не допуская и мысли, что она может быть чем-то меньшим, чем она есть на самом деле.  — Ты слышишь, что ты говоришь? — голос хриплый, чуть сдавленный эмоциями, но твёрдый, как сталь.  — Ты не оружие. Ты человек. Ты живая. Ты больше, чем этот чёртов код и любые команды, которые пытались вбить в твою голову. Он мягко провёл пальцами по её щеке, отводя волосы, словно стирая с неё тот мрак, что пытался её поглотить. — Я знаю, как больно. Я знаю, что ты думаешь, что не стоишь ничего, но я здесь. И я не позволю тебе так говорить. Не позволю даже думать, что ты просто инструмент. Его голос опустился почти до шёпота, но в нём не было места сомнениям только решимость и неистовое чувство чего то большего, которое горит в груди ярче любых ран. — Ты моя . И я буду стоять рядом, даже если весь мир попытается убедить тебя в обратном. Я не дам им отнять тебя у меня. Ни Рамлоу, ни кому-то  ещё. Он наклонился и коснулся губами её лба, будто передавая ей всю свою силу и обещание. — Мы вместе, Диа. Ты не одна. И даже когда всё кажется тёмным, помни я здесь. И я не отпущу. Баки медленно склонился к ней, его глаза темные, словно ночная бездна искали в её взгляде хоть искру света, хоть намёк на спасение. Его губы, потрескавшиеся и болезненные после недавней борьбы, дрожали от напряжения, но он не отступал. Каждый дюйм сближения был пропитан тяжелой тягостью пережитого, смешанной с отчаянной надеждой. Он знал этот поцелуй не просто прикосновение, не просто знак привязанности. Это была тишина между обещанием, что он здесь, несмотря ни на что. Когда из губы наконец встретились, боль резанула словно лезвие, рана на губе напомнила о жестокости мира,  в котором они оба пытались выжить. Но вместо того, чтобы отодвинуться, Баки сжал глаза и прижался губами ещё крепче, словно хотел вложить в этот поцелуй всю свою силу, всю свою боль и всю свою веру в неё. Он чувствовал, как сердце бешено колотится, дыхание прерывается, и мир вокруг сужается до одного этого мгновения, этой женщины, этого странного, хрупкого света в его темном мире. Этот поцелуй был его клятвой не сдаваться, не отпускать, бороться до конца. Даже если это означало терпеть боль, которую он больше никогда не хотел бы чувствовать. Потому что она единственное, что стоило всех ран и всех потерь. Баки всегда думал, что знает, что значит защищать кого-то. Защищать тело, оберегать жизни, брать на себя удар это было его долгом, его наказанием и одновременно смыслом. Но любовь… любовь это было что-то иное. Он понял это в момент, когда смотрел на неё не как на миссию, не как на загадку или проблему, которую надо решить, а просто как на человека хрупкого и сильного одновременно, живого и настоящего. Но осознал полностью только сейчас. Это осознание пришло не громко и не внезапно. Скорее, как тихий шепот, который медленно заполнял всё внутри, сметая сомнения и страхи. Он увидел, как её глаза ищут света даже в самой темной бездне, как она борется с собой, с кодом, с прошлым, и в этом бое что-то такое, что заставило его сердце, замученное войной и потерями, биться иначе. Он понял, что любит её. И это было как вздох после долгого бега горько, тяжело, но невероятно. Он любит её. И это не было просто словом. Это было всем, чем он был. Баки медленно отрывается от её губ, ощущая, как сердце бешено колотится, а в груди разжегся  тёплый огонь, который он давно  заглушил. Его взгляд встречается с её, глубокий и пронзительный, полный тех слов, что он хотел сказать, но не решался. Он боится что  сейчас не время для признаний. Но молчание между ними говорит громче любых слов. Не выдерживая, он резко сгребает её в свои крепкие объятия, прижимая к себе так, будто боится потерять в этот момент даже дыхание. Его руки жесткие, но заботливые обвивают её, словно защищая от всего зла, что когда-либо существовало и когда-либо грядёт. В этом объятии и боль, и страсть, и безумная нежность, что редко выплескивается наружу. Баки человек, который привык прятать чувства под маской твердости, сейчас отдаётся им без остатка. И пусть мир снаружи рушится, пусть страх и боль давят на них, в этом моменте, в этой тишине он хочет, чтобы она знала,что он здесь. И он не отпустит. Никогда. На кровать мягко запрыгивает Альпина, её движения плавны и осторожны. Она медленно приближается к Диа, словно чувствует всю её хрупкость и неуверенность. Ноздри дрожат от лёгкого запаха, она принюхивается, выискивая любую тень угрозы, но не находя её. С нежностью и осторожностью кошка трётся о бок Диа, словно подтверждая своё принятие, своё тихое признание. Диа опускает руку, всё ещё дрожащую, и осторожно проводит пальцами по мягкой шерсти. В глазах Диа на миг появляется свет. В комнате, окутанной мягким светом, где тени нежно ласкают стены, среди тишины и тихого дыхания, рядом с Джеймсом и тихой, осторожной Альпин, казалось, время замедлилось. Здесь, в этом маленьком островке спокойствия, всё самое страшное возможно, уже позади. Баки глядя, как пальцы Диа гладят шерсть Альпины. Голос его был низким: —Мы прошли это  вместе. И никакой код, не сможет это сломать. Я здесь. Я с тобой. Он опустил голову,прижимая Диа спиной к своей груди. Смотрел на неё с такой глубиной, что в этом взгляде отражалась вся его боль и вся его преданность. Баки долго смотрелю на то, как свет мягко играет в её волосах, на каждую тень и каждую черту, что теперь стали для него смыслом. Его голос, обычно сдержанный и хриплый от боли, теперь звучал тихо, но без всяких сомнений: —Диа… Я не из тех, кто много говорит. Но это…— он взял  её руку,переплетая пальцы, словно в этом жесте вся его правда — …это то, что я чувствую. Ты не просто стала частью моего мира. Ты единственное, ради кого я хочу бороться. И это не просто слова. Это мой бой, моя правда. И я не отступлю.  Голос его был низким и тяжёлым, будто выдавливал каждое слово из самого сердца: —То, что я тебе сейчас скажу… — он сделал паузу, словно собирая всю силу внутри. Осторожно взял её за подбородок и смотрел точно в глаза. — Я не жду от тебя ответа. Просто хочу, чтобы ты знала. Чтобы знала это и держала при себе, даже когда будет трудно. Я сделаю всё, чтобы ты чувствовала это каждый день, каждую секунду.. Сердце Баки билось так громко, что казалось, его пульс мог прорваться наружу, каждое биение отдавалось раскатом в ушах, разрывая тишину внутри. Грудь будто взрывалась изнутри, наполняясь смесью волнения и боли, которую он давно пытался держать в узде. Это было не просто физическое ощущение это была буря эмоций, которая срывалась с цепи, заставляя его каждую клетку кричать о том, что он чувствовал глубже слов. Он опустил взгляд на её губы, и мягко поцеловал их, как обещание. Затем прижал её к себе сильней, не думая о боли в плече, которая рвала тело, потому что в этот момент ничего не было важнее. —Я люблю тебя.