Тень Империи, Вейдер и Проклятие Зимы

      Пока Король боролся с партизанами, Империя копала глубже. На имперской базе в горах Тотенкейльта произошел бунт клонов под предводительством безумца, назвавшегося «Праймом». Хотя бунт подавили, Палпатин приказал не восстанавливать лабораторию, а создать на ее месте сверхсекретное хранилище – «Императорский Репозиторий», место для сокрытия самых опасных и ценных артефактов.       И однажды на Монтрессор явился Он. Дарт Вейдер. Его черная, дышащая мощью фигура, появляющаяся из клубов пара шаттла «Лямбда», заставила содрогнуться даже стражу Короля. Атмосфера сгустилась, наполнившись холодом Темной стороны.       — Ваше Величество, – механический голос Вейдера звучал как скрежет металла, – я разыскиваю джедая. Ло Монтана. Он скрывается на вашей планете. Империя требует вашего полного содействия.       Король, чувствуя леденящую душу мощь, исходившую от Черного Лорда, лишь кивнул, подавляя внутреннюю дрожь.       — …Он будет найден, лорд Вейдер. Мои ресурсы к вашим услугам. Используйте любые средства.       Ло Мантос, дряхлый, но не сломленный мастер-джедай с протезом вместо правой руки, оказался неуловим. Он возглавил остатки повстанцев, ища на Монтрессоре именно Совина – он чувствовал его подавленную, но необычайно сильную Силу и острый, закаленный страданием ум, даже сквозь карбонит. Говорил, что Сила привела его сюда, что в замерзшем принце есть нечто важное.       В народе его прозвали «Старцем с Железным Плечом», а Вейдера – «Черным Человеком», принесшим ужас. Разгневанный Император приказал покарать планету.       И Вейдер нашел изощренный способ. Он привез артефакт из Репозитория – Шлем Грауша.       — Ваше Величество, – докладывал дрожащий губернатор имперской базы после отбытия Вейдера, – лорд Вейдер… он активировал что-то в горах… и… небо… небо изменилось…       Шлем, древний и ужасный, исказил климат планеты. Наступила Вечная Зима. Урожаи погибли, скот вымер. Голод и холод стали оружием. Вернувшись через два месяца, Вейдер легко выследил Ло Мантоса, лишенного поддержки населения.       Метель на плато была слепой и яростной. Ледяные иглы, гонимые ветром, секли лицо, превращая мир в белесое, ревущее месиво. Среди хаоса руин имперской лаборатории, черных и обгорелых на фоне вечной зимы, стоял Ло Мантос. Его старый плащ монаха, когда-то кремовый, ныне грязно-серый, трепетал на ветру, как изношенный стяг.       Холод проникал в кости, сковал суставы металлической правой руки – того самого «Железного Плеча», что дало ему прозвище у немногих, кто еще помнил о надежде. Синий клинок его светового меча, символ верности ордену, давно канувшему в Лету, дрожал в немощной левой руке. Он знал, что пришел конец. Но стоял. Спиной к пропасти, за которой бушевала белая тьма.       Он появился из этой тьмы. Не шагнул – материализовался. Дарт Вейдер. Черная броня поглощала скудный свет, лишь алые линзы шлема и внезапно воспламенившийся кровавый клинок резали метель, как раскаленные ножи. Его механическое дыхание – размеренное, неумолимое «Дх-шшш… Кх-вууум…» – заглушало вой стихии, наполняя пространство гнетущим ритмом приближающейся гибели. Тяжелые сапоги вмерзали в наст, оставляя глубокие, зловещие отпечатки. Он не говорил. Не нужно было слов. Его присутствие было указом, приговором, воплощенным в черном полимере и плазме.       Рука Темного Лорда метнулась вперед – резкий, отточенный жест. Воздух перед ним схлопнулся, сгустившись в невидимый таран. Волна чудовищной силы, подняв вихрь снега, льда и обломков, с ревом понеслась к джедаю. Ло Мантос двинулся не по велению мысли, а по инстинкту, выкованному десятилетиями выживания. Бросок в сторону, перекат по ледяному панцирю земли. Смертоносная волна пролетела мимо, с грохотом сметая груду камней в бездонную пропасть за его спиной. Старик поднялся, отряхиваясь, синий клинок снова замер в оборонительной стойке. Протез сжимал рукоять с мертвой хваткой автомата.       Вейдер двинулся. Не спеша. Неотвратимо. Его красный меч не фехтовал – он кромсал реальность. Широкие, размашистые дуги, лишенные изящества, но полные сокрушительной мощи, обрушивались на старика. Каждый удар – удар кузнечного молота, рассчитанный не на прорыв защиты, а на слом костей, духа, самой воли к сопротивлению. Ло Мантос парировал. Его клинок – синее, дрожащее сияние – мелькал с невероятной скоростью, отражая алые удары в фонтаны искр, шипящих и гаснущих в снегу. Вжжж-ШТАНГ! Вжжж-ШТАНГ!              Звук скрежещущей плазмы сливался с воем ветра в леденящую симфонию уничтожения. Он отступал. Шаг за шагом. Каждый блок отдавался глухой болью в старых костях, каждый вздох вырывался хриплым паром. Холод сковывал мышцы, темная аура Вейдера – тяжелая, липкая тень – давила на разум, пытаясь вытравить надежду, посеять отчаяние.       Темный Лорд увидел упорство. И сменил тактику. Свободная рука в черной перчатке сжалась в кулак. Внезапно, беззвучно, невидимые стальные пальцы сомкнулись на горле Ло Мантоса. Удушье Темной Стороны. Воздух перекрыло. Глаза старика расширились от шока и боли, рот судорожно открылся, пытаясь втянуть хоть глоток ледяного ветра. Синий клинок дрогнул, опустился на мгновение. Мгновение – все, что было нужно. Алый меч Вейдера взметнулся и обрушился сверху, как палачский топор. Ло едва успел поднять свой клинок в отчаянный блок над головой. Удар! Чудовищная сила вогнала его в колени. Лед под сапогами треснул зловеще. Боль, острая и жгучая, пронзила плечи, спину, заставила мир поплыть перед глазами. Синий клинок завизжал под невыносимой нагрузкой.       Задыхаясь, Ло Мантос собрал последние крохи Силы. Не для атаки. Для выживания. Его взгляд метнулся не на Вейдера, а на промерзшую землю у его ног. Мысленный толчок – и плита мерзлого грунта и льда с грохотом вырвалась вверх, как щит, заслоняя его от алого взора. Одновременно он послал другой импульс – вверх, в нависающую снежную шапку скалы за спиной Вейдера.       Грохот!       Лавина снега, льда и камней сорвалась вниз, грозя погрести Темного Лорда.       Вейдер лишь слегка повернул голову. Его рука – та самая, что душила – взметнулась вверх, ладонью вперед. Огромная, ревущая масса замерла в воздухе в нескольких метрах от него, зависшая по его воле, как игрушка. Легкое движение – разжатый кулак. Лавина рухнула в сторону, бессильно рассыпавшись у подножия скалы. Алые линзы, не дрогнув, вновь нашли свою цель сквозь завесу ледяной пыли. Бесполезно.       Ло Мантос стоял на коленях. Вернее, обвис на них. Его синий меч, воткнутый острием в лед, служил жалким костылем. Дыхание было хриплым, прерывистым, каждое втягивание воздуха – пыткой. Синий клинок мигал неровно, питающий кристалл на грани коллапса, окрашивая пар от дыхания старика в призрачное сияние. Он поднял голову. В запавших, усталых глазах не было страха. Только глубокая, бездонная скорбь и… странное умиротворение. Принятие. Он видел не палача в черной броне, а тень, за которой маячил силуэт замка Велленхайм, где в вечном холоде карбонита томился последний шанс – Совин.       Вейдер приближался. Медленно. Неумолимо. Черный плащ стелился по снегу, как крылья ночи. Алый меч поднялся для финального аккорда. Не выпад – казнь.       Ло Мантос собрал последние силы. Не для блока. Для того, чтобы встать. Подняться во весь рост перед палачом. Его синий клинок, слабый, как свеча на ветру, все же поднялся в последний, немой вызов.       Красный клинок обрушился вниз. Не сокрушительный удар Вейдеровой мощи, а точный, безжалостный тычок – как удар скорпиона. Он встретил синее сияние Ло Мантоса. На миг – ослепительная вспышка, сноп искр. Потом – хриплый хлопок и резкий запах гари. Синий клинок погас. Кристалл не выдержал. Инерция красного лезвия не остановилась. Раскаленная плазма вошла в грудь старика чуть левее центра с тихим, ужасающим шипением прожигаемой плоти.       Ло Мантос не закричал. Лишь судорожно, как рыба на суше, рванул воздух. Глаза закатились, застыв в немом вопросе и шоке невыразимой боли. Он не упал сразу. Повисел на раскаленном клинке доли секунды – жуткая пародия на распятие. Потом Вейдер выдернул меч. Старик рухнул сначала на колени, затем навзничь в снег. Красный клинок с шипением втянулся в эмиттер. Темный Лорд стоял над ним, монументальный и безмолвный, как сама Смерть.       Дх-шшш… Кх-вууум…       Глаза Ло Мантоса, еще живые, стекленели. Но они смотрели не на Вейдера. Они смотрели сквозь него, сквозь метель, в сторону далекого замка. Губы, запачканные алыми пузырьками крови, шевельнулись. Из горла вырвался хрип, смешанный с клокотанием:       - Прости... меня... Совин... - Шепот был едва слышен даже в внезапном затишье ветра, - Я... не смог... тебя... спасти..., - Взгляд стал мутным, зафиксировавшись на чем-то невидимом, далеком, - ...Сила... вела... но... не... успел... - Последний выдох вырвался струйкой пара и замер. Светлый оттенок кожи сменился восковой бледностью. Алая кровь, яркая и горячая, растекалась из страшной раны по девственному снегу, быстро темнея и застывая в причудливый, жуткий узор. Металлическая рука лежала безвольно, пальцы слегка согнуты в последнем, бессознательном усилии.       Вейдер стоял над телом несколько циклов своего дыхания.       Дх-шшш… Кх-вууум…       Он ощущал, как последние проблески Света в этом месте гаснут, поглощаемые всепоглощающим холодом Темной Стороны и вечной зимы Монтрессора. Затем он развернулся и шагнул обратно в белую мглу. Черная фигура растворилась в метели так же внезапно, как и появилась. Он не оглянулся. Он оставил лишь тело старого джедая, быстро покрываемое снежным саваном, и темнеющее пятно на белизне – последний знак угасшей надежды и немой укор безразличию галактики. Где-то высоко в горах, Шлем Грауша продолжал свое низкое, монотонное гудение – погребальный звон по последнему джедаю Монтрессора. Родилась новая легенда – о гибели защитника. А за Злым Королем закрепилась власть над холодом: «Раз его ненавидят, он обрек всех на страдание».