На краю пропасти

      — Таким образом проблема бактерии решилась. Я рекомендую полностью обработать все поселения на Фел Прайм, во избежания повторного заражения. Но без главного ведущего, бактерия будет просто уничтожать мозг носителя, не вызывая его агрессию. Полагаю вид, что вы уничтожили был единственным. — Падок Силон давал отчет по результатам вскрытия монстра что я убила ценой жизни сестры — Судя по виду это некий гибрид преторианца с хасками что оставались на планете. — саларианец на экране замолчал, — мисс Янг проделала блестящую работу собрав данные с той пещеры, передайте мое соболезнование родственникам. — Доктор Силон, несмотря на то, что под вашим контролем сотрудник отправился в опасное заражение и погиб, я оставляю вас главой научной части. Вы должны понимать, какой бы не была мотивация, безопасность жизни сотрудника должна быть на первом месте. — Феникс устало вздохнула — Следующие ваши отчеты вы будете отправлять непосредственно Антии Харпер, раз в месяц будет достаточно, по срочным и неотложным вопросам вы также обращаетесь к ней, я предоставила вам доступы к каналам связи. — Но вы ведь возглавляете научное подразделение… — Доктор силон задумчиво поднес руку к подбородку — Все отчеты я всегда передавала Харпер, — Фэн откинулась на спинку — просто мы решили убрать лишние звенья. — Понял, конец связи. — экран отключился. Оставалась еще уйма нерешенных вопросов, в частности, вопрос охраны и безопасности земной лаборатории. Каэла улетела нарушив приказ и там остался только Виктор. Отчетов от него Феникс до сих пор не получала, а значит азари не передала ему полномочия. Фэн раздраженно открыла канал связи с Виктором и села выпрямившись. Расслабляться еще было рано, сеанс слияния с Арией сработал безупречно, прошлое прекратило ее терзать, но ночные кошмары никуда не делись, и отдохнуть нормально не получалось. Проблема слияния с Арией паранойя которая пропитывала каждую клетку ее тела, заставляя бдительность Феникс повышаться до максимума, в разговоре с любым собеседником. — Привет Фэн, давно не слышал тебя. Каэла сказала на Фел Прайм было жестко и что ты получила травму. Ты в порядке? — Виктор улыбался сидя в кабинете начальника безопасности. — Более-менее, скажи мне, почему я не вижу у себя отчетов по безопасности Лаборатории, с вашей точки минимум три уже должно было поступить. Каэла не сообщила, что ты там за старшего? — Феникс была немного раздражена. — Ам… — Виктор резко выпрямился и замялся — Когда тебя захватили, я пришел в себя Каэлы уже не было, и я только получал информацию в общих чертах о том что происходит. Новый руководитель безопасности которого ты поставила, мне также ничего не передавал. И у меня нет доступов к отчетности. — он пожал плечами. — Хорошо, открываю тебе доступы, и я сделаю рассылку о том кто и куда должен присылать рапорты. — «еще работы прибавиться» подумала Феникс быстро забегав руками по экрану. — Феникс, может тебе отдохнуть, звучишь устало, что с Каэлой? — Виктор, был одним из первых оперативников кто стал работать в команде с Каэлой, его немногословность и профессионализм говорили сами за себя. — Вы снова поругались? — он хорошо знал девушек. — Нет, но спасибо за беспокойство, все доступы тебе открыты, я буду ждать отчет в течение завтрашнего дня, после доклады должны уходить по данному адресу. — Феникс переслала ему доступы — После того как отправишь завтра сведения, отчетность предоставлять достаточно раз в месяц, и по мере необходимости в случае срочных вопросов. — Понял тебя. Уходишь в отпуск? — Что-то вроде… конец связи — Феникс отключила видео и сняла маску. Усталость навалилась тяжёлым грузом, на омни-туле сработало оповещение, ей нужно было идти на осмотр. Она хотела убедится что ее импланты исправны, а сотрясение не привело к осложнениям.«Во всяком случае физическим» подумала Феникс закатив глаза. — Надо собраться — она встала потянувшись и разминая спину. Она не знала насколько еще хватит ясности ее мыслей, подозревала что не надолго. Выйдя из здания она направилась в сторону исследовательского центра. Ее уже ждали на осмотр. Как одного из управленцев для осмотра была созвана целая комиссия, ей требовалось пройти сразу по нескольким направлениям психологии неврологии и психиатрии. Собравшись с мыслями она зашла в помещение, где сидели специалисты, посвящённые в ее личность, что должны были дать окончательный вердикт по результатам обследования. — Феникс, ваши импланты в порядке. — азари изучающая показатели после тестов, отправила Фэн всю информацию — боюсь что проблема в эмоциях. У вас не совсем стандартный случай, вы и сами это знаете. Темная материя отзывается на ваш эмоциональный фон. Неконтролируемые вспышки это подтверждают. Внешне вы можете быть спокойны, но… — Я поняла — Феникс потерла лоб — Это можно исправить? — мисс Торн, — саларианский врач психотерапевт подошел к ней вплотную и взял за руку — душевные травмы и ваш случай нельзя просто подавить. Вы пытаетесь держать все под контролем, но прекрасно понимаете что диссоциации и приступы ПТСР не исчезнут сами собой. Я выпишу вам лекарства, вам станет легче. Но отдых и отсутствие стресса, для вас лучшее лекарство. Травма головы стала большим триггером для вас. — он показал ей снимки — но при использовании биотики чем меньше ваш резерв, и чем сильнее идет боль в мышцы, тем острее реагирует ваш мозг на физическом уровне. Вы сами себя отравляете. Ваши способности ведут вас к безумию, а безумие к потере контроля над способностями. Саларианец кивал и похлопал Феникс по руке. — Вам требуется отдых и восстановление, я бы рекомендовал вам улететь на Сур’Кеш у нас есть хорошие специалисты, они вам помогут — Я не сумасшедшая! — Феникс одернулась, вырвав руку, как подтверждение ее слов биотика вспышками выступила на коже — Хорошо, я приму лекарства и отдохну. — И сон, мисс Торн, это важно для вас. Депривация сна лишит вас контроля, непроизвольные вспышки и опустошения вашего резерва погрузят вас в воспоминания с головой, размывая реальность. Это может быть очень опасно, в том числе для окружающих. — Я вас услышала — Феникс резко развернулась и направилась к выходу из кабинета, закрепляя маску и получая на свой омни рецепты на препараты. — Мисс Торн, подождите — азари — врач нагнала ее в коридоре. — Мы вынуждены сообщить о вашем состоянии доктору Т’Лэстар, она ваш лечащий врач и опекун. — НЕТ! — мисс Торн, я понимаю вас, вам не нужно нервничать, но это вопрос безопасности и… — Я сказала вам нет! Если вы хотите сохранить свое место в этом центре вы ничего не отправите Каэле! — По рукам Фэн опасно бегали фиолетовые огоньки, она теряла самообладание. — Юридически вы не можете это решать, с момента как… — Я дала вам эту работу, одним движением моей руки все ваши головы слетят со своих мест! И Каэла вас не защитит! Решайте доктор, я буду следовать всем рекомендациям, но если вы сообщите информацию Каэле, это будет последний рабочий день тут! — Феникс почти бегом направилась к выходу из центра. Она шла, не видя ничего перед собой, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Глухая, яростная беспомощность подступала к горлу. Они правы. Они все правы. Она сходит с ума, её собственный разум превращается в оружие против неё самой. Мысли путались, и от этого бессилия хотелось кричать. Джеймс, который следил за ней когда она шла в исследовательский центр, видел через окно её напряжённую беседу с врачами, но не слышал слов. Зато последний разговор в коридоре — о её недееспособности, и состоянии — он слышал отчётливо, затаившись за углом. Его сердце сжималось от щемящей жалости и желания помочь, которое она так яростно отвергала. Он последовал за ней на почтительной дистанции, когда она, не глядя по сторонам, свернула на набережную. Она шла, уставившись в одну точку, её тело напряжено, плечи подрагивали от сдерживаемых эмоций. Внезапно её нога подвернулась на неровности плитки, и она, не сумев удержать равновесие, с коротким вскриком рухнула вниз, с грохотом скатившись в мелкую, но холодную и грязную воду канала. Джеймс, не раздумывая, спрыгнул вслед за ней. — Фэн! В порядке? — он подхватил её под локоть, помогая подняться. Серая ткань её плаща и капюшона потемнела от воды, насквозь промокнув за секунды. Он не видел её лица, скрытого маской и капюшоном, но по тому, как она напряглась и резко выдернула руку, было ясно — унижение от собственной неуклюжести жгло её сильнее, чем холодная вода. — Вега… — донеслось из-под маски сдавленно, почти сипло. — Что ты тут забыл? — Я… я неподалёку снял себе апартаменты, — немного смутившись, ответил он, осторожно протянув руку, но не прикасаясь. Она отшатнулась, отряхивая плащ с видом промокшего и сердитого кота. — Вас же бесплатно разместили в курортном районе. Роскошные бунгало, весь комфорт. — Такой отдых не для меня, — он пожал плечами, стараясь говорить как можно легче. — Слишком уж там спокойно. А тут… — он позволил себе лёгкую, ободряющую улыбку, — тут я могу и тебя встретить. Из-под капюшона на него уставилось непроницаемое полотно маски. Он мог лишь догадываться, какое выражение было сейчас на её лице. — Пойдём ко мне, — предложил он мягко, но настойчиво. — Приведёшь себя в порядок, высушишься. Я не кусаюсь. Она молчала несколько секунд, и он видел, как вздымается её грудь под мокрым плащом от учащённого дыхания. Наконец, она коротко кивнула. — Ладно, — прозвучало из-под маски глухо. — Только чтобы высушиться. И ничего больше. — Естественно, — кивнул он, и они медленно пошли вдоль набережной, оставляя за собой на плитке мокрый след. Он шёл рядом, чувствуя исходящее от неё напряжение и пытаясь понять, что скрывает непроницаемая маска — ярость, стыд или ту самую боль, о которой он случайно подслушал.       По пути ей встретился аптечный пункт. Феникс резко остановилась. — Мне надо кое-что купить. Подожди у входа, — её голос из-под маски прозвучал как приказ, не терпящий возражений. Она вышла через несколько минут с небольшим пакетом. — Что это? — поинтересовался Джеймс, делая шаг рядом. — Препараты от головной боли. После сотрясения выписали, — сухо отрезала она, убирая покупку в карман плаща и давая понять, что тема закрыта. Они молча дошли до его апартаментов. Джеймс открыл дверь и впустил её внутрь. — Душ там, — он указал на дверь в конце небольшого коридора. — Можешь не торопиться. Она кивнула и, не сказав больше ни слова, скрылась за дверью ванной. Вскоре он услышал звук льющейся воды. Прошло время. Вода давно отключилась, но она не выходила. Наконец, раздался робкий, едва слышный стук из-за двери. — Вега? Он тут же подошёл вплотную. — Я тут. Из-за двери, тихим, почти смущённым голосом, которого он у неё никогда не слышал, она произнесла: — Тут нет полотенца… только твоя рубашка висит. Я могу взять? Он одобрительно кивнул, забыв, что она за дверью и не видит этого. — Да, бери, конечно. Сейчас дам полотенце, — он повернулся и сделал шаг к шкафу в комнате. Не успев дойти до него, он услышал, как скрипнула дверь душа. Он обернулся и замер. Феникс стояла на пороге комнаты. На ней была только его тёмная рубашка из ворота которой виднелась лямка черного ливчика. Гигантский размер делал её ещё более миниатюрной и хрупкой. Широкий ворот открывал гладкую кожу ключиц и часть плеч. Мягкая ткань тяжело свисала с её узких плеч, доходя почти до колен, но там, где мокрая кожа касалась ткани — на бёдрах, животе, — рубашка неприлично облегала и просвечивала контуры тела. Капли воды медленно скатывались с её тёмных волос на грудь, оставляя тёмные пятна на ткани. Она стояла, слегка съёжившись, не решаясь сделать шаг вперёд, и смотрела куда-то в пол возле его ног. Джеймс застыл, чувствуя, как перехватывает дыхание. Он видел её яростной, холодной, смертельно опасной. Он помнил ее дикой, когда она взлохмаченная появилась в грузовом отсеке, в нижнем белье с царапинами на бедрах. Но такой — промокшей, почти раздетой и беззащитной в его одежде — он не был готов её видеть. Это зрелище било под дых, переворачивая все его представления о ней и пробуждая острое, почти болезненное чувство желания и жалости одновременно. Он молча протянул ей большое мягкое полотенце, которое успел схватить по пути. — Вот… — его голос прозвучал хрипло, и он сглотнул. — Можешь… полностью высушить волосы. Чтобы не простудиться. Она взяла полотенце и уже более уверенно прошла в комнату, устроившись на диване, поджав под себя ноги. Принявшись вытирать волосы, она выглядела менее потерянной. — У меня есть пиво и закуски, — предложил он, указывая на мини-бар. — Я не врала, Вега. Я не пью. И это не потому что я не умею расслабиться… — она замолчала, уставившись в полотенце. — Я никогда не видел, чтобы ты спотыкалась. Что-то случилось? — спросил он осторожно. — Нет… Наверное… Не знаю, кажется. Не обращай внимания, — она резко оборвала себя, отводя взгляд. Она понимала: чем выше его интерес, тем болезненнее будет его разочарование. Она бежала от Каэлы, но лишь азари знала её эгоистичную, уничтожающую всё натуру — и принимала её. Новых отношений ей не хотелось. А Вега, как назло, всё время видел её слабую сторону. Что безумно раздражало. — У тебя есть просто вода? Или кофе? — Вода есть. А за кофе, если хочешь, могу сходить — тут недалеко кофейня, они работают до поздна. Она молча кивнула. Вега накинул куртку и вышел. Вернувшись с двумя картонными стаканами с ароматным кофе, он замер на пороге. Феникс свернулась калачиком на его диване и спала. Дыхание было ровным, но время от времени она вздрагивала, как от неприятного сна. Его рубашка задралась, открыв кружевные черные трусики, резко контрастирующие с бледной кожей её бёдер и части талии. На столе рядом с ней лежала упаковка с препаратами. Тихо поставив кофе, он аккуратно накрыл её пледом, стараясь не разбудить. Его взгляд упал на препараты. Машинально достав омни-тул, он отсканировал названия. Его лицо постепенно стало серьёзным, а затем и вовсе помрачнело. Это были не просто обезболивающие. Среди них значились сильные седативные средства, антидепрессанты и рецептурные модуляторы нейромедиаторов — то, что прописывают при тяжёлых тревожных расстройствах, панических атаках и для подавления обострённых сенсорных-восприятий. Он смотрел то на спящую, такую беззащитную женщину, то на сухой, безэмоциональный медицинский текст на экране своего омни-тула. Между ними зияла пропасть. И тут осколки пазла сложились в единую, пугающую картину. То, что он случайно подслушал в коридоре центра — «недееспособность», «безумие», «потеря контроля». Её ярость в ответ на предложение сообщить Каэле. Её падение, которое он списал на усталость. Её вспышки гнева и резкие перепады настроения, которые он всегда принимал на свой счёт. Всё это было не потому, что она стерва или ненавидит лично его. Это были симптомы. Признаки титанической внутренней борьбы, которую она вела каждый день. Даже её сложные, болезненные отношения с Каэлой теперь виделись в новом свете — не просто любовный спор, а отчаянная попытка азари удержать на плаву тонущего человека, чей разум медленно предаёт её. Ему стало понятно, что её проблема — не головная боль. Это было что-то глубокое, системное, что угрожало самому её «я». И её упрямое отрицание, её ярость — это был крик человека, который отчаянно цепляется за остатки контроля над собственной жизнью, зная, что по документам она уже «недееспособна». Он смотрел на её спящее лицо, и щемящая жалость сменилась тяжёлым, холодным пониманием. Её танец в клубе, её отстранённость, её попытки оттолкнуть его — всё это был щит. Щит против него, против мира и против самой себя. И впервые он задался вопросом не «как до неё достучаться?», а «как ей помочь, не сломав окончательно?». Ответа у него не было. Джеймс проснулся через несколько часов, с одеревеневшей шеей — в раздумьях он задремал в кресле. Его первым осознанным ощущением была тишина. Лекарств на столе не было. Не было и Феникс. Пропала и одна из чашек кофе. Его рубашка была аккуратно сложена и лежала на спинке дивана. Внутри всё сжалось от беспокойства. Куда она могла пойти? Невыспавшаяся, всё ещё промокшая насквозь всего несколько часов назад… Инстинкт телохранителя и что-то более личное, острое, заставило его сорваться с места. Он почти бегом добрался до здания, где располагался её офис, и с облегчением увидел свет в её окнах на втором этаже. К его удивлению, главная дверь в здание была не заперта. «Неужели она забыла? Или ей было настолько всё равно?» — пронеслось в голове. Он осторожно вошёл внутрь и поднялся к её кабинету. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь. Феникс сидела за своим терминалом. На ней была только нижняя часть маски — защитные стёкла она сняла, отложив в сторону, обнажив уставшие, покрасневшие глаза и бледное, сосредоточенное лицо. Её пальцы бешено мелькали по интерфейсу, она почти не моргала, полностью поглощённая работой. — Время — ночь, — тихо, но твёрдо произнёс он, переступая порог. — Ты спишь вообще? Она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. В её глазах мелькнуло раздражение, быстро сменившееся настороженностью. — Как ты сюда вошёл? Здание закрыто. — Ты, видимо, забыла запереть. Там всё открыто, — он сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучал упрёк, смешанный с заботой. — А если бы вошёл не я? Если бы это был враг? — Не думаю, — парировала она, и в её голосе вновь зазвучали стальные нотки. — Меня трудно застать врасплох. Я не атаковала только потому, что это ты. Но да… мой промах. — Она отвернулась к терминалу, будто пытаясь скрыть досаду. — Мне кажется, тебе требуется отдых, — мягко настаивал он, проходя в кабинет и опускаясь на диван. — У тебя уже синяки под глазами видно даже через маску, — он попытался пошутить, но шутка вышла слишком заботливой. — Кофе там, — она коротко кивнула в сторону кофеварки в углу кабинета, не отрываясь от экрана. — Мне нужно свести все отчёты для Харпер… скоро похороны Ноа и Катон. Слишком много дел, а мой внезапный… перерыв вечером выбил меня из расписания. — Её пальцы вновь забегали по клавишам. Затем она замолчала на секунду и добавила с налётом чёрного юмора, бросив на него быстрый взгляд: — Но отдых, да. Можем сходить в клуб, расслабиться. В её словах прозвучала та же ядовитая усмешка, что и в ночи у «Нексуса», но теперь Джеймс слышал за ней не вызов, а отчаянную, уставшую до мозга костей попытку сохранить лицо и контроль над ситуацией.