Хорошие новости

Они проводили время в своей «золотой клетке», и каждый день тянулся как бесконечность. Маясь от бездействия, она давала рекомендации Стиву по тому, какая информация нужна, а также что и как ему делать. Но она все еще могла быть только удаленным игроком — не бить напрямую, не сразу. Они лежали в кровати. Она вытянула руку и смотрела на кончики пальцев, словно пытаясь разглядеть в них ответы на не заданные вопросы. Джеймс нежно поцеловал ее плечо и положил свою руку сверху, сцепив пальцы с ее. — Чем ты так задумчива? — его голос был тихим, убаюкивающим. — Я думаю, не ошиблась ли где-то. То, что мы делаем… разве эти двигатели не породят новую золотую лихорадку? — она говорила медленно, обдумывая каждое слово. — Для чего их могут использовать? Для просто транспорта или обычного перемещения — бесполезно. Слишком мощно. — О чем ты? Я думал, это позволит наконец отказаться от ретрансляторов? — Джеймс потер лоб, пытаясь вникнуть в ход ее мыслей. — Нет. Это… очень дорого, Джеймс. Крайне дорого. Постройка одного такого корабля заберет гигантское количество ресурсов. Он позволит уйти в новые, недосягаемые раньше системы. И это откроет возможность… создать новые ретрансляторы. Еще более совершенные. — Я не думал, что это настолько масштабно, — он обнял ее, когда она перевалилась к нему на грудь. — И что, ты тоже планируешь поучаствовать в погоне за новыми территориями? — он прижал ее сильнее, и в его голосе прозвучала легкая тревога. — Чем больше времени я в спокойствии, тем меньше мое желание из него выходить. Хочется так и оставаться здесь. С тобой. — Она закрыла глаза, погружаясь в тепло его тела. — Если бы Альянс забыл про меня… я, наверное, отказалась бы от борьбы. Даже ради мести. — Получается, даже ты можешь измениться. Это… внезапно приятно, — он поцеловал ее в висок. — Я устала, Джеймс. Бежать, сражаться, прятаться… Я хочу расставить все по полочкам. Явик сильно помог. Меня не кидает в прошлое так, будто я там. И это… прекрасно. — ее голос стал тише, она почти засыпала. Он отпустил ее руку и начал нежно гладить ее талию, кончиками пальцев проводя по самому крупному шраму — молчаливому напоминанию о том, что они пережили. — Чем меньше меня возвращает в прошлое, тем больше я хочу просто… отдохнуть, — она повернулась к нему и зарылась лицом в его груди, ища защиты. — Думаю, у нас пока есть время перевести дух. А главное — подготовиться. — Угу… Чем дольше я в таком состоянии, тем страшнее для меня предстоящее будущее… — Альянс не настолько безумен. Если они начнут бомбить ретрансляторы, даже новые, это чревато уничтожением целых систем. — Я уже не знаю, насколько безумен Альянс. Они не перестают удивлять… — она вздохнула. — Нам нужно с помощью Стива добраться до Жнеца. Если его не будет… то все станет проще… Ее голос оборвался, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Они лежали, прижавшись друг к другу, два островка спокойствия в надвигающемся шторме, цепляясь за настоящее и боясь заглянуть в завтра. Сражения они проводили в зале своих аппартаментов используя обстановку как тактические элементы, укрыться, увернутся. Тренировки на арене далеки от реальности. Сообщение советницы Ириссы прилетело прямо посреди спаринга с Джеймсом. — Ну все, хватит, мне нужно посмотреть, вдруг это важно, — он прижал ее к полу, завернув руку за спину. — И ты снова пыталась одолеть меня силой? Не с твоим ростом и комплекцией. Или ты снова подставлялась? Ммм? — он наклонился, проводя носом по ее уху. — Нет, дай мою руку обратно. Лежа на животе, она открыла сообщение на омни-туле: «Корабль готов. Через неделю первый испытательный полет. Харпер в процессе закупки и доставки ресурсов для нового ретранслятора, но его строительство будет закончено не раньше чем через пять месяцев. Мы надеемся, что к тому времени все испытания с новым кораблем будут окончены». Феникс повернулась на спину, глядя снизу на стоящего над ней Джеймса. — Похоже, мы тут еще полгода проведем… — в ее голосе сквозилa усталость от пассивного ожидания. Но нужно было ждать. Вместе с объявлением о новой технологии на галактической арене будут опубликованы все файлы, вся грязь. Тогда Альянсу ничего не останется, как выполнить требования Совета и посрубать головы. — Значит, за это время я подготовлю тебя как смогу, — он ухмыльнулся. — Пока что ты сдаешь, mi pequeña diosa. Она резко дернула ногами, подсекая его. Он рухнул на пол, а она встала одним прыжком. В спаррингах она не пользовалась биотикой — всегда присутствовал страх, что подавители могут быть и у агентов Альянса поблизости. — Ты что-то слишком болтлив, amigo, — она рассмеялась. Он, вставая, схватил ее за руку и потянул к себе. Она выкрутилась, оставив в его руках свою спортивную кофту, оставаясь только в облегающем жилете на молнии. Сделав сальто назад, она оказалась у него на спине и впилась зубами в его плечо, одновременно ударив под коленку, чтобы он потерял равновесие. Он рыкнул и скрутил ее, кусая за шею. Они, сцепившись, перемещались по залу, пока не оказались в спальне. Он оттолкнул ее к двери, захлопывая ее с внутренней стороны выбив дихание и прижимая к ней спиной Феникс. Его губы жадно впивались в ее шею, открытые ключицы. на плече он оставил след от своих зубов. — Не на этот раз, bonita, — его голос был низким и хриплым у самого ее уха. Его руки поймали ее запястья и свели их над головой, удерживая одним мощным захватом. Вторая рука, скользнувшая по внутренней стороне ее бедра, была не просто лаской — это была очередная мера обездвиживания, но от этого прикосновение горело в сто раз сильнее. Феникс выдохнула, и по ее коже пробежала легкая синеватая рябь биотики. Предупреждение — едва ощутимый толчок энергии, заставивший волоски на его руках встать дыбом. Джеймс лишь усмехнулся, низко, в грудь. — Честно? Ждал этого. Пальцы Веги нашли молнию на ее жилете. Резкий, металлический звук zzzzip прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. Он рванул стянутые тканью половинки в стороны, обнажив тонкую майку под ним и гладкую кожу живота, пересеченную бледным шрамом. Фиолетовые пряди волос прилипли к ее вспотевшей шее. — Джеймс… — ее предупреждение прозвучало слабо, больше как стон. Его палец, грубоватый и теплый, медленно провел по всей длине шрама — от низа живота до самого начала, у ключицы. Это прикосновение, столь интимное и внезапное, вызвало мгновенную реакцию. Она вздрогнула, и на этот раз биотический импульс был сильнее — не игривым предупреждением, а коротким, резким выбросом силы, отбросившим его на полшага. Этого было достаточно. Она оттолкнулась от стены, выскользнув из его ослабевшей хватки, и приняла низкую стойку. Ее глаза сверкали озорным вызовом, а легкое сияние вновь окутало контуры, заставляя воздух вибрировать. — Ну давай же, солдат, покажи, что можешь, — подзадорила она, и по нему пробежала новая волна энергии, на этот раз обжигающе-ласковая, заставляющая мышцы на его спине непроизвольно сократиться. Он рыкнул и сделал выпад. Она попыталась увернуться, используя биотику для ускорения, но он предугадал маневр, поймав ее на выходе из телепорта. Он прижал ее к полу, сверху, ловя ее запястья. Ее биотическое поле погасло под его весом, оставив лишь легкое свечение на коже. — Хитро, — прошептал он, его губы в сантиметре от ее. — Но не достаточно. С гулким стуком на пол упал пистолет — он ловко расстегнул кобуру, и оружие оказалось отброшено в сторону. Его коленом он мягко, но настойчиво раздвинул ее ноги, устраиваясь между ними. Оба дышали так, словно только что пробежали марафон. Он склонился над ней, его темные глаза изучали ее раскрасневшееся лицо, растрепанные фиолетовые волосы, полуприкрытые веки. — Сдаешься? — его голос был тихим и хриплым. — Никогда, — выдохнула она, но ее тело уже расслаблялось под ним, принимая его вес и его победу. Одна рука все еще держала ее запястья в стальном захвате над головой, а пальцы другой медленно, провели по линии ее скулы, очерчивая контур лица. Каждое прикосновение было словно молчаливая клятва, обещание и владение одновременно. Ее грудь вздымалась, прижимаясь к его груди, и последние проблески биотики на ее коже угасли, сменившись напряженной, затаившейся дрожью ожидания. — Mi reina… — выдохнул он ей в губы, и эти два слова прозвучали как самая сокровенная молитва, обращенная к той самой силе, что только что пыталась его одолеть, а теперь трепетала под ним, отданная на милость. Феникс замерла. Вся напускная ярость, вся броня из колкостей и вызовов растаяла от этого взгляда и шепота. Ее губы сами потянулись к нему, и на этот раз ее поцелуй был сдачей, сладкой, полной и добровольной. Ее тело обмякло под ним, и последнее, что она почувствовала, прежде чем полностью погрузиться в него, как его ладонь, скользнувшая под ткань ее брюк, обожгла кожу ее бедра. Феникс вздохнула, ее тело выгнулось навстречу. Она ответила на его поцелуй с новой яростью отчаянно, жадно. Это был танец, где ведомый и ведущий менялись местами с каждым вздохом. Он оторвался, чтобы снять с нее майку, отшвырнув ее в сторону. Взгляд, тяжелый и пьющий, скользнул по ее обнаженной коже с голодным восхищением. Он смотрел на нее так, будто видел впервые — каждый шрам, каждую родинку, каждый изгиб. — Вот так, — выдохнул он хрипло, и его большая, шершавая ладонь легла плашмя на ее бок, ощущая под пальцами бешеный стук ее сердца, отдававшийся эхом в его собственной груди. Он снова наклонился, чтобы поймать ее губы, пока его свободная рука скользила вниз, к бедрам, помогая ей окончательно сбросить стягивающие брюки. Она, извиваясь, подсобила ему в этом, ноги высвободились из ткани, и вот она лежала под ним, оставаясь лишь в черных трусиках, резко контрастирующих с фарфоровой бледностью ее кожи. Вега медленно провел рукой от ее щиколотки вверх по икре, к внутренней стороне бедра, и она снова почувствовала, как по коже пробегают мурашки, а в низу живота закружилось сладкое, томное тепло. — Ты… — она попыталась говорить, но слова застряли в горле комом, когда его пальцы уперлись в резинку на ее бедре. — Я что…? — он усмехнулся, и его горячее дыхание обожгло шею. Его собственные руки потянулись к пряжке ремня. Металл звякнул, расстегнувшись, и одним резким движением скинул грубые хаки, отбросив их следом за своим пистолетом. Теперь его сдерживала лишь тонкая ткань боксеров, плотно облегающая и откровенно выказывающая готовность. Он вернулся к ней, его тело стало еще тяжелее, еще реальнее, заполняя все пространство. Его губы снова нашли ее, рука скользнула между их тел, ладонь легла на низ ее живота, и даже тонкая ткань трусиков не могла скрыть мощную дрожь, пробежавшую по ней. — Сдаешься? — снова прошептал он, но теперь в его голосе не был лишь хриплый, нетерпеливый вопрос. В ответ она лишь слабо дернула запястьями в его захвате, а бедра непроизвольно, предательски двинулись навстречу его ладони, выдав ее больше, чем любые слова. Рука Джеймса не спешила. Пальцы, грубоватые от оружия и тренировок, двигались с мучительной, почти научной медлительностью. Они скользили по обнаженной коже ее живота, тщательно обходя знакомый шрам, который он знал так же хорошо, как свои собственные. Он проводил медленные, гипнотические круги вокруг пупка, спускался к резинке трусиков, касался кожи чуть ниже, заставляя ее вздрагивать и задерживать дыхание, но не погружался глубже. Это была пытка — сладкая, невыносимая игра на самом краю ее терпения. — Джеймс… — ее голос сорвался на стон, смесь мольбы и немого протеста. — Шшш… — он прикусил мочку ее уха, заставив ее снова вздрогнуть, а пальцы его все так же медленно, неумолимо скользили по внутренней стороне ее бедра, чуть касаясь самой чувствительной кожи, дразня, но не давая того, чего она так отчаянно, уже почти безумно хотела. Он почувствовал, как по ее коже пробежали новые биотические искры, непроизвольная реакция на его пытку. Фэн снова попыталась вырваться, но его хватка на запястьях была стальной, неумолимой. Он наслаждался этим — каждой ее дрожью, каждым коротким прерывистым вздохом, тем, как тело изгибалось под ним в немом поиске хоть какого-то облегчения. Его пальцы наконец коснулись влажной ткани, и она резко, судорожно вдохнула. Но он снова замедлился, лишь легонько, почти невесомо надавливая ладонью, позволяя ей чувствовать тепло и давление, но не более того, растягивая ожидание до предела. — Скажи, что ты моя, — потребовал он шепотом, его губы в миллиметрах от ее, смешивая с ее дыханием. Она могла лишь зажать губы и кивнуть, слова окончательно застряли в пересохшем горле. Этого было достаточно. Его пальцы наконец проскользнули под тонкую преграду ткани, и он почувствовал, как все ее тело напряглось. Он был неумолим, растягивая момент, наслаждаясь каждой секундой ее ожидания. — Джеймс… — ее голос прозвучал хрипло, сдавленно, моляще. — Я здесь, — он прошептал ей в губы, касаясь их своими, но не целуя, лишь ощущая, как ее горячее дыхание смешивается с его. Чувствовал, как дрожит все ее тело под ним, как учащенно и громко бьется ее сердце, готовое вырваться из груди. — Ты вся горишь, — он провел большим пальцем по нежной, влажной коже, вызывая новую, волну дрожи, прокатившуюся по ней с головы до ног. Она ничего не ответила, лишь внезапно притянула его ближе, и на этот раз ее поцелуй был полон не терпения. а слепого, животного требования. Он ответил ей с той же дикой страстью, его рука наконец начав свои уверенные, точные движения, безжалостно доводила ее до самой грани. Он чувствовал, как нарастает напряжение, как дыхание сбивается в сплошной, прерывистый стон. Биотика вспыхивала ярче с каждым его движением, с каждым прикосновением, озаряя комнату тревожным, пульсирующим аметистовым светом, который отбрасывал причудливые тени на стены. — Я… я не могу… — она попыталась что-то выговорить, но слова тонули в волне нарастающего удовольствия. — Знаю, — он прошептал, прижимаясь лбом к ее, заставляя ее смотреть ему в глаза. — Я знаю. Расслабься. Все ее тело напряглось в немой судороге, волна наслаждения накрыла с такой силой, что заставила выгнуться и издать тихий, сдавленный стон, больше похожий на рыдание. Он продолжал держать ее, чувствуя, как сокрушительная дрожь постепенно стихает, сменяясь глубоким, ровным дыханием полного истощения. Когда она наконец открыла глаза, ее взгляд был затуманенным, глубоким и абсолютно беззащитным. Она молча, с дрожащими пальцами, потянулась к нему, нащупывая резинку его боксеров — Теперь, — прошептала она, и в ее охрипшем голосе снова зазвучали знакомые нотки дерзкого вызова, — твоя очередь. Она стягивала руками его плавки, но он перехватил ее запястье, прижал к своей груди, к бешено колотившемуся сердцу. — Не торопись, — его голос был низким, с хрипотцой. Он намеренно медленно, не отрывая от взгляда, стянул с себя майку, обнажив торс, покрытый собственной картой сражений, шрамами. Он позволил ей коснуться, провести ладонью по старому ожогу на ребре, по глубокой белой линии на животе. Ее прикосновения были нежными, будто она читала историю его жизни на коже. Он наклонился, чтобы снять с нее последнюю преграду. Ткань скользнула вниз по ее ногам, и он отшвырнул ее прочь. Теперь они были обнажены друг перед другом, не только физически, полностью, без остатка, без масок и защит. Джеймс поддерживал себя на локте, и его свободная рука вновь легла на ее бедро, рисуя медленные, ленивые круги, заставляя ее кожу покрываться мурашками. — Вся моя, — прошептал он. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и потянула его к себе. Он вошел в нее медленно, не сводя с нее взгляда. Ее глаза расширились, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Она обвила его ногами, притягивая глубже, практически лишая его контроля. Его ритм был неумолимым, каждый толчок достигал самой сути. Она встречала его движение, их тела нашли свой собственный, совершенный ритм. Его дыхание смешалось с ее, лоб прижался ко лбу. — Фэн… — он прошептал ее имя, и оно звучало, как единственное слово, имеющее значение в эту секунду. Она чувствовала, как нарастает более глубокое и мощное напряжение. Их взгляды были связаны, и в ее аметистовых глазах он видел то же отражение — полное растворение и абсолютное доверие. Он держал ее на грани, наблюдая, как капли пота стекают по груди, по лицу. Она не контролировала руки, хватая его то за волосы, то царапая спину, оставляя на коже красные полосы. — Прошу… — она не могла договорить, ее стоны разрывали тишину комнаты. Он закинул на себя ее бедро, и резким движением перевернулся, уперевшись спиной в спинку кровати, усадив ее сверху. Крик удивления смешался с его сдавленным стоном, когда она приняла его в себя, теперь уже полностью контролируя глубину. — Покажи мне, как ты хочешь, — он прошептал это ей в грудь, проводя языком вокруг соска. Руками продолжал направлять ее бедра, заставляя выгибать спину. Она показывала. Неспешно, Фэн двигалась сама, находя тот темп, что сводил ее с ума. Голова была запрокинута, фиолетовые волосы касались ее спины, а руки лежали на его мощной груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он не сводил с нее глаз, смотря, как она теряет контроль, но на этот раз по своей собственной воле. Опустив голову, она встретила его взгляд. В его темных глазах плескалась буря — дикое желание и бесконечное терпение. Уголки ее губ дрогнули в едва уловимой улыбке. И она начала снова, только теперь ее движения были быстрыми, яростными, лишенными прежней нежности. Она погружалась на него резко, глубоко, находя тот самый угол, что заставлял ее глаза закатываться от наслаждения. — Да… вот так… — его голос прозвучал как низкий стон, когда ее бедра задвигались в новом, неистовом ритме. Ее стоны стали громче, отрывистее, превращаясь в серию коротких, задыхающихся криков. Она уже не контролировала себя, полностью отдавшись чувствам. Видя это, он крепче сжал ее бедра, помогая, ускоряя движения, задавая еще более бешеный темп. Она полностью отдала ему контроль, расслабившись в сильных руках. Джеймс вел ее, то ускоряя движения до предела, то внезапно замедляя до невыносимой неспешности. Каждый раз, когда он чувствовал, как ее тело начинает содрогаться в преддверии кульминации, он менял ритм, заставляя стонать от желания. — Джеймс… пожалуйста… — ее голос звучал хрипло и беспомощно, когда он в очередной раз замедлил темп, едва двигаясь внутри нее. — Попроси меня телом… — прошептал, его пальцы впились в ее кожу. Она кончала с громким, срывающимся криком, тело билось в его руках, но он не останавливался, продолжая двигаться, ведя ее к следующему пику, еще более интенсивному. Волны удовольствия накатывали одна за другой, почти не оставляя времени на передышку. Стоны сливались в непрерывную, задыхающуюся молитву. Он наблюдал, как капли пота стекают по ее шее на грудь, как дрожь пробегает по ее животу, и не мог больше сдерживаться. Когда ее тело начало слабеть, а стоны затихать, переходя в прерывистое, хриплое дыхание, он прижал лоб к ее плечу и с глубоким, сдавленным рычанием толкнулся в последний раз, отпустив контроль. Тело Фэн полностью обмякло в его руках. Пальцы Веги нежно, провели по ее мокрому от пота боку. — Все? — он хрипло прошептал ей в ухо, улыбаясь. В ответ она лишь бессильно кивнула, не в силах вымолвить ни слова, прижалась губами к его плечу, оставляя легкий, влажный след. Переведя дыхание, он осторожно, чтобы не напугать, разбудил ее шепотом: — Сможешь дойти до душа или тебя донести? — он вглядывался в ее затуманенное, сонное лицо, в полуприкрытые веки. В ответ услышал только тихое, сонное: — Ммм… — Хорошо, — он слегка посмеиваясь, мягко подхватил ее на руки, и вышел в зал. В апартаментах было темно, и он шел почти на ощупь, привыкший к этой планировке как к своим пяти пальцам. Джеймс нес ее бережно, словно хрупкий, бесценный сосуд, боясь даже случайно задеть дверной косяк. В душевой Джеймс поставил ее под теплые струи, не отпуская, поддерживая ее одной рукой за спину, пока другой осторожно смывал с ее кожи следы их страсти и пота. Она почти не просыпалась, лишь время от времени издавая сонное ворчание, когда вода попадала в лицо, и прижимаясь к его мокрой груди, ища тепла и защиты. Завернув ее в большое мягкое полотенце, он принялся вытирать ее, совершая те же нежные, почти ритуальные движения. Сам накинул полотенце на бедра, все еще мокрый. Выходя из душевой, их встретил Явик. Четыре глаза протеанина с выражением глубочайшего неодобрения смотрели на них. — Вы, ребята, совсем стыд потеряли. Или у людей это называется «отмечать победу»? — он флегматично осмотрел Джеймса с ног до головы. — Надеюсь, вы хотя бы пол помыли перед этим. Джеймс лишь шире ухмыльнулся, гордый и довольный, и прошел мимо, не удостоив ворчание ответом. Он нес свою ношу в спальню, чувствуя, как ее ровное дыхание щекочет кожу. Уложив в постель и укрыв одеялом, он пристроился рядом, притянув ее к себе так, чтобы спина плотно прилегала к его груди. Его последней осознанной мыслью перед тем, как сон смел все границы, было: «Сегодня я победил». И он уснул с глупой, блаженной улыбкой на лице, прижимая к себе всю свою вселенную.

***

Утром Джеймс проснулся в прекрасном настроении. Феникс все еще спала, развалившись почти на половину кровати — впервые она лежала так свободно и расслабленно, не пытаясь вжиматься в него во сне, как обычно. Он аккуратно, чтобы не разбудить, выбрался из постели, оделся и вышел на кухню. Явик уже сидел за столом и с невозмутимым видом поглощал что-то зеленое и желеобразное. — Она проспала тренировку. Больше ждать не намерен, — протеанин выражал недовольство их вчерашним «весельем» всем своим видом. — Дай ей отдохнуть, — мягко парировал Джеймс, направляясь к кофемашине. — Отдохнуть ты ей дал вчера… Так что вас на несколько этажей слышно было, — Явик явно был не в духе. — Эти тренировки нужны ей, а не мне. Ее контроль хрупок, как стекло. — Ладно тебе, один день не проблема. Ты зато свободен, можешь развлекаться, — Джеймс наливал кофе и готовил для Феникс тарелку с фруктами и тостами. Протеанин тяжело выдохнул. — Ее энергия в такие моменты неконтролируема. Меня раздражает не ваше примитивное развлечение, а то, что я чувствую ее силу, бесконтрольные всплески. Пропуск тренировок на данном этапе может для нее плохо закончиться. — Он скрестил руки на груди. — Ты видел, что с ней было тогда… И напомню, доктор Чаквас говорила, что у нее слабое сердце. Не переусердствуй. — Приму к сведению, Явик. Сейчас разбужу для тренировки, — Джеймсу было искренне жаль ее будить. — Пусть отдыхает. Мне нужно, чтобы она была полностью сконцентрирована. Я пойду, — протеанин поднялся и направился к выходу. «Опять к азари пошел развлекаться», — мысленно усмехнулся Джеймс, как только дверь закрылась. Он взял поднос с завтраком и кофе и вернулся в спальню. Сегодня он не планировал выпускать ее из постели раньше полудня. — Эй, соня, просыпайся, пора завтракать, — он осторожно зачесал ей выбившуюся фиолетовую прядь за ухо. — Ммм, еще немного… — она заворчала, отползла от его руки и натянула подушку на голову. — Нет уж, просыпайся, — Джеймс не сдавался, его голос был полон нежности. — Лейтенант, выйдите из комнаты. Это приказ… — ее попытка скомандовать прозвучала сонно и беспомощно. — Ты не мой капитан, так что твои приказы не исполняю, — он весело парировал, приоткрыл подушку и легко подтянул ее к себе, как куклу. — Я сделал кофе. Со сливками, — он поднес кружку к ее носу, давая вдохнуть соблазнительный аромат. — Ммм, откуда? Их тут вечно нет… планета без сливок… — она потянулась к кружке, садясь у изголовья. — Заказал у агентов. Привезли пару бутылок. — Когда? И ты молчал? Когда собирался сказать? — Сегодня собирался. Вчера привезли. Явик забрал, судя по всему, я не видел. — Ура… — она блаженно вдохнула аромат и сделала несколько жадных глотков. — О, как давно… Это так приятно, — она прижала теплую кружку к груди. — И завтрак, — он протянул ей тарелку с сэндвичем. — Не хочу есть, отстань, — она брезгливо отодвинула тарелку. — Тебе нужны силы. Вчера я, кажется, переусердствовал… Увлекся. Эта твоя улыбка вконец сносит тормоза, — озорные искры блестели у него в глаз. — Ладно, уж так и быть, — она сдалась и начала медленно, маленькими кусочками съедать половину сэндвича, тщательно пережевывая. — Все… не могу больше… — Отлично. Позже доешь, — он забрал тарелку, поставил на тумбочку и притянул ее к себе, обнимая за плечи. — Теперь главное — чтобы ты отдыхала. Сегодня у нас выходной. Полный. — Уйди, у меня сил нет… — она слабо отпихивала его руками, голос был хриплым от сна. — Где вчерашняя львица? Ты между прочим мне хорошие укусы на спине оставила, — он отпустил ее, и она сразу же нырнула под одеяло, с наслаждением растягиваясь в тепле. — Ты ее убил, — сурово заметила Феникс, прикрывая глаза. — Я своего тела не чувствую. — Я думал, тебе понравилось, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку, но она резко отвернулась, и он заметил, как ее уши покраснели. — Я была слишком громкой, это… — она попыталась снова спрятаться с головой под одеяло, — это смущает. Скорее всего, и Явик все слышал… — Забудь про протеанина. И я люблю, когда ты громкая, — он приобнял ее через одеяло и лег рядом. — Так кажется, что ты действительно отпускаешь контроль. Но вчера, да… — Ты в голос не стонешь, и что это за разговорчики… «проси телом»… — ее смущенный голос донесся из-под одеяла, и она закуталась еще сильнее. — Ахаха, ну я так чувствовал! Вообще, говорил что первое в голову пришло, — он засмеялся и отодвинул одеяло, чтобы увидеть ее лицо. На него смотрели два огромных фиолетовых глаза, полных смущения и остаточной дремоты. — Можем просто целый день лежать. У тебя на большее сил не будет, это точно, — пошутил он, проводя пальцем по ее щеке. Она в ответ ткнула его локтем под ребро, но он только сильнее прижал ее к себе, не позволяя вырваться. — Лежи и не рыпайся, — приказал он, но в его голосе звучала только нежность. — Сегодня ты отдыхаешь. Это приказ. — Я не могу просто лежать, пошли хотя бы постреляем… — она запротестовала, пытаясь через силу вернуть себе хоть каплю контроля. — Хорошо, тогда собирайся, — усмехнулся он, делая вид, что соглашается. Она откинула одеяло и, спустив ноги на пол, неуверенно встала. Но едва она выпрямилась, как все тело дрогнуло. Мышцы дрожали мелкой, предательской дрожью, уверенности в ногах не было. По спине ударил холодный пот, и улыбка мгновенно сошла с ее лица. Внезапно… ощущение собственного тела показалось ей отвратительным и чужим. Во рту пересохло, сердце застучало с такой силой, что отдалось в висках. Она уперлась руками в колени, согнувшись пополам. Каждый вдох давался с трудом, словно каждый шаг, каждое движение причиняли невыносимую боль. Присев на корточки и обхватив свои колени, она начала дрожать. Холодный воздух комнаты, ощущение слабости, потеря контроля над собственными конечностями — все сработало как спусковой крючок. Она не могла пошевелиться, только часто поверхностно дышала, погружаясь в состояние глухой, всепоглощающей паники. Перед глазами поплыли темные пятна. Вега резко вскочил, подхватил ее на руки и крепко прижал к себе, стараясь своим теплом согреть ледяную кожу. — Хватит… Все, достаточно. Давай просто полежим… Ты восстановишь силы, я с тобой. Не надо так напрягаться… Если что-то нужно — только скажи, я все сделаю… Она неуверенно, почти машинально кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сердце все еще бешено стучало в ушах, заглушая все другие звуки. Она впилась пальцами в его футболку, цепляясь за него как за единственную опору в рушащемся мире. Джеймс наконец понял, что именно имел в виду протеанин. В отличие от него, Явик знал и видел гораздо глубже. Он понимал, что именно, любая слабость, любая потеря контроля, может стать для нее тем самым триггером, который вернет ее прямиком в самый страшный кошмар прошлого. И сейчас, чувствуя, как ее хрупкое тело дрожит у него на руках, Джеймс поклялся себе быть внимательнее. Не просто защитником с оружием в руках, а тем, кто сможет уловить эти тихие, невидимые миру трещины в ее душе. Медленно успокаиваясь под теплым одеялом, она наконец начала расслабляться. Дыхание выровнялось, дрожь потихоньку отступала. — Я не хочу спать, но… можешь дать мне мои вещи? Хочу одеться, — она старалась, чтобы голос звучал ровно, взять под контроль хотя бы его. Джеймс тихо встал и подошел к шкафу. — Что сегодня? Комбинезон, брюки, спортивка? — Что-то… в чем удобно будет лежать. Он нашел мягкую футболку и тренировочные штаны. Молча наблюдал, как она ерзает под одеялом, стараясь одеться, не показываясь наружу. — Все? — спросил он, снова садясь на край кровати, когда она закончила. Фэн кивнула. — Могу принести твой терминал, — предложил Джеймс, и в его голосе звучала легкая вина. Она покачала головой. — Я бы еще кофе выпила… и… хотя нет, пока только кофе, — она села, прислонившись к изголовью. Джеймс быстро сделал ей свежий кофе и принес. Она выпила почти залпом, а потом просто сидела, смотря на свои руки, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь вернуть ощущение контроля над собственным телом. Он сидел рядом и молча наблюдал за ней, давая пространство, но оставаясь в пределах досягаемости. Замерев на мгновение, она подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом, и произнесла тихо, но четко: — Пока есть время, пока мы тут… я хочу удалить шрамы. — Уверена, что готова? — он мягко положил руку ей на колено. — Думаю, да. Мне все еще страшно лечь на операционный стол… но я хочу избавиться от этого. От всех следов. — Хорошо. Когда планируешь? — Думаю, что не стоит оттягивать, пока есть решимость. Ближайшее время. Он кивнул. — Тогда тебе надо связаться с Ириссой. Она подскажет лучших специалистов и организует все. Он вдруг потупил взгляд. — Прости… я увлекся, не подумал о таком состоянии… — Джеймс, — она перебила его, и в ее голосе не было упрека. — Если бы меня что-то не устраивало, я бы сказала. Так что ты не виноват. Вчера была… прекрасная ночь. — Она положила руку поверх его и сжала ее, слабо улыбнувшись. — Я просто хочу отпустить прошлое. Все прошлое. — Она посмотрела на него с внезапной игривостью. — Обнимашки? Или ты теперь меня сторониться будешь? — Нет, и не уговаривай, — он фыркнул, приблизившись и крепко притянул ее к себе, обнимая так, как будто мог защитить от всех воспоминаний одним лишь объятием. — Я всегда буду рядом. Она кивнула, прижавшись щекой к его груди, и закрыла глаза, наконец полностью расслабившись.