Глава 2: Кусочки головоломки

Позже тем же вечером Има обнаружила, что переставляет кружки на полке уже в третий раз за эту неделю. Это не было связано с чистотой. Или симметрией. Это было связано с контролем — по крайней мере, с его крошечными фрагментами. Кружка с фламинго каким-то образом заслужила место в центре, хотя она не помнила, чтобы переставляла ее. Может быть, это был разговор с Шао. Может быть, это было то, как он смотрел на нее — на нее — как будто он видел что-то большее, чем сколотую керамику. Ей не нравилось, когда ее видели. Полка тихонько скрипнула, когда она отступила назад. Семь кружек. Восемь, если считать ту, которую она отказалась использовать. Она стояла за разношерстной парой приморских туристических чашек, с надписью «Кейп-Мэй», отслаивающейся выцветшими на солнце буквами. Она уставилась на нее на мгновение дольше, чем следовало, прежде чем отвести взгляд. В квартире все еще слабо пахло картоном и незнакомой краской. Она жила здесь всего три недели, но уже знала узоры уличных фонарей, которые мелькали в ее окне. Она знала, какая ступенька на лестнице скрипит, и какой сосед слушает рок 90-х в 2 часа ночи Она не знала, почему Шао сел напротив нее. Или почему она не сказала ему уйти. Има налила себе чашку чая — ромашкового, потому что кофе после 6 вечера был актом безумия — и подошла к окну. Внизу город делал свое обычное дело: гудел, светился, притворялся, что ему все равно, кто за ним наблюдает. Это напомнило ей о нем. Эта глупая, непринужденная улыбка. То, как он лениво откинулся назад, словно ничто не могло его коснуться. Или, может быть, словно все уже коснулось. Она отпила чаю. Он был слишком горячим, но ее это не волновало. Звонок телефона заставил ее вернуться. Неизвестный номер. Всего одно сообщение: "Фламинго: 7 по горизонтали. Означает „смелый, может быть, неловкий“. Разобрался". Она моргнула. Он... продолжал кроссворд, который мы разгадывали раньше? Никакого приветствия. Никакой подписи. Только подсказка и ответ. Она нахмурилась, но не от раздражения — скорее от любопытства, замаскированного под подозрение. Она нажала кнопку ответа: «Это ваш способ попросить порекомендовать кружку?» Три точки мигнули на мгновение. Затем остановились. Затем снова замигали. «Нет. Я собираю подсказки. Люди — как кроссворды. И ты в том числе». Она уставилась на сообщение. Затем положила телефон экраном вниз на стол и отошла от него, скрестив руки. Она не собиралась улыбаться. Ни за что. Но позже, когда она чистила зубы и завязывала волосы, она поймала свое отражение в зеркале. Вот оно. Эта глупая ухмылка. Блин. — На следующий день Има не ожидала его увидеть. Кофейня была ее — или, по крайней мере, так казалось. Тихий уголок, столик с достаточным количеством солнечного света, чтобы читать, бариста, который уже знал, что она хочет овсяного молока, даже не спрашивая. Но Шао появился там раньше нее. Он оторвался от кроссворда, словно ждал ее. Чашка кофе уже ждала на противоположной стороне стола. «У тебя любимое место», — небрежно сказал он. «Я не хотел, чтобы его занял кто-то другой». Има моргнула, затем медленно села. Кофе был именно таким, как ей нравилось. Она не спросила, откуда он это знает. «Ты продолжаешь возвращаться», — сказала она, обхватив руками теплую чашку. «Ты тоже». Она прищурилась. «Ты за мной следишь?» Он наклонил голову. «Ты настолько последователен?» «Не превращай это в слово». "Слишком поздно." Они пили молча некоторое время, звон керамики и инди-музыка заполняли пространство. Это должно было быть неловко, но почему-то не было. Наконец Шао подвинула к ней бумагу. «Я снова застряла. 14 вниз». Има пробежала глазами подсказку: «Не все, кто бродит…» Она подняла бровь. «Шутишь? Это «потерянный». Все знают эту цитату». Шао пожал плечами. «Я надеялся, что ты скажешь это вслух». Она застонала, а затем невольно рассмеялась. «Ты смешон». «Меня называли и хуже». На этот раз она посмотрела на него более пристально. Под глазами у него были слабые тени, словно он плохо спал. Его рубашка была другой, но все еще винтажной. Все еще изношенной, как доспехи. Но ухмылка? Она была той же самой. Может быть, она тоже была смешной, раз ей это нравилось. «Я тебя не понимаю», — наконец сказала она, делая еще глоток. «Тебе не обязательно это делать». Он наклонился вперед, складывая газету. «Но ты можешь попробовать». Она помолчала. Затем, как ни в чем не бывало, она спросила: «Ты завтра свободна?» Шао удивленно моргнул. Потом: «Зависит от того. А чай будет?» «Нет», — сказала она. «Будут кружки. И история для каждой». «Похоже на головоломку». "Точно." Он снова улыбнулся, на этот раз не криво. Более мелкая, тихая улыбка. И Има поняла — впервые за долгое время — что она не против того, чтобы ее хоть немного видели..