Часть 3

Студия пахла потом, затмённым гламуром и дорогими средствами для волос. Воздух вибрировал от напряжения репетиции, энергия, как трение, ощущалась в каждом движении Saja Boys, которые двигались синхронно, но с едва уловимым отклонением, что заставляло Арым чувствовать напряжение между ребятами и миром, который уже не помнил их. Шин Арым оперлась о дальнюю стену, скрестив руки, а блокнот был прижат к бедру. Её взгляд был острым, она замечала каждое движение, каждый момент сомнения в их хореографии. Она не была впечатлена. — Ещё раз, — сказала она, её голос был спокойным, но в нём звучала невысказанная тяжесть. Бит упал. Saja Boys танцевали с такой энергией, которую могли бы вызвать только демоны — остро, мощно, но не идеально. Это не было потому, что они плохие танцоры. Нет, они были необыкновенными. Но трещины были, те маленькие моменты, когда их сила ускользала через тот гламур, который их скрывал. Обученные глаза Арым замечали всё — колебание в левой ноге Джину, слишком сильный ритм Эбби, который был слишком велик для этого пространства, краткую вспышку золота в тени Мистери, когда он слишком быстро вращался, то, как Романсу не удавалось стать частью бита, несмотря на то, что он флиртовал с ним. А потом был Бэйби — его работа ног была безупречна, агрессивна, как будто он что-то пытался доказать. Они были красивыми. И пугающими. Но они также были потерянными. Джину было проще прочитать. Он двигался с точностью солдата, каждое движение было преднамеренным и контролируемым, но в нём была напряжённость. Он танцевал не просто ради выступления. Как будто он боролся за что-то — боролся за выживание. Были моменты, когда он считал такты в голове, как будто пытаясь быть на шаг впереди, как будто пытаясь удержать всё вместе, не позволяя никому заметить тяжесть всего этого. Арым нравился он. Он напоминал ей саму себя — всегда наблюдающий, всегда рассчитывающий, всегда держащий всё в тени молчания. Эбби, с другой стороны, танцевал с такой грацией, которой не должно было быть у такого крупного человека. Его грудь поднималась и опускалась в ритме, его взгляд встречался с глазами каждого из мальчиков по очереди, всегда проверяя, что они всё ещё команда, всё ещё синхронны, даже когда внешний мир пытался разорвать их. Эбби был не только физически сильным; его эмоциональный интеллект был на высоте. Он видел всё — каждую трещину, каждый вздох, каждое невысказанное слово. Но правда была в том, что Эбби не осознавал, как велика его сила. Арым уже видела это. Она чувствовала треск под его кожей, когда он был зол, когда его сила вырывалась из-под контроля. Она видела, как он почти разрушил комнату, не сделав ни одного движения, только своим присутствием. Мистери, тем временем, двигался, как вода — плавно, непредсказуемо, неукротимо. Его тело подчиняло хореографию своей воле, искривляя её в нечто первобытное. Арым думала, что заметила, как он чаще смотрел в зеркало, чем остальные. Не из-за тщеславия, а из-за недоумения. Он не казался узнавшим себя в отражении. Он не видел демона, скрытого под поверхностью. А когда гламур исчезал, когда его истинная форма на мгновение проступала, Арым заметила спиралевидный знак под его ключицей. Демоническая марка. Такая же, как у всех мальчиков, но такая, которую не должен был увидеть ни один человек. Романс, как всегда, флиртовал с зеркалом, с хореографией, с самим ритмом. Каждое его движение было представлением — харизма, завернутая в плоть, гладко и без усилий. Он был слишком хорош в том, чтобы притворяться человеком. Это заставляло Арым меньше всего ему доверять. Он замечал всё. Его глаза уже зафиксировали её, как она наблюдала за ними больше, чем за их работой ног. Он улыбнулся, зная, игриво, и Арым почти почувствовала, как он тянул её, пытаясь вызвать реакцию. Но она держала свою стойку. Здесь было нечто большее, чем поверхностное, и она не собиралась позволить ему отвлечь её от настоящей опасности. Бэйби не улыбался. Его работа ног была безупречна — быстрая, агрессивная, точная, как машина. Каждое движение было осмысленным, каждое действие рассчитано на максимальное воздействие. Не было лишних усилий, не было сомнений. Но больше всего в нём была неподвижность. Остальные шутили, смеялись между дублями, но не Бэйби. Он был всё в деле, его глаза постоянно скользили по комнате, замечая мельчайшие детали. Он был молод, да, но это не значило, что он наивен. И именно поэтому Арым считала его самым опасным. Не из-за его безрассудства, а из-за его преднамеренного контроля. Он был тем, кто мог разрушить всё, даже не пытаясь. Арым позволила им повторить танец ещё трижды, делая мысленные заметки, отслеживая их движения, но она также наблюдала за ними внимательно — как их сила вырывается наружу, когда они забывают держать её в себе, когда они теряют бдительность. Интересно, они чувствуют это? Наверное, нет. Вот в чём проблема с гламуром. Он срывается по краям. Мальчики покинули студию примерно в семь, смеясь и подшучивая друг над другом, с мокрыми волосами и помятыми одеждами после нескольких часов репетиции. Они были громкими, яркими, стараясь вести себя как обычные люди. Они шутили и дразнили друг друга, надевая свои лучшие «идольские» лица, пытаясь слиться с миром, который уже не помнил их. Арым вручила им обновлённый график. Она не задержалась. — Фотосессия для группы в понедельник, — сказала она, её голос был чётким и прямым. — Не опаздывайте. Джину кивнул, его взгляд задержался на бумаге. Эбби улыбнулся, потягиваясь и вытягивая руки вверх. Романс подмигнул Арым, его игривый взгляд всё ещё присутствовал в его глазах. Мистери смотрел на флуоресцентное освещение, как будто оно его оскорбило. Бэйби ничего не сказал. Но он поймал взгляд Арым на мгновение дольше, чем обычно, как будто между ними передалось что-то невысказанное. --- Квартира Арым была маленькой, аккуратной и наполненной защитными чарами. Серебряные нити пересекали окна, не позволяя внешнему миру слишком близко заглядывать. Балкон, едва видимый с улицы, был украшен сушёными травами, висевшими как гирлянды, запах магии и природы наполнял воздух. Полка с чаем также служила полкой для зелий, каждая бутылочка и банка была аккуратно подписана, как будто её квартира была не просто домом, а местом секретов. Она положила ключи в миску у двери, расстегнула пиджак и по привычке направилась к окну. Затем она остановилась. Через узкую улицу, в окне нового стильного жилого комплекса, мигнул свет. Потом ещё один. Тень промелькнула — высокая, широкая фигура, знакомая, но далёкая. Потом ещё одна. Потом пять. Пальцы Арым сжались вокруг её чашки. Значит, они жили напротив неё. Не совсем напротив, но достаточно близко, чтобы она могла видеть их окна, если немного наклонится, достаточно, чтобы заметить движения, силуэты, очертания на фоне занавесок. Они не знали. Не могли видеть её через защитные чары, сплетённые в стекле. Но она видела их. И пока этого было достаточно. Арым же знала. Она знала с того момента, как увидела их, что они были не просто группой K-pop. Они были не просто талантливыми мальчиками с лишней харизмой. Она видела их такими, какие они были на самом деле: выжившими. И она знала, что произойдёт, если не те люди их найдут. --- Сначала мальчики посмеялись с идеи о том, что им нужен менеджер. Эбби, как всегда, был первым, кто заговорил: — У нас есть харизма. Нам не нужен тот, кто будет нас держать за руку. Но он этого не видел. Он не видел тяжести мира на их плечах, постоянного давления вписаться в мир, который стер их из памяти. Он не видел тёмных глаз, наблюдающих за ними издалека, людей, которые увидят в них не идолов, а демонов. Джину был первым, кто понял. Он увидел усталость в их глазах, как они метались в мире, который не помнил их прошлого. Он понял, что им нужно что-то — кто-то, кто поможет удержаться в реальности, которая забыла их. И он понял, что Арым была больше, чем просто менеджером. Она была их спасением. Мистери не говорил много на эту тему. Но каждый раз, когда Арым была в комнате, его глаза непроизвольно обращались к ней, как будто он искал ответы в её тихой силе. Он не понимал её до конца, но признавал, что она была тем, кто удерживал их от разрушения. Романс, несмотря на все свои флиртования и игривое поведение, имел моменты, когда смотрел на Арым с чем-то более мягким в глазах. Он никогда не просил её помощи, но всегда искал её, когда мир вокруг становился слишком громким, слишком подавляющим. Арым была той, кто удерживал их группу, той, кто сдерживал хаос, даже если сама она не раскрывала своих тайн. Бэйби, однако, был тем, кто заметил её первой. Бэйби, несмотря на свою молодость, мог почувствовать то, чего не чувствовали остальные. Он заметил, как Арым никогда не смотрела на него как на ребёнка. Она не недооценивала его, как это делали другие. Она видела его, и, сделав это, она дала ему то, чего остальные не могли: ощущение того, что его понимают. Пророчество, которое предсказало пять огней — пять демонических лордов, ходящих по Земле, было истинным. Но то, что оно не сказало, так это что их существование нарушит всё. Они были демонами, но они были живыми, ходячими и скрывающимися в мире, который не знал для них места. И хотя Арым защищала их, пока что, пророчество также говорило о том, что она будет частью их будущего, частью их спасения. Она была не просто их менеджером. Она была ключом к их выживанию. Их связь с ней была больше, чем простая случайность. Это была судьба. И хотя мальчики ещё не осознавали этого, они были помечены судьбой. Арым была тянута к ним, и они к ней. Им нужно было её больше, чем они знали. Потому что без неё они были бы ничем больше, чем потерянные демоны, забытые миром, в который они так старательно пытались вписаться. И они скоро поймут, что мир не собирается позволять им оставаться скрытыми долго.