Часть 8

— Конструкция не должна была упасть. — Страховочные тросы проверили. Дважды. Но за одно мгновение половина осветительной решётки издала глухой скрежет, накренилась и рухнула на сцену, где стояла Арым с планшетом. Она не успела среагировать. Сила ударила сбоку, сбивая её с ног — за мгновение до того, как металл коснулся плоти. Вспыхнули искры. Воздух наполнился жаром, запахом палёной резины и плавящегося пластика. Арым больно ударилась о сцену. Её глаза распахнулись как раз в тот момент, когда половина сцены разлетелась с грохотом — и она увидела Эбби, стоящего над ней, руки подняты, удерживая половину рухнувшей конструкции так, будто она ничего не весила. Мышцы напряжены, вены выделяются под кожей, челюсть сжата от нечеловеческого усилия. Позади него Романс, рука которого слабо светилась багровым, стоял среди обломков. Сталь под его пальцами шипела, изгибалась — плавилась, будто он мог менять её форму силой воли, сдвигая конструкцию в сторону. Они оба не выглядели людьми. Не совсем. Не до конца. Арым лежала неподвижно, моргая. — Ты в порядке?! — Эбби смотрел на неё в панике. — Арым — менеджер-ним — она тебя задела? — Нет, — выдохнула она. — Я в порядке. Он шумно выдохнул. Его лицо смягчилось от облегчения. Он опустился рядом с ней на колени, всё ещё раскрасневшийся, плечи слабо светились теплом. — Не двигайся пока. У тебя может быть шок. — Ты… — начала она слишком спокойно, слишком ровно. — Ты её поймал. Ты держал её. Романс теперь тоже присел рядом, стряхивая сажи с рукавов, будто только что вышел не из катастрофы, а с фотосессии. — Технически держал он. Я просто… отговорил её падать дальше. — Отговорил? — переспросила она. Романс ухмыльнулся: — Руками. И… может быть, с огоньком. Арым приподнялась. На её пиджаке осела пыль. Она оглядела сцену — остальные уже выбежали или звали помощь. А эти двое не паниковали. Они больше не притворялись. Эбби открыл рот, закрыл его. Вздохнул и почесал затылок рукой, от которой ещё шло лёгкое тепло. — Так вот… Это прозвучит безумно — — Она не кричит, — перебил Романс, почти обиженно. — Я знаю, что не кричит. — Она просто смотрит. Как будто ожидала. — Я не ожидала, — тихо сказала Арым. — Но и не испугалась. Это сбило их обоих с толку. Эбби неловко поёрзал: — Тебе бы стоило. Не потому что мы хотим причинить вред — мы не хотим — но обычно люди не воспринимают это спокойно. Когда узнают, что их клиенты… — Не совсем обычные? — подсказала она. Романс усмехнулся: — Мягко сказано. В инструкциях по работе с артистами нас точно нет. — Это точно, — пробормотала она. Моргнула. — Вы хотите сказать, что вы не люди. — Мы демоны, — мягко произнёс Эбби. — Не… вилами и адским пламенем. Но всё равно — демоны. Мы старались это скрыть. Романс наклонился ближе, тон игривый, но осторожный: — Значит… вот тот момент, когда ты убегаешь? Или звонишь в Ватикан? Арым посмотрела на них обоих. На тревогу на лице Эбби. На ухмылку Романса, за которой всё равно пряталось напряжение. Она подумала о пророчестве. — О пяти пламёнах. — О её клятве. И она улыбнулась — устало, едва заметно, но по-настоящему. — Думаю, мне нужен кофе, — сказала она. — И, наверное, новый техник по свету. Романс моргнул: — Ты всё ещё не кричишь. — А должна? Эбби выглядел потрясённым: — Ты правда не собираешься уволиться? — У меня нет на это времени. Через три недели шоукейс, а как минимум двое из вас до сих пор путают правую и левую ногу в танце. Повисла пауза. Потом Романс рассмеялся — искренне, открыто. — Она мне нравится, — сказал он. — Мне тоже, — пробормотал Эбби, вставая и протягивая ей руку. Она взяла её. — Мы можем… притвориться, что этого разговора не было? — спросил он. — Для остальных. Пока что. — Конечно, — ответила она. — Но может… в следующий раз, когда произойдёт что-то подобное, дайте мне хотя бы небольшое предупреждение? — Ничего не обещаю, — ухмыльнулся Романс. Они помогли ей подняться на ноги. Позади них сцена всё ещё слабо дымилась. Квартира Арым — полночь Квартира была тёмной, за исключением одной лампы, её золотистый свет освещал край старого кожаного дневника. Такого уже не купить. Ни в интернете, нигде. Арым сидела за столом, пальцы в чернилах, кружка с травяным чаем оставалась нетронутой. Для этого она не использовала ноутбук. Это были мысли, которые нужно было вписывать в страницы — придавать им форму, значение, память. Её почерк был аккуратным. Сдержанным. Запись в дневнике — 28 июня Осветительная конструкция была саботирована. Я уверена. Но это не главное. Главное — что случилось потом. Эбби её поймал — поймал более двухсот фунтов стали, будто это ничего не стоило. Ни царапин. Ни колебаний. Его руки светились. Аура была насыщенной. Не просто сила — стойкость. Защита. Это его аспект. Романс расплавил сталь. Это не метафора. Она согнулась под его пальцами. Какой-то инфернальный жар, но подконтрольный. Стихийный? Или на основе очарования? Возможно, и то и другое. Он отвёл подозрение шуткой. Классическая техника отвлечения. Интересно, сам ли он это осознаёт. Она замерла. Было что-то тревожное в том, с какой лёгкостью они действовали — их силы вспыхнули в критический момент. Будто они привыкли прятаться на виду. Следующая строчка: Они сказали мне, кто они. Или, вернее, кем считают меня. Человеком. Как странно — быть самой слабой в ситуации. И всё же… в этом было что-то утешительное. Позиция, к которой я не привыкла. Но, возможно, не такая уж и нежеланная. Она снова остановилась, мысленно возвращаясь к событиям на сцене. Сила Романса — живая, жаркая, такая близкая, что она буквально чувствовала, как от него идёт жар. И Эбби, поднимающий конструкцию, будто она ничего не весила — его сила была почти ощутима в воздухе. Они не были демонами из книг. Это были не просто монстры из легенд. Нет. Это были существа с настоящей силой — живые, дышащие, реальные. Им не было места в этом мире, и всё же они научились в нём существовать. Они были мифом — и в то же время чем-то большим. И теперь они были её. Её защищать. Готова она к этому или нет. Они не знают, что я уже всё знала. Что меня предупредили о них ещё до их рождения в этих телах. Что я сама выбрала этот путь, зная, чем всё закончится — разбитыми иллюзиями и полуправдами. Они всё ещё думают, что скрывают от меня тайны. Но правда в том, что… похоже, только я и прячу что-то по-настоящему. Арым закрыла дневник. Она не заперла его. Всё равно никто, кроме неё, не сможет его прочесть. За окном, через узкую улицу, мерцал свет в соседней квартире. Она едва различала их балкон. За полупрозрачной занавеской прошла тень. Она едва заметно улыбнулась. Квартира мальчиков из Saja — 00:14 В гостиной всё ещё пахло попкорном и мужским парфюмом. Кто-то оставил игру на паузе на экране телевизора. Но никто в неё не играл. Пятеро демонов сидели кто где — на полу, на диване, в кресле-мешке. Необычно молча. Романс развалился на мешке, одна рука закинута за голову, другой он крутил зажигалку, которую, по идее, ему запрещено было держать. — Она не закричала, — снова сказал он. Уже третий раз. Джину поправил очки: — Многие впадают в шок при травматических ситуациях. — Она пошутила, Джину. Сказала, чтобы я починил рубашку до следующей репетиции. Эбби поднял взгляд с пола, где сидел, обняв колени: — Кажется, она правда… нормально это восприняла. — Она человек, — сказал Бейби. Он лежал вверх ногами на диване, уставившись в потолок. — Люди не воспринимают демонов «нормально». — Она не выглядела испуганной, — мягко произнёс Мистери. Он стоял у балкона, занавеска была наполовину отодвинута. Он смотрел на ту же улицу, что и Арым. Но она этого не знала. — Она выглядела… сосредоточенной. Наступила долгая пауза. Джину встал и начал расхаживать: — Надо быть осторожными. Мы не знаем, как она на самом деле отреагировала. Она может притворяться. — Она может быть охотницей на демонов, — добавил Бейби. — Ни один охотник не ходит с планшетом и таблицами по цветам, — буркнул Романс. Эбби потер шею: — А что, если она просто человек? Но… другой? Смелее? Романс усмехнулся: — Тогда, кажется, я влюбился. Джину тяжело вздохнул: — Не влюбляйся в менеджера. — Уже поздно, — сказал Бейби. — Слишком очевидно, — прошептал Мистери. Все посмотрели на него. Он не стал объяснять.