Часть 32

Прислуга молча поставила перед Минхёком и его вынужденными гостями тарелки со стейками. Стоило Шиюн сделать надрез ножом, как из мяса потекла темно-красная жидкость. — Предпочитаю с кровью, — заметил хозяин ужина. — Надеюсь, вы тоже. Кстати, этого оленя я сегодня застрелил и разделал сам. Приятного аппетита. У омеги в принципе кусок в горло не лез, а после этой информации и вовсе аппетит пропал, но она уверенно отрезала часть стейка пожирнее, отправила в рот и агрессивно прожевала. Чан не спускал с нее внимательного взгляда, явно опасаясь, что она может что-нибудь натворить. — На вкус как преждевременная смерть, — выдала она. Минхёк сделал изящный глоток вина и обольстительно улыбнулся. — Так выпьем же за то, чтобы ваша смерть в отличие от этого оленя не была преждевременной. Все-таки я его для этого и выращивал, поэтому не стоит о нем горевать. У меня шикарные охотничьи угодья. Я развожу там оленей и кабанов. Шиюн молча подняла свой бокал с вином и выпила залпом. — Ты когда-нибудь охотился, Чан? — обратился к нему Минхёк. — Не доводилось, — сухо ответил он, жуя кусок стейка, который брызгал обжигающим соком у него во рту. — Я уверен, что тебе бы понравилось. Это помогает выплеснуть лишнюю агрессию и жажду крови, — с видом знатока заметил Минхёк. — Как ты вообще справляешься со своей природой? — Я ее игнорирую, — ответил Бан. Минхёк разочарованно вздохнул. — Ты родился особенным, чтобы притворяться обычным. Какая жалость. Но еще не поздно это исправить. Знаешь, я тут покопался в твоей родословной. Нашел много интересного. Чан уткнулся взглядом в тарелку, сосредоточенно нарезая стейк на кусочки. — Не стоит стыдиться своих предков. Твой прадед не скрывал, кто он есть, и брал от этой жизни все, что хотел. — Он убил больше ста человек, — холодно сказал Бан. — Значит, эти сто человек не казались ему достойными жизни, — безжалостно констатировал Минхёк. Шиюн резко воткнула нож в стейк, тарелка раскололась надвое. Минхёк даже не дернулся и лишь спустя мгновение лениво повернул голову в ее сторону. — Не вкусно? — поинтересовался он. — Просто отвратительно! — заявила омега. Чан расправил напряженные плечи. Феромон Шиюн витал в воздухе словно истребитель, того и гляди начнет атаковать. — Омегам простительно не любить мясо, вы же обычно сладкоежки, — Минхёк махнул рукой служанке. — Принеси даме десерт. — Долго вы еще будете разыгрывать этот дешевый спектакль? Может, уже расскажете о своем предложении, — не выдержала Шиюн. Минхёк аккуратно вытер белоснежной салфеткой свои губы и тихо усмехнулся. — Я просто хотел быть вежливым. Мое предложение довольно деликатное и не терпит грубости. Конечно, я могу вас принудить, но мне больше по душе, если согласитесь добровольно. — Вы нас похитили и держите в заложниках, заставляя драться на арене. О какой добровольности может идти речь? — омега больше не собиралась ему подыгрывать, пошел он к черту, хренов клоун. — Спорить с фактами не буду, но сейчас я предоставляю вам выбор. Я, знаете ли, своего рода ученый. Стремлюсь к совершенству, которое вечно от меня ускользает. Доминантные альфы — венец творения, но среди них так мало по-настоящему достойных личностей. У меня есть трое детей. Все они доминантные альфы и все они меня разочаровали тем или иным образом. Я не настолько самодоволен, чтобы не заподозрить, что проблема может быть, в том числе, и во мне, поэтому больше не пытаюсь создавать жизнь сам. Однако я все еще верю, что можно создать идеального доминантного альфу, и вы можете мне в этом помочь. Шиюн и Чан встретились взглядами, они прекрасно понимали, куда клонит этот псих. Они для него тоже были оленями в его охотничьих угодьях. — Нет, — с тихой яростью в голосе ответила омега. — Я еще даже не предложил, — мягкий и доброжелательный голос Минхёка, которым он говорил ранее, слегка погрубел. — Вы были достаточно красноречивы, чтобы понять, чего вы хотите, — хмыкнула Шиюн. — И я все равно это получу, просто вопрос, каким способом, — рассматривая свои ногти, равнодушно произнес он. — Я могу выдрать имплант из руки Чана, и гон начисто снесет все его границы и моральные установки в течение суток. Я закрою вас в одной камере и посмотрим, как долго ты продержишься. Но, конечно, я не позволю ему затрахать тебя до смерти, просто дождусь, когда он повяжет тебя раз десять, накачав своей спермой под завязку, чтоб наверняка. Или вы можете согласиться добровольно, и тогда его имплант останется при нем, а тебе просто вколят укол, чтобы вызвать течку раньше времени и вы мило ее проведете вместе в шикарных апартаментах. Чан слушал этого ублюдка, и чувствовал, как кровь стынет в жилах, он рисовал перед ним картину его самого страшного кошмара. Он крепко сжал нож в руке, так что кожа стала белее первого снега. Ему было противно и страшно, он понимал, что Минхёк не приукрашивает то, что может произойти, если оставить его в гон рядом с Шиюн. — Если ты думаешь о том, чтобы воткнуть этот не особо острый нож себе горло, то подумай еще раз, — улыбнулся Минхёк. — Может, у тебя даже получится себя убить, но это не спасет Шиюн, если ты рассчитываешь на это. Мой средний сын имеет на нее интересы и будет рад занять твое место будущего отца ее ребеночка, но я не хотел бы этого. Все же по всем параметрам ты лучше его для этого роли. — Какой же вы больной психопат! — истерично рассмеялась омега. — Я понимаю, что тебе и Чану нужно обдумать мое предложение, и готов вам дать немного времени. Мне бы не хотелось, чтобы зачатие этого ребенка сопровождалось насилием и жестокостью, боюсь, что это может оставить след на малыше, поэтому надеюсь, что вы примите единственное правильное решение. И я забыл о дополнительной мотивации. Вы же тут не одни, в камерах сидят ваши товарищи. Пока вы будете пытаться создать новую жизнь, я готов просто держать их в клетках и не выпускать на арену. А, если у вас получится ее создать, то они даже могут оказаться на свободе, — достал Минхёк свой главный козырь. Чан задумался. — Что вы имеете в виду? Как вы сможете отпустить их, если они в курсе всего, что здесь происходит, и видели вас? — Я полон сюрпризов. Я и не такое могу. А, сколько я еще смогу, когда займу пост мэра Сеула, — мечтательно произнес Минхёк. — Скажем так, у меня есть кое-какая сыворотка из военных лабораторий, которая стирает память о последних двух месяцах жизни подчистую. Все испытания были успешные. Даже через пять лет подопытные так и не вспомнили месяцы, пропавшие из их жизней. Ваши коллеги будут спокойно дальше жить в блаженном неведение. — Я абсолютно уверена, что из-за внезапной пропажи вся наша группа сейчас подозревается в сговоре с преступниками. Вы и эту проблему решите? — нехотя, но поинтересовалась Шиюн. — Это вообще пустяки, — пожал плечами он. — Придумаю что-нибудь и обязательно покажу вам положительный результат. Омега сглотнула. Она не верила Минхёку. Все это звучало, как гребаная сказка с несчастливым концом, но согласившись на его безумную затею можно было потянуть время и придумать хоть какое-то подобие плана. — А что будет с нами? — спросил Чан, но слова давались ему с трудом, он буквально заставлял себя выплевывать их изо рта. — Допустим, все получится и Шиюн забеременеет. Что дальше? — Ты хочешь узнать останешься ли ты в живых? — уточнил Минхёк. — Да, научно доказано, что феромоны отца благотворно воздействует на плод, а мне нужен максимально здоровый ребенок. Бану было морально плохо от этих рассуждений. Минхёка ни капли не волновали чувства и эмоции Чана и Шиюн, его интересовал только результат. — А что будет с нами, когда ребенок родится? Наконец-то освободите нас, — горько усмехнулась омега. — Пули в лоб, как известно, прекрасно освобождают. — Отпустить я вас точно не смогу, — не стал скрывать Минхёк. — Вы и сами это понимаете. Девять месяцев из жизни никто еще стирать не научился. Скорее всего, вы так и останетесь моими пленниками, особенно, если ваш ребенок меня впечатлит, и я захочу еще. Знаю, что такое будущее для вас звучит довольно пессимистично, но согласитесь, что это лучше, чем смерть. — Какая невиданная щедрость, — Шиюн больше не могла слушать бред этого сумасшедшего. — Вы сказали, что мы можем подумать. Мы уже можем вернуться в камеры и подумать? — Подумать можете, но не в камерах. Охранники отведут вас в спальню. У вас есть эта ночь, чтобы обдумать мое предложение и выбрать добровольное согласие, — с благодушной улыбкой сообщил Минхёк. — Имейте в виду, что там стоят камеры. Звук не пишут, но вряд-ли вы мне поверите. Если вдруг захотите заняться сексом, чтобы привыкнуть друг к другу, то буду только рад увидеть это и сочту за автоматическое согласие. Омега еле сдержалась от колкого замечания, но уйти из этого отвратительного зала, увешанного трофеями со стеклянными глазами, и общества психопата ей хотелось намного больше, чем высказаться. Хёнджин уже и не помнил, какой по счету пил коктейль. Все они были одинаково сладкими и приторными, потому что к ним примешивался аромат красноволосого омеги. — А тебе уже не хватит? — сверкнув мелкими белыми зубками в очаровательной улыбке, поинтересовался Аой. — А разве не в этом твой план: напоить и соблазнить меня? — пьяно ухмыльнулся альфа. — Пфф, я не настолько банален, — нахмурил свое изящное лицо омега. — Тогда не мешай мне напиваться и налей уже чего-нибудь покрепче, а не эти свои разноцветные коктейли, — потребовал Хван. — О, да тебя уже порядком развезло, — хохотнул Аой. — Херня, я так быстро не пьянею, — икнул альфа. — Ой. Омега налил ему виски и щедро добавил льда. — Ну, держи, быстро непьянеющий. Хёнджин тут же осушил стакан. — Вот скажи мне, как тебя там? Яой? — Аой, — поправил его тот. — Вот скажи, Аой, я тебе реально понравился или ты заодно с этим хреном Минхёком? — А ты мне прям поверишь? — Аой соблазнительно обхватил своими кукольными губками трубочку от коктейля, который цедил уже, как минимум, полчаса. — Ой, блять, ты можешь нормально разговаривать, без этих своих ужимок блядских, — поморщился Хван. — Если бы так себя вела эта твоя доминантная фифа, ты бы только слюни пускал, — хмыкнул омега. — Но ты же не она, ты вообще мужик. — Тебя смущает только мой член? — уточнил Аой. — Так не бойся, он точно меньше твоего. У омег он так чисто для красоты. — Член для красоты? — заржал Хёнджин. — Ну, ты и шутник. — Да, член для красоты, а жопа для удовольствия, — поиграл бровями омега. — Не хочу обидеть вагины, но моя сладкая дырочка очень узкая, ощущения совершенно другие. Хёнджин несколько долгих мгновений осмысливал услышанное. — Не, чувак, у тебя не прокатит. Кончай со своими заигрываниями. — Не могу остановиться, — честно признался Аой, взглядом лапая Хвана. — И, чтоб ты знал, я ненавижу альф. Вы мерзкие отродья, но ты ничего такой. Наверное, дело в твоем запахе. Ты сладко пахнешь, почти как омега, но при этом альфа. Я раньше не сталкивался с рецессивами, как ты. Хёнджина вдруг замучила отрыжка, и он пару раз смачно рыгнул. — Вы альфы просто отвратительные, — сам не веря, что ему понравился Хван, заметил омега. — Это все твои коктейли, — буркнул альфа и спросил. — Так кто ты по жизни: бандит, шлюха или шестерка? — Всего понемногу, — облокотившись на барную стойку, ответил Аой. — Родители-алкаши отправили меня в бордель, когда мне исполнилось шестнадцать, чтобы было, чем оплачивать бухло, но я оттуда сбежал и стал бродяжничать. Прибился к банде беспризорников. Естественно, все были альфами, омегам на улице не выжить, знаешь ли. Все хотят поиметь. Но я-то непростой омега. Даже самые жестокие хулиганы не могли меня обидеть, стоило им вдохнуть мой феромон. В общем, я крутил этими болванами как хотел. Они воровали для меня еду и шмотки из магазинов, и вообще делали все, что я им приказывал. Это было прекрасное свободное время, но жить на заброшках мне не нравилось. Потом жизнь помотала меня по разным бандам в самых злачных районах Токио, в тот период я бесчисленное количество раз убедился в том, что альфы — наимерзейшие создания. В какой-то момент я понял, что не хочу больше оставаться в Японии и вот я здесь. Хотел подзаработать на подпольных боях с парочкой самых отбитых своих поклонников из последней банды, но ты знаешь, чем это закончилось. Однако Минхёк ценит экзотику, как я, и подбросил непыльную работенку. Такой вот расклад. Хёнджин сам налил себе виски и сделал пару глотков. — Какая душещипательная история, — саркастично заметил он. — Я и не пытался тебя растрогать. Я не жертва обстоятельств, как ты. Я сам выбрал такую жизнь. — Этот Минхёк больной на голову. Ты не боишься, что он тебя прикончит после того, как ты перестанешь быть ему нужным? — Значит, я, как можно дольше буду ему нужным. Я прекрасно вижу, какой он человек, но я так-то и похуже встречал. Он зациклен на чем-то. Я, правда, пока не понял на чем. Есть у него какая-то идея фикс. Ну, и самомнение у него размером со Вселенную, впрочем, как и у обычных альф. Все вы мните себя пупами земли, — усмехнулся омега. — Я не мню, — Хван допил виски. — Да ты ходячее самомнение, — рассмеялся Аой. — Ты знаешь, что красавчик и уверен, пользовался этим на полную. Я жопу ставлю, что ты переебал половину омег в Сеуле. — Да кому сдалась твоя жопа! — возмутился пьяный Хёнджин, оскорбленный верным предположением о себе. — Очень многим сдалась. Это только ты нос воротишь. — Ой, все, ты меня достал! — поднимаясь с барного стула, эмоционально воскликнул альфа. — Зови охранника, пусть уводит меня. Я тебе все равно не дам, хватит строить мне глазки. — Я арендовал тебя до шести утра, — ухмыльнулся омега. — Так что придется потерпеть меня. — Тогда я спать, — и альфа увалился на кожаный диван. — И будь добр, не приставай ко мне во сне, а то я тебе точно врежу. — Домогаться альфу в принципе не входит в список моих развлечений, — ответил Аой, устраиваясь в кресле неподалеку, и включил плазму. Хван вскоре уснул под какую-то муторную дораму. Алкоголь слегка притупил разрывающую грудь тревогу за Шиюн, но не думать о ней не получалось. Информация, полученная от Аоя, не принесла успокоения. Хёнджин все еще не понимал, зачем Минхёку понадобилось одевать Чана и Шиюн как на званый ужин и зачем они в принципе ему нужны. Интуиция подсказывала ему, что завтрашний день не принесет ничего хорошего, поэтому пытался хотя бы немного забыться.