План “Вару Капоне”.

Оооо да.

Жизнь в одиночку? Если не считать Данте, который вообще как растение в горшке — живёт рядом, но не мешает дышать.

Просто.

Шикарна!!!

Просыпаюсь когда хочу. Сплю где хочу. Готовлю то, что хочу. Или не готовлю — просто краду у Данте его лепёшки с чечевицей (он всё равно не считает, у него ж “всё — иллюзия”). И никто — слышите? НИКТО не орёт в ухо: “ВАРУ, убери за собой крошки!” “ВАРУ, перестань писать на стенах фломастером!” “ВАРУ, ты — плохой пример для Зонтика!” “ВАРУ, прекрати медитировать голым на балконе!” Да пошли вы все. Теперь я — я. Не этот, знаете, мелкий круглолицый крот Фёдор с глазами как две усталые пуговицы. ВСЕЛЕННАЯ, наконец-то, признала: я — не побочный эффект. Я — ПАПОЧКА. С тех пор как этот идиот сжёг карты (ах, как пафосно он это сделал, прямо “Я СЖИГАЮ СВОЁ Я”) — мы стали отдельными. Как отключённые от материнского сервера. И да, тело тоже решило: “А чё мы вообще до сих пор в облике этого неудачного существа?” Вуаля. Теперь мои зелёные кудри по плечи. Я сам подстриг их в маллет. Потому что я хочу. И никто не орёт: “Вару! Ты не осколок из 80-х!» Ну и что? Я осознание эпохи. Я эссенция ретро и агрессии. Очки у меня, как всегда, зелёные, со спиралями. Как символ: я никогда не иду по прямой. Только по спирали. Вниз. Или вверх. Смотря кто смотрит. На мне — короткий топ, сине-голубой, с тёмной спиралью на груди. Прямо туда, куда все тычут, когда начинают фразу с “Вару, ты…”. Смуглая кожа, и да — прыщи. Или, как говорит наш мистер академик Куромаку: “Это акне. Подростковая стадия гормонального созревания.” Да пошёл ты, Куро. Я горжусь своими прыщами. Это мои вулканы страсти и свободомыслия. Тело? Подтянутое. ОНО ПРОСТО САМО. Я не бегал. Не качался. Не ел брокколи. Просто встал — и всё встал. Немного волос под мышками. Данте как-то сказал: “Эти тени — символ взросления.” Хотя потом отвлёкся на облако и три часа говорил, как оно похоже на чайник. На мне — спущенные тёмно-синие штаны, висят, как у настоящего философа. Чёрный ремень — не потому что мне надо, а потому что я вошёл в СЕГГИНГ. Данте только иногда говорит: — Вару, не кипятись. А я отвечаю: — Данте, я — не гений, но далеко не чайник. И он улыбается. И всё. Идеальная жизнь.

Однако…

Мне быстро стало скучно.

Да-да, сначала всё было идеально: тишина, свобода, Данте, говорящий со свечкой, как с философом древнего Китая, и я — в своих штандартах сеггинга и хаоса. Но потом… тишина стала липкой. Как сироп, который уже не сладкий, а просто прилип к рукам. Я стал скучать. Нет, не по Фёдору, не по этой его “душе”, вечно на грани нервного срыва. А по хаосу. По идиотии. По воплям. По Феликсу. Ах… Феликс. Сначала я просто звонил. Без повода. Ну, так… проверить, не превратился ли он в сахарный сироп от своей “сладкой” жизни с Ромео и Габриэлем. Потом… я стал звонить специально. Чтобы посмотреть, как он взрывается. Как шипит, как чайник. Мой личный драматический чайничек. Лучший звонок случился в три часа ночи. Три. Ноля. Ноль. Данте медитировал. Комната в темноте. Я лежал, глядя в потолок, и понял: время пришло. Набираю. Долгое гудение. И вот: — …ууу? — простонал Феликс на том конце. Голос, как у побитой собаки, которой пообещали отпуск, но не дали. Я затаил дыхание. И сладко прошептал: — Феликс… — …у…? — У меня встал… В эти мгновения было всё: пауза, драма, напряжение. — БОООООЛЬШОЙ ВОПРОС. — …у? — Признак Майкла Джексона — белый или чёрный? И бросил трубку.

АААААААААХ.

Это был оргазм хулиганства. Сладчайший момент. Я представил, как он там вскакивает, как глаза округляются, как он шипит сквозь зубы и мечет тапки в стену. Это было искусство. …Но, как выяснилось, искусство требует жертв. На следующий день. 9:47 утра. Данте пьёт свой бессмертный чай из старого подсвечника. Я расчесываю кудри и напеваю что-то из “Тату”. БУМ. БУМ. БУМ. В дверь. — Это не твои долги, Вару? — философски уточнил Данте, не поднимая глаз. — Я никому не должен. Кроме, может быть, здравого смысла… И тут дверь чуть не слетела с петель. — ВААААААААААААРУУУУУУУУУУ!!! — раздалось снаружи. Я замер. Данте усмехнулся. — Твой «парень» пришёл. Я подкрался к глазку. И увидел его. Феликс. С волосами, торчащими в разные стороны, в пижаме с котиками, в одной тапке. Он выглядел как сон, сорвавшийся с цепи. Он тряс дверь. В руках у него — плед, подушка и топор из мягкой игрушки. — ОТКРЫВАЙ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ДОМА, ПАРОДИЯ НА СПИРАЛЬ! — Я занят! — ВСТАЛ? ВОТ И ВСТАНЬ — ОТКРОЙ! Я обернулся к Данте. — Данте. Он пришёл. — Ну, пусть войдёт. И я всё-таки открыл. Феликс ворвался внутрь, как торнадо, полный обид и недосыпа. — Я буду жить тут. — Что? — Да. У меня стресс. Ромео поёт под гитару в ванной, Габриэль пытается прибить рекорд по задаванию вопросов. А ты, урод, звонишь мне В ТРИ УТРА С ПРОБЛЕМАМИ ИЗ ВИКИПЕДИИ. — Так это важный философский вопрос! — Я сожгу твою квартиру! — Попробуй Он бросил подушку на диван. Сел. Выдохнул. — У тебя тихо. — Привыкай. Это жизнь без Габриэля. — …Я зашёл на одну ночь. Может быть. Одну. — Конечно. Как скажешь. Я улыбнулся. Он бурчал. А внутри… всё наконец-то снова становилось весёлым.

—————

А вот и оно. Момент просветления. Всё изменилось, когда я решил, чисто по фону, включить документалку про Аль Капоне. Типа, что-нибудь в духе “убийства, пушки, костюмы, сигары, классика мафии”. Но… что-то щёлкнуло. Не в видео. Во мне. Плевать, что он отмывал деньги. Меня больше заинтересовало почему. Почему вообще всё это закрутилось? И вот — мой мозг (непризнанный шедевр инженерной мысли) начал вертеться быстрее стиральной машины Данте. И я осознал. Даже сверхразумные нашего кукольного цирка — Николь и Куромаку — даже не подумали об этом. А что, если…

ДЕНЬГИ ПРИНАДЛЕЖАТ ФЁДЕ.

Ну серьёзно. Он их получил. Его имя в страховке. Он — физическое лицо. А мы? Мы — кто? Тени. Побочные эффекты. Ни паспортов, ни прописки, ни налоговых отчислений. Мы даже не работаем. А теперь представьте: — Тебе 18, у тебя телефон, техника, квартира с евроремонтом в центре Питера, а лицо как будто сошло с обложки комикса. Ты вызываешь… подозрения.

ОЧЕНЬ.

СИЛЬНЫЕ.

ПОДОЗРЕНИЯ.

Так что, если завтра налоговая вдруг постучится в дверь Николь или Хелен, и спросит: — Девочки, а откуда у вас деньги? Они скажут: — Мы… ну, как бы… не существуем? Их запакуют в психиатричку быстрее. А потом… у меня родился гениальный план. Питер. Центр. Ретро-спортзал, выдуманный из ностальгии и абсурда. Название: «Miami Sila» Светящиеся неоны, ковры в клетку, музыка на кассетах, тренажёры с ручной регулировкой, и админы в лосинах цвета электрошока. Для кого он? Для богачей, которые в душе ещё носят усы и дискеты. И как у каждого богача — у них есть то, что мне нужно: СВЯЗИ. Те, кто знает, где и что можно устроить “по тихому”, без бумаг, без следов, без лишних вопросов. И самое крутое? Ресепшн. Регистрация новых клиентов. Идеальное место. Ты сидишь, улыбаешься, вписываешь людей, узнаёшь имена, телефоны, вкусы, их травмы, их жену Люсю, их страх перед цифрами. Входишь в доверие. Становишься своим. Потом они сами тебе всё принесут. Так что да. Завтра. Я пойду. Я надену свой маллет, натяну короткий топ, выстригу бровь (для харизмы), и войду в этот зал как Вару Вертиго, будущая легенда отмывочного искусства. Они подумают, что я просто модный. А я… Я буду строить сеть.

Завтра.

План “Вару Капоне”.

Воплотится. В. Жизнь.

—————

И вот… Наступил день Х. Я проснулся, сверкая как чисто вымытая сковородка. Волосы торчали идеально. Топ сидел как вызов обществу. Штаны — как вызов гравитации. Мир был моим подиумом. Сегодня я стану Вару Капоне. Сегодня начнётся новая эра. Сегодня — спортзал, неон, и связи, связи, связи! Но. НО. НО. Этот шикарнейший, безупречный, остроумный план длился… до обеда. Потому что, как выяснилось, в этом мире всегда найдётся Эмма. Я сидел на полу, полируя свои кеды, как вдруг в коридоре послышались топ, топ, топ — шаги с целью. Раздался скрип открывающейся двери. Я обернулся. Эмма. Чёрные волосы коротко острижены, как у революционера. Одна прядь — как лезвие. Губы — чёрные, как сама Справедливость. Майка с вырезами обнажает пресс так, что даже Данте притих бы. На талии — ремень с пряжкой, которая будто шепчет: “Я могу раздавить твои мечты и даже не моргну”. — Ну что, мафиозник, — сказала она. — Как там твой “гениальный” план? — …ты о чём? Она кинула в меня конфету. Сильно. Попала в лоб. — Не прикидывайся. Пик проболтался. Вот тут, внимание, воспроизведём цепочку предательства: Куромаку, наш тихий математик-невидимка, внезапно понял, что ему нужны документы. Он не стал говорить мне (ну ещё бы, он всё ещё считает меня “непредсказуемым”). Вместо этого, он намекнул Пику — мол, нужен человек, который может… организовать. Пик, всё понял. Потому что он, несмотря на мрачный внешний вид, всё понимает. И вот, вечером, после тренировки (да, он тренируется. в борцовке, конечно.), он встретил Эмму. А у Эммы есть радар на секреты. И Пик… ПИК. ПИК, ТВОЮ ЖЕ… ПРОГОВОРИЛСЯ. — Я хотела сказать тебе об этом сразу, — вздохнула Эмма, садясь на спинку дивана, — но ты так счастливо наряжался, что мне стало жалко рушить твою иллюзию. — С каких это пор ты кого-то жалеешь?! — Я всё ещё человек, а не готическая статуя. — Так ты хочешь сказать, что мой блестящий, экономически дерзкий, морально неоднозначный, но законодательно адаптируемый план — БЫЛ БЕССМЫСЛЕННЫМ?! Она пожала плечами. — Куромаку уже начал процесс. Через Пика. Через связи. Через кого-то по имени “Антон”. — …Гандон? — Не спрашивай. Там вся цепочка такая. Я опустился на пол, прижав руку к груди. В глазах — спирали разочарования. В душе — крах экономики. — Так значит… всё зря? — Ну… — Эмма наклонилась вперёд. — Тебе всё ещё идёт этот топ. — Пффффффф… тип…спс… — А ещё ты можешь устроиться в тот спортзал. Просто… как нормальный человек. — Бе-е-е-е. — Ну, или стань теневым боссом и начни продавать белковые батончики с сюрпризом. — … — Думай. И я сидел. Смотрел в потолок.

—————

Спортзал “Miami Sila”. Всё сияет и пыхтит. Ковры в чёрно-сиреневую клетку. Пахнет протеином, амбициями и неоновыми мечтами. Я стою на ресепшене, в своём топе со спиралью, волосы в идеальной небрежности, губы поджаты как у мафиозного змея. Я в своей стихии. И вот… ОН. Появляется в дверях. Как в замедленной сцене из криминального фильма. Темные взъерошенные волосы, частично закрывающие лицо. Светлая кожа. Белая майка-алкоголика. Тёмные шорты. И тело, как будто вылеплено из камня и плохих намерений. Пик. Мой главный враг. Мой заклятый собрат. Мой… блин, мускулистый клон из той же масти. У нас одинаковые квадратные подбородки. У нас одинаковая походка, будто весь мир — это сцена. Но он… ВСЕГДА ПОЯВЛЯЕТСЯ ВОВРЕМЯ, ЧТОБЫ МНЕ МЕШАТЬ. Я скрестил руки, прищурился, как герой дешёвого боевика, и крикнул через весь зал: — Э, чих-пых! Спорим, я смогу подтянуться больше, чем ты?! Некоторые тренирующиеся обернулись. Кто-то ухмыльнулся. А кто-то… остановился прямо посреди сета. Они почуяли шоу. Пик посмотрел на меня медленно. Как будто сканирует. Его лицо не изменилось. Он даже не вздохнул. Просто кивнул. “Окей.” — Ты следующий, пацан, — бросил один из тренеров. — Да у нас тут будет битва эпох! И вот… ВЕСЬ ЗАЛ начал стекаться к турникам. Пацаны в лосинах. Девушки в бандане. Дядька с огромным прессом. Блондинка с мячом. Даже бабушка из йоги подошла с бутылкой воды, глядя с интересом. И среди всех — он. Важный человек. Серый пиджак. Пальцы в кольцах. Борода, ухоженная так, будто он расчёсывает её алмазной щёткой. Шишка. Очень большая шишка. Я почувствовал, как его взгляд вонзается в меня, будто оценивает, будто… подбирает. Мой шанс. Моя сцена. Мой Олимп. Первым шёл Пик. Он подтянулся. Раз. Два. Три… Четыре… Плавно. Беззвучно. И… НА СЕМНАДЦАТОМ… ОН СПРЫГНУЛ. Типа “всё, хватит.” Что? Что за?? Он точно мог больше. Но я этого не понял. Я только почувствовал победу. — Моя очередь! Сделал вдох. Подпрыгнул. Схватил перекладину. Раз… Два… Шесть… Десять… ШЕСТНАДЦАТЬ… Я почти сдох. Но я слышал, как кто-то начал считать вслух. Публика кричала. Кто-то орал “Вперёд, зелёный!” Эмма — “Борись за свою честь мразота ты зелёная!” СЕМНАДЦАТЬ. ВОСЕМНАДЦАТЬ. ДЕВЯТНАДЦАТЬ. ДВАДЦАТЬ! Я сорвался. Упал на ковёр. Но… ПОБЕДА БЫЛА МОЕЙ. Я поднялся. Поднял руки. — ДАААА! Я ПОБЕДИЛ!!! Я — СИЛА ЁПТА!!! Вокруг — аплодисменты. Даже тренер с татуировкой белки хлопал. Пик стоял сбоку, молча. Как будто… задумчиво. И тут… Шишка подошёл ко мне. Медленно. С гудением уважения. Он протянул визитку. — Молодой человек… вы, похоже, умеете не только подтягиваться, но и привлекать внимание. Позвоните мне. Я могу устроить для вас кое-что… поинтереснее, чем просто ресепшн. Я взял карточку. Оглядевшись. Никто ничего не понял. Но я — понял ВСЁ. Это была моя победа. Это было начало. А Пик… Он просто отвернулся. И пошёл качать ноги. И знаете что? Я всё равно выиграл. И вот… Сцена утихла. Толпа начала расходиться — кто-то потянулся за гантелями, кто-то — за протеином. Пик молча присел на лавку и начал обматывать кисть бинтом. А ко мне… Подошли они. Богатые. Дамы. Словно вырезанные из рекламы элитных вин и курсов “Инь-Йога для тех, у кого есть яхта”. Одна в блестящих лосинах и майке цвета шампанского. Вторая — в белоснежном комплекте, на запястье у неё часы с бриллиантами и взгляд, как у человека, который уже купил три страны. Третья — в строгом чёрном, волосы собраны, губы алые, руки с кольцами. Они втроём смотрели на меня, как на редкую экзотическую птицу. — Молодой человек, — произнесла блондинка, приподнимая бровь, — а вы случайно не снимаетесь в рекламе спортивного питания? — Нет, — усмехнулся я, поправляя топ. — Но я мог бы. — Это было… феерично, — сказала вторая, поднося ко рту что-то с тонкой соломинкой. — Такая энергия… Страсть… Спираль… — Я работаю с артистами, — добавила третья, — и, знаете, у вас… что-то есть. Идеально подходите для нашей новой кампании. Я хотел сказать что-то остроумное. Что-то вроде: “Я не работаю. Я — эстетика.” Но вместо этого просто наклонился с улыбкой, как официант на готическом приёме: — Чем могу быть полезен? И тут… я вспомнил. Это всё вообще-то нужно было не мне. Я просто хотел контакты. А настоящая цель — Куромаку. А значит… это должен был делать Пик. Он — с документами. Он — со связями. Он — тот, кто не будет говорить “я — эстетика”. И поэтому… Я достал карту. Ту самую, с зелёной спиралью. Кинул её в сторону, прямо на скамейку, где сидел Пик. — ЭЙ, ШКАФ. ТВОЙ ВЫХОД. Он поднял глаза. Карта — у его ног. Он не спросил зачем. Он просто кивнул. Поднялся. И пошёл к шишке, визитка которого лежала у меня в кармане. А я… Я повернулся к дамам. И медленно пошёл за ними. Они уже удалялись, шелестя тканями и замыслами. Одна из них повернулась и подмигнула. — Надеюсь, вы любите суши? — Только те, что стоят, как поездка в Италию. И ушёл вместе с ними. Шелест их духов смешался с запахом свежего протеина. А в голове у меня крутилась мысль: “Я всё равно выиграл. Потому что я умею делегировать.”