Там, где хочется остаться

Джен не спеша прогуливалась вдоль полупустых лавок воскресного рынка. Конечно, как раньше, уже не было, но всё же вполне сносно. И Джен это нравилось. Ей было достаточно. Сегодня она планировала порадовать себя хорошим ужином. С вином. С большим количеством вина. Прилавки не особо радовали разнообразием. Морепродукты всегда были чем-то дорогим, а сейчас и вовсе стали деликатесом — рыбаков осталось катастрофически мало. На плече у неё висела небольшая плетёная сумка, из которой уже выглядывали овощи и пара цветов. Да, ей были необходимы цветы — хотя бы немного, хотя бы иногда. Они — напоминание. Попытка привнести в свою жизнь то, что возможно лишь там, где есть изобилие. Этим чем-то была красота, не несущая никакого другого смысла, кроме как радовать её глаза, её душу. Поднимать настроение. Джен уже давно заставляла себя делать то, чего обычно не делает человек, потерявший детей и мужа. Она настойчиво разрушала собственную реальность, стремилась стереть своё горе. Хотя бы не из памяти — из привычки думать одни и те же мысли. Циклично переживать одни и те же образы, воспоминания… утраты… Джен бездумно перебирала ягоды, размышляя, сможет ли она когда-нибудь снова жить по-настоящему. Нет, женщина не стремилась полностью забыть свою прошлую жизнь. Она прекрасно понимала, что не хочет забывать своих девочек. Это было бы невозможно… Но иногда в ней просыпалось абсолютно эгоистичное желание: чтобы её воспоминания перестали быть такими болезненными. Чтобы вся эта вязкая, всепоглощающая горечь и пустота от утрат исчезли. Чтобы вместо них Джен ощущала лишь что-то тёплое, хорошее… нежное — каждый раз, когда думала бы о своих детях. Хотела ли Джен ещё ребёнка? — абсолютно нет. Хотя она и понимала, что в рамках возрождения человечества было бы прекрасно, если бы все, кто сейчас может производить потомство, этим и занимались. Как можно чаще. Джен горько усмехнулась своим мыслям. И вот снова — на женщину возлагается куда более тяжёлое бремя, чем на мужчину. Выносить одного ребёнка — уже подвиг. По крайней мере так она искренне считала. После Веры Джен не думала, что когда-либо сможет пройти через это ещё раз. Но тогда… она забеременела Эммой совсем неожиданно. Для аборта уже было поздно. Джен неосознанно дотронулась до своего живота, невольно вспоминая, как точно так же поглаживала его, уже заметно округлившийся, возвращаясь от врача, сразу после того, как узнала о второй беременности. — Эй, красотка! Брать-то будешь или как? — её угрюмые размышления прервал торговец. Джен лишь отрицательно мотнула головой. Ей нужно было уходить отсюда. Джен знала: если она уже начала проваливаться в воспоминания слишком глубоко, значит, жизненно необходимо сменить обстановку. Не застревать. Не позволять собственному мозгу утопить её в пучине отчаяния. Их уже не вернуть. Она никогда их не увидит. Никогда. Джен не верила в жизнь после смерти. Не могла заставить себя поверить, хотя и неоднократно пыталась. Она давно ни во что не верила. Только в свои способности помогать другим. Этого было достаточно. Пока у неё была цель, был смысл… можно двигаться дальше. Джен направилась к выходу с рынка. Она проходила мимо людей, торговцев, лавок. Впереди толпились дети. Сначала она не заметила ни одного взрослого среди них, но потом… Джен слегка нахмурилась, прищурилась, чтобы разглядеть его и проверить свою догадку. Разве такое возможно? Она точно не ожидала этого… Но это несомненно был он. Леви сидел в своём инвалидном кресле и раздавал детям конфеты и леденцы. Джен невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Вот уж кого она никак не ожидала встретить вне терапевтического кабинета. Его лицо показалось ей чуть более расслабленным, чем обычно, когда они разговаривали. Хотя разница едва заметная. Она прекрасно знала, что общаться с клиентами вне сессий нельзя. Это могло бы негативно повлиять на её способность трезво оценивать их терапию и помогать им по-настоящему. Но какая-то неведомая сила буквально подтолкнула Джен в его сторону. Она просто хотела подойти немного ближе. Убедиться, что это действительно он. И вовсе не планировала с ним контактировать. Но в тот момент, когда сделала несколько шагов навстречу, его взгляд вдруг резко зацепился за неё — как будто он почувствовал её в толпе. Что это было? Может быть, его инстинкты солдата, которые уже никогда не исчезнут? Или что-то ещё — Джен не знала. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Она улыбнулась ему. Наверное, пути назад уже не было. Не станет же она теперь делать вид, что они незнакомы. Джен сделала ещё пару шагов навстречу. — Леви. Рада тебя видеть, — сказала она и обвела взглядом детвору — а он безошибочно прочитал в её приветствии: «Рада видеть тебя на улице, среди людей. Рада, что ты ещё жив». А вот сам Леви не был уверен, рад ли видеть её. Его пульс подскочил, как только он узнал её лицо в толпе. Это ощущение напоминало всплеск адреналина — как если бы она была битвой, угрозой. Леви не чувствовал ничего подобного с момента Гула, когда в последний раз летал по небу, рассекая клинками плоть титанов. Почему он считает её опасной? Он окинул её взглядом, слегка кивнул. Дети вокруг затихли и с любопытством переглядывались. Джен кивнула ещё раз. — Ну что ж, приятного вам всем дня, — сказала она, улыбнувшись ему и детям. Уже собиралась уходить, но вдруг кто-то дёрнул её за юбку. — А ты кто? — вот она, детская непосредственность. Джен по-доброму усмехнулась. — Я Джен. А тебя как зовут? Девочка смотрела на неё, улыбаясь до ушей. — Мэри! Ты подружка дяди с конфетами? Джен тихо засмеялась. А вот Леви напрягся ещё сильнее. И отметил про себя, что теперь он знает её имя. — Ну, можно и так сказать, — ответила она девочке, и все остальные дети захихикали. — Что ты здесь делаешь? — Леви смотрел на неё, не моргая. Вопрос сорвался сам собой, и в голове, чуть тише, прозвучало: «Что ты делаешь в моей жизни?» Джен перевела взгляд на него; её глаза были добродушными, спокойными. Она подняла вверх свою сумку с купленными продуктами, уже довольно увесистую. — Хотела сегодня приготовить что-то особенное на ужин. И тут Джен краем глаза заметила нечто едва уловимое. Дети вокруг вдруг немного замедлились. Не замерли, но… кто-то отвёл глаза, уставившись в землю. Кто-то просто продолжал смотреть на неё, но уже немного по-другому. Они, скорее всего, сироты. Гул многих детей оставил беспризорными. Всё же родители старались спасти своих детей любой ценой. На секунду она увидела среди них Веру и Эмму. Что бы было, если бы не они, а Джен погибла при Гуле? Смогли бы они выжить? Вырасти? Смогли бы прожить счастливую жизнь? Кто бы о них заботился? Или… единственным лучиком доброты для них был бы вот этот ветеран с Паради, раздающий им конфеты. Израненный, сломленный солдат, который и принёс Гул на материк… который… участвовал тогда… когда убили их отца. Она взглянула на Леви. Он смотрел на неё своими холодными, пустыми глазами. Словно тоже понимал, о чём подумали дети. Девушка вздохнула. — Сколько вас тут… четверо, шестеро… — она быстро пересчитала их. Ещё раз тихо вздохнула. — Наверное, нужно купить побольше продуктов… Дети завертели головами, вопросительно смотря друг на друга. А потом все уставились на Леви, словно просили у него разрешения. Или прощения. У Джен что-то сжалось в груди. Детям нужны и папа, и мама. Мысли вихрем крутились в её голове. Она подумала о Леви. А кто нужен был ему? Почему он заботился о детях? Что-то из его детства? Были ли у него свои дети? Вряд ли… — Что, собираешься накормить всю эту ораву? — протянул Леви, не отводя от неё взгляда. Его голос, как всегда, был ровным, но резким, лишённым эмоций. — И тебя тоже. Если ты, конечно, голоден, — Джен просто не смогла не предложить. Она уговаривала себя, что так сложилась ситуация. Что это не повлияет на их терапию. Что это ничего не значит. Это ничего не значит. Она бы, наоборот, навредила их прогрессу, если бы оставила его здесь. Леви чуть сжал подлокотники своего кресла. — Если у тебя есть лестницы или… — начал он, но Джен его прервала: — Ты сможешь спокойно передвигаться, не переживай.

***

Джен открыла входную дверь. — Не разбегайтесь! — только и успела крикнуть она, прежде чем детвора возбуждённо кинулась рассматривать её дом. Джен лишь вздохнула. — Сама виновата, — ровно сказал Леви, всё ещё остававшийся за её спиной. Он почему-то просто сидел перед порогом, не предпринимая никаких попыток «зайти». Или, в его случае, заехать. Неужели не станет… — подумала Джен. — Тебе, может, нужна помощь? — женщина улыбнулась ему. — А похоже? Он так и не сдвинулся с места. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. — Леви… — начала она, но он не дал ей договорить: — Подвинься уже.

***

Вечер был немного хаотичным, но дети радовались. Джен раздала всем небольшие задания: кто-то мыл овощи, кто-то их чистил. Леви было поручено разделывать мясо. Сама Джен потягивала вино. — Может, тебе тоже налить? Он на секунду замер. — Нет, — прозвучало довольно резко, настолько, что Джен это отметила. Не пьёт вообще? Проблемы с алкоголем? — Не пьёшь? — Не марлийское пойло. — Оно довольно хорошее. Леви одним резким движением срезал кусок мяса с кости. — Нет. Я не… — он замолчал, не зная, как продолжить это предложение, не вдаваясь в подробности. Джен уже начинала понимать, когда он «закрывается». Когда не станет давать ответ на её вопрос или что-то объяснять. Но, к её удивлению, Леви всё же добавил: — Плохие воспоминания с марлийским вином. — И то, как он это сказал… В его выражении лица было что-то такое, что Джен поняла: он не имеет в виду похмелье или что-то тривиальное. Сколько же секретов в голове у этого мужчины… — Тётя Джен… — маленькая девочка дёрнула её за юбку, отвлекая от мыслей о Леви. Джен повернулась к ней, и тёплая улыбка на её лице чуть дрогнула, когда она увидела, что девочка держит в руках, неуверенно протягивая ей. — Это кто? — спросила малышка, показывая ей фотокарточку с изображением двух её дочерей. Вот же засранка… Сказала же не шарить по комнатам… Джен вздохнула, мягко забирая фотографию из рук девочки. — Это… мои дочки. — Она показала на широко улыбающуюся девочку с красиво заплетёнными волосами: — Вера. А это… — Джен едва заметно погладила пальцем лицо другой девочки. — Эмма. Краем глаза Джен видела, что Леви пристально на них смотрел. Смотрел и слушал. Ни один из её пациентов не знал ровным счётом ничего о её собственной жизни. И сама Джен не до конца понимала, что именно чувствует, осознавая, что теперь он знает о её самой большой боли. О самой страшной потере. Девочка тоже внимательно её слушала, а потом задала вопрос, который Джен не хотела слышать, но прекрасно понимала, что он всё равно последует. — А где они? — Они… погибли, — просто сказала Джен и нежно погладила девочку по голове. Уточнять, как именно, не имело смысла. Все и так понимали: если кто-то говорил это, значит, потерял близких при Гуле. Сейчас причину смерти уточняли, только если она была другой. Девочка опустила глаза в пол. Наверное, думает о своих родителях… — Ну ладно. Положи её обратно, туда, где нашла. И приходи помогать нам чистить картошку, — Джен через силу улыбнулась и ещё раз потрепала её по голове. Когда девочка убежала, улыбка сошла с её губ. Она сделала глоток вина. Леви не мог оторвать взгляд от её лица. Она потеряла детей… Был ли у неё муж? Может, есть сейчас? Может, он скоро придёт и, помимо своей жены, застанет здесь целую кучку потеряшек и изуродованного калеку в инвалидном кресле… Джен поймала на себе его пристальный взгляд. — …Да, — просто сказала она. — А муж? — вопрос сорвался с его губ сам, без его разрешения, и Леви тут же мысленно себя проклял. Ну нахера мне это знать? Он никогда не интересовался подобными вещами. Так почему сейчас спросил? Почему каждый раз в её компании у него случался какой-то словесный понос, и слова сами лились наружу? Что дальше — начнёт рассказывать ей, какое говно он сегодня высрал? Её глаза немного расширились. Похоже, она тоже не ожидала такого вопроса. — …Он тоже погиб. Но не при Гуле. Джен замолчала, просто рассматривая его лицо. — Когда вы… — Леви почувствовал, как его пульс подскакивает к горлу, будто он уже знал, что она скажет дальше. — Когда солдаты с Паради напали на военную верхушку Марли. Она специально не сказала, когда «вы»? Или… когда «ты»? Леви помнил их первую сессию. Помнил, что тогда признался ей: он был там. Значит, она знала с самого начала. Тогда почему… — Зачем ты вообще пустила меня на порог своего дома? Почему не прогнала, как только узнала? Джен сделала ещё глоток вина, не отводя от него взгляда. — Всё просто, Леви. Я помогаю людям. — Даже тем, кто убил твоего мужа и детей? — его голос был лишён какой-либо эмоциональной окраски, а глаза, не моргая, впивались в её лицо. — Ты… лично… не убивал их. — Ты так уверена? Джен пристально посмотрела на него. В её взгляде не было привычной мягкости, которую она обычно показывала своим клиентам на сессиях. — Стремишься взять на себя все грехи, совершённые на войне? Или все грехи своих людей? Леви горько усмехнулся. — На мне больше грехов, чем на любом другом эльдийце. Джен ответила не сразу. — Какое раздутое самомнение. Ты слишком много о себе возомнил, — её слова прозвучали серьёзно, но в тоне не было злости. И уголки его губ вдруг дрогнули, а морщины между бровями немного разгладились. Всё это ужасно походило на его версию улыбки. — …Хорошо, что ты за словом в карман не лезешь, — тихо произнёс он.

***

Ужин прошёл в суматохе. Дети веселились, шумели, баловались. Пару раз Джен даже теряла над ними контроль, но стоило Леви лишь выразительно посмотреть на них — и они тут же превращались в послушных и тихих ангелочков. У неё вырвался смешок. — Ты был бы отличным отцом. — Она покачала головой, улыбаясь. А Леви замер. Замер, глядя в свою тарелку, словно из неё вот-вот выскочит титан или ещё что похуже. — …Что?.. — выдавил наконец он, словно не до конца веря тому, что только что услышал. Её глаза сразу метнулись к нему, и Джен тут же поняла, что это было лишнее. — Прости. Сказала не подумав. Он медленно кивнул. Затем так же медленно перевёл на неё взгляд — в нём был немой вопрос, который она не могла расшифровать. — …Всё нормально? Но он лишь кивнул и продолжил есть, не сказав до самого конца ужина больше ни слова. Когда всё закончилось, и она наконец спровадила неожиданных гостей, они остались вдвоём. — Они точно найдут дорогу к приюту? Может, стоило их проводить? — Найдут. Молись, чтобы дорогу к тебе домой не нашли. А то не отделаешься. Джен усмехнулась, убирая посуду. — Помочь? — Не нужно. Ты же тоже гость. Он сухо хмыкнул. Думает, что в коляске мне не по силам помыть пару тарелок? Или намекает, что мне пора? Почему-то ему не хотелось уходить. И Леви ненавидел себя за это чувство. — Твоя еда… — Джен повернулась к нему, ненадолго оставив посуду в раковине. — …сносная. Джен опешила. И что это было? Леви поморщился сам от себя. Он знал, что не умел быть… «нормальным». Это не было комплиментом, но его попыткой выразить благодарность, которая прозвучала больше как оскорбление. — Может, ты хотел сказать, что ничего вкуснее не ел в своей жизни? — она не улыбнулась, но её слова не прозвучали враждебно. — …Да, — выдавил он из себя, подумав, что смысла врать нет. Тем более когда она сама протягивала ему руку помощи из-за его неуклюжих попыток сказать хоть что-то… Он и сам не знал, что хотел ей сказать. Что-то приятное? — Мне лучше уйти, — бросил он как констатацию. И лишь где-то глубоко, почти незаметно для самого себя, кольнула мысль: хотя бы ещё немного… Джен выключила воду и повернулась к нему. Что-то в нём… просто вызывало сжимающую нутро жалость, хотя он не был жалким. — Ты можешь остаться, если хочешь. Леви опешил. — Н-на ночь? — он запнулся, чего с ним никогда не бывало раньше. Да и вообще… с этой женщиной он как будто никогда ни к чему не готов. Джен, похоже, и сама не ожидала такого поворота событий. — Если… хочешь, можешь переночевать. У меня есть гостевая комната. — Нет… я не… это было бы… — Леви резко замолчал. Блять, что со мной? Не могу связать слова в предложение? Он почувствовал, как по спине стекают капли пота. Он что, действительно может у неё остаться? Она не против? Зачем это ему? Зачем это ей? — …Зачем… ты?.. Джен приобняла себя одной рукой — похоже, ей тоже было некомфортно. — Всё просто, Леви. Мне сегодня одиноко. Тебе, похоже, тоже. — Джен хотела сказать что-то другое, но вместо отфильтрованной версии, безопасного ответа, терапевтического трюка наружу вырвалась истина. Без прикрас и без притворства. Он уставился на неё. Как будто она в него плюнула, а потом дала пощёчину. — Ты… х-хочешь?.. Это было едва заметно, но к его щекам прилила кровь — что повергло Джен в лёгкий шок. — Нет! Я не это имела в виду. Ничего такого. Мы могли бы… просто поговорить, как на сессиях. Или же пойти спать. Леви был уверен, что его лицо полностью красное. Он её неправильно понял. Это и не удивительно, учитывая тот факт, что у него нулевой опыт в подобных вещах. В Подземном городе было как-то не до этого, в Разведке — тем более. Да и воспоминания о матери слишком свежи. Образы всплывали каждый грёбаный раз, когда его мысли волей-неволей деградировали к этой теме. — Извини, — он хотел что-то добавить, но просто не смог. — Всё хорошо. — Джен улыбнулась. Но это была точно такая же улыбка, которую она показывала ему на терапии. Вежливая. Мягкая. Неискренняя. Где-то глубоко внутри ему стало не по себе, и мерзкое, вязкое чувство быстрой волной подкатило к горлу.