Там, где сложно тебя понять

Взволнованная, но воодушевлённая, Джен перебирала вещи. После того, как Леви всё же согласился на её граничащую с безумием идею, нужно было успеть многое до отъезда. Одна только попытка выбить у правительства, которое финансировало всю её клинику, разрешение временно приостановить работу обошлась ей в невероятное количество лжи и манипуляций. Признаться же прямо, что без отдыха ей и самой скоро понадобится психиатр, она не могла. Эйверин было поручено обзвонить пациентов и предупредить, что, к сожалению, Джен на некоторое время будет отсутствовать. Она понимала, что поступает эгоистично и, возможно, неправильно… но угрызениями совести не страдала: если люди пережили Гул Земли, то переживут и пару месяцев без её наставляющих слов. К тому же Джен, как никто другой, знала, насколько важен в жизни баланс. Если она заработается до изнеможения и угробит себя, то толку от её помощи людям не будет никакого, да и самой её тоже не станет. Джен критически оглядела лёгкое платье из тонкой ткани, и ей внезапно вспомнилось, как бурно Леви отреагировал на вполне приличную ночнушку, когда остался у неё дома. Возможно, причина была в его матери — теперь она это знала. А может, на Острове существовали иные представления о женской одежде. Создавать дополнительные проблемы не хотелось, тем более после его рассказов о движении Егеристов, поэтому она решила разузнать особенности местных нравов. Проще всего было бы спросить Леви: он даже оставил ей свой адрес на случай, если перед отъездом понадобится что-то обсудить или встретиться вне клиники, что была уже закрыта. Но мысль заявиться к нему домой почему-то не казалась ей удачной. Да и разве она не справится без него? Знакомых с Острова у неё не было, как и тех, кто там бывал. Оставались государственные кризисные центры, теоретически открытые для островитян, прибывших после Гула, — их создавали, чтобы убедиться, что желающие обосноваться в Марли не представляют опасности. Джен рассеянно отметила, что Леви наверняка тоже проходил такую проверку, и от этого её интерес к центрам даже немного возрос. Хотелось понять, о чём его там спрашивали и что именно проверяли. Она могла бы показать своё служебное удостоверение специалиста, получающего государственное финансирование, придумать правдоподобную мотивацию… и заодно расспросить о местных обычаях. Джен задумчиво покивала собственному отражению в зеркале спальни; всё выглядело вполне правдоподобно, и никаких проблем у неё возникнуть не должно.

***

Леви сидел за столом, зло комкая уже второй лист в попытке написать письмо Армину. Его было необходимо предупредить: попросить подобрать временное жильё, продумать укрытие. Но Леви всё никак не мог сообразить, как объяснить, что прибудет не один. Тем более с женщиной. Мысль сказать правду он мгновенно отмёл как бредовую. Сообщить сопливому Армину, что тащит на Остров собственного психиатра, чтобы пожаловаться той на тяжёлую жизнь, — от одной только формулировки его передёрнуло. Но какое ещё может быть объяснение тому, что он привезёт с собой женщину? И как объяснить, почему не хочет, чтобы Армин поселил её отдельно, что Леви намерен держать её рядом, что так будет лучше? Безопаснее. В конце концов, после бесчисленных черновиков он остановился на самом простом — фактически на варианте без объяснений: Арлерт, Я возьму паром, который прибудет на Остров через Каранес в последнее воскресенье октября. Со мной будет женщина; она останется жить со мной. Она марлийка, Егеристы не должны о ней знать. Приготовь нам жильё, место на твоё усмотрение. Если ты ещё раз спросишь меня о свадьбе, переломаю тебе ноги. Леви Он перечитал письмо несколько раз, прикидывая, не добавить ли чего-нибудь ещё. Но в итоге остановился на этой версии, не позволяя себе тратить на всю эту чушь ещё больше времени.

***

В день их встречи в порту Леви чувствовал себя странно. Погода стояла пасмурная; холодный ветер хлестал по остаткам листьев, всё ещё отчаянно державшихся на ветках, будто они цеплялись за жизнь, за надежду на неё. Леви сидел в коляске недалеко от пришвартованных паромов и всматривался в толпу. Сердце билось слишком быстро, словно он готовился снова кромсать титанов, а не просто ждал Джен, чтобы вместе подняться на борт. Он так и не понял, почему в её присутствии временами возникало ощущение, до боли похожее на предчувствие опасности, к которому так привыкли его инстинкты. Но рядом с ней эти самые инстинкты странно сбоили: ведь всё же такой сценарий, при котором нежная, холёная марлийка кинется на него с ножом, просто невозможен. Его мысли прервала сама Джен. Она бодро шагала по направлению к нему и, издалека заметив его, улыбнулась и помахала рукой. Леви позволил себе быстро оглядеть её с ног до головы. Вместо привычных строгих нарядов, в которых она появлялась на сессиях, Джен была в слишком ярком платье, едва прикрывавшем колени, и в небрежно накинутом пальто. Шея закрыта тонким шарфом, а на руках красовались кожаные перчатки. В одной руке она держала увесистую сумку, которую Джен, впрочем, несла легко и энергично. Леви невольно глубоко вдохнул и нахмурился. В Марли женщины одевались намного свободнее — чёрт, он видел тут такие наряды, которых бы постеснялись даже шлюхи из Подземного Города, — и это считалось нормой. Но на Острове платье выше колен, да ещё с этим блядским вырезом, явно не будет воспринято так спокойно. Он резко отвёл взгляд от её декольте, которое хотя бы частично прятал злосчастный шарф. — Привет! — весело поздоровалась она, подойдя ближе. Он хотел было ответить, но в итоге только кивнул, двинул коляску и направился к трапу, куда уже подтягивались немногочисленные пассажиры. Леви понимал, что морской переход на пять дней станет для него ещё тем испытанием, учитывая всратое кресло, но деваться было некуда. Джен увязалась за ним посмотреть его каюту и по дороге рассказывала, где будет жить сама, а он же всматривался в лица моряков и пассажиров, пытаясь выцепить и распознать среди них островитян. Мысль о том, что она будет разгуливать где-то в другой части корабля в своих платьях, окружённая грязными свиньями, думающими исключительно своими членами, ему совсем не нравилась. — Довольно уютно, — оценивающе прокомментировала Джен, осматривая его каюту. Леви молча повернул кресло к ней, снова окинул её взглядом. — Зачем ты сюда пришла? Иди к себе. И переоденься во что-то менее… шлюховатое, — вдруг резко произнёс он. Не совсем то, что хотел сказать. И не так, как собирался это сказать. Он с самого начала старался фильтровать выражения в её присутствии, но слова просто вырвались, прежде чем он успел осмыслить, что и сам не хотел бы говорить с ней таким образом. Джен резко повернула к нему голову. Она уже, конечно, немного привыкла к его хлёсткой манере общения на сессиях, да и матом Леви не брезговал. Но такой откровенной грубости в её адрес он ещё не позволял себе, тем более без всяких на то оснований. Леви сжал челюсти, заметив выражение её лица. Оно не исказилось гримасой обиды — ничего подобного. Она просто застыла с напряжённым, почти пронизывающим взглядом. Уже ставшая для него привычной мягкость полностью исчезла, оставив вместо себя холодную расчётливость и пытливость. Джен будто в одно мгновение перестала быть его всепонимающим психиатром, который на любое, пусть даже самое вульгарное высказывание отвечал тёплой и понимающей улыбкой. Сейчас перед ним стояла женщина, в холодных глазах которой читался немой вопрос: «А не охренел ли ты?». Как же можно было так облажаться… — эта мысль болезненно пронеслась в его голове, пока он, не отрываясь, смотрел на неё. Джен медленно выпрямилась, не сводя с него глаз. Несколько долгих секунд она молчала. А он… не мог произнести ни слова, не знал, что сказать. — Я ценю твою заботу, но больше так со мной не разговаривай, — медленно сказала она, беря сумку. — Увидимся на ужине. Её тон был ровным, как гладь застывшего озера, и прозвучал совершенно чуждо, будто это был и не её голос вовсе. Не дожидаясь ответа, Джен просто вышла из каюты, даже не оглянувшись. Когда дверь закрылась, он шумно втянул воздух и провёл ладонями по лицу. Зачем он сказал это? Почему не смог себя сдержать или просто, блять, нормально объяснить проблему? Зачем так грубо прогнал её? Леви вдруг подумал, что, возможно, она сейчас сойдёт с парома, несмотря на свои слова про ужин. Может, она передумает. Может, больше не станет проводить с ним терапию. Просто оставит его здесь одного, и ему придётся объяснять Армину, почему он всё же приехал без «этой женщины», о которой упомянул в письме. Он так и не смог заставить себя выкатиться на главную палубу или в те пассажирские отделения, где находилась её каюта. Когда через несколько часов паром позвал к ужину колоколом, он уже тысячу раз успел пожалеть о своём говняном языке. Откуда ей было знать, что её марлийские наряды могут стать проблемой на Паради? Она никогда не была на Острове, не знала оттуда никого, кроме него самого. Почему он не предупредил её заранее? На худой конец… он ведь знал, где она живёт, знал, где её клиника. Он должен был прийти, должен был убедиться, что она всё понимает… В месс он катил коляску медленно. Джен там ещё не было. Леви взял тарелку, наложил себе еды из общих котлов и пристроился за свободный стол, отодвинув стул, чтобы освободить пространство для коляски. Но есть он не мог. Не хотел. Вместо этого всматривался в подтягивавшихся в месс пассажиров и команду, обслуживающую паром, надеясь увидеть среди всех этих людей её. Неужели она всё же передумала… Где-то в глубине души он и не удивился. Какая адекватная женщина захочет иметь с ним дело, тем более после такого?.. Но тут Джен всё же вошла. И, к его шоку, была одета в лучших традициях Паради: длинная юбка, полностью скрывающая ноги, и лёгкая кофта сверху. Леви даже не смог не пялиться слишком откровенно. Осознание того, что она прекрасно знала о консервативности Острова, накатило жаркой и постыдной волной, делая сказанное им ранее ещё более мерзким в его глазах. Джен заметила его, но на этот раз не улыбнулась — просто спокойно подошла и положила небольшую сумку на стул рядом. Леви понимал, что должен что-то сказать, извиниться, но слова не шли, и от этого странного ступора он лишь сильнее злился. — …Подожди, садись, — в итоге проговорил он и покатил своё кресло к не слишком разнообразному буфету. Он был уверен, что она смотрит ему вслед: спиной чувствовал на себе её взгляд. Леви наложил ей еды, всего понемногу, затем одной рукой привёл в движение коляску и вернулся. Джен продолжала следить за ним внимательным взглядом. Он молча поставил перед ней тарелку и снова занял место рядом. Она медленно, задумчиво качнула головой. Выражение лица оставалось спокойно-отстранённым, но из взгляда почти исчез холод. Потом Джен почти мягко вздохнула. — Спасибо, — сказала и просто начала есть. Он бросил на неё мимолетный взгляд. — То, что я сказал… прости, — слова медленно сорвались с языка: непривычные, но нужные. Он надеялся, что их хватит. Джен взглянула на него: — Можем забыть об этом, — произнесла она, и Леви уловил в её голосе возвращение той самой её обычной ласковости — благожелательной и, на удивление, искренней. Он кивнул и тоже принялся за еду.

***

Их небольшое морское путешествие текло своей неторопливой чередой. Как выяснилось, Джен немного укачивало, особенно по вечерам, поэтому к ужину она являлась бледная и молчаливая, но всё равно затевала лёгкую болтовню — и его это, на удивление, не раздражало. Они и днём часто перекидывались словами, нередко проводили время вместе, не сговариваясь встречаясь на главной палубе. К четвёртому из пяти дней пути это уже стало их небольшой привычкой: пару часов они проводили на свежем воздухе сразу после завтрака, потом встречались до обеда, а после ужина и вовсе засиживались допоздна. Только разговаривали не так, как на сессиях: она почти не задавала вопросов, от которых у него бы стыла кровь, и не стремилась поднять со дна его сознания болезненные воспоминания. В какой-то момент Леви поймал себя на мысли, что ждёт этих спокойных и безопасных разговоров. Они снова сидели у кормы на свежем воздухе. Точнее, сидел он, а Джен, облокотившись на перила, всматривалась в морскую даль. — Знаешь, что меня раздражает? — вдруг произнёс он. Джен оторвалась от созерцания океана и посмотрела на него с лёгкой, озорной заинтересованностью. Его взгляд быстро скользнул по её лицу. — То… что с тобой так просто говорить. Даже о какой-то чуши, — медленно произнёс он. — Не помню, когда в последний раз мог так легко слушать чужую… болтовню. Уголки её губ дрогнули в тёплой улыбке, в которой он уловил искреннее удивление. — И почему же тебя раздражает то, что разговоры с людьми могут быть вполне приятными? — протянула она с лёгкой усмешкой. — Потому что это непривычно. Опасно, — будто нехотя проговорил он. — И чем это опасно? Джен смотрела прямо на него, и Леви вдруг почувствовал себя таким же обнажённым, каким обычно ощущал себя в её приёмном кабинете. — Люди уходят рано или поздно. Смерть, предательство… или просто так, — его голос оставался ровным, хотя внутри он не чувствовал покоя. В этот раз Леви не отводил от неё взгляд, и Джен тоже, казалось, даже не моргала. — Мы всегда рискуем, когда открываемся кому-то. Особенно в близких отношениях. От этого, к сожалению, никак не застрахуешься. Леви безрадостно хмыкнул. — Я предпочитаю не идти на неоправданные риски. Джен снова перевела взгляд на бескрайнюю и ставшую немного более беспокойной морскую гладь, словно сама природа тревожилась о том, к чему клонится их разговор. — А так ли этот риск неоправдан? Неужели это хуже, чем остаться в полном одиночестве? Ему внезапно стало паршиво. И от её слов, и от самой темы. Волнами накатывало осознание: ещё один «неудачный» исход такого риска он просто не переживёт. Да и кто в здравом уме захочет связываться с ним? — Что это? Очередной сеанс терапии? — холодно спросил он. — Не знаю, возможно, — неоднозначно протянула она. Он резко хмыкнул, между бровями залегла небольшая морщина. — Тогда скажи как психиатр: со всеми моими грёбаными проблемами… чего я вообще могу ожидать? Неужели кто-то захочет… — он осёкся. Какое-то время Джен ждала продолжения, но, так и не дождавшись, заговорила сама: — Самое главное — понять, чего именно хочешь ты. От отношений, близости, от самой жизни. А дальше мы уже вместе разберёмся, как тебе этого добиться. Он покачал головой, в который раз поражаясь её оторванным от знакомой ему реальности словам. — Не все заслуживают… — начал он, но снова не смог договорить. Джен не стала смотреть на него; уговаривала себя держать взгляд на горизонте, хотя очень хотелось повернуть голову. Но она до жути боялась сейчас спугнуть его, спугнуть такую редкую для него откровенность. — Чего? Любви? Счастья? — аккуратно спросила она. — Я не думаю, что каждый именно «заслуживает» любви. Не каждый. Но любой может её получить. Любовь или то, что для человека будет этим словом называться, понимаешь? Отношения ведь разные. Как и люди. — Ну да, конечно, — быстро и как-то непривычно неловко согласился он. — Но даже если бы я и… понял, чего хочу, кто бы согласился на это? На… — он неопределённо показал на своё кресло. Тут уж Джен плавно повернулась к нему. — А какое это имеет отношение к тому, о чём мы говорим? — она окинула его взглядом, присаживаясь рядом на деревянные доски палубы. Леви было не по себе, но её спокойный тон и взгляд создавали иллюзию нормальности, и он продолжил: — В коляске сложно… заняться… — он замолчал, вынужденно прочистил горло и опустил взгляд на палубу. Джен едва сдержала полуулыбку при виде его смущения; внутри поднялась волна взволнованного предвкушения — слышать такие темы от Леви было более чем непривычно. Она даже не ожидала, что он так скоро сам поднимет для обсуждения нечто подобное. Значит… несмотря на всё его прошлое, этот вопрос всё же интересовал его — как и всех других людей. Просто Леви было куда сложнее к этому подступиться. — …Сексом? Ты об этом? — очень осторожно и плавно произнесла она, стараясь не звучать так, будто они обсуждают что-то особенное. Хотя Джен всё же не удержалась и бросила на него взгляд, пока не поворачиваясь полностью. — Это то, чего люди ожидают друг от друга, — сухо прокомментировал он. — Не так уж и важно, чего ожидают другие. Но если ты задумываешься об этом, то кресло тут совсем не помеха, — Джен медленно повернулась к нему. Леви нервно сглотнул. В его представлении всё было довольно просто: мужчина был сверху, и он двигается. Что ещё там могло быть… По крайней мере, именно так он видел то, чем занималась его мать и другие женщины её профессии; то же самое он однажды наблюдал на траве у тренировочного поля. Да и те редкие случаи, когда солдаты позволяли себе вольные разговоры, ещё не замечая его присутствия, укладывались в то, что он знал о сексе. Леви всё больше чувствовал себя неловко; он слегка перенёс вес в коляске, пытаясь найти положение, при котором не так явственно чувствовался пот, стекающий по его спине и вискам. — Ну и как бы… это выглядело? — в конце концов выдавил он. Джен слегка кивнула, изо всех сил сохраняя непроницаемое, спокойное выражение лица. Такой подробный ликбез по этой теме ей ещё не приходилось проводить. — Ну… женщина могла бы быть сверху. Делать «всю работу». И к тому же есть столько разных поз, столько вариаций, как доставить друг другу удовольствие. Один только оральный секс чего стоит… — мягко проговорила она. На Леви вдруг от её слов накатила мощная волна из нервозности, смешанной с постыдным, незваным возбуждением. Он, конечно, догадывался, что должно означать слово «оральный» в данном контексте, но к резкому наплыву образов был не готов. И все они были с её участием: Джен, медленно опускающаяся перед ним на колени. Он, позволяющий ей спокойно себя раздеть. Как она смотрела бы на него, обхватывая его член руками, как сводила бы его с ума своим наигранным спокойствием. Его воображение искрилось новыми, постыдными и грязными образами, и все они так стремительно преобразовались в более откровенные картины, что ему пришлось насильно и резко прервать самого себя. В тот момент Леви был благодарен, что они решили завести этот абсурдный разговор довольно поздним вечером и она никак не могла видеть цвет его лица, а ещё важнее — уже проявляющийся сквозь ткань брюк стояк, который он закрыл рукой, очень сильно надеясь, что движение было натуральным и не вызывающим подозрений. Джен же изо всех сил старалась не смотреть на его руку, так кстати опустившуюся на область ширинки. Она прикусила внутреннюю сторону щеки и незаметно глубоко вдохнула. Ситуация ускользала из-под её контроля, выходила за пределы дозволенного. Да, говорить с пациентами и о таком — далеко не было каким-то преступлением, если это помогает терапии… Но Джен напоминала себе, что они же сейчас не в её кабинете. И был ли этот разговор сеансом или чем-то, чего между ними происходить не должно… Она не знала наверняка. Леви слегка покашлял в свободный кулак. — Я… пожалуй, пойду. Поздно уже. Джен согласно кивнула, поднявшись. — Да, конечно… — произнесла она и, прежде чем направиться к своей каюте, легонько коснулась его плеча в невинном, прощальном жесте. Леви напрягся, но не отстранился. Не сбросил её ладонь, ничего не сказал, лишь проводил взглядом. Когда он наконец оказался в своей каюте, то ещё долго прокручивал их разговор в голове. В ту ночь он не смог себя остановить: возбуждение от их неприятной беседы было слишком резким, почти болезненным. Леви уговаривал себя, что ничего ужасного не делает. Ну да, подрочит с её образом в голове, но что с того? Он убеждал себя, что не обязан ей об этом рассказывать, а если Джен никогда не узнает, ей не станет противно. Она ведь единственный человек, с которым он позволил себе такую откровенность; единственная женщина, с которой он когда-либо говорил так долго на подобные темы, которая не пялилась на его увечья и не отшатывалась в страхе. Его мысли прервала волна блаженства, накатившая с очередным ритмичным движением пальцев, обхватывающих член. Нет, нет… не её руки, не её рот, — упорно твердил он себе, изо всех сил, но всё же тщетно изгоняя образы. Леви пришлось задержать дыхание и зажмуриться, когда горячая, почти всепоглощающая волна накрыла его с головой; всё, что оставалось, — сжать головку, как можно дольше сдерживая эякуляцию, и отвести взгляд, чтобы не видеть последствий собственных мыслей и её слов. Леви шумно выдохнул, почти сразу ощутив нестерпимый стыд, граничащий с отвращением к себе. Оставалось только устранить физические последствия.

***

Просыпаться было особенно тяжело. Джен порядком вымотала постоянная качка, которая то и дело неизменно вызывала тошноту. Но уже сегодня они должны были прибыть на Остров, и это не могло не радовать. В то же время ей было немного тревожно. Джен до сих пор не знала наверняка, чего стоит ожидать от Паради и его жителей — какими они окажутся, как устроена там жизнь. Разумеется, она слышала кое-что от Леви, но всё же старалась не портить себе сюрприз и не стала сильно его расспрашивать. Джен натянула заранее приготовленную одежду перед небольшим зеркалом, что висело в её каюте: длинную сероватую юбку из плотной ткани, закрывающую даже лодыжки, приятную лёгкую блузку, которую всё же пришлось спрятать под более объёмной, почти невзрачной кофтой. Она придирчиво хмыкнула, с интересом разглядывая своё «монашеское», прилежное амплуа, которое ей пришлось адаптировать. Волосы оставила распущенными, оглядела в зеркале своё побледневшее от постоянной тошноты лицо. Такая же красотка, как и всегда, — самодовольно промурлыкала она своему отражению и вышла на палубу. Джен ожидала, что после их вчерашнего разговора Леви, возможно, станет её сторониться, но особо не переживала. Ему наверняка было стыдно за свои вопросы и за её откровенные ответы, она и сама до конца не поняла, почему поддержала ту тему. И всё же отрицать, что его состояние — порождённое их разговором и тщетно скрываемое им — доставило ей странное, почти неловкое удовольствие, она не могла. Женщина поднялась на основную палубу. Пассажиры там уже были, но Леви среди них не нашлось. Джен хмыкнула, качнула головой и направилась на завтрак, где он так и не появился. Первую половину дня она провела снаружи. Свежий морской воздух её успокаивал, да и на палубе укачивало гораздо меньше. Леви показался снаружи уже к тому времени, когда паром подходил к берегу. Он заметил её сразу, со спины: Джен увлечённо вглядывалась в приближающийся пейзаж маленького портового посёлка, обустроенного не так давно. Её вещи уже были сложены в сумку, что лежала у её ног. Он подкатил к ней коляску и молча устроился рядом. Джен слегка вздрогнула, не ожидая его появления, но тут же её губы растянулись в лёгкой, немного асимметричной улыбке. — С добрым утром, — чуть игриво протянула она. — А я уже подумала, что ты решил бросить меня на произвол судьбы. Леви не ответил, лишь нахмурился и сглотнул, пытаясь избавиться от странного ощущения, которое вызывал её тон и от которого ему хотелось её… встряхнуть. Он всмотрелся в её довольное лицо: очевидно, настроение у неё было отличное. — Без меня ты и дня на Острове не протянешь, так что я в ответе за твою задницу. — Эй! Попрошу тебя! Я не такая уж и беспомощная, — наигранно возмутилась Джен. Леви ухмыльнулся и легко ткнул её сбоку под колено — прямо в болевую точку. Джен качнулась и едва не упала ему на колени, а он только подхватил её с нахальной улыбкой. — Помолчала бы, «небеспомощная»… — тихо произнёс он, совсем не скрывая еле заметной улыбки. Джен возмущённо хватала воздух, смотря на его самодовольное выражение, затем быстро выпрямилась, полностью восстанавливая равновесие, и выдернула свою руку из его хватки. — Ну нет уж… Ты переходишь все границы, знаешь ли, — очень недовольно и даже чуть обиженно пробормотала она, и Леви удивился такой бурной реакции. Он не хотел её унизить и сам до конца не понимал, зачем так поступил. Стало неловко. Она больше не смотрела на него всё то время, пока паром приближался к Каранесу. Леви украдкой взглянул на неё. Почему она так отреагировала? Он и сам толком не знал, чего ожидал. Что она упадёт ему на колени и останется там сидеть? Засмеётся? Вместо того, чтобы что-то сказать, он перевёл взгляд на горизонт, вглядываясь в лица тех, кто уже стоял у причала. Среди них был Армин. Леви снова посмотрел на Джен. Та, будто поймав его взгляд, тоже посмотрела на него — и, к его замешательству, оживлённо и совершенно искренне улыбнулась, словно уже забыла о его странном поступке несколько минут назад. Неужели простила? Забыла? — удивлённо подумал он и почувствовал, как внутри разливается тёплая, благодарная волна в ответ на её переменчивое, но почему-то такое милосердное отношение. — Я… не сказал Армину… — начал он. Джен сразу уловила нотки беспокойства. — Не сказал, что я буду с тобой? — предположила она. — Нет… не сказал, что ты пытаешься вылечить мою больную голову, — медленно произнёс он. — Это не страшно. Ты не обязан об этом говорить, — она всё ещё сохраняла на лице тень беззаботной улыбки, хотя внутренне немного напряглась. Насколько Джен знала, Энни всё ещё была на материке, да и Леви ясно дал понять, что на их свадьбе присутствовать не хочет, но шанс столкнуться с ними всеми разом ей совсем не нравился. — И… что ты тогда хочешь, чтобы я сказал? — вывел её из тревожных мыслей вопрос Леви. — Можешь представить меня как захочешь, — она пожала плечами. У него всё ещё не было чёткого плана, когда они сошли с парома, и Леви поближе разглядел Армина, который с плохо скрываемым интересом посматривал на Джен и приближался к ним. Армин, поравнявшись с ними, чуть вытянулся. Внимательный взгляд его ярко-голубых глаз то и дело метался с одного на другую. Джен добродушно улыбнулась и кивнула в знак приветствия. — Капитан… — неуверенно произнёс Армин, и Джен удивилась, что он до сих пор обращается к Леви по бывшему званию. Да, в письме он сделал так же, но тогда она не придала этому особого значения, решив, что это особенность их эпистолярной связи — возможно, они просто не хотели оставлять в письмах собственные имена. Джен украдкой посмотрела на Леви и заметила едва уловимое движение: уголки его губ дрогнули в немой, усталой горечи. Такое обращение ему явно не нравилось. Леви посмотрел на Армина: — Арлерт… — он взглянул на Джен. — Это… женщина. Леви и сам понимал, что вышло, откровенно говоря, по-идиотски, и уже хотел было что-то добавить — хоть что-то, — но Джен его опередила: — Женщину зовут Джен, — добавила она, явно сдерживая смех, и протянула Армину руку. Тот охотно её пожал. — Очень… приятно. Армин, — представился он, уставившись на неё, чем явно вызвал недовольство Леви. — Ну? Мы собираемся весь день друг в друге дыры сверлить? Или, может, уже двинем? — резко бросил он.

***

Дорога до убежища, которое приготовил им Армин, была не такой уж долгой, но показалась им троим почти бесконечной. Сначала Джен аккуратно поспрашивала Армина о его работе и жизни в целом, но, заметив, что Леви в основном молчит, лишь изредка что-то комментируя, переключила своё внимание на пейзажи за окном небольшой повозки. — Здесь довольно тепло. Климат мягче, чем на материке, — заметила она вслух, вглядываясь в просторные поля, всё ещё зелёные в это время года. Спустя какое-то время повозка остановилась у небольшого домика. Она направилась вперёд, осматривать дом, оставив бывших сослуживцев наедине. Внутри было скромно, но прилично, никаких излишеств. Армин какое-то время рассказывал ему о новых, но всё ещё безуспешных попытках Егеристов сеять смуту, но вскоре перестал делать вид, что ничего особенного не произошло. Что Леви, тот самый Леви, которого он всегда знал, похоже, обзавёлся женщиной на материке. Да ещё и такой симпатичной и совсем не угрюмой. — Надеюсь… я всё правильно понял, капитан, — наконец произнёс он. — О чём ты? — сухо отозвался Леви. — О… Джен. Когда вы написали, что приедете с женщиной, я предположил, что имели в виду… свою женщину. Поэтому… в доме одна кровать. Леви перевёл на него взгляд. Он уже давно знал, что у парня голова была на месте и далеко не пустая, а потому эти его «правильно ли я вас понял, капитан» были лишь частично следствием боязненной, когда дело касалось Леви, неуверенности, которая у Армина, без сомнения, до сих пор присутствовала. Но, кроме всего этого, Леви отчётливо увидел в решении организовать одну кровать вполне осознанный умысел. Попытку сунуть нос не в своё дело. Он ведь мог бы, как любой нормальный человек, подготовить раздельные кровати: люди способны пережить такие условия какое-то время, даже если они трахаются. Ну конечно, мелкий засранец не успокоится, пока всё не разузнает. Он уже было хотел ответить, но тут из дома снова вышла Джен. И белобрысый наглец, полагаясь на свою, мягко говоря, непроверенную теорию о том, что Леви не станет проявлять излишнюю жёсткость в её присутствии, очень быстро ретировался, сославшись на срочные дела и их вероятную усталость после путешествия. Хотя и пообещал заглянуть к ним на ужин. А Джен немного странно посмотрела на Леви.