Там, где смотрят на тебя

Он намеренно медлил, не решаясь войти в дом, ведь Джен к этому времени наверняка уже успела осмотреть все комнаты и оценить не самые удачные условия, а Леви не представлял, как он сможет объяснить ей всё это. Он тихо выдохнул и медленно огляделся. Он всё-таки вернулся на Паради. Даже воздух здесь казался иным — тяжёлым, густым, будто наполненным чем-то невидимым, что затаилось за его спиной и лишь ждёт момента, когда он потеряет бдительность, готовое на него наброситься. Его голова гудела, а тело ныло от долгой дороги. Леви опустил взгляд на свои ноги, провёл по ним руками, с усилием надавливая. Какие-то ощущения оставались до сих пор. Слабые, размытые, словно он не сжимал собственные конечности со всей силой, а попросил Джен просто погладить его… Он выругался, едва осознав, в какие дебри снова пытаются увести собственные мысли. В этот момент из дома показалась она. Джен подошла ближе, то ли заметив его странное выражение, то ли уже успев осмыслить перспективу делить с ним ложе. Выглядела она довольно задумчиво. — Ну как ты? — протянула она, останавливаясь рядом. Леви медленно покачал головой, смотря куда-то мимо неё. — Заебался толкать коляску, — сказал он, сам удивившись, насколько просто и честно прозвучало. Он ведь действительно вымотался. Джен посмотрела на него с лёгким и даже каким-то ироничным сочувствием, губы её сложились в горьковатую, но мягкую полуулыбку. — Хочешь, немного потолкаю за тебя? Уголки его рта едва заметно дрогнули. От неожиданности, от простоты её предложения, от того, как естественно она предложила принять на себя часть его ноши. Джен молча обошла его. Было странно ощущать, как коляска двигается, ведомая её руками, странно понимать, что теперь он движется благодаря ей. Но он промолчал, позволив ей завезти себя в дом, никак не комментируя её старания. Дом, что подобрал им Армин, и правда оказался уютным. Он был небольшим, но чистым, только лишь с тем минимумом, который нужен: кухня с обеденным столом, уголок с диваном, спальня и ванная. Леви бросил на Джен короткий взгляд, ожидая её реакции на их спальную ситуацию. Но комментариев не последовало. Может, она, как и он, решила отмалчиваться по этому поводу до последнего. Джен прошла на кухню, открывая шкафчики и осматривая их содержимое. Армин явно постарался к их прибытию: полки были забиты крупами, консервами, специями. Леви даже заметил несколько упаковок орехов, обжаренных в навате, — довольно редкий деликатес, любимый у молодых рекрутов времён разведки. Да и вообще, один из немногих деликатесов, что у них тогда были на Острове. — Попробуй, — бросил он, наблюдая, как она рассматривает орехи. На материке такого он точно не встречал. Джен взглянула на него, потом с лёгким интересом закинула пару орехов в рот. Через мгновение уголки её губ дрогнули, чуть опускаясь вниз; брови приподнялись, будто от лёгкого удивления. Она с одобрением покивала головой, разглядывая упаковку с лакомствами и жуя с нескрываемым наслаждением. От таких её беззаботных кривляний трудно было отвести взгляд. Леви попытался вспомнить, когда впервые увидел у неё подобное выражение лица. Было ли это на пароме? Или, может, у неё дома? На одной из их сессий? — Какая вкусная штука. Нам обязательно нужно будет привезти побольше с собой, — задумчиво произнесла она, продолжая исследовать кухню. — Ты голоден? — вдруг повернулась Джен к нему. Он неопределённо пожал плечами, хотя и понимал, что не отказался бы от её еды. — Да, вполне. Она одарила его одной из своих медовых полуухмылок. — Я тоже. Ты тогда нам что-нибудь приготовишь? А я пока приму ванну, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью. Леви проводил её непроницаемым взглядом, в очередной раз мысленно сокрушаясь над тем, как эта женщина умудряется так легко выбивать его из привычного равновесия. Впрочем, ничего особенного в том, чтобы именно он занялся готовкой, ведь не было… Да и с чего он вообще решил, что должно быть иначе? Эти медленные, вязкие мысли плавно перетекали одна в другую, как мутная вода, заполняя его странным, несвойственным ему спокойствием. Словно думать о ней, не важно в каком ключе, было безопасно, даже если так не должно было быть. Он методично нарезал овощи для похлёбки. Если она захотела его еду, то она её получит. Леви бросил в уже закипающую воду стандартный набор овощей, добавил картошку. Джен вернулась позже. Она не спросила, нужна ли ему помощь, просто уселась за стол, наблюдая за его кулинарными манипуляциями. — Каково это, наконец вернуться домой? — вдруг спросила она. Леви на секунду перестал помешивать не совсем однородную, чуть бурлящую массу в кастрюле. — Я… не дома. — А где же он тогда, твой дом? — протянула она, не сводя глаз с его полуразвернутого к ней профиля. Леви пожал плечами. — Там, где в данный момент приходится ночевать на постоянной основе. Она слегка усмехнулась с оттенком грусти: — Разве по такому месту можно скучать? Леви промолчал, кинув в суп щепотку приправ. — А нужно скучать? — Как психиатр, я бы сказала, что нам нужно скучать, — мягко улыбнулась она. — По дому, по чувству, по людям… по чему угодно. Но скучать определённо полезно. Если есть желания, значит, может появиться цель. А если есть цель, то есть и смысл. Он не ответил на её очередной просветительский монолог. Вместо этого поставил перед ней на стол тарелку с горячей похлёбкой, которую Джен тут же принялась уплетать. — Неплохо готовишь. Это огромный плюс, — прокомментировала она. — Рассматриваешь меня в качестве личной прислуги? — он отправил в рот ложку супа. На вкус вышло вполне сносно. — Ну, не всё же тебе пользоваться моей бесплатной программой. А так хоть принесёшь мне какую-то пользу, — поддразнила она. Она не говорила всерьёз; ощущение лёгкости расслабляло, и слова лились наружу без её привычной цензуры, хотя Джен понимала, что даже в шутку намекать на его «бесполезность» было не лучшей идеей, но постоянно держать себя в рамках профессионализма становилось всё труднее. Поэтому она постаралась убедить себя в том, что, возможно, немного юмора ему бы не повредило. — Мы ведь сейчас в Каранесе, да? Тут… что-то происходило раньше? — она попробовала плавно сменить тему. Леви положил ложку и вздохнул. — К югу отсюда кое-что происходило. Из Каранеса мы нередко выходили за пределы Стен. Но, наверное, большинство событий случалось ближе к Стохесу, Тросту… Или по всему юго-западному периметру. — И ты собираешься посетить какое-то из этих мест? — А стоит? Не лучше ли будет показать тебе столицу? Если хочешь, можем пойти в королевский замок в Митрасе. Джен удивлённо нахмурилась. — Леви… А чего бы ты хотел сам? — просто спросила она. Он какое-то время молчал. Правдоподобного и по-настоящему честного ответа не находилось. Но спустя несколько мгновений тишины он произнёс: — Чтобы эта поездка не крутилась вокруг моей больной башки, — он оставил ложку в недоеденном супе и откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Хочу почувствовать себя нормальным. Хотя бы на одну грёбаную минуту. А лучше на целую неделю. Какое-то время Джен внимательно смотрела на него, размышляя над его словами, а потом кивнула. — Я тебя поняла, — тихо сказала она с мягкой улыбкой на губах. Она всё пыталась представить его без шрамов на лице, с правым глазом, не утратившим зрения, со всеми фалангами пальцев и не в инвалидной коляске. Наверное, он был бы самым красивым мужчиной из всех, кого ей доводилось встречать. Хотя и сейчас он оставался таким, только немного «испорченным» жизнью. Символом прошедшей войны и всех тех уродств и страданий, что она с собой принесла. Джен еле заметно поморщилась, раздражаясь на собственные низменные мысли, такие непрошеные и постыдные. — Что, всё же не по вкусу моя стряпня? — спросил он, по-своему интерпретировав её выражение лица. Она не сразу поняла, почему он вдруг это спросил, а когда догадалась, стало ещё паршивее. Она ведь не имела никакого морального права оценивать что-то настолько поверхностное, как его внешность, — это произошло без её на то разрешения. — Нет-нет, — она отрицательно мотнула головой. — Очень даже вкусно. Послушай… Почему Армин до сих пор использует твой ранг? Это так принято? Леви глянул на неё и отправил в рот очередную ложку супа. — Дело привычки, наверное, — сказал он и слегка пожал плечами. Джен немного грустно улыбнулась, слегка морщась, но давить не стала. Через какое-то время в дверь постучали. Никого, кроме Армина, они не ожидали, поэтому Джен поднялась из-за стола, чтобы открыть, но Леви остановил её поднятой ладонью. Пришлось снова сесть и наблюдать, как он подталкивает коляску ко входу. Джен устало потёрла лицо и невольно отметила, что в его присутствии ей всё чаще становится как-то неловко, хотя раньше такого не бывало. В столовую за Леви вошёл Армин и подарил Джен вежливую улыбку. — Мисс Хольт, — поздоровался он. — Пожалуйста, просто Джен. Какое-то время они обменивались пустыми вежливыми фразами. Армин принёс с собой какое-то пойло, от которого даже Леви не отказался. Армин прочистил горло: — Так как вы познакомились? — произнёс он, стараясь скрыть явный интерес. — Если можно… спросить, мне просто очень любопытно. Просто ведь вы, капитан… Он неловко замолчал, вызвав у Джен лёгкое недоумение и едва заметную гримасу сочувствия. Она украдкой взглянула на Леви. Джен уже дала ему понять, что он не обязан говорить, что она его психиатр, поэтому была уверена: Леви представил её Армину просто как подругу. Леви же поставил бокал на стол. — На рынке, — просто сказал он, не уточняя никаких деталей и упорно игнорируя пытливый взгляд Армина, который тот в итоге обратил к Джен. Она улыбнулась и пожала плечами: — Было, конечно, непросто найти с ним общий язык, — сказала она, взглянув на Леви. — Помнишь, как я уговаривала тебя встретиться со мной в начале? Прямо-таки бегала за тобой. У Леви на лице мелькнуло странное выражение, а Армин улыбнулся в тарелку. Остаток ужина прошёл спокойно. Армин расспрашивал их про жизнь на материке, политическую обстановку, планы на острове и о том, как долго они собираются здесь оставаться. Джен же было очень интересно, чем он занимается. Как оказалось, Армин лично знаком с королевой Паради. Когда Джен бросила на Леви удивлённый и озорной взгляд, он рассказал историю, из которой она узнала, что Леви тоже знаком с ней и когда-то гонял её по баракам Разведкорпуса. Джен взахлёб слушала их рассказы. Она и раньше кое-что знала о прошлом островитян со слов Леви и делала скидку на его немногословность, но тут Армин стал вспоминать эпизоды их службы: как все солдаты знали Леви и даже откровенно побаивались его, как он с фанатичной дотошностью заставлял их убираться. На этом моменте она бросила в сторону своего всё ещё немного угрюмо сидящего пациента долгую, знающую ухмылку, по которой он безошибочно понял, что она уже сделала какие-то выводы по поводу его любви к чистоте и позже непременно вынесет их на обсуждение во время их очередной сессии. Вообще-то Джен уже давно думала о том, каким был Леви до Марли, до того, как они встретились, до конца войны. Он никогда не говорил ей о своём прошлом титуле «сильнейшего воина человечества», ничего даже отдалённо похожего на это. Она впитывала каждую подробность из рассказов Армина, пока Леви не спровадил его из их временного жилища. Джен задумчиво мыла посуду, подолгу вытирая уже несуществующие пятна. Когда она наконец закрыла кран и обернулась, то вздрогнула, встретившись взглядом с Леви, который всё это время молча сидел в кресле в проходе и наблюдал за ней. — Боги… — она несильно похлопала себя по грудной клетке, прямо над сердцем. Это была старая привычка, к которой Джен иногда прибегала, чтобы успокоить нервы. Она растерянно ему улыбнулась. Леви едва слышно кашлянул. Было ощущение, что он не знал, куда деть руки, поэтому как-то неестественно погладил подлокотники кресла. — Уже поздно… Ты не хочешь спать? — произнёс он, глядя куда угодно, только не ей в глаза. Джен кивнула, сразу вспомнив их щекотливую ситуацию с одной кроватью. — Я займу диван, — она махнула в сторону гостиной. — Нет. Мне всё равно, где спать. Иди в постель. — Мне правда будет удобно на диване, Леви, всё нормально. Мы можем поменяться завтра, — просто отрезала она и пошла в спальню, чтобы взять постельное бельё и полотенца. Ванная была смежная со спальней, и Джен постаралась как можно быстрее переодеться и умыться, чтобы наконец завершить этот длинный и насыщенный день. Перспектива впервые за столько дней поспать на некачающейся постели её очень даже радовала. Ей всё ещё с трудом верилось, что она на Паради, на родине «демонов», как их до сих пор ещё многие звали на материке. Джен перевернулась на другой бок, ещё глубже проваливаясь в ворох собственных мыслей. Леви не был демоном, хотя иногда и походил на него. Она снова поморщилась в темноте, не открывая глаз и не понимая, почему такие мысли всё ещё приходят. С каких пор она вообще начала задумываться о его внешности так часто? Усталость от дороги, ужина и всего пережитого брала верх, и Джен решила, что пока её постыдные, совсем неподобающие психиатру мысли никому не известны, они никому и не вредят, а значит, можно просто заснуть. Так она и провалилась в глубокий, тяжёлый сон. Низкий хрип разнёсся по темноте небольшого жилища. Звук был такой резкий, такой отчаянный, словно кто-то задыхался и одновременно пытался закричать. Джен подскочила, совершенно дезориентированная и напуганная. Её майка промокла. То ли под одеялом было слишком жарко, то ли ей нездоровилось. Она нехотя откинула холодное одеяло и стянула мокрую майку, бросив её на пол. Уже перевернув одеяло сухой стороной на себя и почти проваливаясь обратно в вязкий сон, который всё ещё не отпускал её до конца, она снова услышала тот страшный хрип. Джен застыла с одеялом в руке. Звук определённо доносился из спальни. Может, ему плохо? Боли? Кошмары? Предположения вихрем пронеслись в голове. Она поднялась с дивана и осторожно направилась к его комнате, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Он действительно спал, очень беспокойно, и ему явно снился кошмар. Он мотал головой, пальцы подрагивали. Джен вспомнила сегодняшние рассказы Армина. Ничего кровавого или по-настоящему печального они не затрагивали, но она понимала, сколько отборного дерьма этим двоим довелось пережить. Она отвлечённо отметила про себя, что он ни разу не говорил ей о кошмарах. Джен с сожалением цокнула языком и уже было направилась к кровати, но резко остановилась, мысленно выругалась и вернулась, чтобы накинуть какую-нибудь майку. — …Леви… — шепнула она, подходя к его кровати. Видеть его таким беззащитным было непривычно, и в этой беспомощности не нашлось ничего привлекательного. Ему было плохо, и ей это не нравилось. Это ощущалось как инстинкт, как чувство, которое чётко подсказывало, что плохо, а что хорошо. То, что ему плохо, означало одно: так быть не должно, и это жизненно необходимо исправить. — Леви… Проснись, — она легонько коснулась его плеча. В следующую же секунду её горло резко сжало, дыхание перехватило. Джен потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что вообще произошло, что это Леви, это его руки стиснули её в мёртвой хватке, перекрывая доступ к кислороду. Он действовал, руководствуясь одними рефлексами, наверняка ещё даже не полностью вырвавшись из лап своего кошмара. Дикий, животный страх накрыл её. Оцепенение сменилось беспорядочными попытками вырваться, закричать. Она ударила его по руке, собрав все силы, какие нашла в тот момент. И в следующую секунду, так же быстро, как схватил, он отпустил её, слегка оттолкнув от себя. Леви резко приподнялся на локтях, часто дыша, взгляд метнулся к Джен, которая уставилась на него, прижимаясь к изножью кровати. Последнее, что он когда-либо хотел видеть, был страх на её лице. — Прости… прости… — прохрипел он и приподнял руку, будто собираясь коснуться её или же показать, что он на самом деле безоружен, не опасен, в попытке убедиться, что всё в порядке, но всё же опустил ладонь на покрывало. Джен потёрла шею, не сводя с него глаз. — Тебе… снился кошмар, и я… решила тебя разбудить, — медленно проговорила она, поднимаясь с его постели. Леви всё ещё не до конца переварил смысл всего произошедшего, но ему совсем не хотелось, чтобы она уходила, не сейчас. Хотя просить её остаться он права не имел, поэтому оставалось лишь смотреть ей вслед. Но спустя несколько минут она вернулась со стаканом воды. Неуверенно протянула его, всё ещё одаряя его пугливым взглядом, от которого у Леви подкатывала тошнота. Он принял стакан и отпил немного, не сводя с неё глаз. Тишина окружила их и опустилась вязкой паутиной, не позволяя ни двигаться, ни сказать что-то нужное. — …Прости. Я не хотел. Я вообще не понял, что это ты, — повторил он. Джен снова медленно опустилась на край его кровати. — Часто тебе снятся кошмары? — Каждую ночь. — Почему ты не сказал мне об этом раньше? Леви слегка пожал плечами, тяжело вздыхая. — Это всего лишь сны. Они снятся мне всю жизнь. Джен долго смотрела на него, на то, как он смотрел на неё. Никто уже больше ничего не говорил. Она отвлечённо отметила, что ему тоже было жарко, её взгляд скользнул по кофте, прилипшей к его груди. Что она видела сейчас в его глазах? Усталость? Сожаление? Боль? Джен всматривалась в радужки, что на первый взгляд могли показаться серыми, почти бесцветными. Больше всего там было одиночества и безысходности, того, что порой вытесняет даже боль, когда её становится слишком много, чтобы замечать её каждый раз. Её вдруг охватило ясное понимание: никакая терапия ему не поможет. Это была не очередная тревога, которую можно списать на профессиональную мнительность и отбросить. Это было твёрдое ощущение безнадёжности всех их бесед — уже проведённых и тех, что ещё предстоят. Обнимал ли его кто-нибудь, кроме матери? Знает ли он, как ощущаются человеческое тепло, тело, забота? На одном из сеансов он признался Джен, что у него не было никакого романтического опыта. А друзья? Армин продолжал обращаться к нему по званию, не позволяя себе ни капли фамильярности, несмотря на ту связь, которая возникает только между людьми, прошедшими вместе через огонь и воду. Как же он со всем этим справился? Как справляется до сих пор? Все эти мысли осели на дне её сознания, пока они смотрели друг на друга в темноте. Потом Джен поднялась, подошла к изголовью кровати и села рядом с Леви. Как только она села совсем близко, слишком близко, Леви замер. Он не понимал, что она делает и чего добивается, дёрганно повернул к ней голову, не зная, как на это реагировать. Такое положение перекрывало ему любой из возможных путей к отступлению, коляска была сзади неё. Снова схватить её в захват не казалось ему хорошей идеей, толкнуть её с кровати — тоже. К ней вообще не хотелось применять грубую силу. Он почувствовал, как пульс подскочил, а её прямой, спокойный и даже какой-то нежный взгляд никак не помогал выбрать подходящую реакцию или решить, что делать. — Ч-что ты делаешь? — он и сам ужаснулся тому, как высоко подскочил его хрипловатый шёпот в конце фразы, но она не ответила. Она просто устроилась рядом; двигаясь непростительно медленно, Джен осторожно подняла руку и приобняла его за плечо, не сводя глаз с его напряжённого лица. Она прильнула к нему всем телом так, что он остро почувствовал запах её парфюма, того самого, который уже не раз улавливал на их сессиях: минерально-свежего, чего-то такого, что хотелось вдохнуть ещё глубже и больше ничем, кроме этого запаха, не дышать. Ему всегда нравилось, как она пахнет. Но сейчас, когда они были так близко, всё его тело неприятно натянулось и напряглось, как струна. Он не двигался, просто не мог пошевелиться, не мог прямо посмотреть на неё, чтобы хотя бы попытаться прочитать на её лице ответ на вопрос о том, что происходит. О том, что она делает. И зачем. — Всё хорошо. …Тебе сейчас, наверное, непривычно… может, даже неприятно. Это нормально. Но попробуй расслабиться, — прошептала она, чуть поворачиваясь к нему и мягко подтягивая его корпус к себе в объятия. Там, где её руки касались его кожи, жгло, словно она была соткана из огня. Да, она права. Это всё было блядски непривычно, неправильно. Ему стало жарко. Касаться её не хотелось, но он не попытался оттолкнуть. Просто позволил себе опереться на неё, опустил голову ей на плечо и немного вдохнул этот не до конца понятный ему аромат, запах, которого он раньше нигде и никогда не чувствовал — только на ней. Эти минеральные нотки свежести манили и понемногу стирали ощущения и страхи, которые постоянно держали его в своих жёстких оковах. Леви и сам не заметил, когда перестал дышать урывками, физически прислушиваясь к каждому её движению, и переключился на ту плавность, с которой теперь в голове мимо него проносились воспоминания, до сих пор мучившие его в кошмарах. Джен немного напряглась, наклоняя голову, она хотела посмотреть на него, заглянуть в глаза, но Леви будто нарочно прятал от неё лицо. Они просидели в полной тишине около часа. — …Я больше не могу терпеть, — тихо сказал он, наконец нарушая молчание. — Терпеть что? — прошептала она. — Всю… эту хуйню? — произнёс он абсолютно опустошённым голосом куда-то ей в шею. — Больше не могу, — повторил он. Джен медленно втянула воздух, наполняя им лёгкие, и так же медленно выдохнула, пытаясь удержать контроль и спокойствие или хотя бы их видимость. В его такой уязвимой интонации было что-то почти невыносимое. — …Не терпи, — произнесла она, осторожно запуская пальцы в его густые, тёмные волосы и немного поглаживая по голове. Он резко напрягся, едва она коснулась его волос, будто окаменел. Джен же уже не удавалось держать собственные эмоции в узде, между бровями залегла морщинка беспокойства, жгучее желание помочь и облегчить его страдания подстёгивало её на очередное нежное поглаживание. Он не ответил. Что тут скажешь? Если не терпеть, то что? Лечь и сдохнуть? Картинки из прошлого и снов накрыли его разом, сливаясь в сплошной калейдоскоп образов, что всплывали перед глазами один за другим. Он видел себя в Подземке. Мелким засранцем, которому было трудно ходить — из-за недоедания ноги еле держали, кости были плохи. Вспомнил, как сидел днями у трупа матери; как сначала отчаянно пытался её разбудить, растормошить, плакал и уговаривал, а потом сдался. Перестал смотреть на неё, боялся снова увидеть, что она всё такая же бездвижная. Вспомнил, как его забрал Кенни, как научил защищаться и дал кров с едой на несколько лет. А потом и он исчез в один день. Леви тогда проводил ночи, скитаясь по самым злачным местам Подземного Города, пытаясь понять, что произошло, что он сделал не так, в чём оказался недостаточно хорош, раз Кенни бросил его, как ненужный кусок дерьма, которого в избытке гнало из уличных сточных труб в этом забытом богом месте. А затем жизнь превратилась в непрерывный поток пота, крови и оторванных конечностей. Смерти. Неважно, насколько он был хорош или быстр с УПМ, люди вокруг всё равно умирали и уходили. Бесконечные выходы за Стены, щенячьи взгляды ещё слишком юных сослуживцев, всегда направленные на него, будто само его присутствие могло гарантировать им выживание, и необходимость раз за разом притворяться, что у него самого кровь не стынет в жилах, потому что другие уже мочат штаны от страха. И теперь она говорила ему просто перестать терпеть? После всего того говна, через которое ему пришлось пройти, вдыхать её запах, такой невозможный в его грязном, жестоком мире, казалось странным, потому что что-то такое просто не должно было пересекаться ни с ним, ни с его реальностью. Тем не менее он всё еще чувствовал её ладонь, медленно гладящую его по голове, как какое-то дикое животное. Да и какая сейчас разница была между ним и усталым раненым зверем? Оттолкнуть её он уже не мог, да и не хотел. Нет, об этом уже не было речи. Она же разрешила. Разрешила не терпеть и не бороться. А значит… можно просто сдаться. Наконец-то сдаться ей, её рукам, её прикосновениям. Он попытался что-то сказать, но горло запершило, пришлось откашляться. — …Останешься? — одно слово. На большее он сейчас не был способен, но мысль о том, что она уйдёт и снова оставит его одного, оказалась невыносима. Джен кивнула. — Да, — просто ответила она. Он старался не думать о том, насколько тонкой была на ней одежда и как опасно близко он оказался к её груди. Хотя её всё это, похоже, совсем не волновало. Леви невольно решил, что она, наверное, просто не воспринимает его как мужчину, потому что какое ещё могло быть объяснение тому, что Джен так спокойно обнимает его и лежит с ним в одной кровати? Мысль о том, что она не может хотеть такого инвалида, как он, почти заставила его отпрянуть, избавиться от тепла её рук, но это, видимо, было выше его сил. — Всё хорошо? — прошептала она, всё ещё слегка поглаживая его по голове, а он понятия не имел, о чём она говорит. Хорошо не было. Всё было блядски странно. Он с силой зажмурился, пытаясь перебороть внезапную, почти невыносимую волну неловкости. — …Можно… всё-таки поинтересоваться, какого чёрта ты творишь? — аккуратно произнёс он, не зная, как ещё описать то, что происходило между ними. Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — …Ну а на что похоже? Больше она ничего не сказала. Леви выдержать её пытливый взгляд не смог и отвернулся. Он ощущал её каждым сантиметром своего тела. Медленно втянул воздух, решая, куда деть руки. В конце концов осторожно приобнял её за талию, положив ладонь ей на живот, и замер, ожидая реакции. — Не волнуйся, я не стану лезть к тебе в трусы, — протянула она игриво. Леви закашлялся от возмущения, смешанного с изрядным смущением. — Может, тебе самой нужен психиатр? — резко бросил он, радуясь темноте спальни. — Может, и нужен, — спокойно ответила она не слишком серьёзным голосом. — А может, и нет… может, и тебе не нужен. — Ты отказываешься от меня? — напряжённо произнёс он, не до конца понимая, что она имела в виду. Джен вздохнула. — Нет, Леви. Давай спать, — наконец сказала она, так ничего и не объяснив.