Часть 6

      Как она поняла, это был тот самый Джим Хокинс. Она представляла его совершенно по-другому... но он произвёл на неё впечатление. Было в нём что-то не от мира сего, так сказать.       Высокий рост, стройное телосложение, конечно, крепкое, что нужно капитану, каштановые волосы с густой чёлкой по бокам, большие голубые глаза, светлая кожа... но отнюдь не это привлекло Кэтрин. Симпатичных юношей было много. У Хокинса была очень странная аура. Кэтрин даже на секунду стало не по себе от этого.       Этот капитан не сделал ничего особенного, но его присутствие странным образом тревожило девушку — как будто он нёс в себе что-то запретное, неведомое, почти опасное.       " — Кто же ты такой?..." — подумала Кэтрин, проходя в дворцовую библиотеку.

***

      На следующее утро. Темница.       Джим хотел передать послание команде. Сейчас ему важно было сообщать им любую информацию.       Пока он находился в этой проклятой камере, шансов попасться с рацией было значительно меньше.       Тихо достав её из куртки, он принялся подавать сигнал:       — Ребята! Сегодня мне предстоит разговор с другим человеком... от него зависит если не всё, то многое... постараюсь быть на связи. Не волнуйтесь за меня. Я справлюсь... как-нибудь. Как всегда.       Сигнал был передан. Пусть и опять плохо, с помехами. Когда Джим вытаскивал рацию, из кармана вывалилось и то загадочное письмо.       — Чёрт! — воскликнул Джим, поднимая лист с пола.       Хокинс положил рацию в прежнее место, а лист бумаги засунул в карман брюк. Он уже изрядно потрепался и был скомканным, но Джим чувствовал — ему это зачем-то нужно.       После завтрака за ним пришли. Как же надоели ему эти сырые каменные стены с бегающими ночью крысами! Это была другая сторона Земли, в которую он успел окунуться с головой.       Его повели к тому самому Александру Фламеру...       Джим понятия не имел, что это за человек. Он знал одно — от разговора с ним зависит не только его судьба, но и команды.       Наконец, его привели к кабинету Александра.       Джим старался держаться уверенно и спокойно, хотя внутри были те ещё терзания. Но давать слабину он не мог.       — Господин Фламер, мы привели Хокинса! — объявили ему стражники.       — Отлично. Впускайте. Оставьте нас наедине.       Холодный и низкий голос уже вызвал у Джима опасения. Он вошёл в его кабинет и увидел этого человека. Лучше бы он его и не видел... высокий, тощий, угловатый, с чересчур длинными конечностями, что, в принципе, было нормально для его конституции. Обычные русые волосы холодного оттенка, достаточно бледная кожа и... этот леденящий душу взгляд зелёных глаз.       Конечно, одет Александр был согласно своему статусу: официально и с иголочки. Но это не вызвало у Джима особого трепета.       — Рад вас приветствовать, наш посланник моря. Присаживайтесь.       Александр жестом указал на кресло, стоящее напротив его стола. Кивнув, Джим спокойно сел.       Он внимательно посмотрел на Джима, скрестив костлявые пальцы. Джим старался не теряться, хотя этот взгляд был способен выбить из равновесия.       — Что ж, расскажите подробно о вашем кораблекрушении. Как вы оказались на берегах нашего королевства?       Джим ответил спокойным ровным голосом:       — Это был ночной шторм. Корабль столкнулся с неизвестной подводной рифовой грядой. Нас разбросало по разным направлениям...       Александр прищурился и ответил:       — Неожиданно. Многие говорят, что это место проклято. Вы знали об этом?       — Нет, мы не знали. Даже если бы и знали... я не верю в такие вещи.       Фламер отвечал всё также спокойно:       — Удивительно. Обычно моряки очень суеверны... и всё же вас выбросило сюда. Случайностей не существует, капитан. Мне нужны доказательства.       Джим чувствовал, как теряет контроль над ситуацией, но сохранял хладнокровие:       — Наш корабль назывался "Наследие". Он шёл из далёкого северного порта...       Александр прервал его:       — Я уже слышал эту информацию, капитан Хокинс. И мне этих рассказов мало. У вас ни следов морской воды, ни порезов, ни ссадин. Кожа чистая, одежда — будто с портновского манекена.       Александр вышел из-за стола и подошёл к нему ближе.       — Знаете, Хокинс, это больше похоже не на потерпевшего бедствие, а на хорошо подготовленного актёра. Сколько бы я не имел дел с английскими портами, вашего имени и о вашем "Наследии" не слышал никогда. Вы действительно думаете, что вам под силу обмануть меня?       Джим напрягся, сжал кулаки, но ответил:       — Возможно, вы просто не слышали о нашем корабле. Не все капитаны на слуху у знати. Для моряка главное не жажда славы. Мы этого не искали.       Фламер усмехнулся и колко заметил:       — И при этом одевались не как простые моряки, а как люди с очень хорошим доходом. Восхитительно придумано. Почти поверил.       Он сделал паузу, вернулся за свой и стол и вынес вердикт:       — Я отправлю запрос в Англию. Надеюсь, за вас замолвят словечко в торговых реестрах. Через три дня всё станет ясно.       Сердце Джима заколотилось, а ладони вспотели. Три дня... три мучительных дня ему придётся ждать своей участи. Или можно всё поменять?       Александр обратил внимание на торчащую из кармана бумагу.       — Что это там у вас торчит из кармана?       Волнение Джима усилилось. Казалось, сейчас он полностью потеряет самообладание.       — Это не имеет никакого отношения к делу! Это моё... личное...       — Вы в таком положении, — он снова встал из-за стола и подошёл, — что любое скрытие для вас окажется плачевным.       Не спрашивая разрешения, он выдернул бумагу из кармана Джима.       Развернув лист, он начал скользить глазами по строчкам — знакомый ему, изящный женский почерк, оставленный с характерным нажимом на линиях. Александр резко побледнел. Впервые Джим увидел, чтобы он потерял самообладание.       — Где вы взяли это?! Отвечайте немедленно! — в его голосе был теперь холодный гнев.       Прикусив губу, Джим излил всю правду:       — Я... нашёл его. Это правда! Когда меня привели ко дворцу, этот листок бумаги прилетел ко мне сам! Я даже не читал его, просто взял... мне показалось, он очень важен.       Александр посмотрел на него — и эти зелёные глаза засверкали настоящей тихой яростью. Затем он резко бросил стражникам:       — Приведите сюда Кэтрин. Немедленно!       Джим чувствовал, как тревога нарастает. Что было в этих строках? Кто такая Кэтрин?

***

      На корабле "Наследие Стивенсона".       Дэлберт ходил туда-сюда по капитанскому мосту, нервно теребя манжеты. Он уже третий раз проверял приёмник, ничего не говоря.       — Доктор! — Б.Э.Н повернулся к нему, театрально взмахнув рукой. — Я больше не могу... эта тишина! Она сводит меня с ума.       — Успокойся, Б.Э.Н. Ты с ума сведёшь не только себя, но и всю биологию в радиусе пяти световых лет.       Б.Э.Н. драматично упал на колени и взмолился к потолку:       — О, великие звёзды, пошлите нам хотя бы писк от нашего капитана! Или даже пол писка!       Амелия не выдержала, обернулась и холодно бросила:       — Б.Э.Н., если вы не прекратите вопить, я превращу вас в ночник. Без звука, но с тусклым светом.       — Какой кошмар! Угрозы! И это всё в демократическом Космосе!       В этот момент рация зашипела. Слабый, едва различимый шум пробился сквозь помехи.       Дэлберт тут же подскочил к приёмнику:       — Тихо!       Сигнал усилился, и сквозь треск пробился голос Джима. После передачи его реплики сигнал оборвался. Тишина снова повисла.       — Это он! — воскликнул Дэлберт. — Он жив, он держится!       — И, похоже, всё ещё любит загадки. — пробурчала Амелия. — Другой человек... кто бы это ни был, звучит зловеще.       — Или романтично! — вставил Б.Э.Н. с мечтательным лицом. — Может быть, это встреча судьбы! Представьте, он один, в камере... а тут... загадочная незнакомка! Я чувствую — пахнет любовной линией!       — Это пахнет непредсказуемыми последствиями. — строго заметила Амелия. — Но сигнал есть. Значит, жив.       Дэлберт кивнул и поправил очки:       — В любом случае, мы знаем: он на связи. И это значит, что... мы ещё можем что-то сделать.       — Или всё испортить!       — Молчи, Б.Э.Н.