Часть 9

      Гваделупе не хотела оставлять Кэтрин в этот момент, но, к сожалению, противостоять против Александра не могла. Женщина взглядом дала понять Кэтрин, что мысленно будет с ней.       Когда Гваделупе вышла из комнаты, Кэтрин ощутила себя маленьким зверьком, который остался наедине с хищником.       Александр подошёл ближе и сел в кресло. Какое-то время он молчал, видимо, стараясь подобрать подходящие слова.       Кэтрин продолжала смотреть на него, сжимая в руках одеяло от напряжения.       — Что ж, — тяжело вздохнул он, — теперь ты расскажешь мне хоть что-то, похожее на правду?       — Я сделала это ещё днём. И не похожее, а настоящую правду. Я не лгала.       Он перевёл взгляд на её дневник, который лежала на столе. Александр прекрасно знал, как Кэтрин тоскует по родителям и хочет вернуться в совершенно другой мир. Он всегда понимал, что не сможет заменить ей родителей и стремился обеспечить хорошее будущее.       — Допустим, я поверю. Но... Кэтрин, такие вещи не нужно выкидывать в окно. Как видишь, их могут подобрать такие... посланники моря.       — Я хотела, чтобы ветер его унёс далеко. — глухо ответила Кэтрин. — В море, в небо... неважно.       — Похоже, ветер был слабый. — сказал он, задумчиво посмотрев в окно. — И это сыграло не в твою пользу.       Кэтрин ничего не ответила, опустив глаза. Эта роковая ошибка стоила ей... свободы. Возможно, временно, но, зная Фламера, он может потом изменить своё решение.       — Я лишь хочу, чтобы вас... с этим Хокинсом не связало нечто большее. Я не вижу в нём того, за кого он себя выдаёт.       — А нас ничего и не связывает. — резко ответила Кэтрин. — Мы с ним впервые заговорили у тебя в кабинете. Больше с ним я вести диалог точно не буду.       — Никогда не говори "никогда"... — вздохнул Фламер. — Пойми меня правильно, я хочу для тебя... хорошей жизни.       Кэтрин просто отвернулась, укрывшись одеялом по подбородок.       — Хватит. Я уже всё это слышала много раз. Ты знаешь, что эта дворцовая клетка не для меня.       У Александра было своё видение счастливой жизни. Не имея родных детей, он считал, что статус и деньги лишают всё. Да, это правда было так, но видимо... было нечто большее, что увидеть он никак не мог.

***

      Наступила ночь. Джим чувствовал, как угасает в этих стенах. Нет, он должен сам всё объяснить Кэтрин. На душе было паршиво из-за того, что по его вине оборвали крылья другому.       Но... как он выберется? Он даже не знал, где находится комната Кэтрин.       И в этот момент из кармана впервые за его нахождение в темнице вылетел Морфи. Как никогда, кстати.       Питомца тоже угнетал вид этой тёмной и сырой тюрьмы.       — Извини, что нам приходится тут сидеть... — прошептал он. — Я болван. Подставил не только себя, но и другого.       Морфи решил помочь Джиму и проскользнул сквозь решётки.       Глаза Хокинса расширились и он прошептал:       — Морфи, не...       Но питомца было не остановить. В скором времени он вернулся с отвёрткой. Ветхой, но ей можно вполне было открыть темницу.       — Морф... спасибо тебе...       Но открыть темницу было только полбеды. Нужно было как-то обойти охрану...       — Морфи... — Джим посмотрел на охранника темницы вдали. — Отвлеки его!       Желейный питомец быстро сориентировался. Он вылетел в коридор и вскоре исчез.       Пара минут прошла в напряжённой тишине, прежде чем снаружи раздался крик:       — Эй! Что за... что это такое?! Оно летает?!       Послышался стук сапог.       — Оно схватило мой ключ! — орал охранник. — Проклятье, откуда этот летающий демон!       Морфи успешно справился с задачей отвлечения охраны. Джим не стал терять времени. Пока охранник в панике метался за Морфи, Хокинс принялся открывать отвёрткой темницу. Да, это было куда сложнее, чем ключом, но в Академии их учили подобным... уловкам. Ведь в космоплаваниях может случиться всякое.       Наконец, его темница открылась. Джим выглянул. В коридоре был шум: охранник бегал туда-сюда, то и дело призывая капеллана.       — Летающий бес!       Скрываясь в тенях, Джим молниеносно покинул темницу.

***

      Бежать нужно было быстро. И искать тоже. Как на зло, у него не было никакого прикрытия.       Ему повезло... встретить на пути Гваделупе.       Увидеть Хокинса уже на свободе женщина явно не ожидала. Её положительное впечатление о нём в один миг переросло в шок и гнев.       — Хокинс! — шёпотом прокричала она. — Вы сумасшедший?! Вы... вы...       — Да! Сумасшедший, но зато свободный! — он подошёл к ней ближе. — Я должен поговорить с... Кэтрин. Где находится её комната? Обещаю, я не причиню ей зла.       Ей было трудно в это поверить.       — К ней сейчас пришёл её отчим... это не играет вам на руку... но... чёрт бы вас побрал, только в моём присутствии!       Джим отправился за Гваделупе. Когда они пришли на нужный этаж, женщина взглядом дала ему понять, чтобы он спрятался хотя бы за штору.       Гваделупе прошла к комнате Кэтрин и приоткрыла дверь. К счастью, Фламер уже ушёл.       Женщина подала ему сигнал, и Хокинс тихо пробрался к комнате.       Кэтрин только собиралась лечь спать, как снова... гости.       — Кэт... — тихо вошла Гваделупе. — К тебе... пришли.       Кэтрин выглянула из-под одеяла и посмотрела на неё сонным взглядом. Глаза затуманены, копна волос чуть растрепалась, но всё равно она была прекрасна.       — Кто?... — устало протянула Кэтрин. — Кому не спится...       Хокинс молча вошёл в её комнату. Увидев его, Кэтрин в один миг взбодрилась. Сонливость ушла, а на смену им пришли гнев и отрицание.       — Что?!... ты... да я не хочу...       — Детка! — Гваделупе заступилась за него, закрыв дверь. — Дай ему шанс... он совсем не тот, каким ты его считаешь.       Девушка встала с постели, поправив свою светлую ночную сорочку из шёлка. Слишком уж... не вовремя пришёл к ней этот собеседник.       — Да! Он хуже... из-за него я под арестом...       — Кэтрин! — Джим шагнул к ней ближе. — Я понимаю... сейчас у тебя ненависть ко мне. Я и сам себя ненавижу за то, что причинил страдания другому человеку. Я уважаю свободу, не только свою, но и других. Прошу, прости меня... за всё. Я клянусь всем дорогим, что у меня есть, я не читал ни строчки этого письма!       — И всё же ты оказался в этом замке... — глухо сказала она. — Слишком много странных обстоятельств, я не верю, что... тебя море спасло.       Они быстро перешли на "ты". Никаких формальностей. В целом, Джим и Кэтрин были ровесниками: Хокинс лишь был на два года старше.       — Жизнь порой такое выкидывает... — философски ответил Джим. — Что и не в такое можно поверить.       Кэтрин отвернулась и холодно ответила:       — Удивительно, что вокруг тебя так много случайностей.       Джим напрягся. Ему так хотелось, чтобы она смягчилась, но...       — Я понимаю, как это всё выглядит. Но всё же я не привык лгать.       " — Или привык... и сам уже поверил..." — с сожалением подумал Хокинс, уже проклиная собственную затею притвориться английским капитаном.       — Но... как ты выбрался? — обратила внимание Кэтрин. — Ты понимаешь, что тебе за это будет?       — Понимаю. Но я не из тех, кто покоряется так называемой судьбе. Я её строю сам. Клетка — не для меня.       Эти слова откликнулись в душе у Кэтрин. Она повернулась к нему и увидела странный огонь в его глазах. Где-то в глубине души она завидовала этому человеку: он не смотрел ни на преграды, ни на формальности, а сам строил свой путь. Достойно.

***

      У подножия дворцового холма.       Среди деревьев крадутся тени: высокая фигура с кошачьими ушами, чуть сзади — Дэлберт с картой вверх ногами, а позади прыгает Б.Э.Н.       Амелия раздражённо рявкнула:       — Б.Э.Н., тихо! Если ты хочешь нас выдать, просто начни петь оперу.       Робот обиженно ответил:       — Ты знаешь, как трудно дышать, когда у тебя нет лёгких?! Вам легко говорить...       Дэлберт перевернул карту и поморщил нос:       — Кажется, это и есть южная стена дворца... если мы пройдём вдоль канавы...       Амелия холодно ответила:       — Если ты ещё раз скажешь "кажется", то я оставлю тебя в канаве.       Б.Э.Н. радостно воскликнул, что-то увидев:       — О, смотрите, ворота! Большие, зловещие — как мои последние воспоминания!       Амелия посмотрела в бинокль и сделала заключение:       — Три охранника, арбалеты, факелы... придётся импровизировать...       Дэлберт задумчиво предложил:       — Может, прикинемся актёрами? Мы... передвижной театр. Трагедия в трёх актах: "Как капитан влип".       Б.Э.Н., очевидно, был в восторге от такого предложения и вскочил:       — Я могу быть занавесом! Или змеёй! Смотрите!       Он пополз, имитируя змеиные движения, Смоллетт, увидев этот перфоманс, закатила глаза.       — Если хоть один из вас попадёт в поле зрения охраны, я на вас лично составлю рапорт!       Дэлберт нервно ответил:       — Что ж... миссия "спасти Хокинса" официально началась.       Б.Э.Н. прошептал:       — Надеюсь, он жив... и не слишком голоден. Потому что я взял с собой лишь сушёный фиолетин.