Часть 16

      Б.Э.Н. застыл. Буквально. Его глаза расширились, а процессор, судя по всему, ушёл в режим глубокой загрузки.       — Я... — тихо прошептал робот. — Кажется, понял, зачем нужна музыка...       — Ты же говорил, что музыка — это "шум, который не взрывается". — так-же шёпотом заметил Дэлберт.       — Я ошибался. — трагично ответил Б.Э.Н. — Это организованный шум, который делает что-то странное с болтами внутри меня.       — Б.Э.Н. — Амелия даже не повернулась. — Не анализируй вслух.       — Я не анализирую! — возмутился робот. — Я чувствую! Это... это легально?       Дэлберт нервно поправил очки:       — С научной точки зрения, её голос имеет крайне интересную частотную структуру. Если бы я записал спектр...       — Даже не думай. — отрезала Смоллетт.       И только Джим молчал, даже не вслушиваясь в разговоры своей команды. Он был словно в трансе сейчас. Или ему мерещилось? С самой их первой встречи он ощущал в Кэтрин что-то странное, но даже сам себе не мог ответить, что именно. Но сейчас... он понял.       Это был тот самый голос с датчика на Монтрессоре, который никто не мог объяснить. Который прошёл сквозь механизмы бездушной машины.       Он был словно околдован этим голосом. И он летел сюда не только ради выпускного экзамена Академии, но и... этого голоса. Да, мелодичный женский голос, хороший вокал, но было в нём что-то... магическое.       — Джим. — робот незаметно толкнул его в плечо. — Джимми... Джим!       Он вздрогнул, словно его выдернули из глубокого сна.       — Что? — тихо выдохнул он, не сразу отрывая взгляд от сцены.       — Ты завис. Уже тридцать две секунды. Для человека — это либо влюблённость, либо критическая ошибка системы.       — Я просто... — запнулся Хокинс. — Ну... слушаю.       Амелия бросила на Джима быстрый, эмоциональный взгляд.       — Ты в порядке? Никогда не видела тебя... таким.       — Да. — быстро ответил он. — Просто... ладно, неважно.       — Хороший голос. — заметил Б.Э.Н. с важным видом. — Если бы я умел вздыхать, я бы сейчас вздохнул.       — Ты и так издаёшь странные звуки. — сухо сказала Амелия.       — Это внутренний резонанс! — обиделся робот. — У меня эстетическое переживание.       Музыка и голос Кэтрин продолжали литься по огромному залу, и даже шёпот гостей почти исчез. Джим снова поймал себя на мысли, что не просто слушает — он будто знал этот голос ещё до своего рождения, хотя не мог объяснить, почему.       Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, хотя статус капитана просто не позволял ему этого сделать. Но это точно... была не случайность.

***

      Кэтрин завершила своё выступление, вздохнув и закрыв глаза. На мгновение воцарилась тишина. Но сегодня для неё было не просто обычное выступление придворной певицы, сегодня был самый настоящий триумф.       Она чувствовала себя не просто обычной вокалисткой, а голосом необъяснимого волшебства, таинства.       В её голосе не было ни капли зажатости, она хорошо управлялась с дыханием во время пения и никто не смог её остановить или дать почувствовать себя недостаточно талантливой.       Наконец, тишина сменилась аплодисментами. Громкими, восторженными. Никогда ещё Кэтрин не видела такой ответной реакции от зала. Может быть, сегодняшний вечер действительно станет особенным?       Улыбнувшись, Кэтрин поклонилась публике. Даже в этом поклоне она сохранила буквально царственную осанку и стать. Сегодня она стала не просто придворной певицей, а голосом королевства.       Глазами она нашла космическую команду среди публики. И почти сразу наткнулась на взгляд Джима.       Джим не аплодировал — не потому что, не хотел, а потому что забыл, как это делается. Он стоял неподвижно, словно весь зал существовал где-то далеко.       Их глаза встретились.       Это длилось всего мгновение — короткое, почти незаметное для остальных. Но для Кэтрин оно показалось странно плотным, будто время на секунду споткнулось. В этом взгляде не было ни светской вежливости, ни обычного восхищения. Там было узнавание. Тихое. Осторожное. Такое, от которого внутри что-то откликнулось без спроса.       Девушка первой отвела взгляд. Аплодисменты нарастали. Дамы восторженно переговаривались, мужчины одобрительно кивали. Король Эрик хлопал искренне, не скрывая улыбки. Ариэль смотрела на Кэтрин с тёплым, почти материнским выражением.       Александр, стоявший чуть в стороне должен был признать очевидное — она сегодня победила.       — Это было... — начал робот, резко аплодируя металлическими ладонями. — Неожиданно! Я не заплакал. А я, между прочим, не умею не плакать.       — Ты вообще не умеешь плакать. — шепнул Дэлберт.       — Тем более! — возмутился робот. — Это усиливает эффект!       Амелия продолжала хлопать спокойно, но внимательно посмотрела на Джима:       — Капитан.       Хокинс вздрогнул, словно его выдернули из параллельной реальности, и только тогда спохватился, присоединившись к аплодисментам.       — Да... да. — тихо сказал он больше себе, чем остальным. — Невероятно...       Кэтрин сделала ещё один поклон и, развернувшись, ушла за кулисы.       Джим вдруг отчётливо понял: этот вечер он запомнит навсегда. И это выступление — тоже. Потому что это был не просто голос. Это был зов.

***

      Просто пройтись по дорожке и держаться прямо — полбеды для команды "Наследия Стивенсона". Наступила часть торжественного ужина.       Длинный и огромный стол ломился от блюд. Серебряные приборы, фарфор, соусы с названиями, которые никто не мог произнести вслух.       Делберт с ужасом смотрел на разложенные перед ним приборы с откровенным ужасом.       — Джим... — тихо позвал он. — Почему у меня тут... шесть вилок?       — Потому что ты уже богат. — бросил ему Хокинс. — Смирись.       Когда перед Б.Э.Н.ом поставили первую тарелку с чем-то кремовым и подозрительно ароматным, робот наклонился над блюдом:       — Это... — он замолчал, сканируя содержимое. — Еда?       — Да. — сухо ответила Амелия. — Это едят. Ртом.       — Добровольно? — уточнил он.       — Да.       — Интересно... — задумчиво протянул робот. — А если я это съем, мне станет вкусно или тревожно?       Джим кашлянул, скрывая улыбку.       — Ты не обязан есть.       — О, нет, обязан! — оживился Б.Э.Н. — я дипломат. Я должен показать уважение к культуре.       Он осторожно почерпнул ложкой соус, поднёс к себе и... замер.       — У меня нет пищеварения.       Повисла пауза.       — Это... — Дэлберт поправил очки. — Серьёзное упущение в конструкции.       — Я знал! — возмутился Б.Э.Н. — Я всегда говорил, что оно мне нужно!       Джим осторожно повернулся к ближайшему лакею и максимально вежливо сказал:       — Просим прощения, Б.Э.Н. у нас не питается... обычной едой. Он робот. У него другое питание.       Лакей моргнул. Затем ещё раз.       — Понимаю, мистер... — сдержанно кивнул он. — Осмелюсь спросить... какое?       Б.Э.Н. тут же подался вперёд:       — Я питаюсь одобрением, вниманием и редкими аплодисментами!       Он задумался на секунду.       — Иногда — машинным маслом.       Лакей застыл. Амелия, не глядя, добавила:       — Масло приносить не нужно.       — Пока. — уточнил робот.       Лакей поклонился и поспешно удалился, явно пересматривая свои представления о мире и гастрономии. Дэлберт проводил его взглядом.       Мельком оглядев присутствующих за столом, Джим не заметил Кэтрин. Неужели здесь музыканты на уровне прислуги? Особенно после того, как она выступила?... это же был самый настоящий королевский уровень!       Да, некоторых земных устоев Джим по-прежнему не понимал. И не сможет, вероятно, понять.

***

      Кэтрин нервно расхаживала по своей спальне, теребя в руках буквально вырванную из копны волос заколку. Она уже сбросила с себя платье и переоделась в длинную шёлковую сорочку.       Гваделупе искренне не понимала, почему девушка так нервничает. Она же была на высоте! Или это просто такая странная... реакция?       — Детка, что такое? Неужели тебе самой не понравилось?! Да даже королева казалась на твоём фоне простолюдинкой!       Губы девушки дрожали. Откинув заколку в сторону, она села на кровать и запустила руки в густые волосы.       — Я... я... заметила. Ему не понравилось.       Гваделупе вопросительно изогнула бровь и села рядом с девушкой.       — Кому — ему? В зале было много... их.       — Капитану Хокинсу! — воскликнула девушка, поднимая широко раскрытые глаза на женщину. — Он... не аплодировал мне. Вернее, аплодировал. Но не сразу. И смотрел странным взглядом. Как будто я инородное существо.       Гваделупе усмехнулась, приобнимая девушку за плечи.       — Кэт, ты для него действительно... инородное существо, ведь ты землянка! Кто знает, быть может, на его планете нет таких... певиц. Или вообще музыки.       — Это невозможно. — буркнула Кэтрин. — Музыка есть везде.       — Но он же человек. Единственный в их команде. У него есть уши и голова, а не... как у этого... жестяного... бедняга просто не привык к звёздам, которые ходят по залу и поют лучше, чем хор ангелов. И... почему тебе важно именно его реакция, а?...       Кэтрин смущенно отвернулась, подняв вверх голову.       — Потому что... наше знакомство с ним было неоднозначным.       Гваделупе фыркнула:       — Ага! Значит, весь остальной зал тебе может аплодировать, а ему ты всё равно не доверяешь. Отлично, девушка, логика на месте.       — Да к чёрту эту логику! — импульсивно воскликнула Кэтрин, вставая с постели. — Она всегда мешает...       — Чему?       — Наверное, чуду... — вздохнула Кэтрин, подходя к окну. — Которое должно случиться.

***

      Ужин закончился. С горем пополам для некоторых участников команды "Наследия". Но теперь их ждал самый трудный финал.       Великосветские беседы.       Зал был полон гостей, которые тихо перебрасывались дежурными фразами, а космическая команда пыталась выглядеть... ну, как люди. Наверное.       К Б.Э.Н.у рискнула подойти одна из дам. На ней было пышное платье из дорогой ткани, высокая причёска, а за количество драгоценностей, казалось, было можно купить новый корабль...       — Великолепный вечер, не правда ли? — начала она. — Удивительно интересно, что вы решили посетить нашу планету.       — Да! — воскликнул Б.Э.Н. — Планета, которая называется... Земля! Я уже заметил, что у вас тут много еды, света и людей с волосами, которые, кажутся, обладают собственным гравитационным полем.       — Э... — попыталась исправить ситуацию Амелия. — Б.Э.Н. хотел сделать комплимент вашей красивой причёске!       Дама была ошарашена. Но этикет не позволял ей высказать прямо своё недовольство или показать недоумение. Выпрямившись, она спросила:       — А что есть на вашей планете? Так интересно узнать про другие... цивилизации!       Дэлберт решил пустить в ход свои научные знания и доводы:       — На нашей планете есть космические корабли, растения, почва и... фиолетины.       — А на вашей планете — осторожно спросила она, — тоже есть такое развлечение, как музыкальные выступления?       — О, да! — Б.Э.Н. радостно раскинул руки. — И мы умеем делать их... с дымом, огнём, светом и иногда с неожиданными взрывами! Правда, профессор Доплер обычно страдает от этого больше, чем зрители.       Дэлберт нервно поправил воротник:       — Это не совсем страдание, это... образовательный процесс!       — Образовательный процесс! — радостно повторил Б.Э.Н. — Да, именно так!       Амелия тихо вздохнула. Джим едва сдерживал смех. Дама выглядела растерянной, но явно очарованной этим необычным сочетанием науки, магии и хаоса.       К Дэлберту подошёл мужчина в длинном фраке, с аккуратной причёской и моноклем.       — Прошу прощения, вы... профессор? — спросил он с таким видом, будто только что открыл портал в другой мир. — Я тоже профессор Королевской Академии. Мне очень интересно узнать, как у вас устроены приборы и технологии, которые привезли наши гости.       Дэлберт напрягся и протянул руку:       — Эм... да, я профессор. Профессор Дэлберт Доплер. Астрофизик, имею докторскую степень. Но я не доктор! Я изучаю астрономию, физику и... всевозможные механизмы. Представьте себе, профессор, у нас есть ложка, которая показывает, сколько соли в супе! Точную граммовку! Или тарелка, которая шепчет: "Не забудь про витамины!".       Учёный слегка покраснел, но улыбнулся:       — Интересно... хотя, если честно, немного странно. Не могу себе представить такое.       — Странно?! — Б.Э.Н. обиженно расправил металлические плечи. — Это же чудо науки! Я могу даже добавить свет, дым и маленький взрыв!       Дэлберт отчаянно поправил спавшие очки:       — Это не взрыв, это экспериментальная демонстрация!       Джиму, казалось, не хотелось принимать участие в этой светской вакханалии. Да, конечно, титул капитана подразумевал под собой не только умение мастерски управлять кораблём и выстраивать стратегии, но и умение вести переговоры и дипломатические навыки. Но Хокинсу казалось, что всё это напускная фальшь. Все эти бриллианты, золото, шелка — лишь демонстрация титулов, не более. На Монтрессоре ценилось совсем другое.       — Капитан Хокинс, — к нему подошла черноволосая девушка в пышном платье и драгоценностях, — мне сказали, вы проделали долгий путь, чтобы прилететь сюда.       Джим видел эту девушку рядом с королём и королевой. Вероятнее, всего это их дочь, принцесса. Ему не слишком хотелось вести диалоги, даже с королевской особой, но Амелия взглядом дала ему понять, что для них важна репутация.       — Да, Ваше... Высочество. Пусть для нас космические полёты и привычны, ваша планета для нас ещё неизведанна.       — Интересно. — Мелоди сверкнула взглядом голубых глаз. — А что же вас больше удивляет в нашем мире? Еда? Люди? Или, быть может... музыка?...       Джим хмыкнул, чувствуя лёгкую неловкость, и решил ответить честно, не скрывая ничего лишнего:       — Музыка... и некоторые люди.       Принцесса чуть наклонила голову, как будто проверяя его реакцию, а затем сдержанно улыбнулась:       — Смешно, да? Хм... полагаю, вы уже знакомы с нашим чувством юмора. Но надеюсь, вы выдержите остальную часть вечера.       — Я постараюсь. — Джим кивнул, чувствуя уже себя на грани странного раздражения.       Неожиданно его взгляд упал на выход из зала. Там снова появилась Кэтрин. В другой одежде. Но, столкнувшись с ним взглядом, девушка мгновенно ушла.