Глава 3. Солипсизм

Kickin' rocks, it's my fault

My life's the worst story told

I'll be this way 'til I'm old

I rip a page out the book, I'm just so misunderstood

Nope your too late i already died - wifiskeleton & i wanna be a jack-o-lantern

      Хелена сидела за партой и пыталась сфокусировать взгляд на цифрах на доске. Миссис Пакертон была милой женщиной и объясняла материал хорошо. Девочке не на что было жаловаться, если бы не подозрительно тихий Трэвис, который оказался её соседом по парте. Тот хмурил свои белые брови и старательно что-то писал в своей тетради. Хелена лишь отстранённо мазнула взглядом по его тетради и снова вернулась к доске. Пару секунд — и опять взгляд на Трэвиса и его тетрадь.       Был ли он свидетелем того, что видела она, и поэтому мальчик с Хеленой заговорил… по-другому? Или он просто испытывал стыд за тот суп в понедельник? Но ведь он хулиган и не должен так себя вести. Прошло уже несколько дней, а его попытки как-то поговорить с девочкой не утихали. Задавать вопросы она не решалась.       Звонок на окончание урока прозвенел слишком неожиданно, от чего Хелена подпрыгнула. Миссис Пакертон что-то кричала быстро уходящим детям, но тем уже не было дела до её домашнего задания. Хелена записала. Трэвис тоже. Всё так же хмуро и сосредоточенно.       Что-то было не так. И должно случиться что-то неправильное. Утро и так началось тяжело из-за подозрительно знакомых слов отца: “Завтрак на столе. Автобус будет через минут 15. Я на работу”. Механические. Неправильные. Постоянные. Мать, которая часто посматривала на Хелену, тоже решила, что нет времени на девочку, и занялась стандартным делом — рассматриванием окружающего мира. Вот только раньше она не делала вид, что Хелены не существует, а активно пыталась её разговорить.       Не сегодня.       Ещё и Трэвис. Малознакомый мальчик интересовал её больше, чем собственные родители, насколько бы сильно их поведение ни отличалось от обычного. Хулиган же был незнакомым, без определённого шаблона.       В классе стоял противный запах чего-то сладкого, от чего невольно начинало сводить зубы. Кто-то точно пытался что-то есть под партой. Жаль, что запах появился только после сильных движений учеников, развевая его по всему кабинету.       — Обедать пойдёшь со мной?       — Что? — тихо и медленно спросила Хелена, оленьими глазами смотря на мальчика.       — Тупая, что ли? — вскинул бровь тот, после чего неряшливо кинул тетрадь и ручку в свой рюкзак. — Говорю: «пошли обедать со мной».       — З-зачем?       Трэвис вскинул бровь и обратил внимание на девочку, которая всё так же сидела на своём месте и не собирала свои вещи. Постояв пару секунд, он ушёл сам, так и не ответив ни на её вопрос и не дождавшись своего. Хелена просто сидела и смотрела ему вслед, а затем перевела взгляд на мать, чтобы услышать привычные комментарии, но Эвелин вглядывалась во что-то за окном.       Хелена кусала губу, смотря на свою тетрадь, будто желая увидеть в ней ответ на свои тревоги. Но видела только медленно бегущую мурашку под листами тетради, будто в замедленной съёмке и со стопроцентным звуком. Казалось, будто она слышала стук маленьких ножек по парте. Мурашка спряталась под листами, а Хелена потянулась открыть тетрадь, чтобы дальше наблюдать за маленьким существом и убрать противный звук ножек.       Вместо мурашки, на тетради были написаны странные символы. Знакомые. Это буквы. Сначала она и не поняла, что это слова. Звук исчез, а тетрадь с хлопком рукой об парту закрылась. Но перед глазами всё ещё стояли чужие буквы.       Ты здесь чужая.

***

      Обедать она пришла все так же на улицу на том же месте, что и тогда, вот только в этот раз там сидел Трэвис, который поедал бутерброд из столовой. Верно, сегодня четверг.       Мальчик прошелся взглядом по стоящей над ним девочке, а после подвинулся, чтобы та села рядом и смогла спокойно упереться об массивный ствол дерева. Она промолчала, но села рядом, осмотрелась по углам, а уже потом достала свой контейнер из дома. Все так же молча, все так же отстраненно, будто это спасет её от окружающего мира.       — Я тут спросить тебя хотел, — начал парень неуверенно, краем глаза бросая на девушку взгляд, чтобы увидеть её реакцию на свой вопрос. — Я на тебя суп облил тогда… Разве это стоило того крика?       Хелена замерла, внутри нарастало какое-то странное и тревожное чувство, которое она еще не разобрала, но должна была. В груди давило, а по телу пробежали мурашки, а ещё она искала взглядом призрака своей матери. Срочно нужно было убедиться в своей реальности.       Эвелин не было. Точно так же, как и её понятие, что отвечать. — А потом ещё наш первый общий обед… ты тогда в припадке упала, — как ни в чём не бывало продолжил мальчик. — Медсестра сказала, что у тебя случился асфиксический шок. — Я, — начала девочка, а потом запнулась, пытаясь правильно осмыслить слова сидевшего рядом хулигана. — Я не совсем понимаю, о чём ты… Слова дались с трудом, будто её душили, чтобы она не говорила, и Хелена молчала. Противилась дурному и выдуманному правилу. Сам мир ставил рамки, и либо она противится, либо следует правилам. — Ясно, — заключил Трэвис, продолжая делать вид, что его это не интересовало на самом деле. Или он не делал вид. Хелене не хотелось думать об этом. Вообще. Доев, девочка быстро покинула компанию мальчика, чтобы последовать на историю. Она не кричала тогда. Это мама была, а не Хелена, ведь тогда ни одного взгляда не было нацелено на неё. Все смотрели на стёкла, пытались понять, откуда звук. Если бы кричала она, все смотрели бы на неё. Верная истина, которая называется рефлексом человека. Трэвис солгал. Да, именно так. От этой мысли становится легче. Она правильная, это Трэвис странный. Улыбнувшись, Хелена обернулась, чтобы кинуть взгляд на мать, но та просто стояла в 10 метрах от дочери. В ушах начался противный звон, а воздух стал слишком тяжёлым, чтобы дышать. Ученики переходили из столовой в кабинеты, кто-то путался, заходил не в те. Не важно. Важно было то, что Эвелин стояла среди этого вида хаоса невозмутимой и смотрела на двери кабинета миссис Пакертон. Нахмурив брови, Хелена бросила попытки понять призрака и отвернулась, чтобы увидеть перед собой мать, которая смотрит на неё. Хоть и белые глаза не имели зрачков, она ощущала этот взгляд кожей. Девочка опять обернулась, чтобы взглянуть назад, но на старом месте стояла учительница, которая преподавала искусство. Звон прекратился тут же. Дышать стало легче. Вот только в нос ударил противный запах медикаментов, а не привычной болотной мути. Призрак никогда так не пах, и Хелена поморщилась. Казалось, что звон опять повторился, но его не было. Просто казалось. Осознать правильность ситуации не получалось. — Меня там не было, — будто прочитав мысли девочки, сказала Эвелин. Хелену это не успокоило. Она увидела в чужой женщине, которую видела от силы один раз, призрак матери. Такого ещё не было — ни до начала лечения, ни после. Как действовать, Хелена больше не знала. И уже не хотела. — Ты таблетки забыла и скоро на урок опоздаешь, — невзначай бросила слова мать Хелены. Девушка сжала рюкзак так, что ногти сумели впиться в ладонь, но боль не вернула реальность. Хелена вскинула взгляд на механичные часы в коридоре, который показывал почти двенадцать. Проглотив слюну, как и свою реальность, девочка возобновила движение в сторону кабинета. Необходимо быть на уроке вовремя. Приготовиться. Слушать. Уже в классе Хелена замерла с открытой сумкой. Принадлежности для урока истории лежали на столе, но несчастная тетрадь, которая использовалась на уроке миссис Пакертон, вызывала дрожь в руках. Не решаясь, девочка всё же достала её и замерла перед рисунком с котиком. Прикусив губу, она резко открыла тетрадь, ударившись рукой о парту, вызвав глухой звук. Пустая.