Глава 4. Соль на сахар

Just know that if you hide, it doesn't go away

When you get out of bed, don't end up stranded*

Little Dark Age – MGMT

      После сильных галлюцинаций Хелене выписали другие препараты. Это должно было решить большинство проблем, но по итогу избавилась она только от слуховых и обрела побочные эффекты — вялость и желание вечного сна. Но это лучше, чем слышать, как в жёлтой баночке таблетки стукаются о стенки. Они были в рюкзаке, а Хелена — в толпе.       Исчезло ли всё остальное? Хелена не знала и задаваться этим вопросом не спешила. Пока всё в норме, это не имело значения. Ритм жизни был прежним, кроме самого Трэвиса. Девочка не хотела, чтобы он становился частью мелодии.       Её не спрашивали.       Трэвис сам решил, что они теперь друзья. Эвелин в шутку называла его «самостоятельным», но Хелена игнорировала это. Хотя мать и была права. Трэвис сам решил это, поэтому обедал вместе с ней не в столовой, а на улице, как любила девушка. Заставил парня, который сидел рядом, пересесть и сам уселся возле неё. Он стал похож на кота.       Те тоже строят из себя независимых, но прояви к ним хоть каплю интереса — и они пойдут за тобой до самого дома. Хелена видела в этом что-то забавное и пугающее.       Даже сейчас.       — И, в общем, он начал верещать на него, а это всё из-за дурацкого домашнего задания. Я даже тогда порадовался, что всё же сделал его, а не как планировал, — небрежно рассказывал Трэвис, заполняя пустоту между ним и сидящей рядом девочкой. — Кстати, у тебя можно было бы списать английский? А то я не смог решить последнее задание.       — Да, я дам, — всё, что сказала девушка на всю его тираду. Он же рассказывал историю, её не обязательно как-то комментировать. Верно?       Автобус двигался медленно, подбирая каждого школьника на остановках. Иногда он противно шумел из-за своей старости и даже вонял бензином. Хелена расстроенно смотрела в окно, пытаясь найти хоть что-то хорошее в сегодняшнем тусклом дне. Она сегодня вкусно покушала. Отец приготовил отличную яичницу и даже побыл с ней, пока не приехал школьный автобус. Круто же. Эвелин что-то бурчала о том, что яичница была сгоревшей, но это было обычным делом.       «Апартаменты Эдисона».       Дверь автобуса открылась, впуская в себя мальчика с короткими волосами. Ларри Джонсон. Хелена знала его через Трэвиса, который вечно что-то бурчал. Он — та ещё плакса. Его подруга Эшли Кемпбелл сидела позади самой Хелены, так что Ларри пришлось пройти рядом с Трэвисом.       Запнулся, схватился за парня, чтобы не упасть, извинился и сел. Трэвис усмехнулся.       — Зачем ты это делаешь? — прошептала Хелена мальчику, на что тот пожал плечами. Это и был ответ, и девочка больше никогда не спрашивала.       — Утверждается за счёт других, ты была в их числе, — ответила вместо него Эвелин, взгляд которой был сосредоточен на удаляющемся здании апартаментов. — Люди всегда были злыми эгоистами.       — Ты такая же, — ответила ей Хелена вслух, на что Трэвис обратил внимание.       — Опять приход ловишь?       Хелена озадаченно посмотрела на мальчика, а потом на мать, после чего отвернулась, предпочтя промолчать. Трэвис не переспрашивал.       Ближе к школе тусклая погода стала дождливой, на что ученики тяжело вздыхали, ведь необходимо было пробежать с парковки до дверей. Вскоре погода и вовсе переросла в ливень. Как только двери жёлтого автобуса открылись, дети сразу ринулись на улицу, чтобы быстрее добраться до здания. Трэвис не спешил, Хелена тоже — ненавидела давки, которые всегда образовывались у входа.       — Ненавижу дождь, — прокомментировал погоду Трэвис, глядя на толпу. — Он иногда навевает такую меланхолию, по тебе оно ударит сильнее.       — Нет, мне всё равно. Встань, пожалуйста, пора идти.       Трэвис что-то пробурчал про несносную девчонку, но всё же встал, а после и вовсе последовал следом за ней, чтобы выйти из автобуса вместе. Действительно кот, жёлтый такой, с противным характером, который покупается едой и лаской.       Большие капли неприятно били своим холодом по телу. Трэвис позвал Хелену, но та двинулась в сторону входа в школу. Не хватало ещё заболеть.       Неожиданно капли исчезли, как и неприятное чувство холода от них. Зато стоял запах дешёвого дезодоранта и противный запах парафиновых свечей. Хелена замерла, а перед ней пробежал Трэвис без своей курточки.       — Дура ебаная! — воскликнул тот, убегая.       — Ты же сам простудишься!       Но Трэвис быстро исчез в здании, и Хелена замерла, сначала поглядывая на двери, а потом исподлобья взглянула на саму кофту, которая с каждой секундой становилась тяжелее. Закусив губу, Хелена побежала к зданию, чтобы кофта не промокла полностью. Было бы неловко отдавать именно такую.       В коридоре Трэвиса не оказалось — видимо, он уже убежал на уроки. Девочку это расстроило, хотя она и не понимала, почему. Трэвис всё ещё казался ей прибившимся котом, но без него становилось… страшно.       Скинув с себя куртку, первое, что она увидела, — это кроваво-красные пятна на ней. Затаив дыхание, Хелена подняла глаза. Белоснежный когда-то пол был залит красным, ученики метушились, купая свои ноги в жидкости. В крови.       Новоприбывшие дети тащили её с улицы, разносили, как заразу. Легко. Будто это — вода.       Кто-то толкнул её, заставив наступить на это… К горлу подкатила тошнота, а ноги охватил морозный холод.       — Чего встала посреди коридора, дура? — чужой голос вывел из транса, и она взглянула на ученика.       Вздрогнув и проведя взглядом парня, Хелена медленно моргнула и досчитала до десяти.       В этот раз на полу была просто мокрая грязь.

***

      — Мне начинает надоедать этот мальчик, — прошипела мать, вплотную стоя к Трэвису, буквально вглядываясь в его тёмно-карие глаза.       Мальчик же просто катался на площадке неподалёку от школы, дети часто туда сбегали, и он был не исключением, а в обед она была пустой. Оказался он там через ту заветную дырку в сетке. Хелена же наблюдала, как тот, стараясь не зацепить лужу, лез через дырку. Лужу всё же зацепил рукавом, вот только это не особо его волновало.       Хелена полезла следом. Сама не знала почему. Но сейчас она сидела на своём рюкзаке у земли, пока Трэвис катался на качелях, стоя на них ногами. Ну или просто стоял, всматриваясь во что-то вдали.       — Яблоко будешь? — спросила девочка, игнорируя присутствие матери.       — Ненавижу их, но спасибо, что предложила. От тебя такого обычно не ждёшь.       — Ты сам страннее меня. У меня хоть бумажка есть. А у тебя?       Трэвис хмыкнул. Уже вся школа знала, что Хелена стоит на учёте у психиатра, что сама приехала из Кентукки сразу после выписки из психбольницы. Оказывается, местные психиатры очень болтливы, а дети очень любят подслушивать. Поэтому никому не было секретом, что она больна, вот только чем — так никто и не понял.       — У меня жизнь такая, — заключил мальчик и начал кататься, из-за чего качеля противно поскрипывала. — А у тебя что за болезнь хоть?       — Шизофрения. Для меня сейчас ты стоишь в клоунском костюме, а вокруг толпа, которая смеётся с тебя.       Хелена лукавила и даже больше — шутила. Костюма не было, как и толпы, только недовольная мать поведением детей и странный длинноволосый мужчина в пижаме под деревом неподалёку. Он неотрывно смотрел на них, иногда на Эвелин, но всегда возвращался к Хелене. У него не было зрачков, такой же прозрачный, как и сама мама девочки.       Его не было раньше.       — Суицидник, — сказала мать. — Они навсегда привязаны к своему месту смерти, так что он обречён стоять там. Даже уйти не может, бедняжка.       Но Эвелин не было его жаль, и это чувствовалось в голосе. Слова сочились ядом, и казалось, что она вот-вот плюнет в сторону мужчины. Но она не могла так делать. К счастью.       — Странные у тебя галлюцинации, — ответил Трэвис спустя пару секунд обдумывания. — Я хоть так не всегда выгляжу?       — Иногда у тебя кошачьи ушки.       Тревис фыркнул, и Хелена вдруг поймала себя на мысли, что завтра она снова будет ждать его у автобуса. Он все же сумел вписаться в ритм её существования и даже получше, чем кот.