Глава 12. Нить Ариадны в паутине

Trauma — Maebi

Хелена шла домой одна. Обычно она уходила вместе с Трэвисом, или отцу удавалось её забрать после долгого дня, но не в этот раз. Она сама попросилась. Её целью стала девочка на пятом этаже апартаментов Эдисона. Эвелин знала о сегодняшней затее дочери и пыталась намекнуть, что рано, но девушку переполнял энтузиазм. Тревожное утро закончилось… вот так. Интересно, Сал уже дома или пошёл гулять вместе с Ларри? Мысль о нём была как зацепка — крошечный якорь здравомыслия в море её новой, лихорадочной решимости. Она шла, и её шаги отдавались в ушах слишком громко, будто кто-то шёл рядом, подстраиваясь под её ритм. Воздух у апартаментов не был ни холодным, ни тёплым. Он был плотным, словно её толкали обратно невидимые, вязкие руки. «Ты уверена, что готова к ответу? — голос Эвелин прозвучал не как насмешка, а как последнее предупреждение. — Они не любят, когда их тревожат просто из любопытства. Особенно в этом здании». Хелена подняла взгляд на пятый этаж, в окнах которого не было ни света, ни силуэта ребёнка. Только сгустившаяся тьма. Она вздохнула, открыла массивную деревянную дверь и замерла на пороге. Везде. Абсолютно везде была липкая чёрная паутина, которая скрывала яркие и свежие обои. Эту своеобразную паутину было видно повсюду. Лишь квартира 102 казалась чистой — на первый взгляд, но из-под двери вытекала зелёная слизь. Рядом с дверью висел плакат, рекламирующий чай Эдисона. Хелена ни за что не стала бы его пить и даже смотреть на него. Клапан для почты в двери 103 открылся, и на Хелену уставились карие глаза хозяина квартиры. Тот сморщился, будто смотрел на яркий свет, после чего заговорил: — Добрый вечер, юная леди. Добро пожаловать в Апартаменты Эдисона. Я мистер Эдисон, как вы догадались, хозяин. А вы кто и к кому? — Добрый вечер. Я Хелена Имбуш, — протянула девушка, сложив руки в замок. — Я одноклассница Сала Фишера. У нас с ним общий проект по всемирной истории… И вот я… пришла, как договаривались. — Сал Фишер живёт в 402. Удачной вам работы, мисс Имбуш. Слова были прощальными, но мистер Эдисон не собирался уходить или делать вид, что уходит, а цепко следил за тем, как Хелена заходит в лифт и нажимает на кнопки. Сама же Хелена внутри кричала. Девушка не могла поверить, что люди вообще живут в таком месте. Всё было покрыто чёрной паутиной, и касаться кнопок лифта не хотелось совершенно. Лифт, хрустнув старыми суставами, медленно пополз вверх. Хелена не дышала. Воздух внутри кабины пах не ржавчиной, а сладкой гнилью, как у забытого в банке компота. Паутина на стенах не была неподвижна. Она слегка пульсировала, будто под ней текли чьи-то чёрные вены. Дверь открылась. Перед ней был не коридор. Это была ловушка из паутины. Густая, липкая, чёрная масса заполнила всё пространство за дверью, будто здание проглотило этаж и переварило его в эту субстанцию. Из глубины этой массы торчали очертания дверей, светильника, но всё было склеено, запечатано, погребено заживо. Хелена отшатнулась, ударившись спиной о стенку лифта. Паутина у входа шевельнулась, из неё медленно выползло несколько жирных, блестящих пауков размером с ладонь. Они не спешили нападать. Они оценивали. «Не твой этаж. Нажимай «Пять». Сейчас», — голос Эвелин был сдавленным, будто её душила та же паутина. Хелена, не отрывая взгляда от пауков, тыкнула пальцем в кнопку. Двери, скрипя, поползли навстречу, отрезая вид на это кошмарное гнездо. Двери открылись в обычный, грязный, паутинистый коридор. Но он был пуст. Квартира 504 была слева — именно она подходила по расположению окон на улицу. Именно здесь была квартира девочки. Хелена осторожно открыла дверь, заглядывая в тёмную и заброшенную квартиру. Девочки не было, и, скорее всего, она была в одной из трёх комнат. Первая оказалась заперта. Да и идти туда почему-то не хотелось. Вторая же была… спальней. Старый матрас подпирал стену, а к самому матрасу была прижата пружинами женщина. Её пустые жёлтые глаза были обращены на девушку. — Почему ты такая… яркая? — прохрипела женщина, отчего по телу Хелены пробежали мурашки. — Я… не понимаю, о чём ты, — вздохнула Хелена, пряча трясущиеся руки за спиной. — Помоги… нам… — Она не может, — прозвучал за спиной девушки голос Эвелин. — Никто не может. Ваша судьба — быть уничтоженными. — Здесь нет… Люка. Пока. Мы… боимся… — Не наши проблемы. Слова Эвелин повисли в липком воздухе. Женщина не ответила. Она просто таяла. Не исчезала, а будто впитывалась в матрас, в пружины, в сам пол. Её жёлтые глаза поблекли, оставив после себя лишь тёмное, маслянистое пятно на ткани. Хелена стояла, чувствуя, как её страх кристаллизуется в странное, леденящее понимание. Эта женщина была не просто призраком. Она была частью квартиры. Её боль вросла в штукатурку. «Кто такой Люк?» — спросила она мысленно, обращаясь к Эвелин. Ответа не было. Только презрительное молчание. Она вышла из спальни, захлопнув дверь. Третья комната, должно быть, ванная. Дверь была приоткрыта. Из-под неё сочился свет. Не электрический, а зеленоватый, фосфоресцирующий, как у светлячков в банке. Хелена толкнула дверь ногой, но та не поддалась. Тело охватила дрожь. Девочка была там, Хелена была уверена, но дверь была заперта и, скорее всего, на ключ. — Так и знал, что найду тебя тут. Хелена подскочила на месте и обернулась, встретившись взглядом с Салом. Пусть его лицо и было скрыто маской, но девушка почувствовала его реакцию. Как взрослый, застукавший ребёнка за чем-то наивным. Щёки девушки запылали. — Как ты… узнал? — Мистер Эдисон позвонил на домашний, спрашивал про тебя и сказал, что ты направилась ко мне, — пожал плечами тот. — Я ждал, но ты так и не появилась. А пойти к кому-то другому ты не могла. Подумал про пятый этаж. — Да ты… детектив целый, — натянуто улыбнулась Хелена. Было стыдно, что её застукали за таким абсурдом, да ещё и парень, который знал её тайну. Сал показушно вздохнул, после чего отодвинул девушку от двери и вставил ключ, от чего та ошарашённо замерла, уставившись на белый протез Фишера. — Ты же к ней хотела. Бросив последний взгляд на парня, девушка зашла в… ванную. Она была своего рода чистой и более приближённой к реальности. Просто заброшенная комната. С девочкой, которая лежала в ванне, периодически поднимая свои маленькие ножки, будто наблюдала, как по ним стекает вода, которой не было. Девочка взглянула на пришедших гостей и тут же поднялась с места. — Салли привёл свою подругу! — вскрикнула девочка, вылезая из ванны, будто готовясь к чему-то. Но ничего не происходило. Тогда девочка нахмурила бровки, после чего подошла к Салу, пытаясь дёрнуть его за рукав, но рука прошла сквозь парня. — Эм, привет, — прошептала Хелена, опасливо поглядывая на Сала. — Я часто видела тебя, когда ехала в школу, и… подумала зайти. — Ой, так ты видишь меня без… той штуки, которую использует Салли-кромсали? — тут же встрепенулась девочка, заглядывая в голубые глаза Хелены. — Я не знаю, что использует… Сал, но да — могу. В воздухе повисло молчание. Девочка изучающе смотрела на Хелену, а потом обернулась к Салу, который стоял у двери, заложив руки в карманы. Его взгляд был пустым, направленным куда-то сквозь неё, в угол ванной. — Ну? — спросил он Хелену. — Она здесь? Он не видел. Он не видел, как девочка тянется к нему, не слышал её вопросов. Он видел только Хелену, говорящую с пустотой. И от этой мысли её жар стыда сменился ледяной, одинокой горечью. Она была гидом в мире, куда её проводник войти не мог. — Здесь, — прошептала Хелена. — Я Хелена, а как тебя зовут? — Я Меган. Живу тут в ванной, не помню, как умерла, но это не важно, тут есть мама, и это главное. Был ещё папа, но куда-то пропал. — А как зовут твоего папу? — Люк, — в один голос заявили девочка и Сал. В гулкой тишине ванной это имя отозвалось эхом. Хелена застыла, переводя взгляд с Мэган на Сала. На его лице за маской не дрогнул ни один мускул, но в его позе, в том, как он медленно выпрямился, уловилось напряжение. Он вдруг резко повернулся к двери. — Всё. Достаточно. Мы уходим. — Но… — начала Хелена. — Сейчас, — его голос не терпел возражений. Он вытолкнул её в коридор, сам вышел и защёлкнул дверь. В полумраке паутинистого коридора он наклонился к ней так близко, что она увидела своё отражение в его голубых глазах. Сал за руку вывел девушку из квартиры и затолкал в лифт. Сам нажал кнопку с цифрой 4, и лифт уехал вниз. Хелена молчала, поглядывая на напряжённое тело парня. Очень хотелось спросить о его реакции на имя мужчины, но слова не хотели выходить из горла. Дверь открылась, и перед ней появился абсолютно такой же коридор, как на первом, с той же самой паутиной, от чего Хелена поморщилась, но последовала за Салом, который тянул девушку к своей квартире. — Ты… ничего не… — Потом, — пресёк парень её попытку заговорить. Дверь, ещё одна, и теперь девушка сидит на застланном зелёным одеялом диване и вглядывается в белый протез парня. Хоть тот и не покажет никаких изменений, но Хелена считала это частью Сала. — Как ты сломала доски у спальни в 504? — наконец спросил Сал. — Там… не было досок. Честно. — Что ты там видела? — Призрак женщины, живущей в матрасе… Сал… это было… ужасно. Она так зверски была убита… — Она говорила с тобой? «Хелена, молчи. Он слушает», — вскрикнула мать, после чего её призрак растворился, а девушка поднесла палец к губам, показывая Салу, что необходимо замолчать. Сал замер. Его взгляд резко сменился. Он медленно подошёл к тумбе, вытащил из-под неё старый, шипящий портативный телевизор и включил его. На экране — рябь, но в ней угадывались силуэты. Что-то длинное, вытянутое, что медленно проползало по потолку их коридора и исчезало в вентиляции. Хелена посмотрела на экран, потом на протез Сала — простой кусок пластика, который не видел духов. А потом — на приставку Gear Boy на столе, которая лишь помехами реагировала на призраков. — Забавная у тебя шутка, — протянула Хелена, как ни в чём не бывало. — А там есть что-то интересное? Хелена умела играть роль той, кто ничего не замечает и не видит. Она умела держаться на плаву, чем смогла удивить Сала. Сал смерил её оценочным взглядом. Уголок его рта под маской дрогнул — не в улыбку, а в знак уважения. — Да, — он хлопнул ладонью по корпусу телевизора, отчего изображение прыгнуло и зашипело громче. — Старая хрень. Приём никакой. Лучше, чем ничего, но для наших целей не годится. — Он выключил его с таким видом, будто это и правда была неудачная поделка. Он подошёл к столу, взял в руки свой Gear Boy, покрутил его. — Вот это — другое дело. Модернизировать можно. Добавить чувствительности. Фильтры. — Он говорил громко и чётко, обращаясь не к Хелене, а к стенам, к вентиляции, к тому, что могло ползать за потолком. — Например, настроить на конкретный тип помех. Допустим, частоту детского голоса. Или… следы разложения определённого возраста. Это была бы неплохая научная работа для нас. Он отложил приставку и сел на стул, развалившись, сделав вид, что тема исчерпана. Но его палец медленно вывел на пыльной поверхности стола три буквы: Л. Ю. К. Потом стёр. И написал: ГДЕ? Потом стёр. И нарисовал простую схему: квадрат, внутри него — человечек, а снизу — стрелка вниз и знак вопроса. Он делал это не глядя, будто просто барабанил по столу, но каждое движение было точным и преднамеренным. Это был их первый зашифрованный сеанс связи. Вопрос Сала был ясен: «Если он в стенах, то в каких именно? Где его искать? Мы можем это отследить?» Он поднял на Хелену взгляд, в котором не было ни страха, ни азарта. Он ждал, сможет ли она «прочитать» его вопрос и дать ответ — не словами, а жестом, взглядом, кивком в сторону одной из стен. В дверь постучали, и Сал сменил фокус с девушки на входную дверь квартиры. Стук был негромким, но настойчивым. Сал медленно подошёл, заглянул в глазок и замер. Он обернулся к Хелене и беззвучно показал пальцем на дверь, затем приложил палец к губам. Дверь открылась. На пороге стоял Ларри с приставкой. Увидев Хелену, его лицо не выразило удивления — оно исказилось от чистого, немедленного отвращения. Дружелюбная расслабленность испарилась в миллисекунду. — О, — произнёс он ледяным тоном, от которого по спине Хелены побежали мурашки. — Имбуш. Какими судьбами? Сал сделал шаг вперёд, заняв место между ними. — Она тут… по делу. — По какому ещё делу? — Ларри фыркнул, его взгляд скользнул по включённому телевизору со «снегом». — Что, Фелпс не смог помочь с домашкой по биологии, пришлось к местному уродцу бежать? — Ларри, — голос Сала стал низким, предупреждающим. — Что «Ларри»? — парень вошёл в комнату, нарочито небрежно бросив свою приставку на кровать Сала. — Я пришёл к тебе потусить. Отдохнуть от всей этой школьной херни. А тут что? Твоя новая подружка? Та, что тусуется с тем долбоёбом, который на прошлой неделе пытался спустить мне штаны перед всем спортзалом? Извини, у меня с ней и её компанией разговор короткий. Он уставился прямо на Хелену, и в его взгляде не было страха перед призраками — только презрение и холодная злоба. — Ты вообще в курсе, где твои друзья? Фелпс по всему району тебя ищет. Сказал, что если найду — передам, что он тебя в живых не оставит за то, что ты сюда приперлась. Он думает, ты со мной. Хелена побледнела. Угроза Трэвиса была реальной и куда более осязаемой, чем любой призрак. — Я… я не с тобой, — прошептала она. — Ага, а я ему так и скажу! — Ларри язвительно рассмеялся. — «Она не со мной, она с Салом в его комнате сидит, в темноте, смотрит на шипящий телевизор». Он тебе поверит. Однозначно. — Он повернулся к Салу. — И ты. Ты серьёзно? Ты в курсе, с кем связался? Фелпс её на поводке держит, а она, видимо, решила погулять. И ты угораздил стать её новой привязкой. Поздравляю. Это было хуже, чем обвинения в сумасшествии. Это было трезвое, циничное напоминание о социальной иерархии, в которой они все застряли. Ларри ненавидел её не за дар, а за её связь с Трэвисом, своего личного врага. А Сала презирал за то, что тот «снизошёл» до общения с таким человеком. — Всё, что тебе нужно знать — она здесь как мой гость, — твёрдо сказал Сал, но в его голосе пробивалось напряжение. — И Фелпс к моей двери не подойдёт. Понял? Ларри закатил глаза с таким видом, будто Сал сказал что-то невероятно наивное. — Как скажешь, герой. Не буду мешать вашему… сеансу спиритизма. — Он бросил последний уничижительный взгляд на Хелену. — Удачи с домашкой, Имбуш. Надеюсь, она того стоит. Он вышел, хлопнув дверью. В комнате остались только шипение телевизора и тяжёлое молчание. — Я, пожалуй… пойду домой. Ты… прости меня. — Не стоит. Он остынет, мы найдём компромисс. Твоей вины тут нет. Его ответ был ровным, как констатация факта. Не утешение, а стратегическая оценка. Он отодвинул шипящий телевизор в сторону. — Но тебе и правда пора. Иди домой, придумай историю для отца и для Фелпса. Любую. Главное — чтобы она была скучной и правдоподобной. — Он подошёл к столу и взял свою старую тетрадь по истории, ту самую, что лежала рядом с Gear Boy. — И завтра после школы зайди. Заберёшь эту. Он протянул ей тетрадь. Взгляд его был твёрдым. — Мне нужна помощь с конспектом по Греции. Ты же хорошо разбираешься. Учитель будет спрашивать в пятницу. Принесёшь её обратно завтра, с пояснениями. Договорились? Это был шифр. «Конспект по Греции» — информация, которую они собрали сегодня. «Принести обратно с пояснениями» — проанализировать данные и вернуться с планом. «Учитель в пятницу» — дедлайн. Он создавал им железное алиби для постоянных встреч на глазах у всех. Хелена взяла тетрадь, кивнула. В груди сжавшийся ком страха и стыда начал понемногу рассасываться, сменяясь знакомым холодком целеустремлённости. У неё снова была задача. Конкретная, ясная, спасительная. — Договорились, — тихо сказала она. — И, Хелена, — Сал остановил её у самой двери. Он смотрел не на неё, а куда-то в пространство за её плечом, будто оценивая невидимые углы комнаты. — Возьми с собой на всякий случай… ручку. Ту, свою, с котом. Может, формулы сложные попадутся. Она тебе пригодится. Он напоминал ей о её якоре, единственной реальной вещи в её мире, которая всегда с ней. И давал понять: что бы ни случилось завтра в школе с Трэвисом, у неё есть этот якорь. И у них есть этот договор. Она вышла в коридор. Воздух в нём был таким же липким и пахнущим гнилью, но теперь это не было просто страшно. Это было поле битвы, на которое ей завтра предстоит вернуться. С чётким заданием и тетрадью по истории в рюкзаке.