Часть 3

Зои жила в уютной квартире на третьем этаже старого сеульского дома, в котором пахло книгами, ванилью и мягким кондиционером. Руми буквально влетела к ней, сбрасывая кеды, как будто за ней гнались не демоны, а собственные мысли. — У тебя есть кофе? Или что покрепче? — сразу спросила она, падая на диван. — Кофе, шоколад и сплетни, — спокойно ответила Зои, уже ставя чайник. — С тебя подробности. ВСЁ. Руми уткнулась лицом в подушку и простонала: — Я переночевала у Джима. — ЧТООООО?! — Зои выронила ложку. — Не так! Не как ты подумала! Он остался, потому что мне приснились демоны… тени… кошмары. Но это было… уютно. Он был рядом. Он укрыл меня, сделал кофе, дал тапочки! — она хлопнула подушкой по коленям. — Понимаешь, он был не просто милым. Он был… надёжным. Зои уселась рядом, подав кружку. — А он как? Что-то говорил? Что-то… чувствовалось? Руми пожала плечами, но глаза её вспыхнули. — Он не сказал ничего особенного, но он был. Не как герой дорам, а как… ну, как будто он уже знает, через что я пройду, и не уйдёт. — Он поцеловал тебя? Молчание. Руми тихо кивнула. — ААААА! — Зои вскочила. — Почему ты не записала это на видео?! Это же ваш первый поцелуй! — Слава богу, я не записала, — фыркнула Руми. — И вообще, я сбежала оттуда утром как шпион. Зои наклонилась ближе: — Ты влюбляешься. Руми уставилась в чай. — Может, он просто единственный, кто не сошёл с ума вокруг. — Или единственный, кто тебя действительно видит, — мягко ответила подруга. Они замолчали. Где-то за окном гавкнула собака, чайник запищал.

***

Руми вернулась домой ближе к вечеру. Солнце клонилось к закату, и в окнах уже отражалась вечерняя дымка Сеула. Всё было как обычно — её крошечная квартира, в которой пахло арбузной пенкой для умывания и чуть-чуть пылью. Всё вроде… нормально. Но когда остаёшься один на один со своими мыслями, то становится мрачным даже стул у кровати. Сняв обувь, она прошла в ванную, умылась, затем включила ноутбук, но ничего не могла сделать — мысли прыгали между Джимом, поцелуем и… тенями. Время тянулось, и вот уже за окном стало совсем темно. Свет фар машин отражался на потолке, а тишина начинала напрягать. Руми встала, подошла к окну — всё было как всегда. Сеул жил своей жизнью. Но... Когда она обернулась — в зеркале мелькнуло что-то. Не лицо. Не её отражение. А тень. Высокая, тонкая, словно вырезанная из дыма, стояла за её спиной. Прямо в комнате. Руми обернулась — никого. Она сжала зубы, сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди. Её взгляд снова скользнул по комнате — и вот тогда она увидела. На стене, за её столом — едва заметное пятно, как дым от свечи. Оно пульсировало. Двигалось. А рядом — вторая тень, скользившая по полу. Она будто шептала. Невнятно. На языке, которого Руми не знала — но узнавала. Словно голос из её сна, вернувшийся в реальность. — Нет… — выдохнула она и пятясь, схватила телефон. Но экран только моргнул. Включился и тут же погас. Тени стали ближе. Одна будто тянулась к ней рукой — длинной, искажённой, как будто нарисованной на воде. Руми резко хлопнула по выключателю. Свет вспыхнул — и всё исчезло.Тени... ушли. Она тяжело дышала, стоя посреди комнаты. Губы дрожали, пальцы сжались в кулаки. — Я не сплю… это не сон… — прошептала она. — Чёрт. Пальцы сами набрали номер. Джим ответил не сразу. — Да? Бархатный голос раздался на том конце провода. — У меня дома… — голос сорвался. — Джим, тени. Они... они пришли. Не во сне. В жизни. — Я еду, — сказал он резко. — Держись. Никуда не выходи.

***

Руми сидела на кухне, кутаясь в одеяло. Свет был включён во всей квартире. Она даже не пыталась заснуть — только сидела, обхватив кружку с уже остывшим чаем, прислушиваясь к каждому шороху. Стук в дверь. — Это я, — тихо сказал голос Джима. Руми кинулась открывать. Он стоял на пороге с сумкой через плечо, в черной куртке и с каким-то совершенно новым выражением лица — сосредоточенным. Серьёзным. Не испуганным — готовым. Он прошёл внутрь, осмотрелся, словно искал следы чего-то невидимого. — Где ты их видела? — сразу спросил он. — Там, у зеркала… и возле стола. — Руми показала, пальцы дрожали. — Они были, Джим. Они были настоящие. И исчезли, когда я включила свет. Он кивнул и снял с плеча сумку. Достал оттуда металлический, будто антикварный прибор — похожий на карманный проектор. Щёлкнул — и из него вылетел луч голубого света, который начал сканировать воздух. Руми застыла. — Что это? — Это… штука, которая помогает мне понимать, сколько их здесь было. И остались ли. — Сколько? Джим щёлкнул ещё пару раз, экран засветился, показав нечто вроде карты квартиры — с двумя пятнами в углу. — Они были настоящие. Ты их действительно видела. И ты не должна была видеть их так скоро. Он отключил прибор, взглянул на Руми — уже не с мягкой заботой, а с чем-то почти… военным. — Джим… кто ты? Он вздохнул, провёл рукой по волосам. — Меня отправили не просто следить за тобой. А защищать. — Кто тебя отправил? — прошептала она. — Люди, которые знают, что ты можешь пробудить силу, способную не только вызывать демонов… но и их уничтожать. — Что?! — Руми шагнула назад. — Я? Уничтожать? Я просто… я пела! — Да. Ты пела. А с твоим голосом это как открыть портал. Он сделал паузу. — Только ты не открыла его полностью. Пока. Она молчала. Затем: — И ты знал об этом с самого начала? — Я знал, что однажды ты споёшь не в ту ноту — и мир вокруг дрогнет. Я должен был быть рядом. Он посмотрел на неё так, как не смотрел раньше — не просто с интересом, а с чем-то глубже. С болью, тревогой… и чем-то похожим на нежность. — Почему ты не сказал сразу? — прошептала она. — Потому что ты ещё не была готова. Он подошёл ближе, едва коснувшись её плеч. — Но теперь — выбор за тобой. Либо мы начинаем готовиться. Либо ты снова будешь бежать. Но… тени не забудут. Руми сглотнула. В её голове всё вертелось. — Я не хочу бежать. Но и петь я боюсь уже. — А вот с этим мы и будем работать, — мягко сказал он, и впервые — улыбнулся по-настоящему. Ведь ты охотник.

***

— Я охотник? — Руми рассмеялась, но в смехе не было веселья. — Ты серьёзно? — Очень, — спокойно ответил Джим, вынимая из сумки странный кристалл, похожий на застывший фрагмент льда. — И ты — одна из сильнейших, кого мы когда-либо находили. — Но я не боец. Я просто… пела. — Именно. Твоя сила — в голосе. У каждого охотника своя стихия. Кто-то владеет клинками, кто-то тенями. А у тебя — вибрация, звук, частота. Демоны реагируют на неё, потому что она разрушает их форму. — И это всё потому, что я… родилась с этим? — Да. Но без тренировки ты либо уничтожишь себя, либо выпустишь что-то, что не остановишь. Он встал в полный рост. — У нас есть два варианта: либо я покажу тебе, как управлять этим, либо ты будешь всю жизнь бегать, надеясь, что не сорвёшься на высокой ноте. Руми глубоко вздохнула. — Показывай. Они отправились в старую звукозаписывающую студию, которую, по словам Джима, использовали охотники десятилетиями. Она выглядела как обычная подвалка: толстые стены, глушители звука, огромный микрофон. Только… вместо колонок — кристаллы. Вдоль стен — символы. На полу — круг из мела. — Что это, чёрт возьми? — Твоя первая тренировка, — сказал он, кидая ей в руки простой диктофон. — Пой. Как чувствуется. Только — думай о боли. — О своей? — О любой. Твоя боль — это энергия. Это не для сцены, Руми. Это — для выживания. Она встала, закрыла глаза. В горле щекотало. Её голос прозвучал не как песня — больше как плач, стон, дрожащая вибрация души. Простая мелодия, но внутри неё была тьма. Кристаллы на стенах задрожали. Джим шагнул вперёд, с тревогой в глазах: — Прекрати. Быстро! Она замолкла — и раздался резкий треск. Один из кристаллов лопнул, а в углу материализовалась тень — змеевидная, с чернильными глазами. — Отойди за линию! — скомандовал Джим. Он шагнул вперёд, выхватил что-то из-за пояса — нож из света, почти невидимый, как лезвие, сделанное из стеклянного пламени. Одним движением он рассек существо. Оно исчезло, как дым под дождём. Руми стояла, дрожа. — Это… Я сделала это? — Ты вызвала его. Но это — только начало, — сказал Джим. — И поверь… будут те, кто придёт не на звук, а на тебя. Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо. — Но ты не одна. Теперь ты охотница, я же говорил.