The Courier (No. 85)

Эмили спала всего два часа. Будильник беспощадно запел ровно в шесть. Девушка с трудом заставила себя встать с кровати. Она собралась, ненавидя свою новую жизнь, но все же радуясь, что есть, куда идти. Ей вспомнились слова Шерлока о Джоне Ватсоне: «Доктор, который так и не вернулся с войны». Так и она. Она ушла от конфликта и искала спокойствия, а в итоге попала туда, где люди ежедневно творят жуткие вещи. К ее приезду Ресслер и Мира уже были на месте, что ее совсем не удивило. Ей начинало казаться, что эти двое живут лишь работой, что было печально. Арам коротко кивнул и, сонный, опустился за компьютеры. Последней появилась Кин и, в отличие от остальных, улыбнулась, взяла Эмили за руку и мягко потянула за собой. — Что происходит? - спросила Беннетт. — У тебя же пока нет своего кабинета? - уточнила Элизабет. — У Миры его тоже нет, кажется. — Мы говорим о тебе. И я хочу, чтобы ты теперь обрела уголок. Они вошли в небольшой кабинет: два рабочих стола с полками, запирающимися на ключ, сейф, шкафы с документацией, настольные лампы. — А ты уверена, что тот, кто занимает второй стол, меня не выгонит? — Он не посмеет. К тому же мы теперь команда, пусть привыкает. — Хорошо. — Ты хотя бы успела поспать? — Лучше не спрашивай. Ну, а ты? — Нет, мне снились кошмары. Эмили все-таки принесла с собой книгу на этот раз. Она выбрала Томаса Харриса, «Молчание ягнят», довольно иронично. Элизабет же приступила к заполнению отчетов. — Мне велели пригласить тебя на собрание по Реддингтону, - пробормотал Ресслер, войдя в кабинет с коробкой каких-то документов. — Купер сказал мне, - ответила Кин. Очень мило, что он делает вид, что Беннетт в кабинете попросту не существует. — Вот портрет, который я подготовила, - протянула Элизабет папку агенту. — Я разве не говорил, что от портретов мало толку? - важно спросил Дональд. — Его нет совсем. Они ни разу не помогли мне решить дело. А знаешь, что помогло? Факты. «И этот не выспался», подумала Эмили, сдержав улыбку, чтобы не нарваться. — Ну да, - ответила Кин и отложил папку в сторону. — А я еще и твой портрет составила! - отметила она. Беннетт уловила едва заметный проблеск интереса на лице парня. Элизабет достала вторую папку, абсолютно пустую, и, открыв её, начала импровизировать с важным видом: — Напряженный, движимый внутренним гневом. Способен на редкие проявления нежности, что, скорее всего, вызывает у него желание ночь напролет смотреть азиатское порно. Эмили тихо посмеялась, хоть и старалась сохранять спокойствие. Ресслера это тоже повеселило, хоть он предпочел и дальше строить из себя хмурую тучу. — Вообще все не то, - ответил он, бросая вызов. — Да? А как тебе это? Ты не доверяешь мне, считаешь меня ненадежной, может, предательницей. Тебя возмущает тот факт, что Реддингтон хочет работать именно со мной, а не с тобой. Она попала в точку, Дональд этого явно не понимал, а с его стремлением все знать и контролировать, он был в неведении. Он терпеливо перевел дыхание и посмотрел в сторону, воздержавшись от комментариев. — А что касается портрета, то у нас отныне есть специалист, - добавила девушка, указав на Эмили. «Прекрасно, — подумала та. — Просто прекрасно». Однако у Лиз зазвонил телефон. — А вот и он. Помяни черта. На самом деле Элизабет ошибалась, Ресслер вовсе не соперничал с ней, он пытался понять, кто она такая в принципе. Реддингтон сотрудничал с отделом лишь на одном условии, и агент хотел знать, почему условием является именно Кин. Больше агрессивного Дональда Беннетт раздражал лишь один фактор: Реддингтон участвовал во всех расследованиях. Он подбрасывал дела, сам же распутывал, только выглядело это так, словно разобралась во всем именно Кин. Он направлял ее, прекрасно зная ответы заранее, словно бы обучал правильно работать. Только в процессе обучения гибли люди. То время, что он тратил, уходило у кого-то. Так было и в этот раз. Сперва Элизабет поехала на встречу, а потом провела брифинг с командой. — Мы ищем кое-кого, известного по прозвищу «Курьер», - поведала она. — Его участие в сделке практически гарантирует успех. Нанятый осуществить доставку, он неподкупен и его не остановить, а если одна сторона пытается обмануть другую, он убивает их всех. — Чем он заинтересовал ФБР? - спросила Эмили. — Он везет посылку стоимостью в 20 миллионов долларов. — Что за посылка? - уточнил Ресслер. — Неизвестно, но Реддингтон уверен, что это может быть что угодно, от вируса до головы какого-нибудь влиятельного человека. — Как нам найти его? - поинтересовалась Мира. Кин открыла папку с фотографиями и заметками. — Он знает имя того, кому он планирует доставить посылку. Это иранский шпион по имени Хамид Саруш. — Где произойдет обмен? - спросил Дональд. — На фермерском рынке Уинстон. Через два часа сорок пять минут. Ресслер усмехнулся, но оставил комментарии при себе. — Мира и Кин идут под прикрытием, - выдохнул Купер. — Арам, Ресслер, вы наблюдаете из фургона. Беннетт, пора уже и вас подключать, возьмете на себя роль туриста, будете фотографировать. Мы прицепим к вам мини-объектив, обеспечите нам зрение. Час спустя, команда выехала. Девушкам пришлось переодеться. Мира и Кин притворились подругами, прогуливающимися по рынку, Эмили же достался более творческий образ. Другое дело, что переодеваться им пришлось по дороге, потому что сам рынок находился в Александрии, Вирджиния. Элизабет указывала на всех, кто подходил под описание, в то время как Эмили пыталась вычислить их «клиента» по психологическому состоянию. Наконец, они выделили одного мужчину. — Эй, «стрижка», слышишь меня? - разозлилась Кин. — Следите за ним, - ответил Ресслер. — Ему что-то передали, - сообщила Эмили, незаметно наведя камеру на подозреваемого. — Это телефон. — И он отвечает на звонок, - заметила Мира. — Что он говорит? - спросила Элизабет. — Я не знаю, у нас ничего, - сказал Дональд. — Нужно направить на него микрофон. — Поздно, - отметила Эмили, заметив, что звонок сбросили, а телефон положили в карман. — Кажется, он вступил в контакт, - добавила Элизабет. — Всем группам незаметно собраться в восточной части рынка, - скомандовал Дональд. — И не спугните этого парня. Эмили, нам нужно видеть лицо продавца, с которым контактировал иранец, - добавил он. Девушка продолжила фотографировать, затем навела камеру на нужного человека, и тот это заметил. — Кажется, он раскусил нас, - поделился Ресслер. — Все команды на перехват, перекройте южную часть снаружи. — Едва вступлю в контакт, - пообещала Элизабет. Однако стоило им с Мирой подойти к иранцу, как ему выстрелили в голову. Автоматная очередь прошила траву. Эмили бесконтрольно пригнулась, стараясь понять, с какой стороны огонь. Она резко присела. — Огнестрел, - сообщила Мира. — Саруш убит! Я упустила стрелявшего! — Все команды, на старт! - велел Ресслер. Безумие началось тот же миг. Мира выхватила пистолет и открыла огонь по внедорожнику, который рванул прочь, задев ящики с овощами и толпу зевак. — Подозреваемый движется на север, нужна поддержка местных силовых структур, срочно! - проговорил Дональд. Девушки подбежали к незнакомому мужчине и потребовали ключи. Так как оставить Эмили одну никому не пришло в голову, они посадили ее на заднее сидение. Беннетт старалась дышать. — Поддержка с воздуха в пути, - отчитался Арам. — На месте через две минуты. Погоня началась. Мира вела машину хуже Ресслера. Эмили вцепилась в спинку переднего сидения и попыталась подумать о чем-нибудь другом, но ее швыряло из стороны в сторону, а затем подозреваемый притормозил, развернул машину боком и открыл по ним огонь из автомата, сразу очередью. Эмили не умела кричать. Она опустила голову и сжалась, проклиная тот день, когда решила написать Патрику. И все же она вспомнила, что магазин довольно скоро опустеет, при автоматной очереди патроны заканчиваются быстрее. — Подрежь его на следующем перекрестке, - подсказала Элизабет, и Мира подчинилась. Они свернули, потом выехали на перекресток. — Давай. Эмили успела вцепиться пальцами в свое сидение. Машина на высокой скорости влетела в машину подозреваемого, сбив ее. Подушки безопасности сработали, люди начали сбегаться. Эмили ощутила сильную боль в запястье левий руки. Кин и Малик вышли из машины. — Мы на углу Десятой и Спенсер, машина курьера выведена из строя, - сообщила Элизабет по рации. Девушки побежали за мужчиной, который нетвердой походкой направлялся прочь. Сирены служебных машин эхом раздавались в голове Беннетт. Она вылезла из машины, чувствуя головокружение. Звуки стрельбы раздались поодаль, и девушка ощутила чувство вины. Она должна была быть с ними, а не сидеть у машины одна. И все же агенты вернулись с победой. Скорая подоспела. Бригада в основном занялась курьером, но и Эмили досталась толкиа внимания. Ее запястье перевязали эластичным бинтом, сказав, что она травмирована, но не сломана. — В детстве у меня был двойной вывих, - указала она врачам на старую травму. — Поэтому это место и слабое, но уверяю, все в порядке. Вы только не перегружайте сильно руку пару дней, - посоветовала докторша. Команду и курьера доставили в офис быстрее, чем они добирались на место. Подозреваемого сразу отвели в допросную комнату отдела ФБР, холодную и тускло освещённую. За односторонним стеклом, сквозь которое Эмили наблюдала за происходящим, пространство казалось замершим. Серые стены, стол, металлический стул, тонкий свет лампы над головой — всё, как в плохом сне. Девушка была в легком замешательстве, ведь курьера доставили с переломом, вот только на его лице не было и следа, говорящего о боли. Осмотр врача был недолгим. Рану обработали, однако с гипсом и прочим совсем не спешили. Сквозь тонкую марлевую повязку виднелась выступающая кровь. Эмили машинально прикусила губу, глядя на эту картину. Вид крови и деформации тела не был для неё чем-то новым, она видела хуже. Ее не пугали измученные люди, но бездействие с подобых ситуациях противоречило ее природе. Ему нужно в больницу, это ведь нарушение его прав! Позади раздался шаг, негромкий, но тяжёлый. Она узнала его прежде, чем обернулась. — Как рука? — прозвучал знакомый голос. Ресслер остановился рядом, скрестив руки на груди. Он тоже смотрел на курьера. — Открытый перелом, — ответила она, и он перевел на нее взгляд. - А почему ему не наложили гипс? Это ведь опасно. — Я не о его руке, — уточнил он. — А о твоей. Мира сказала о перевязке. Эмили моргнула. Только теперь она поняла, что прижимает левую кисть к груди, но не поняла отношения к заключенному. Он просто проигнорировал ее вопрос. — А… — она невольно подняла плечо. — Просто ушиб. Ничего серьёзного… Спасибо, — добавила она, чуть тише. — Так ему не помогут? — Ему нужен стимул для раскрытия карт. Ты удивишься, но боль сейчас - лучший наш механизм. Она промолчала. У любой работы есть своя специфика, но здесь абсолютно все было иначе. — Пора, — бросил Ресслер, поворачиваясь к двери. Они с Мирой вошли в помещение, в то время, как Элизабет, Купер и Реддингтон присоединились к Эмили. Стекло допросной отражало холодный свет люминесцентных ламп. Комната казалась тесной, воздух сухим, почти стерильным, и только едва слышный гул вентиляции разбавлял тишину. Эмили стояла у смотрового окна, скрестив руки. Её взгляд цеплялся за каждое движение внутри, за жёсткие линии фигуры Ресслера и выверенные, сдержанные жесты Миры. Они все были для нее учителями и объектами, в каком-то смысле. Дональд присел на край стола, нависая над подозреваемым так, чтобы тот чувствовал его присутствие буквально кожей. Психологическое давление. Хотя стоило быть честной, Беннетт и сама его боялась. — Попробуем ещё раз, — заговорил Дональд ровным, но стальным голосом. — Что ты должен был доставить? Курьер поднял глаза, тяжёлые, уставшие, и промолчал. — Пожалуйста, — мягко, почти умоляюще, добавила Мира, наклоняясь вперёд. — Помоги нам, и, может быть, мы сможем помочь тебе. Ответа не последовало. Ресслер чуть прищурился, челюсть сжалась. — А что насчёт того иранского шпиона, кровью которого ты забрызгал моего партнёра? — спросил он. — А? Помнишь его? Мира, перехватив паузу, спокойно сообщила: — У него в карманах были коды для перевода двадцати миллионов долларов. Ты ведь курьер, верно? И должен был передать посылку иранцу. Мужчина только закрыл глаза, будто разговор утомлял его сильнее, чем сломанная кость. Мира поднялась со стула, голос её стал жёстче: — Где эта посылка? Курьер слегка пожал плечами. В смотровой Эмили почувствовала, как у неё сжались пальцы то ли от раздражения, то ли от бессилия. Девушка чуть наклонилась к стеклу, взгляд метался между лицами внутри. — Он ничего не скажет, — тихо выдохнула она. — Это бессмысленно. Купер начинал терять терпение: — Мы ничего не нашли ни на фермерском рынке, ни в машине, ни при нём, — раздражение сквозило в его голосе. — Что же он должен был доставить? — Я не знаю, Гарольд, — Реддингтон выдержал паузу, задумавшись. — Есть ли вероятность того, что твои люди что-то упустили? — Вы что-то не договариваете, — заподозрила Кин. — Позволь тебя успокоить, — парировал Реддингтон. — Я вам всегда что-то не договариваю. Моё дело сделано: я выдал вам преступника из Чёрного списка. Вот он сидит. В допросной Ресслер и Мира обменялись коротким, хмурым взглядом. — Очевидно, здесь не работает «хороший и плохой полицейский», — признала Мира. Ресслер даже не дождался, пока она договорит. Обогнув стол, он подошёл к подозреваемому вплотную. — Попробуем «плохой и ещё хуже», — произнёс он ровно, но с такой холодной уверенностью, что Эмили невольно напряглась. — Как твоя рука? Не дожидаясь ответа, Дональд резко схватил курьера за бинт, ровно там, где кость прорвала мышечную ткань. Хватка была стальной, выверенной. Воздух в допросной стал тяжелее, даже через стекло это ощущалось. Курьер сжал зубы, но не издал ни звука. Беннетт напряглась. — Наверное, болит? — равнодушно бросила Мира, не отрывая взгляда от его лица. Эмили отвела взгляд, но всего на пару секунд, затем все же заставила себя снова посмотреть. Агент Ресслер многогранен, но эту его сторону она должна была запомнить хорошенько. Сердце стучало в висках. Это было не то, к чему она привыкла: здесь боль была оружием, а не последствием. Разве это не приравнивается к пыткам? На лице Ресслера не было и грамма беспокойства или жалости. Он делал это не впервые. По спине девушки побежали мурашки. Похоже, она все ещё не поняла, куда попала. Он склонен к жестокости, как и Мира в определенной степени. Они оба солдаты, верящие, что цель оправдывает средства. — Где посылка?! — Мира резко повысила голос. Курьер только медленно, почти издевательски, улыбнулся Ресслеру. Тот дёрнул его за руку ещё раз, отпустив с такой же внезапностью. — Улыбайся сколько влезет, — процедил он. — Это только начало, приятель. За стеклом Купер не сводил глаз с подозреваемого: — Почему он убил Саруша? - спросил он. — Очевидно, заметил кого-то из агентов, и бедный Саруш расплатился за это, — Реддингтон произнёс это спокойно, как сухое наблюдение, без капли сочувствия. — У него на груди ножевая рана и шрамы по всему телу, — вставила Элизабет. — Я заметила это, когда он сдался. Вы знаете, откуда они? — Интересно… — задумчиво протянул Реддингтон, на секунду замолчав. Затем шагнул ближе к стеклу, словно желая рассмотреть добычу. — Всегда хотел узнать, правдива ли история о нём?.. Думаю, вам стоит вызвать врача. Снова. Работа в отделе Купера продолжала испытывать Эмили. Здесь всё шло не так, как в обычных департаментах. Они действовали вне протоколов, а их офис находился глубоко под зданием, которое снаружи выглядело как обычное почтовое отделение в одном из кварталов Вашингтона. Случайно сюда не попадёшь, конечно. Многоуровневая охрана, кодовые замки, пропуска с чипами — всё было продумано до мелочей. Поэтому, когда в коридоре появился врач, невозмутимый, в одноразовых перчатках, и его ничуть не смутила пропитанная кровью повязка на подозреваемом, Эмили только скрестила руки на груди и приподняла бровь. Он здесь не впервые. Осмотр длился недолго. Ресслер, всё ещё в образе холодного и методичного, успел продемонстрировать реакцию курьера на боль. Реакции не было. Мужчину заставили снять рубашку и майку. Под светом ламп обнажилась грудь, испещрённая старыми рубцами, и свежая, неровная рана. Проведя еще несколько тестов, врач вернулся к ним уже в сопровождении Купера. — Я когда-то читал о похожих случаях, — начал он, заглядывая в блокнот с заметками. — У подозреваемого врождённый ангидроз. Редкое заболевание. Он не чувствует физической боли. — Ну, это многое объясняет, — нахмурился Ресслер, взгляд при этом оставался колючим. — А что насчёт его шрамов? — спросила Элизабет. — Люди с таким заболеванием получают травмы чаще, но не в таком объёме. Здесь что-то совсем другое, — врач поморщился, бросив взгляд в сторону допросной. — Нас интересует свежая ножевая рана на груди, — вставила Эмили. Сама догадка казалась ей дикой, но Гарольд полагал, что если она пявилась в момент задержания, то не могла быть случайной. Отчасти девушка была согласна с ним. Грань между гуманность и умением мыслить, как преступник, была очень тонкой, и ей шрищлось перейти ее, чтобы воспринимать происходящее правильно. — Мы думаем, он мог спрятать улики в этой ране, — пояснил Купер, кивая в сторону девушки. — Какие улики? — уточнил врач. — Мы не знаем, — сухо ответил Гарольд. — Поэтому вы здесь. Было странно наблюдать, как Купер спокойно пьёт чай, пока в допросной курьеру делают УЗИ груди. Когда прибор издал короткий сигнал, повязку сняли. На секунду запах крови стал резче. И они начали буквально выдавливать из раны инородный предмет. Эмили отошла от окна, прижав ладонь к губам. Она моигла понять происходящее, но наблюдать за этим не желала. — Привыкай, Беннетт, — негромко сказал Ресслер, проходя мимо. — Это стандартные действия в таких ситуациях. И кровь ты ещё увидишь не раз. Скоро врач, уже без всяких комментариев, передал Мире небольшой чип, карту памяти на 512 гигабайт. Предварительно очистив ее от крови, Арам подключил карту к системному блоку, собрав команду для совещания. На карте был лишь один файл:видео, где молодой парень в кислородной маске держал в руках свежий выпуск газеты. Голос дрожал: — М-меня зовут... Сет... С-сет Нельсон... Зачем... вы это делаете?.. Я прошу... Резкий звук, крик. После этого Сета затолкали в металлический контейнер, оставив рядом пару кислородных баллонов. Было темно и тихо. — Это всё, что было на чипе? — уточнил Купер. — Вчерашняя газета, — кивнула Элизабет, взгляд при этом метался между лицами команды. — Время на записи 4:29 утра. — Чтобы показать, что он жив, — согласилась Эмили. — Вокруг темно и тихо, так что осмелюсь предположить, что локация отдалена от автострады. — Логично, в городе такую посылку не спрячешь, - ответил Ресслер. — Кислородная маска и бак... Его часы сочтены. — Вы не нашли посылку, потому что её нет, сэр, — сказала Беннетт, глядя на Купера. — Саруш готовил двадцать миллионов долларов за этого парня. — А мы не дали заплатить выкуп, — быстро подхватила мысль Кин. Эмили молча кивнула. Арам сосредоточенно стучал по клавиатуре, взгляд то и дело перескакивал с монитора на дополнительные экраны. Несколько быстрых запросов — и в базе дорожной полиции нашлось совпадение. — Есть! - воскликнул парень. — Сет Нельсон, — произнёс он, разворачиваясь к остальным. — Живёт с родителями в Бруклине, работает в техподдержке кабельной компании. — Если все кислородные баллоны полны, воздуха ему хватит... максимум часов на двадцать, — безэмоционально подсчитал Ресслер. — Мне интересно, — Купер скрестил руки на груди, — с чего кто-то решил, что этот парень может стоить двадцать миллионов? — Вероятно, и больше, — заметила Мира, не отрываясь от экрана. У каждого были свои источники для поиска и подтверждения информации. — В ЦРУ подтвердили: Нельсон — один из лучших специалистов в Управлении нацбезопасности. И один из трёх людей, кто знает коды активации особо защищённых программ. — Если он окажется в чужих руках, безопасность страны рухнет в один миг, — тихо подытожила Эмили, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Нужно заставить курьера заговорить, — устало сказала Кин, взгляд её был твёрдым. — Этот тип — законченный психопат, — пожал плечами Ресслер. — К счастью, — прозвучал знакомый, чуть насмешливый голос от двери, — у нас есть собственный психопат. В комнату вошёл Реддингтон, всё так же безупречно одетый и с видом человека, которого происходящее скорее забавляет, чем тревожит. — Я могу дать вам адрес, — спокойно сообщил он, держа в руках листок с надписью. — Предположительно там наш курьер жил до встречи с вами. Съездите, осмотритесь. Может, это что-то прояснит. Ресслер молча взял листок с рук Реддингтона и вышел вперед. За ним, словно тени, потянулись трое коллег. Каждый был погружён в свои мысли. Элизабет, стиснув губы, казалась погружённой в грусть. Эмили догадывалась, что у неё личные проблемы, которые никак не удаётся отложить в сторону. Совмещать семейную жизнь с такой работой было почти невозможно: графиков нет, отпуска тоже. Согласно правилам, Реддингтон каждую неделю приносил имя нового преступника, и в обмен на это имел неприкосновенность — привилегию, которой пользовался свободно. Мира, напротив, выглядела каменной. У неё была дочь, но она умела выключать эмоции и казалась одинокой волчицей. Она, как и Ресслер, словно совсем не уставала. Эмили смотрела на дорогу. Она вспоминала дела, которые раскрывали Патрик и Лисбон, но это было все равно, что небо и земля по сравнению с тем, что делал отдел Купера. Здесь не было места случайностям и лёгким решениям, юмору и празднованию закрытия дела. Всё было на грани дикости, жестокости, национальной безопасности, это был совершенно иной уровень ответственности. И теперь Эмили боялась оступиться. Когда они добрались до места, им действительно удалось обнаружить кое-какие личные вещи курьера. В одной из коробочек лежало старое чёрно-белое фото двух мальчиков, изношенное временем. Также нашли ещё одну карту памяти, на которой обнаружились свежие фотографии: жертва, Саруш и некая женщина. — С первыми двумя всё ясно, а эта женщина, думаю, продавец, — спокойно прокомментировал Ресслер уже в офисе, когда команда собралась на брифинг. Они едва успели перекусить на кухне, чтобы окончательно не лишиться сил. Естетсвенно, об отдыхе дома не заикался никто. — К чему это наблюдение? — спросил Купер, прищурившись. — Если хоть одна сторона предает другую, — ответила Эмили, — умирают обе. Курьер лично этим занимается. Помните? — Вероятно, он хотел знать, где их искать, если что-то пойдет не так, — добавила Элизабет, кивнув. — В таком случае выясните, кто эта женщина, — строго велел Гарольд. Пока они совещались, из тела курьера продолжали извлекать предметы. По словам врача, удалось найти пять предметов, три из которых уже покрылись плотной рубцовой тканью. Среди них был даже какой-то ключ. Купер направил врачей с мужчиной в госпиталь, чётко заявив, что хочет, чтобы из него извлекли абсолютно всё, что смогут. Эмили испытывала смешанные чувства в связи с этим. Ему обеспечат наркоз, но что потом? Им было безразлично, что станет с человеком. Да, он убийца, но всё равно это страшно. Они тоже убийцы, только с официальным разрешением. Внутренний конфликт в ней возрастал. Курьер, видимо, осознавая последствия или надеясь выиграть время, предложил назвать местоположение Сета в обмен на неприкосновенность, но Купер холодно отверг это. Попытки Элизабет пробудить в нём жалость, показывая старое фото, где он запечатлён с младшим братом, тоже не принесли результата, мужчина оставался закрытым. Позже на допрос доставили брата курьера. Он тоже вырос вне закона, с трудом вписывался в рамки общества и отбывал срок в тюрьме. Кин взяла с собой Беннетт и попыталась выжать из заключенного хоть какую-то информацию, отчаянно стараясь пробить его молчание. — Вы не понимаете, — устало произнёс мужчина, устремив взгляд куда-то вдаль. — У него нет окружения, нет друзей. Что у него на этот раз за товар? — Двадцатишестилетний парень, — ответила она. — Милая, вы просто не понимаете Томми. — Я знаю, что он не чувствует боли, — сказала Кин. — Послушайте, наш отец мял нам бока, когда ему было угодно. А то, что кто-то из нас не реагировал так, как он хотел, только бесило его сильнее. Он не контролировал сына. Когда Томми было одиннадцать, отец начал устраивать собачьи бои, но не собаки с собакой, а собаки с Томми. Глаза Беннетт расширились от шока. — У нас был ангар, — продолжил заключённый, — туда приезжали люди черт знает откуда, напивались и делали ставки… Со временем это всё его изменило. — Он сломался, — тихо сказала Эмили. — В голове у него что-то щёлкнуло, — кивнул мужчина. — Я бы хотел помочь, но вы знаете, как бывает. Теперь и продавец, и покупатель его мишени, если они ещё живы, конечно. Заключённого увели. Эмили осталась сидеть, уставившись в одну точку. Ей было хорошо знакомо это чувство — «щелчок» внутри. Последний раз что-то подобное произошло с ней два года назад. Навсегда. Флешбек — Посмотри по сторонам! — накричал отец. — Все уже замуж вышли, детей родили. Люди думают о будущем, строят жизнь, а ты? Тебе лишь бы куда-то сбежать! Ты живёшь для себя, наслаждаешься жизнью. Ты должна по дому всё делать, семью завести! У тебя ум пятнадцатилетнего ребёнка, мне стыдно, что ты моя дочь! Меня все спрашивают — почему она не замужем? Что мне ответить? — Что твоя дочь не живёт для чужих, — спокойно ответила она. — Твоя кузина умнее и лучше тебя. Возьми с неё пример. Тихая, скромная, покорная. Вышла замуж, ребёнка родила. А ты? Никому не нужна. Что умеешь? Готовишь? Убираешь? Ты должна делать всё — и не только дома на выходных! Она ходит в спортзал, играет на гитаре, карьеристка, гуляет с друзьями. Ты — девочка, а не шлюха, чтобы по ресторанам шляться. Соберись. Меняйся. Мне такая дочь не нужна. В тебе всё не так. У всех дети, как дети, а ты... Родили на свою голову! Он бросил в неё зажигалку. Эмили не вздрогнула. Молча повернулась, достала нож из шкафчика и прижала лезвие к венам на левом запястье. — Я избавлю тебя от такого позора, — сказала она тихо. Всё вокруг было словно в тумане. Мать схватилась за лезвие, отец закричал ещё громче. — Если я умру, виновата будешь ты, сука такая! — орал он. — Уберите её с глаз моих, не хочу её видеть! — Какая-никакая, но она твоя дочь, — тихо сказала мать. Это ударило сильнее всех слов. Тогда Эмили плакала сутки подряд. Но больше ничто в ней не вызывало тепла. Настоящее время — Эмили, ты идёшь? — окликнула её Элизабет. — Да, — ответила та, словно проснувшись. К тому моменту, как они вернулись в офис, Реддингтон уже был готов раскрыть карты и ждал очередного брифинга. Беннетт немного удивило то, что несмотря на время, все оставались в своих строгих костюмах. Очевидно, только ей нужна была свобода от всего. Был вечер, а по ощущениям уже вторые сутки. — Её зовут Лоран Дешамбу, — сообщил он. — Она живёт припеваючи, продаёт секреты, в основном технологического характера. Я в этом не силён. Но она пытается уйти от этого, хочет оставить наследство. Владеет ночным клубом. Последний раз я там отлично повеселился, пока она не попыталась задушить меня чулками. — Запрошу ордер, — сказал Купер. — Пока вы доедете, всё будет готово. — Бестолку, — усмехнулся Реддингтон. — Она будет молчать. А если нет — что она, по-вашему, скажет? — Она может знать, где Сет, — предположил Ресслер. — Не знает. — Она наша единственная зацепка, — не сдавался Гарольд. — Арестуем её, а там видно будет. — Слишком мало времени, — возразила Эмили. — Курьер сказал, что Сету осталось около четырнадцати часов, - напомнила она. Реддингтон кивнул и указал на неё пальцем. — Это плохая идея, Гарольд, — сказал он. — Лучше прислушайся к девушке. — Возможно, есть ещё один вариант, — подключилась Мира. — Она должна была где-то передать Сета курьеру. Узнаем, где. Может, повезёт. Там могут быть камеры, которые всё записали. — Мы используем это, чтобы отследить курьера, — поддержал идею Ресслер. — Это может привести нас к Сету. — И с чего бы ей всё рассказывать? — спросил Реддингтон. — А ей и не придётся, — придумала Элизабет. — Она всё ещё ждёт деньги. Пошлём кого-нибудь под прикрытием, он скажет, что обмен был ловушкой, сделка сорвалась, а она может забрать Сета там, где оставила. — И тогда мы проследим за ней, — кивнул Ресслер. Эмили подняла руки, прерывая разговор. — Ваш гениальный план совсем не гениален, — вмешалась она. — Вы забываете два важных пункта. Первый и самый главный: настоящий курьер убьёт её вслед за Сарушем, а не пойдёт к ней с такими предложениями. Второе: вы не подумали, что она могла знать, как он выглядит?! — В такой большой команде лишь одна светлая голова, не позволяющая фанатизму взять верх, — одобрил Реддингтон. — Но есть и более удобный вариант. Если хотите, чтобы она заговорила, я должен с ней встретиться. — После каждой вашей встречи кто-то непременно погибает, — заметил Ресслер. — У нас было непростое начало. — Ты убил трёх человек, — напомнил Купер. — Я не идеален, — пожал плечами Реддингтон. Повисла пауза. — Если следовать вашему плану, мы уповаем на то, что Дешамбу никогда не встречалась с настоящим курьером, — сказал Купер. — Это слишком рискованно. — Он прав, — согласился Реддингтон. — Позвольте мне, — вызвался Дональд. — Я справлюсь. Он смотрел только на Купера, ожидая одобрения. Снова гнетущая тишина. Купер не сомневался в успехе, но беспокоился за агента, это читалось на лице и в голосе. — Один намёк на то, что что-то пошло не так — и клуб должен быть окружён, — предупредил Гарольд. Эмили помотала головой, это казалось ей безумием. — Или можешь подставить ей свой зад и дать себя отшлёпать, — усмехнулся Реддингтон. — Это она любит. — Беннетт, — окликнул девушку Купер. — Ты будешь на связи с Ресслером. Он - твои глаза и уши, а ты будешь его направлять: что говорить, как и зачем. Девушка замерла. Она подняла глаза на Гарольда, потом перевела взгляд на Ресслера, который тоже смотрел на неё. Ей стало не по себе. Ноги стали ватными, закружилась голова. Она? Направлять его?! Она опустилась в кресло, стараясь контролировать дыхание. «Дыши… Вдох через нос, выдох через рот. Дыши». Флешбек Пару недель назад она пошла на вечеринку с братом и его компанией. Она знала почти всех, а с одной девушкой даже успела сблизиться. На вечеринке был бассейн. Эмили честно призналась, что не умеет плавать, но согласилась попробовать. Обучать её начал брат Зоуи — Дюк. Если закрыть глаза на прочие неприятности обучения, главное, что ей запомнилось, — его важный вопрос: — Почему ты не доверяешь себе? Почему не уверена в себе? Почему не веришь себе? Ответ был прост и болезнен: «Ох, если бы ты только знал...» Её не научили верить в себя. Всё, что она делала, говорила, хотела, подвергалось сомнению, обсуждению, осуждению и запретам. Всё было неправильным, ненужным и не тем, не "как у всех". Настоящее время — Пойдём, — подошла к ней Мира. — Я расскажу, как всё работает. Я так понимаю, это твой первый опыт? — Да, — честно ответила Эмили. Они направились в гараж и забрались в фургон. Мира показала мониторы, объяснила нюансы дистанционного управления. Ресслер влез в фургон в светлых джинсах и синей рубашке. Его встретил Арам. Дональд молча снял рубашку, потом майку и позволил закрепить на себе прослушку, после чего оделся обратно, затем взлохматил волосы и настроил мини-камеру в виде пуговицы на рубашке. Эмили внимательно слушала Миру, когда он подошёл к ним. — Картинка есть? - спросил он. — Да, - ответила Малик. — Звук? — Тоже. — Готова? — спросил он Беннетт. Нет, она не была готова взять на себя ответственность за его жизнь. Сердце билось с перебоями. Она считала себя слабой и недостаточной. Как она может вести его? Она не знала, что ответить. Соврать — неправильно. Быть честной — значит сдаться и уйти. Она часто так делала. Встретив препятствия, пятясь назад, убегала без оглядки. Внезапно Ресслер положил руку ей на плечо. Тепло его ладони пробило лёд её страха и самокритики. — Главное — спокойствие. Старайся не паниковать. Говори то, что видишь. Коротко и по делу. Она слабо кивнула, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. — И... Эй, с таким похоронным выражением лица выставлять меня щитом точно не стоит, — добавил он и вышел. — Я еду отдельно. Буду с разницей в минут двадцать после вашего прибытия, — крикнул он уже снаружи. Машины тронулись ровно по расписанию. Колонна, словно часть отлаженного механизма, растворялась в ночном трафике. Мира, с привычной собранностью, распределила группы так, чтобы они оставались вне поля зрения подозреваемой, но при этом каждая имела полный обзор нужных точек. Эмили от этого было чуть спокойнее, возникало обманчивое ощущение того, что всё под контролем. Однако в такие моменты она вспоминала фразу из фильма «Охотники за разумом»: «Задание считается выполненым, когда вся команда возвращается домой». В назначенный час на место прибыл и Ресслер. Эмили устроили в тесном помещении перед рядами мониторов, где приглушённый свет экрана окрашивал её лицо холодным голубым оттенком. Рядом находились Элизабет и Мира, и их присутствие хоть немного гасило внутреннее напряжение. — Все команды наготове, — ровным, но собранным тоном отчиталась Кин, держа в руках рацию. — Наш человек входит в здание. На экране камера выхватила фигуру Ресслера. Он уверенно подошёл к массивной двери, возле которой стоял охранник — высокий, широкоплечий темнокожий мужчина с телосложением, больше подходящим для того, чтобы выносить стены, чем охранять вход. Лицо его было непроницаемым, а руки спокойно сцеплены перед собой. — Я на встречу к Дешамбу, — без лишних эмоций произнёс Ресслер, слегка прищурившись. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — голос охранника был низким и ровным. — Очередь заканчивается вон там. Ресслер едва заметно усмехнулся, но, не споря, развернулся так, будто собирался уйти. — Ты должен заявить о себе, — вступила в игру Эмили, наклонившись ближе к микрофону связи. — К ней не приходят просто так. Ты должен привлечь её внимание. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась внутренняя дрожь: она боялась ошибиться. Она пристально наблюдала, пытаясь нащупать правильный тон, чтобы направить его действия. — Примени силу, — твёрдо сказала Эмили. — Ты пришёл убрать её, помнишь? — Знаешь, мы, кажется, начали не совсем с того, — заговорил Ресслер, сделав вид, что задумался. Его взгляд скользнул куда-то в сторону. — А это не она там стоит? — спросил он невзначай. Вышибала, высокий темнокожий мужчина с плечами, как дверной проём, машинально повернул голову. В тот же миг Ресслер схватил его за плечи, резко дёрнул на себя и врезал коленом между ног. Мужчина согнулся, выдав короткий стон, но тут же получил точный удар в висок и рухнул у самого входа. — Это было круто, — с живым интересом оценила Мира. — Ты же знаешь, что он тебя слышит? — уточнила Элизабет, приподняв бровь. — Да, — коротко ответила Малик. Нервы Беннетт были натянуты, как струна, каждый вдох отдавался в висках. — Отлично, — произнесла она. — Только меньше поворачивай голову, когда я говорю. Не дай ей понять всё раньше времени. На пару минут эфир заглушила тяжёлая клубная музыка, но вскоре к Ресслеру подошёл мужчина в тёмной рубашке, наклонился ближе и сказал следовать за ним. Эмили машинально подалась вперёд. Её дыхание было ровным, но мышцы оставались напряжёнными. Было ощущение, что это она, а не Ресслер, шагнула под прикрытием в самое логово. Двое провели его сквозь полумрак, мимо охраны и подсобных помещений. Они миновали комнату администрации, узкий коридор бухгалтерии, и чем дальше они шли, тем плотнее становился воздух. Дешамбу была не одна. Просторный кабинет утопал в мягком полумраке: стены обтянуты тёмным бархатом, по углам приглушённо горели торшеры. Перед хозяйкой, в кресле, сидел невысокий мужчина в дорогом костюме. На носу тонкая оправа очков, в руке бокал шампанского. У его ног стоял кожаный портфель, аккуратно застёгнутый, как будто тот был продолжением его строгости. Стоило Ресслеру войти, Дешамбу, не меняясь в лице, мягко попросила: — Вы не оставите нас на пару минут? Мужчина молча поднялся и буквально растворился за дверью, не бросив даже взгляда. Ресслер уверенно прошёл вперёд. — Ты избил моего охранника, ворвался силой в мой клуб. И по какой причине я не должна убить тебя на месте? - её голос был ледяным и уверенным, даже надменным. — Убьете меня - убьете Сета Нельсона, - ответил Дональд. Её глаза блеснули. Она на секунду застыла, словно её пронзили его слова. — Ты... - Дешамбу осеклась и подошла ближе, сокращая дистанцию до опасной. Ее голос понизился до шепота. — Какого черта ты тут делаешь? Мы же договорились передать деньги в условленном месте! — Скажи, что планы изменились, -тихо подсказала Эмили в микрофон, сжимая кулаки. — Потяни время, нам нужно, чтобы она дала нам хоть что-то. — Планы изменились, - повторил Ресслер ровно, будто зачитав новость с экрана. Эмили затаила дыхание. — Нет, не изменились, - возразила Дешамбу. — Я наняла тебя только затем, чтобы ты избавил меня от ненужного внимания. И вот ты заявляешься сюда? — Нужно поставить под сомнения ее информацию. Скажи, что иранец работал на ФБР, так что ты убрал его, - проговорила Эмили. — И пожалуйста, меньше поворачивайся корпусом в сторону. — Денег не будет, - отчеканил Ресслер. — Иранец работал на ФБР. Я убил его. На лице Дешамбу отразилась настоящая растерянность. Она медленно отошла к столу, опёрлась ладонями о край, прикусив губу. — Я очень давно знаю Саруша, — пробормотала она. — Что ж, если меня подставил не он, то это мог быть только один человек, - сказал Дональд. — Вы. — Нет, Ресслер, это очень опасно, - напряжённо отозвалась Эмили, ощущая, как внутри всё сжимается. Она боялась за него сильнее, чем хотела себе признаться, и это стало открытием века, причем по-настоящему ужасным. Дешамбу резко подняла глаза: — Я никогда ему не доверяла! - заявила она. — Потому и наняла тебя!.. Этот ублюдок надул нас обоих! — Сделай главное заявление, - подсказала Эмили. — Ваш парень там же, где вы оставили его вчера, - сказал Ресслер. — Это все. Больше не связывайтесь со мной. Эмили ударила ладонью по столу и встала со стула. Почему он совсем ее не слушает? — Нет, нет, - пробормотала она. — Нельзя так уходить. Она снова вернулась к монитору. — Стой! - воскликнула Дешамбу. Ее голос разрезал воздух. Дональд остановился, Эмили замерла. — Откуда мне знать, что это ты? - спросила женщина. — Что я не подставлю сама себя? — Она все поняла, - прошептала Эмили. — Твои проблемы, - отмахнулся Дональд. — Говорят, ты не чувствуешь боли? Докажи, - сказала Дешамбу, слегка прищурившись. Эмили повернулась к Мире. — Высылайте группы, - сказала она. — Его раскрыли... - она попыталась собраться и обратилась к парню. — Ресслер, дай нам несколько секунд. Дональд развернулся. — Мы выступаем, - заговорила Мира. — Всем командам приготовиться. Первая группа, заходите с севера по моей команде. Парень разбил бокал от шаманского. Угол обзора камеры позволил увидеть, как он вытянул руку вперед, согнув ее в локте, и начал медленно рассекать кожу осколком стекла, в результате чего по его руке тонкой струйкой побежала кровь. — Вы это хотите увидеть? - спокойно спросил он. Эмили казалось, она сойдет с ума. Ни намека на боль. Ни в голосе, ни в движениях. — Как я истекаю кровью? Проверить мою реакцию? Я уже потерял то единственное, что любил в этом мире. У меня ничего не осталось, кроме этой работы. На мгновение воцарилась тишина. Эмили сглотнула. Она ненавидела это затишье перед бурей. А буря грянет, она это знала. Она перевела взгляд на Миру. Почему она все еще не отдала приказ?! — Впечатляет, - оценила Дешамбу, но Эмили видела ее лицо. — Она все поняла, - повторила Эмили в микрофон. — Если не считать одной ошибки, - добавила Дешамбу. — Если иранец мертв, настоящий курьер уже и меня бы убил. — Убирайся оттуда, - сорвалась Эмили. — И потому мне интересно... кто ты, черт возьми? - поинтересовалась женщина. — Агент в опасности, - заговорила Элизабет. — Штурмуйте здание. Эмили резко посмотрела на нее. В кабинете Дешамбу началась драка. Охранник навел на Ресслера оружие. Ему удалось блокировать его и врезать пару раз, затем он выбежал, но прозвучали звуки выстрелов. Эмили сняла наушники и вышла из фургона. Она не знала, что было ей нужнее: глоток свежего воздуха или доказательства того, что Ресслер жив? Сознание было в тумане. Мгновение, второе, третье, и только когда парень выбежал из клуба, она смогла снова вдохнуть. Она моргнула и посмотрела наверх, словно благодаря за это высшие силы. Ее трясло. Она согнулась пополам и выпрямилась, пытаясь совладать с эмоциями. — Все хорошо? - спросила Кин, выйдя следом. Ее напугал этот вопрос. Все вылетело из головы, она совсем не думала, о том, как ведет себя. Паника, ужас, ответственность - все душило. — Да, - соврала она. — Прости... Я... Мне просто стало дурно... Знаю, я должна была сидеть там до последнего, но я... — Я понимаю, это сложно, но такова наша работа. Эмили молча кивнула. Она даже не могла понять, что ужасало ее больше: ее неадекватное поведение или волнение за Дональда? С другой стороны, она переживала бы за любого, кого вела бы на встречу со смертью. Их операция завершилась успехом, хотя Беннетт и разделяла мнение Реддингтона о том, что арест ничего им не даст. Оперативные группы задержали Дешамбу и ее телохранителей. В пути руку Ресслера обработали медики, в том время, как Эмили смотрела в одну точку, стараясь понять, когда вообще вновь начала что-то чувствовать. Мира пересела в машину, где везли Дешамбу, чтобы не терять время, и уже в офисе отчиталась обо всем, что успела узнать по дороге. — Она похитила Сета, но не представляет, где он, - сказала она. — Да, - подтвердил Ресслер. — Только у парня остается воздуха на восемь часов. Кто-то должен заставить курьера заговорить. — И что ты предлагаешь? - резко спросила Эмили. — Пытать его? Он не чувствует боли. Слова сорвались прежде, чем она успела их сдержать. Эмоции поднимались всё выше, до уровня, когда дыхание становится коротким. Это был глупый срыв. Плакать ей не хотелось — она разучилась это делать ещё в детстве. Там слёзы приравнивались к слабости, к открытому флангу, за который накажут. «Прекрати плакать! Не смей!» — отец мог сорваться на крик. «Будешь реветь, как дам, дрянь такая!» Она научилась держать всё внутри, но сейчас стена дала трещину. — Вообще-то он чувствует боль, - тихо сказала Элизабет. Все остановились и повернулись к ней. — Его брат уже пятнадцать лет сидит в Петербурге, - пояснила она. — И это единственное, что его беспокоит, - согласилась Эмили, вспомнив о допросе. — Предложите сократить или смягчить его наказание в обмен на информацию о Сете, - предложила Кин. — Жизнь незнакомца за жизнь его брата, - прикинула Эмили. Купер кивнул. Ресслер обратился к оператору: — Звоните маршалам, пусть привезут его обратно, - велел он. — Мы все-таки расколем его. И все же они опоздали. Им удалось установить связь только с третьей попытки, и новости были неутешительными. — Он ранил двух приставов и одного убил ножом, - сообщила Мира, закончив разговор по телефону. — Но его несколько раз обыскали! - удивился Купер. — Вероятно, это был один из предметов у него под кожей, - предположила Элизабет. — Он приготовил набор для побега. Эмили пыталась настроиться, но получалось очень плохо. Она сжала свое запястье, помня, что боль может способствовать присутствию в реальности. — Машину нашли брошенной в Вудбридже, Вирджиния, - подошел и Ресслер с информацией. — Там же заявлено об угоне транспортного средства. Местная полиция занимается розыском. — Со слов его брата они выросли в Вудбридже, - припомнила Эмили и посмотрела на Кин, чтобы удостовериться, что все еще способна трезво мыслить. Ей нужно разобраться в том, что произошло с ней в фургоне, но сейчас нужно спасти человека. Остальное потом. — Получается, что и Сет может быть там, - сказала Мира. — Так найдите его! - заявил Купер. — И попробуйте вытрясти хоть что-нибудь из Дешамбу! Может, она и не знает, где Сет сейчас, но она точно знает, где оставила его прошлой ночью. Ресслер и Мира удалились сразу, очевидно отправившись на поиски курьера. Значит, все остальное предстояло сделать Беннетт и Кин. — У меня есть предложение получше, - вмешался Реддингтон, который все это время предпочитал молча слушать. — Отпустите ее. — Этому никогда не бывать, - ответил Гарольд. — Боже, и это ФБР? - усмехнулся Реддингтон. — Когда эта женщина работала на французскую разведку, она могла бы стать такой, как ты, Гарольд, а, перейдя на мою сторону, она лишь стала еще умнее. Неужели ты считаешь, что сумеешь ей хоть что-то предъявить? — Мы что-нибудь найдем, - пообещал Купер. — Это вопрос времени. — Вот только времени нет, - заметил Реймонд. — Возьмите ее через неделю, месяц, но потом. А сейчас, если хотите спасти парня, вы должны отпустить Дешамбу. Я ее разговорю. — Как? - спросила Элизабет. — Ты не захочешь знать об этом. — Откуда мне знать, что поговорив с ней, ты не оставишь Сета себе? - поинтересовался Купер. Эмили осознала, что не подумала настолько глубоко. Очевидно, она все еще не воспринимает всерьез то, чем занимается. — Ниоткуда, - спокойно ответил Реддингтон. — Но не похоже на то, что у вас есть варианты. Купер думал недолго. — Ладно, - согласился он. — Отпустим ее. Но если ты обманешь меня... — Сочту это бонусом, - перебил его Реймонд. Через час Дешамбу была абсолютно свободна. По всем данным она вернулась в свой клуб. Реймонд направился следом. Эмили и Элизабет оставалось лишь ждать новостей от Реддингтона или от Ресслера. Пока одни вели переговоры, Мира с Дональдом вышли на связь. — Машина соответствует описанию, - сообщил Ресслер, позвонив Кин. Девушка перевела его на громкую связь. — Я вижу кровь, - дополнила Мира по рации. — Всем группам, машина подозреваемого в южной части! - доложил Ресслер, и его прервала автоматная очередь. Эмили вытянулась струной и обеспокоено посмотрела на Кин. Пару мгновений спустя, послышались ответные одиночные выстрелы из пистолета, затем вновь автомат. Эмили считала количество истраченных патронов обеих сторон, и расклад был плачевным. Автомат, пистолет, промежуток менялся. Судя по громкости выстрелов, Ресслер находился ближе курьеру, пистолет Миры звучал приглушеннее, значит, она была дальше или же позади. Выстрелы прекратились, и девушки услышали шаги, легкий бег, потом снова шаги. — Он снаружи! - крикнул Дональд. — Замри! - велел он, спустя несколько секунд. — На колени! Замри и развернись! - приказал он. Щелчки предохранителей на пистолетах прозвучали синхронно. — На колени! - повторил Ресслер. — Мы должны видеть твои руки! Послышался глухой звук, словно что-то упало. — Проверь его, - велел Ресслер. — Он мертв, - отрапортовала Мира. — Сколько времени осталось тому парню? — Меньше сорока минут. Эмили сидела на стуле, чувствуя себя беспомощной и бесполезной. Они зря потратили чужое время. В итоге молодой парень задыхался, пока один преступник умер, а второго отпустили на свободу, оставшись ни с чем, но она ошиблась. Реддингтон все же нашел ответы на вопросы: — Дешамбу оставила Сета в фургоне в зоне отдыха в половине четвертого, - проговорил он, позвонив. Элизабет расстелила карту на столе. — Однако его оттуда забрали. — Курьер записал видео в четыре утра, - напомнила девушка время создания файла. — Всего через полчаса, - откликнулась Эмили. Она на секунду задумалась, прикидывая в голове временные рамки. — Значит, максимум десять минут, чтобы отъехать. — Искать надо поблизости, - сказала Кин. — Да, но вся та область находится вне зоны доступа, - отметил Реддингтон. — Это ему на руку, - подчеркнула Кин. — Тут всего одно место, куда проложена дорога, задумчиво добавила Эмили, вбив координаты в навигатор и изучая местность в максимальном зуме. — Он ехал на машине, значит, путь только один. У нас есть координаты. — Сколько у него остается воздуха? - уточнил Реймонд. — Тридцать минут, - ответила Элизабет, — и то максимум. — Такими темпами мы с Дэмбе приедем туда как раз к тому моменту, когда он умрет. Девушки переглянулись и поспешили к лифту. Кин давила на педаль газа так, что мотор выл. Ночные улицы пролетали в хаотичном калейдоскопе — огни витрин, тёмные витки развязок, пустые светофоры. Координаты отправили и Мире с Ресслером, попросив распорядиться о скорой и прочих службах. Пустырь встретил их запахом сырости и металла. В свете фар, как разбросанные кости, валялись старые холодильники с облезлой эмалью. Реддингтон, его помощник Дэмбе Зума, Элизабет и Беннетт срывали крышки, петли скрипели, металл звенел. Эмили заметила, что Реймонд остановился, прислушался к земле, словно что-то уловил. — Он под землей, - вдруг сказал он. — Что? - не поняла Кин. — Холодильник - это гроб, - пояснил мужчина. — А курьер хоронит предметы под кожей, - поняла ход его мыслей Эмили. — Он под землей, - кивнул Реймонд. Он начал подпрыгивать, чтобы найти место в почве, которое отличается плотностью. — Он здесь. Они кинулись к указанному месту и начали расчищать землю руками, пока, наконец, не наткнулись на крышку. Реддингтон приподнял ее, и они увидели парня в кислородной маске, только он уже больше не двигался. Реймонд потянул его, но одному вытащить незнакомца оказалось непросто, так что Дэмбе пришел ему на помощь, и они вытащили тело наружу. Маска слетела. — Он не дышит, - отметила Кин. Эмили вспомнила все уроки по скорой помощи в полевых условиях, которые ей довелось пройти, и подалась вперед. Выход был лишь один: сердечно-легочно-мозговая реанимация. Она запрокинула голову Сета назад и сцепила ладони, выровняла плечи и начала компрессии. Ритм, глубина, резкость — каждый нажим отдавался в её спине. Она старалась не паниковать и отчетливо помнила правила. Глубина для взрослого человека не меньше пяти сантиметров, но не больше шести, сперва все проводится пробно, чтобы понять эластичность, а количество повторений должно составлять от ста до ста двадцати раз в минуту, сохраняя ритмичность. Руки отрывать от грудины нельзя. «Давите резко, давите часто», говорили им на уроке. Первые тридцать нажатий, затем идет искусственное дыхание. — Однажды я умер в Маракеше, - лениво произнёс Реддингтон, наблюдая за действиямо девушки. — Две с половиной минуты. Вы не поверите, что я видел по ту сторону... На тридцатом нажатии Сет закашлялся, воздух прорвался в лёгкие. Он дышал. — К-кто... кто вы такие? - спросил он. Взгляд все еще был рассеян. Эмили устало отпрянула назад и сама вздохнула спокойнее, сев на сырую землю. На лбу выступила испарина. Она только сейчас заметила подоспевших Миру и Ресслера. — ФБР и друзья, - улыбнулся Реддингтон. Благодаря тому, что Мира вызвала медиков, помощь Сету оказали очень скоро. Эмили трясло, но она уже запуталась во всем, что чувствовала. Волнение из-за ситуации с Ресслером ушло и даже стерлось. Ее руки дрожали. Она только что спала человеку жизнь! Она! Та, кого семья и многие другие считали никчемной! Все, кроме того, кто обучил ее, когда она тайком бегала на занятия. — Отличная работа, - похвалила ее Мира и слегка коснулась ее плеча. Девушка растеряно поднялась на ноги и оттряхнула песок с одежды. — Я позвонила его родителям, они встретят его в больнице, - сказала Элизабет подойдя. — Ты, кстати, как? — Руки дрожат, - призналась Эмили и пожалела, потому что к ним подошел и Ресслер, однако вместо ожидаемых комментариев, последовало кое-что другое. — Ты спасла парню жизнь, Беннетт, - отметил он, на мгновение даже посмотрев ей в глаза. — Отлично. — История, рассказанная Дешамбу про то, что у тебя осталась только работа, была... - начала было Кин, но по выражению лица Дональда стало понятно, он не собирается это обсуждать или быть честным, и он перебил: — Я был под прикрытием, - устало и недовольно ответил ей он. — Я сказал то, что должен был сказать, чтобы она купилась. Он снова посмотрел на Эмили, на сей раз предупредительно. Все ясно. Она понимала, что соврал он тогда лишь отчасти. Она была уверена, что он живет только работой. Причины же могли быть разными. Однако когда Элизабет хитро посмотрела на нее, она подняла руки вверх. — Прости, я в эти игры не играю, - честно сказала она Кин, терпеливо ожидающей ответа. — Так что я оставлю свое мнение при себе и, так как мне не нужно заполнять отчеты, то я с радостью вызову такси. Мне жизненно необходимо погрузиться хоть во что-то нормальное или же просто выспаться, хотя уже и так утро нового дня. — Точно, ты снова на ногах больше суток, - признала Элизабет. — Да. — Я подвезу, - бросил Ресслер. — Сегодня нам всем нужен отдых. Это вновь перевернуло нервную систему Эмили вверх тормашками. Она сжала пальцы правой руки в кулачок, но отказываться было глупо. «Все это только в твоей голове», сказала она себе и молча пошла за Дональдом. — Диктуй адрес, - сказал он. Эмили назвала улицу и номер здания, нерешительно покосившись на повязку на руке парня. Он в основном молчал, как и она. Ей было неуютно и стало хуже, когда позвонила Энни. — Извини, я отвечу, - машинально сказала Беннетт. — Конечно, - кивнул Дональд. — Да? — Эмили, привет, - немного взволнованно заговорила подруга. — Скажи, что ты дома. Нам нужно встретиться. — Я не дома, но еду. А что случилось? — Ничего в целом, просто хочу знать твое мнение. — Хорошо. Думаю, мы доедем минут через... — Пятнадцать, - подсказал Ресслер, заметив колебания. — ... пятнадцать, - повторила Эмили. — Хорошо, жду. Они подъехали чуть раньше. Эмили уже собралась выйти из машины, но опасения подтвердились. Ресслер бы не стал так просто предлагать ей помощь. — Задержись, Беннетт, - сказал он. Она замерла и посмотрела на него. Что она опять напортачила? — Я думаю, что ты неверно понимаешь мое поведение, так что я объяснюсь, пока не сложилось впечатление, что я капризничаю или откровенно выступаю против твоего места в команде... Каждый из присутствующих в этой группе прошел строгий отбор. Тут учлось все: мой опыт работы над делом Реддингтона, Мира пришла к нам из ЦРУ, Арам - техподдержка. И вот появляетесь вы обе. Кин привел Реддингтон, а такое не случается просто так, возникают вопросы. Ты видишь, какой он. Зачем ему Элизабет? Чего от нее ждать? Или же ты. Ты - ученица Патрика Джейна, менталист. Я не имею против тебя ничего личного, но я работал с Джейном пару раз и откровенно не желаю повторения подобного опыта. Он чертовски умен, я согласен, но он играет в свои игры, а мне это не нужно. Выходит так, что я все жду, что и ты начнешь выкидывать что-нибудь в его стиле. Ты не полевой агент. Да, ты бываешь права и приносишь пользу, но доверие необходимо заслужить. Я должен быть в тебе уверен. Эмили слушала молча. Она понимала его. Более того, она разделяла его подход, но ей нечего было ответить. Она заметила Энни у входа в подъезд. «Черт». — Так и будешь молчать? - спросил Ресслер. — Какая разница, что я тебе скажу? - задала она встречный вопрос. — Ты абсолютно прав, но играть в Мафию и убеждать тебя в том, что я мирный житель, а не целый Дон, я не стану. Ты можешь верить мне или продолжать в том же духе. Мой месяц все еще не прошел. А еще не надо думать, что ты один сто раз отмеряешь, а после режешь, но все же спасибо. Ты бы мог не объясняться. Дональд кивнул, и Эмили открыла дверцу машины. — Спокойной ночи, - сказала она на прощание и вышла, хлопнув дверью. Она направилась к подруге. Они обнялись у входа в подъезд. — Все хорошо? - спросила Эмили девушку. — Думаю, да, - ответила Энни, пока Эмили доставала чип для разблокирования входной двери. — А что за красавчик тебя подвозил? Эмили улыбнулась. По крайней мере, не только она отметила, что Ресслер очень даже хорош собой. — Просто коллега, - пожала она плечами и юркнула в подъезд. — Просто коллега? - хитро улыбнулась подруга, входя следом. — А ну-ка колись! Они привычно поднялись на шестой этаж. Эмили повернула ключ в замке и впустила подругу в квартиру. Мысли её блуждали где-то далеко, но ощущение триумфа не отпускало. Она спасла человеку жизнь. Все было не зря: обучение, курсы, тайные тренировки. Всё сработало. Хотя… да, она повела себя чертовски глупо. Не стоило выходить из фургона. Если бы Ресслер узнал о деталях, уже отчитал бы ее за такое... Это было безответственно. Эмили выдохнула, ставя чайник. Она перепугалась за него до чертиков, если не сказать, была в ужасе. А ведь она была уверена, что уже больше не способна на такое. С другой стороны, она в целом была не готова терять снова. — О чём задумалась? — спросила Энни, приблизившись. — Ни о чём, — пожала плечами Эмили, всё ещё в своих мыслях. — Просто жду, когда чайник закипит. — Он уже кипит, — заметила подруга. Эмили моргнула. И правда. Она достала чашки и банку с чёрным чаем, ароматным, с апельсином и корицей. — Ты что, влюбилась? — прищурилась Энни. Эмили едва заметно вздрогнула. — В кого? В этого грубияна и тирана? — Зависит от того, о ком мы сейчас говорим, — хихикнула подруга. — Напомню, это ты сказала, что нам надо поговорить, причем практически под утро в неизвестном часу, — вернула мяч Эмили. — Так что я слушаю. — Хотела пожаловаться и поделиться, но не своим дома, поэтому я рано выехала к тебе, раз уж ты у нас теперь человек без временных рамок, — призналась Энни. На экране телефона высветились сообщения от контакта Зоуи. — Боже, я никогда до этого не доберусь, — пробормотала Эмили, разлила чай по чашкам. Она положила все, что нужно, на поднос и отправилась в гостиную. — Кстати о Зоуи… Она тебе ничего не говорила? — Касательно чего? — Дюка. — А что с ним? — Ну, помимо того, что он её брат? — с намёком уточнила Энни, помогая разложить все на журнальном столике. — Он вроде проявлял к тебе интерес. — Вовсе нет. — Ты не ответишь? — Нет, позже напишу. Давай лучше выкладывай, что у тебя случилось? Там наверняка куча рецептов и не только. Энни устроилась на диване, подтянув колено к груди. Лицо стало серьёзным. — Помнишь, я рассказывала, что кое с кем встречаюсь? — Парень младше тебя, — кивнула Эмили. — Так что с ним? — Послала его к чёрту, — коротко ответила Энни. — И это я ещё постаралась по-хорошему. Но… никак. — Даже не знаю, что сказать… Раньше тебя это вроде не напрягало. — Меня и сейчас не напрягает. Меня бесит то, что всё приходится тащить на себе. Будто у меня на лбу написано: «решу за всех, организую, подстрахую». Устала. Думаю, ты это понимаешь. — Понимаю. Но большинство парней тупые, — ляпнула Эмили, а потом, вспомнив Ресслера и Арама, слегка смягчилась: — Ну… не все. Просто тебе пока не встретился тот самый исключительный экземпляр. Энни переменилась в лице, хитрая улыбка вернулась. — А тебе встретился? — с прищуром спросила она. Эмили не удержалась от ответной улыбки, но театрально закатила глаза: — Не переводи стрелки. — Нет-нет-нет, давай уже. За столько лет я впервые вижу тебя такой… — Какой? — Непривычной. Ты вроде здесь, но на самом деле где-то там. Эмили отпила чай и откусила кусочек печенья, приятное тепло разлилось по телу, а организм потребовал еще еды. Она откинулась на спинку дивана, отводя взгляд, словно пыталась дистанцироваться от слов, которые собиралась произнести. — В общем… сегодня я спасла человеку жизнь, — начала она с хорошего, старательно избегая упоминания того, что выбило ее из колеи. — И меня похвалили абсолютно все. Даже Ресслер. — А Ресслер - это тот, кто тебя привез, и «грубиян» в одном флаконе? — вставила Энни. — Угу. Хотя он и дал понять, почему считает меня лишней в команде. Честно говоря, он прав. Иногда, даже чаще, чем иногда, у меня волосы дыбом от того, с чем они сталкиваются и что делают. Она заметила, что пальцы слегка дрожат, и взяла чашку в ладони, но это не помогло, эмоции всё равно рвались наружу. — После переезда сюда я не чувствовала ничего, - поделилась Беннетт. — Пустота и ненависть — вот и всё. Доходило до того, что я видела, как девушка попала под машину… и ничего. Вообще ничего внутри не дрогнуло, представляешь? А сегодня… - она осеклась, напомнив себе о секретности их деятельности. — Мне казалось, я сойду с ума, я буквально места себе не находила. А впрочем всему этому есть объяснение. За эти дни столько всего навалилось, что я то злюсь, то боюсь до оцепенения. Я только начала отвыкать от выстрелов и относительно спокойно засыпать, но теперь я слышу их каждый день наяву. Я начала немного отвыкать от этого чувства опасности, но вот на меня бежит человек с ножом, похищают коллегу, а мы должны решить все на ходу. А потом мне доверяют сделать то, чего я никогда не делала прежде... И я была в ужасе ещё и от этого... — Тогда зачем себя травмировать повторно? — Потому что я больше не та, кем была. И я чувствую себя полезной там, где я сейчас. Мы меняем ход событий и влияем на будущее, делая мир лучше, Энни. Я не представляю, что может быть лучше и достойнее, хотя и тяжелее этого. Ты знаешь, я пыталась работать в других сферах, но здесь все иначе. Энни смотрела на неё внимательно и с беспокойством, но вдруг улыбнулась: — Это единственная причина твоего мазохизма? — Уж поверь, - кивнула Беннетт. — И никакой блондин, который, как я поняла, умеет ставить тебя на место, тут не замешан. Эмили выдохнула и отвернулась к окну, сделав вид, что рассматривает город. Она невольно улыбнулась и сразу же почувствовала себя дурочкой. Нельзя давать этой теме жизнь. Она испугалась бы за любого... Хотя это ложь. Она беспокоилась о том, что они могут опоздать на помощь Кин, но таких эмоций она не испытывала. Хватит. — Энни… — Что «Энни»? — она растянула имя с таким выражением, что было ясно — сдачи не будет. — Я всё вижу. Ты пытаешься откосить, но ты же знаешь, как это работает. Чем больше отрицаешь, тем глубже это врезается. Эмили знала. Но ещё она знала все последующие этапы. Сперва она будет задерживать дыхание, когда он будет появляться, а внутри всякий раз будет что-то дрожать. Потом она привыкнет и будет стараться всеми силами не смотреть в его сторону и не вести себя, как школьница. Это всегда будет односторонне, даже если когда-нибудь случится чудо, и он примет ее в команду. Но чуда не случится. И скорее всего, едва закончится ее месяц, он первый скажет Куперу, чтобы ее отправили домой. Он выступает против и проявляет себя больше остальных, поэтому и выделяется на общем фоне. — Он просто… коллега, — наконец сказала Эмили устало и вернулась к чаю. — Угу, конечно. И ты до сих пор сияешь не потому, что он похвалил тебя. Эмили закатила глаза, но улыбка всё-таки прорвалась. — Иногда мне кажется, что ты черпаешь энергию исключительно из моих заморочек. — О, милая, из всех своих оставшихся друзей и окружения ты рассказала правду о своей работе только мне. Поверь, у тебя ещё будут от меня проблемы, — подмигнула Энни. - Кроме того, тебе же нужно с кем-то делиться. Я теперь чувствую себя ответственной за то, через что ты проходишь. Я не хочу, чтобы ты замыкалась в себе. Она была права. Озвучить свои мысли и переживания кому-то было важно. Кроме того, Энни не проболтается. Всё ещё чувствуя себя очень глупо, Эмили долго помолчав, обдумав каждое слово, заговорила, хоть и осторожно, убеждая в первую очередь саму себя: — Такие, как он, выбирают девушек потише, - поделилась она и мнением, и наблюдениями. - Не из того мира, в котором сами увязли. Им нужна тихая гавань. В том, что он меня подвёз, нет ничего особенного, — она чуть усмехнулась, но глаза оставались серьёзными. — Как и в том, что за все это время я удостоилась толики внимания или признания. Так что давай закроем тему. Мы с ним из разных миров, даже если каждый по-своему одинок. Я потеряла все и себя. У него тоже свои тараканы. А сияю я совсем не из-за него, поверь. Я соглашусь лишь с тем, что восхищаюсь его смелостью, но ведет он себя, как последний засранец. — Ладно, пусть будет так. Если ты не хочешь или не готова говорить об этом, я подожду, пока тебя прорвет. Хотя он явно в твоём вкусе, и это я ещё не видела его целиком, — ухмыльнулась Энни. — Зато не в твоём вкусе Дюк, верно? — Ты шутишь? Их вообще невозможно сравнивать. Дюк… неплохой парень, но ты видела, как он пьёт. Мне хватило в семье папы: он всё мое детство и юность заливал в себя и скандалил. Результат сейчас сидит перед тобой и не способен даже попытаться не быть таким категоричным. Даже описать степень отвращения к таким людям я не смогу. Она на секунду задумалась, прежде чем продолжить: — А Ресслер… он вообще не выпендрёжник. Человек дела, а не слов. В который раз вижу, как он бросается в самое пекло без оглядки и без запасного плана. Мужчина, а не мальчик. — Ладно, оставим твоего Ресслера, мы уже решили, что мы о нём не говорим, — протянула Энни. — А что, если Дюк всё-таки решит подкатить? — Не знаю, — Эмили покачала головой. — Зоуи мне очень нравится. Я больше не разбрасываюсь словом «друг», но она постоянно удивляет. Старый друг лучше новых двух, да… но своих старых я потеряла, они просто оставили меня, когда были очень нужны, и это было очень больно. Только я не стану общаться с её братом ради того, чтобы сохранить с ней связь. Я ненавижу навязчивых парней. А по закону подлости мне вечно попадаются именно такие — с полным набором того, что мне не нужно. — Поэтому ты выбираешь тех, кто кажется недосягаемым. Уверена, что это происходит и сейчас, — заметила Энни, — чтобы не разочароваться. Ты свято веришь в то, что никогда не заинтересуешь этого своего «просто коллегу», поэтому это дарит тебе ложное чувство безопасности. Он не подойдёт, не приблизится. А если так случится, что все перевернется с ног на голову, все же не зря говорят про «от ненависти до любви» и бла-бла-бла, ты удерешь от него, потому что он не Эндрю и играть с тобой в признания по пьяни он не станет, как и действовать, как мальчик, во всех смыслах, тоже. Вновь тишина. — Да, — признала Эмили. — Ты права. И именно поэтому мне все это не нужно. И именно поэтому я просто перегрелась. И нет, у этого нет продолжения, будущего или каких-либо «а если». Сегодня мы оказались в ситуации, где я не могла реагировать иначе, вот я и всполошилась, потому что это будет совсем не смешно, ну серьезно. — Ладно, — подруга подняла руки в примирительном жесте. — Больше не пристаю. Пусть время само всё расставит.