Gina Zanetakos (No. 152)

То, что хороший сон — роскошь, Эмили знала всегда. Несмотря на активный ритм жизни, она была совой: ранние подъёмы никогда не были её сильной стороной. Но бессонные ночи, приправленные бокалом вина или бутылкой пива под душевные разговоры, в последнее время становились правилом. Стоило им с Энни только провалиться в сон, как зазвонил телефон. Номер снова был незнакомый. Эмили на секунду подумала проигнорировать звонок и потом соврать, будто не слышала, но сразу поняла — так нельзя. — Беннетт, — сонно пробормотала она. — Это Ресслер, — голос Дональда звучал так же устало. — Собирайся. Я еду за тобой. Эмили резко села, переводя дыхание. — В чём дело? — Объясню при встрече. Буду через десять минут. Она слезла с кровати, босые ноги шлёпнули по полу. Спать хотелось отчаянно. — Что случилось? — спросила Энни, открыв глаза. — Без понятия, — зевнула Эмили. — Ресслер едет за мной. — Оу… — Ты спи. Я, похоже, ещё нескоро вернусь. Если хочешь, можешь вообще здесь остаться. — Жить не буду, но заглядывать точно стану, — усмехнулась подруга. — К тому же мне тоже скоро на работу тащиться. Эмили собрала волосы в косу, накинула жилет поверх рубашки. Джинсы и кроссовки привычно дополнили пальто. Ресслер подъехал чуть раньше, чем Эмили вышла. Она бросила быстрый взгляд на его силуэт за рулём, села рядом и устало прикрыла глаза. — Что случилось? — спросила она, пытаясь не зевать. — Кин везёт в штаб Тома Кина, — коротко бросил Дональд. Эмили резко выпрямилась, её пальцы сжали ремень безопасности. Сначала она всмотрелась в профиль Ресслера, будто пытаясь уловить подтекст, потом опустила глаза, обдумывая услышанное. — Ты не удивлена? — заметил он, скосив взгляд на неё. Она усмехнулась и покачала головой. — А я-то думаю, с какой стати ты сам за мной заехал. Элементарно, Ватсон: тебе нужна информация. — Придётся поделиться, хочешь ты того или нет, — его голос был ровным, но руки на руле напряглись, костяшки пальцев побелели. Эмили вздохнула, откинувшись на спинку сиденья. — Разумеется. Всё просто: я видела, что Лиз чем-то обеспокоена. Нет, она мне ничего не говорила, но всякий раза упоминала только мужа, а не кого-то из родственников. С тем же успехом я знаю, что у Миры есть дочь, но не больше. — Вы с ней общались ближе, чем с Арамом или Мирой. Ты уверена, что она не делилась с тобой информацией, о которой не хотела бы, чтобы знал я? — Нет. Ни в дороге в больницу, ни после. Мы не обсуждали ничего личного, так быстро люди не сходятся, Ресслер. Но если она пошла на такой шаг, сдала его вам, значит подозревала его в чём-то серьёзном. — И долго скрывала это от бюро, — заметил Дональд. — То есть? — она прищурилась. — Она заказала баллистическую экспертизу. Информация засекречена. Эмили повернула голову к нему, не веря. — Откуда ты знаешь? — Я велел, чтобы сначала отчёты шли мне. А уже потом — ей. Для нее результат засекречен, но не для меня. Она едва не открыла рот от шока. Возмущение поднималось так сильно, что в висках запульсировала кровь. Эмили перевела дыхание, пальцы нервно скользнули по колену, будто ища, за что ухватиться. — Ты серьёзно? Может, ты ещё следишь за всеми, кто тебе не нравится? — её голос дрогнул, и она тут же сжала губы, чтобы не сорваться громче. — Не думай, что это доставляет мне удовольствие, — холодно отрезал он. — Я просто не терплю лжи. А она получила материалы расследования по убийству русского шпиона в Бостоне. В архив ходила тайком. Если ей нечего скрывать, тогда зачем? Эмили закатила глаза, но в глубине их мелькнула тревога. — Хм… дай подумать. А! Может, дело в том, что тебе вообще сложно доверять? Он резко повернул к ней голову. — Мне? — Да, тебе, — упрямо выдержала она его взгляд, хотя сердце колотилось. — Ты кидаешься обвинениями налево и направо. Я понимаю, ты тут старший, но если хочешь работать в команде, то вот тебе пошаговая инструкция: перестань ставить людей в известность о том, что они тебе не нравятся и постарайся быть гибким. На миг в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь рёвом мотора. — Я не просил тебя читать мне лекцию, — жёстко сказал Ресслер и вернул взгляд на дорогу. — Кин отстранят, это ясно. Пока Мира допрашивает Тома, ты будешь работать со мной. Эмили сжала губы и отвернулась к окну. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Они оказались на месте быстрее, чем девушка ожидала. Внутри у неё всё клокотало. Ей хотелось верить, что Ресслер не сунется в её личную жизнь, но теперь она сомневалась во всём — даже в том, что когда-то по-настоящему волновалась за него. Жёсткий, колючий, прямолинейный скептик… одиночка и нарцисс. Она нахмурилась, переводя взгляд на Купера. Рядом Арам сонно помассировал переносицу. — Ещё несколько таких ночей — и им придётся искать новую группу, — пробормотал он, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом Ресслера. — Они приехали, — коротко отозвалась Мира. Дональд бросил взгляд на Эмили. Не произнесённое вслух «за мной» отчётливо прозвучало у неё в голове. Что я теперь — его личный солдат? Тяжёлый лифт с жёлтыми стенами гулко раскрыл двери. Зрелище было жутковатым: трое вооружённых охранников вывели Элизабет и мужчину. На нём были серые джинсы, клетчатая рубашка, но именно очки придавали всему его виду нелепости. Эмили он показался абсолютно неуместным рядом с Кин, словно случайный прохожий в чужой трагедии. Один из стражников держал в руке деревянный ящик. — Мистер Кин, вы должны пройти со мной, — сухо произнесла Мира, будто речь шла о рядовом подозреваемом. Том подчинился без возражений. А Эмили заметила, как мечется взгляд Элизабет. — Стойте, — голос Лиз дрогнул. Том обернулся. Сопровождающие замерли. — Не тяни, — рявкнул Ресслер. Всё чаще Эмили ловила себя на том, что Купер уверенно уступал ему инициативу. Элизабет шагнула вперёд и положила ладонь на грудь мужа. — Всё будет хорошо, — сказала она, будто пытаясь внушить это не ему, а себе. — Просто скажи правду. — Ладно, — ответил Том. И в этой странной сцене именно жена выглядела сильнее. Когда его увели, Лиз подошла к ним. — Куда его ведут? — спросила она, срывающимся голосом. Ресслер сделал шаг назад и развернулся. — На твоём месте я бы волновался за себя, — холодно отрезал он и ушёл. «Вот ведь козёл!», мысленно выругалась Эмили. Ей было мучительно смотреть на отчаяние Лиз, но она понимала: просто так в штаб не попадают. Они разошлись по своим делам. Лиз вызвали к Куперу, а Эмили тут же перехватил Ресслер. — Идём, — сухо сказал он и слегка коснулся её локтя. Эмили ощутила этот жест слишком остро, словно ожог, и внутренне напряглась. Теперь этот контакт засел в памяти — неприятный, липкий. Она подчинилась молча. Через смотровое окно она увидела Элизабет за столом в допросной и вопросительно посмотрела на Дональда. — Ты ведь умеешь различать ложь? — напомнил он. — А если я сама тебе совру? — парировала она. — Тогда пойдёшь как соучастница, — ответил он без малейшей эмоции. — Подумай, стоит ли оно того? Эмили сжала губы и перевела дыхание, заставляя себя сосредоточиться. Купер устало опустился на стул напротив Элизабет. Несколько долгих секунд он молчал, просто изучая её — взгляд тяжелый, оценивающий, словно пробовал на прочность. Тишина в комнате давила. Кин не выдержала и чуть опустила глаза, но снова подняла их, решив держать оборону. — Когда всё началось, — наконец заговорил он, голос звучал хрипловато от усталости. — Когда Реддингтон сдался и потребовал именно тебя, у меня появились подозрения. — Купер чуть покачал головой. — Но, буду честен, ты хорошо работала. Я поверил, что для тебя это стало таким же шоком, как и для всех остальных. Но теперь это... — он постучал пальцами по столу. — Ты должна помочь мне понять, что происходит. Эмили, наблюдавшая из-за стекла, видела, как в глазах Элизабет блестели слёзы. Не истерика, не страх — скорее боль и растерянность. Она выглядела открытой, честной, и при этом абсолютно не готовой что-то скрывать. — Пистолет, поддельные паспорта и деньги... были у меня дома, — произнесла Кин, выдохнув, будто избавлялась от тяжести. — Спрятаны под полом. — Пистолет причастен к нераскрытому убийству, — холодно напомнил Купер. — Да, — её голос дрогнул. — Ты отдавала его баллистам. Элизабет напряглась, плечи чуть дёрнулись. Врать больше не имело смысла. — Но Том ведь мой муж, — сорвалось у неё. Она подалась вперёд, отчаянно вглядываясь в лицо начальника, надеясь разглядеть хоть крупицу понимания. — Я привела его сюда, к вам, потому что хочу знать правду. Я хочу найти убийцу этого агента ФСБ не меньше, чем вы! И если мы раскроем это... — Это уже не твоё дело, — перебил Купер. Не грубо, но так, что спорить было бесполезно. — Пока всё не прояснится, ты уходишь в отпуск. — Что? Нет! Ведь Том здесь! — Агент Кин, домой, — коротко отрезал он. Встал и вышел, даже не оборачиваясь. Дверь захлопнулась, Элизабет осталась одна. Несколько секунд она сидела неподвижно, затем опустила голову, сжимая ладони в замок, будто искала в них опору. Эмили, наблюдая это, чувствовала сожаление. — Я могу посмотреть на Тома? — тихо спросила она у Ресслера. — Легко, — отозвался он. — Следуй за мной. Они молча обогнули коридор. В соседней допросной уже была Мира. Она только что принесла стаканчик кофе и поставила перед Томом. — Вы серьёзно? — скептически бросила Эмили, глядя на эту «доброту». — Она и тут будет играть в хорошего полицейского? Ресслер не ответил, лишь уставился на Тома. — О-о, спасибо, — пробормотал тот, хватаясь за стакан. — Том Кин, — спокойно представился он в ответ на её формальное «Мира Малик». — Хотя, да, наверное, вы и так знаете. Снаружи казалось, что он смущён, неуверен. Но Эмили видела нечто другое: слишком ровный тон, слишком выверенные паузы. Ничего в этом человеке ей не нравилось. — Слушайте, я пришел сюда сам, - напомнил он. — И... — Так, — кивнула Мира. — С чего начнём? Том поднял руку, повернул ее ладонью кверху, но вновь опустил ладонь на стол. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но помотал головой. — Я просто хочу знать правду, — наконец сказал он. — Расскажите об убийстве, — предложила Мира. Он лишь качнул головой. Разговор застыл в тупике. В итоге его оставили одного в допросной. Команда рассредоточилась за компьютерами и папками. Арам, устало морщась, вывел фотографии с камер наблюдения: Том на месте убийства, без оружия, просто прохаживающийся мимо. — Ты можешь назвать точное время, когда камера его засняла? — спросила Эмили, наклонившись к монитору. Арам порылся в материалах и ткнул пальцем в таймер. Беннетт прикрыла глаза, зевнула, едва сдержавшись от раздражённого «да сколько можно?!». — Эй, — тихо сказал Арам и вытащил из шкафчика банку энергетика. — Знаю, это гадость, но без этого никак. Он протянул её ей. — А тебе? — спросила Эмили, не сразу принимая. — Я уже, — усмехнулся он. Она взяла банку и благодарно кивнула: — Спасибо. Против отстранения Элизабет восстал и Реддингтон, правда не сразу. Эмили, учитывая время, потраченное на допрос и изучение материалов, пришла к выводу, что Кин уже успела ему пожаловаться. Это оставалось для неё загадкой: Реддингтон сдавал им по преступнику в неделю, направлял расследование, помогал находить нужных свидетелей и так далее. Он требовал Элизабет, и Эмили уже замечала, как та звонит ему за подсказками, если нужно, что её раздражало больше всего. И вот теперь Реддингтон стоял у окна в кабинете Купера, упрямо сверля взглядом директора, и, судя по выражению лица, не собирался ничего слушать. Эмили решила не тратить время на наблюдения и снова пошла вслед за Мирой. — У меня было собеседование, — твердил Том. — Я учитель четвертого класса. Мне позвонили из школы Ротвелла в Кембридже. — Кто вам звонил? — уточнила Малик. — М-м-м, Уолтер… Уолтер Беррис, — «припомнил» Кин. — Он сказал, что видел моё заявление и… был впечатлен и назначил встречу! Мы с Лиз решили устроить выходные, сняли номер, заехали в пятницу вечером. Мы тогда поужинали в соседнем ресторане, и это можно проверить по кредитке. На следующий день я встретился с Беррисом в отеле Энджл Стейшн. — Не в школе, — поправила агент. — Нет, он позвонил утром и сказал, что приехал в центр по делам и предложил встречу в отеле. — Не повезло, да? — Простите? — Вашу встречу перенесли именно туда, где был убит человек. Как это ещё назвать? Том пытался разволноваться, изображая задетые чувства, но Эмили видела его насквозь. — Ещё вчера я бы назвал это совпадением, — сказал он. — Слушайте, я здесь ни при чём. Просто позвоните Уолтеру Беррису, он подтвердит каждое моё слово. В отражении окна появился силуэт Ресслера. Широкие плечи, уверенная походка. Эмили невольно задержала взгляд. Он двигался так, будто ничто не могло его выбить из равновесия. — Как успехи? — спросил он. — Я не впервые вижу лжеца, но вот этот… просто находка, — сказала Эмили, стараясь не задерживать взгляд слишком долго. — В чём именно он лжёт? — холодные, ясные глаза Ресслера смотрели прямо на неё, не позволяя отвлечься. — Во всём, кроме отпуска с Элизабет. Он промолчал. Тишина растянулась, и Эмили почувствовала, как его внимание весит на ней, не выражая эмоций, но заставляя собраться. Ресслер не был впечатлительным, он опирался лишь на факты. — Как ты это понимаешь? — наконец спросил он. Эмили удивилась. Обычно он сам знал ответы. Но его вопрос обрадовал: значит, он прислушивается. — Посмотри, как нервно он жестикулирует, — начала она. — Кажется, взволнован, растерян, может даже напуган, но это не так. Он помнит идеально, до последних мелочей, что делал в день убийства и накануне. Даже день недели. Да, математики странные и с приветом, но это не странность. Он прямо готовился заранее. — К тому, что попадет сюда? — усомнился Ресслер. — Подумай сам, — предложила Эмили. — Элизабет — агент ФБР. Рискует жизнью, помогает людям… Он — учитель математики, который основательно разработал свой образ. Эти нелепые очки делают его жалким, даже беззащитным. Я бы поняла, если бы ты, весь из себя брутальный и жёсткий, выбрал тихую девушку, но не Элизабет тихого парня. — Почему? — Ей нужно плечо, а не нытик. А Том именно такой. Понимающий, принимающий, но выносящий мозг. — Так зачем ему попадать в ФБР? — Пока не знаю, — честно ответила Эмили. — Предугадать заранее, что Лиз будет работать с Реддингтоном или вообще имеет к нему отношение — фантастика. Но когда Элизабет заказала экспертизу? — Примерно к твоему появлению. — А какой лучший способ обороны? — Нападение. — Значит, Элизабет нашла тайник. Посмотрела, что в нём, убрала что-то, но могла нарушить порядок. Том открыл тайник и заметил, что что-то не там, где обычно. Кроме Лиз залезть было некому, поэтому он закатил истерику. — Откуда ты знаешь про истерику? — Элизабет молчала до этого и стала бы молчать дальше, пока не получила бы стопроцентные доказательства вины или непричастности Тома. Ресслер слушал внимательно. Он кивал, соглашаясь с логикой, которую Эмили выстраивала. — Знаешь, что мне не нравится? — спросил он. — Что? — Ты думаешь, что всё было именно так. Но ты не знаешь точно. — Тем не менее, я думаю правильно. Допрос снова прервали. Мира устала не меньше остальных. Эмили вспомнила, что недавно купила жаропонижающее, которое помогало и от головной боли, и молча протянула коллеге таблетку, когда та подошла к ним. — Откуда ты знаешь, что у меня болит голова? - удивилась Малик. — Морщишься, массируешь виски, - пожала плечами Беннетт. — Да и потом, ты уже которые сутки вот так, на ногах? Мира благодарно кивнула. Они уже подходили к комнате для брифингов, когда к ним присоединился Купер. — Как обстоят дела с содержимым коробки? - строго спросил он. — Все еще изучаем паспорта и отслеживаем деньги, но баллисты подтвердили, что Виктор Хоккин был убит из этого пистолета, - отчитался Ресслер. — Хорошая новость - нам удалось найти отпечаток на одной из гильз в магазине, но он принадлежит не Тому и совпадений по базе не найдено. — Мне нужны свежие данные, как только они будут у вас, тем временем есть еще новости: Реддингтон принес нам дело. Эмили почти улыбнулась. Предсказуемо. — Ему пора понять, что придется говорить с нами напрямую, - довольно ответил Ресслер, Мира согласилась с ним, а Эмили опустила взгляд. Жаль, что эту красивую улыбку омрачат. — Он не станет, - с тенью сожаления сообщил Купер, но тут вмешалась Малик. — Сэр, я считаю совершенно недопустимым привлекать Кин к делу, когда ее муж подозревается в убийстве, - отчеканила она. Что ж, Гарольду было непросто. С одной стороны Эмили была абсолютно согласна с агентами, но с другой... А смогла бы она молча оставаться в стороне на месте Лиз? — Планы изменились, - коротко сказал Купер. Эмили заметила, как, уходя, он почти по-отечески коснулся плеча Ресслера. И как Дональд, не споря, принял это. Это был не приказ — между ними было доверие. А может это был знак поддержки? Дональд с Мирой переглянулись и молча продолжили путь. Купер отпустил всех на обед. Эмили спряталась у кофемашины, мечтая о горячей пицце, но покидать здание не решалась. В любую минуту все могло измениться, что и произошло на самом деле. Арам подскочил к ней, протянул шоколадку и тяжело плюхнулся на диван. — В первый же выходной запрусь дома и пересмотрю «Властелина колец» в режиссерской версии. — Шутишь?! — оживилась Эмили. — Да ни за что. Такими вещами не шутят, дитя мое, — ухмыльнулся он, а потом округлил глаза. — Не говори, что ты тоже фанат. — Не тревожь воду, мой друг, — важно произнесла она. Улыбка Арама стала шире детской. — Обалдеть! Я думал, я тут один такой. — После расширенной версии обычную вообще смотреть невозможно, — поддакнула Эмили. — Боль, — серьезно согласился он. Ненадолго повисла тишина. — Я так давно ждал здесь кого-нибудь… нормального, — сказал Арам почти шепотом. Эмили рассмеялась. Она знала, что он имел в виду. — Дождался? — О, да. Предлагаю совместный просмотр. Эмили замялась. Для нее это было неожиданно, хотя логика была. Она уже хотела отказаться, но вдруг сама же объяснила: — Я интроверт. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к людям. Но я не против. Честно. — Отлично. Скачаю все части и приду к тебе. Чтобы тебе было комфортно, — предложил он. Она улыбнулась, но в этот момент появился Ресслер: — Элизабет здесь. Новое дело. Кин передала материалы Араму, который вывел на большой экран фотографии какой-то девушки. Они распределили все в порядке очередности, параллельно запуская поиск по имеющимся данным. Сама Элизабет нервничала и очень волновалась. Как показалось Беннетт, она также боялась быть отвергнутой, поэтому цеплялась за все, что могла, даже за то, что ее снова привел сюда Реймонд. — По словам Реддингтона, ее настоящее имя Джина Занетакос, - начала Кин. — Около года назад она обращалась к нему за помощью. Она хотела, чтобы Ред помог ей с убийством верховного судьи, имевшего решающий голос по делу, которое могло стоить миллиардов ее клиентам. — По данным таможни, девушка с этим паспортом вчера прибыла на территорию США, - добавил Арам. — О, и на ее имя есть кредитка... Погодите-ка, почти есть... Ее использовали примерно час назад! Она купила два коктейля в баре отеля Ки. — Позвоните управляющему, велел Гарольд. — Пусть готовят записи с камер наблюдения. Эмили, которая до этого думала о том, что что-то тут не вяжется, вдруг заметила жест. Когда Купер командует, он щелкает пальцами и указывает в каком-то направлении. Накануне Ресслер действовал точно так же, когда велел звонить маршалам, чтобы Курьера вернули на допрос. Она невольно перевела взгляд на Дональда. Дело не только в профессиональном уважении, он видит в Купере наставника и человека, к которому прислушивается. Старшего, направляющего... — Посмотрим, с кем она была в баре, - добавил Гарольд. Тем временем, Элизабет, словно под гипнозом, подошла ближе к монитору, закрепленному на стене. Она внимательно смотрела на девушку, изображенную на фото паспорта. — Агент Кин? — А... М-м-м... Мне кажется, я ее уже видела, - сказала девушка. Купер нахмурился и обернулся к монитору. — Езжайте втроем, - кивнул он Ресслеру. Эмили с Арамом переглянулись. Мира осталась в офисе, так что Элизабет с Беннетт молча проследовали к лифту вместе с Дональдом. Черный внедорожник Ресслера мчался по улицам Вашингтона, разрезая лёгкий ветер, словно нож. Двигатель ревел, покрышки визжали на поворотах, и Эмили, вцепившись в подлокотник заднего сидения, в сотый раз проклинала того, кто выдал Дональду водительские права. Ее желудок бунтовал, грозя вывернуться наизнанку — результат недосыпа, утренней шоколадки и банки энергетика, которые теперь казались худшими идеями в ее жизни. Хотя нет, худшей всё ещё оставалась идея остаться в ФБР... Она сжала зубы, стараясь дышать ровно, но каждый рывок машины бил по нервам, как молоток. Ресслер гнал на предельной скорости, его лицо практически не выказывало эмоций, он внимательно смотрел на дорогу и молчал. Эмили смотела на него украдкой. Он был ей интересен, возможно, именно тем, что был закрытым. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, и она отвернулась, чувствуя, как ее щеки теплеют. «Конечно, лучшее, что ты можешь сейчас делать, - это пялиться на него. А то вдруг он до сих пор не понял, что ты интересен тебе?», мысленно одернула она себя, но сердце предательски екнуло. Читая таких людей, Беннетт частенько чувствовала себя виноватой, почти воровкой. Почему не Арам, например? Он же душка! Но нет. Элизабет сидела рядом на заднем сидении, ее руки нервно теребили ремешок сумки. Она молчала, но Эмили видела, как ее пальцы дрожат, а взгляд то и дело скользит к телефону, который она сжимала, ожидая новостей. Элизабет была на грани, Эмили чувствовала это, замечая мельчайшие детали: легкое подрагивание губ, слишком частое моргание, напряженные плечи, стеклянные глаза. Она думала о Томе, и это было ясно без слов. Эмили хотела бы сказать что-то ободряющее, но что? «Твой муж лжет, и я это вижу»? Нет, это разрушило бы ее, лучше предоставить все времени. Снова. Вместо лишних слов, Беннетт положила ладонь на ее руку. Кин вздрогнула от неожиданности, но расслабилась немного. В салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая только гулом двигателя и редкими щелчками поворотников. Эмили казалось, что воздух в салоне становился гуще с каждой секундой. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на деле, но перед глазами всплывали кадры из операции с Дешамбу: Ресслер, режущий себе руку осколком стекла, его спокойный голос. «Я уже потерял то единственное, что любил». Ну и команда ей досталась. Между смелостью и безрассудством есть тонкая грань, но когда человеку нечего терять, шагнуть вперед доольно просто. К примеру, Кин. Она вела свое расследование, но в глубине души она наверняка твердит себе, что это подстава, что Том невиновен. Насколько здраво она оценивает ситуацию на самом деле? Готова ли она принять ту правду, которую они непременно узнают? Эмили опустила голову, вспомнив слова одной из своих теперь уже бывших по друг: «не привязывайся и не впускай никого в свою жизнь, это просто коллеги». — Сколько еще? — спросила Элизабет. — Две минуты, — ответил Ресслер, не отрываясь от дороги. Машина резко затормозила у парковки отеля «Ки» — современного здания с зеркальными окнами, отражавшими серое небо и редкие фонари. Эмили выдохнула, благодарная за то, что наконец-то может выбраться из этого металлического гроба. Ресслер вышел первым, Элизабет последовала за ним чуть менее уверенно, а Эмили нахмурилась. Вестибюль отеля был просторным, но холодным: мраморный пол блестел под ярким светом люстр, а воздух пах дорогим парфюмом. За стойкой ресепшена стоял молодой парень в черной униформе, который тут же напрягся, увидев значки ФБР. Ресслер коротко объяснил цель визита. Эмили стояла чуть в стороне, наблюдая за его жестами и за поведением работников отеля. — Записи с камер готовы, — сказал администратор, его голос дрожал от волнения. Понятно, что такие приключения не делают отель безопасным. — Она была в баре с мужчиной, они заказали два коктейля И поднялись в номер. — Ну, что же, ведите нас, — бросил Ресслер. Парень кивнул и уступил м есто сменщику, затем проводил агентов к лифту. Лифт был тесным, с зеркальными стенами. Элизабет достала телефон и в очередной раз набрала номер Малик. — Мира, позвони мне, как только появится что-то новое по Тому. Я хочу быть в курсе. Эмили уловила дрожь в ее голосе, и ее сердце сжалось. Очень печально выяснять, что тот, кто тебе дорог, кому ты доверяешь, кого ты считаешь семьёй, предает тебя или ведёт двойную игру. А что если он и вовсе никогда не любил ее? Лифт остановился с глухим звоном, двери открылись, выпуская их в длинный коридор с серым ковром и тусклым светом ламп. Обои на стенах подчеркивали уровень отеля, добавляя элемент роскоши, но в меру. Ресслер шел впереди, даже не ожидая администратора, который должен был открыть номер своей картой-ключом. Он приготовил пистолет и кивнул работнику. Элизабет и Эмили отступили, чтобы не мешать ему. — Она не позвонит тебе, - ответил он Элизабет и вошёл в номер. — ФБР, всем оставаться на местах! - объявил он, вот только они опоздали. На полу лежало тело мужчины, рядом были рассыпаны таблетки, а в его руке Эмили заметила пузырек. — Проверь его, - велел Ресслер Кин. — Почему она не позвонит? - спросила Элизабет. — Потому что ей не стоило говорить того, что она сказала. Потому что может оказаться, что ты соучастница. Девушки переглянулись. Да, он сама прямолинейность. Ресслер осмотрел все комнаты. — Тут чисто, я спущусь на пост охраны, - сказал он и вышел из номера. — Вызови скорую, - попросила Элизабет. Пока Кин начала изучать пузырек, Эмили осмотрелась. Постель смята, в номере легкий хаос. А почему он на полу? Элизабет достала бумажник, а Эмили наклонилась к мужчине. На губах явно след помады. Все ясно, она соблазнила его, он повелся, и она его грохнула. Скорая тут не поможет. Вопрос в том, чего она хотела? Элизабет полезла в его телефон, а Эмили начала искать портфель или еще что-нибудь, что могло указать на причину убийства. Джина убила его, чтобы он не разболтал чего-то? Он что-то ей передал? Что именно произошло здесь? Тем временем Кин нашла номер преступницы и набрала. Она волновалась. Наконец ей ответили. — Джина? - заговорила девушка. — Едва ли, - ответил мужской голос, тяжело выдохнув. — Ресслер? - удивилась Кин. — Откуда у тебя ее телефон? Что? Ты нашел ее? Ты остановил ее? — Не совсем так. Девушки снова посмотрели друг на друга. Естественно, скорая констатировала смерть. Ресслер забрал все записи с камер для подробного изучения. Им пришлось задержаться в номере еще на какое-то время. Спустившись вниз, Эмили замерла на мгновение, увидев рассеченную губу Ресслера. Его обчыно аккуратно причесанные волосы были взлохмачены, он был зол и серьезен, а на скуле проступала ссадина. Кровь на губе подсохла, преобразовавшись в полоску свежей раны. Она поспешно отвела взгляд, не желая фиксировать внимания на нем. Если бы у нее на лицен появился синяк, разве ей было бы приятно быть в центре внимания? Выходит, он с ней дрался. Беннетт улыбнулась. Хоть кто-то надрал ему зад. Они вернулись в офис только через два часа. Сдав материалы Араму, они получили перерыв размером в час. Эмили бы с удовольствием вышла на воздух, но тут были свои особенности и нюансы. Местоположение их офиса было засекречено, он был скрыт от общественности и предназначался только для проведения конфиденциальных операций и расследований. Здание, известное, как «Почтовый офис», ранее служило сортировочным центром почты и было заброшено до того, как ФБР приобрело его после терактов 11 сентября 2001 года. Иначе говоря, внешне здание заброшено по сей день и просто принадлежит государству, что означает, что прогулки на территории казались бы странным увлечением. Так что Беннетт уединилась, присев на диванчике в комнате отдыха. В их подразделении не было графиков, хотя были дежурства, например. «Почтовый офис» напоминал закрытую лабораторию или штаб: здесь не было обычного 9–18, все подстраивались под ситуацию, жертвуя личной жизнью, да и ставя на кон свою собственную тоже. Часто команда оставалась на месте до конца расследования, даже если это занимало несколько дней. Эмили уже была свидетельницей экстренных вызовов и работы 24/7, хотя она еще тут недавно. Через час всех вновь вызвали для ознакомления с данными. — Итак, мы пытаемся выяснить текущий адрес Занетакос, - подытожил Гарольд, подходя к Араму. — Ее телефон - целая сокровищница сообщений, - восторженно улыбнулся парень. — Она поддерживала связь с международной компанией под названием Hannar Group, но самое волнительное сообщение пришло сегодня около трех часов назад, оно поступило из Берлина. Он нажал клавишу, пошло воспроизведение: «План изменился, используем кобальт 60. Уже готово. Лучший вариант - 4 часа вечера», сказал неизвестный мужчина. — Кобальт 60. Они говорят о грязной бомбе? - предположил Ресслер. — Но какова цель? - спросила Элизабет. Все снова осложнилось. Пока команда старалась найти ответы, Кин снова поехала к Реддингтону за советами и информацией. Эмили очень долго думала. Зачем Джине убивать аташе турецкого посольства? Причем он нужен был ей для чего-то. Едва ли это была их первая встреча. Сам аташе был женат, считался примерным семьянином. Ну, конечно. Впрочем, были еще вопросы. Почему сейчас, когда Лиз пошла жаловаться Реддингтону на отстранение, он дал им это дело? Совпадение? — Эй, у меня есть кое-что интересное, - подошла Мира. — Хочешь взглянуть на допрос? — Разумеется, - охотно согласилась Эмили. Это лучше, чем непрекращающийся поток мыслей о Джине, а тем более - о рассеченной губе Ресслера. Эмили заняла место у смотрового окна в то время, как Мира вошла в допросную. Том, который до этого сидел на краю стола, задумчивый и хмурый, вдруг ожил. — Вы говорили с Беррисом? - спросил он. — Пожалуйста, присядьте, - устало сказала Мира. — Ладно. Кин вернулась неожиданно быстро и присоединилась к Эмили. Том сел за стол. — Ты быстро, - заметила девушка. — Реддингтон гнул свою линию и не желал мне помогать, - ответила она. — Я могу поинтересоваться, какую линию он гнул? Элизабет явно было непросто отвечать, но она все-таки выдохнула: — Он утверждает, что Джина и Том любовники, - произнесла она. Эмили удивилась, но переключилась на допрос. Вот теперь все встало на свои места. — Он все подтвердил, верно? - спросил Том Малик. Агент положила на стол фото и придвинула к Тому. Он посмотрел и помотал головой. — Ну, и кто это? - спросил он. — Вы не знаете? - поинтересовалась Мира, не скрывая иронию в голосе. Том снова посмотрел на фото и максимально невинно ответил ей: «нет». — Это Уолтер Беррис, директор школы Россвелла, - пояснила Мира. — Чего? Это... какой-то трюк? Он сказал, что мы знакомы? Потому что я с ним не встречался! Если он сказал, что мы встречались, то солгал! Он солгал вам, потому что я в жизни его не видел. Никогда! — Его подставили! - «догадалась» Элизабет. Эмили промолчала, повернувшись к ней. Том впервые говорил правду, он не встречался с этим человеком, но делал он это потому что все и так уже было ясно. Кин же пыталась ухватиться за любую ниточку, надеяться на лучшее и обвиняла себя в том, что привела мужа на допрос. — Слушайте, я встретился с мужчиной, который назвался Уолтером Беррисом, он беседовал со мной 45 минут! - сказал Том. Эмили снова обратила внимание на точность его данных. 45 минут. Он засекал? — Слушайте, Лиззи где-то там? - встал с места Кин. — Вы должны оставаться на месте, - без намека на эмоции напомнила Мира. — Послушайте, я ничего не сделал! - начал твердить парень. — Вы должны мне поверить! Я только лишь вышел из отеля! А кто-то сделал снимок. Ясно? Кто-то все это подстроил! Эмили на мгновение подумалось, а как бы он запел, если бы его допрашивал Ресслер? Она заставила свою фантазию угомониться. Ей нельзя на нем зацикливаться, хотя это было бы весело, но испортило бы взаимоотношения между мин и Элизабет на веки вечные. — Снимок, - задумалась Элизабет и вышла из кабинета. — Слушайте, я не знаю, что я, по-вашему, сделал или... Эмили не стала слушать Тома дальше, ей и без того было понятно, что он лжет и уже давит на жалость. Она пошла следом за Кин. Они подошли к доске с данными по делу, Элизабет взяла фото мужа и подошла к материалам по Джине. Действительно, на том же фото, где был запечатлен Том, была запечатлена и Джина, в парике и в другом образе, но это была она. Пока девушки вели наблюдения и сравнения, Ресслер с Арамом тоже кое-что нашли. Адрес получен, локация определена. Под вечер они выехали на задержание. Снова дополнительный отряд местной полиции в экипировке с автоматами наготове, снова Ресслер, Кин и Эмили. Беннетт слегка отступила. Ее мозг все еще болезненно реагировал на громкие звуки, а так как дверь решили выбить тараном, она еще и прикрыла уши. — ФБР! - крикнул кто-то и вышиб дверь по сигналу Дональда. Как бы это пошло не звучало, ей нравилось, когда он командовал и все ему подчинялись. Впрочем, стоит признать, ей никогда не нравились мужчины - не лидеры. Они ввалились в номер. Там, конечно, было чисто. Однако им это не мешало. Они начали обыскивать каждый уголок и скоро собрали кучу улик, не упустив и оружие, разновидность которого очень заинтересовала Эмили. Она невольно вспомнила, как впервые взяла в руки пистолет и отметила, что стрелять из него - не одно и то же, что стрелять из автомата. Благодаря строению, она предпочитала именно его, все-таки приклад у плеча куда удобнее, чем сильная отдача пистолета. Из вполне понятных и ожидаемых находок с квартире Занетакос выбивались некоторые нестандартные. Например, Элизабет нашла кучу фотографий, Ресслер возился в другом углу, а Эмили замерла возле Кин и обнаружила тайник в стене. В тайнике обнаружилась точно такая же коробка, как и та, которую привезли с Томом в качестве доказательств. Содержимое тоже было практически таким же. Элизабет вскочила и последовала за Ланой. Деньги, паспорта, снова фотографии, на одной из которых был аташе посольства, которого они нашли утром. А может его заказали? — Ресслер, - позвала Элизабет. Он обернулся и подошел к ним. — Это Виктор Фокин, агент ФСБ, - указала она на очередную фотографию в руке Эмили. Он взял фотографии и внимательно посмотрел. — Она следила за ним, - сказал он. — И она могла убить его! Не Том, это она наемный убийца! Ресслер промолчал, хотя на его лице отразилось намного больше, чем он мог бы сказать, например: «оставь эти напрасные надежды и самообман». — Ребята, вам это будет интересно, - сообщил один из экспертов, подойдя к ним. — Нашел рядом с ее кроватью. Он протянул им книгу, в качестве закладки в которой была фотография Тома. Лиз помотала головой. Ресслер перевел на нее взгляд. — Дай нам минуту, - сказал он, и эксперт сразу удалился. Он осторожно забрал фото из рук Кин. — Это улика, - напомнил он и посмотрел на снимок. Девушка замерла. Она была подавлена и очень боялась поверить в то, что все это могло означать. — Слушай, Кин, что бы это по-твоему не значило, я восхищаюсь тем, что ты делаешь, не отступаешься от мужа, но думаю, мы оба понимаем, что тебе пора защищать себя. Он забрал найденную коробку, сложил в нее и фотографию из книги, и отошел. Элизабет перевела взгляд на Эмили, только утешительных ответов у той тоже не нашлось. Учитывая, что речь шла о бомбе, которая должна рвануть где-то в четыре часа неизвестного вечера, все продолжали работать, не уходя домой. Голова Эмили раскалывалась. Легкий ужин стал тяжелым, потому что ей пришлось уговаривать Элизабет поесть. — Скажи мне, что ты думаешь, - попросила Кин. — Элизабет, - выдохнула Эмили. — Нет, Беннетт. Ты не ошибалась до сих пор, и я хочу знать, что ты думаешь о Томе. Ты ведь присутствовала на всех его допросах. — Да, но тебе не понравится то, что я думаю. — Говори. — Том не врал только о том, что не знает человека на фотографии, которую ему показала Мира, - выдохнула девушка. — Во всем остальном не было и слова правды. Он с точностью называет детали: 45 минут, расплатился кредиткой, столько времени спустя и так далее. Даже если его и оправдают, тебе следует быть осторожной с человеком, с которым ты живешь под одной крышей. — Ты говорила Ресслеру о том, что думаешь? — Лиз... — Да или нет? — Да... Он не тупой. С его уровнем подозрительности и недоверия он и подавно догадался бы обо всем. И все же чувство вины обрушилось на Эмили тяжелым грузом. Ей вспомнился ее собственный опыт. — Знаешь, иногда нам везет вовремя понять, какое место мы занимаем в жизни того или иного человека. Это всегда больно - осознавать, что ты думала о ком-то лучше, что ты строила планы и идеализировала, но ничто не происходит просто так, - тихо сказала она. — Мы планировали семью, - ответила Элизабет. — Мы хотели усыновить ребенка, даже пару нашли, которая была готова на законной основе родить и передать нам ребенка. У нас есть собака, дом и постоянный секс. У нас все было прекрасно до появления в моей жизни Реддингтона и этого отдела. И теперь мне кажется, что я тону. Я уже больше не знаю, кому можно верить. — Это нормально. Утром Элизабет снова отправилась к Реддингтону. Эмили проснулась на диванчике в комнате отдыха от ароматного запаха кофе. — Арам, ты лучшее, что могло случиться с этим отделом, - прохрипела она, когда он сел рядом и передал ей чашку с горячим напитком. — Не говори так, тут есть люди, которые считают лучшими себя, - пошутил он. — Как вы так выживаете? - спросила девушка и свесила онемевшие ноги. — Во-первых, ты устроилась на месте агента Ресслера, - заметил парень, и сердце девушки пропустило удар. — Во-вторых, у нас тут есть уже дежурная одежда и все, что нужно для таких случаев. — Получается, Ресслер не спал? - спросила девушка. — Он уезжал ненадолго, но быстро вернулся. Чуть позже Купер вызвал Эмили, Кин и Ресслера к себе. Отек на скуле Дональда преобразовался в еще одну красную метку. — Твой муж может быть связан с главным подозреваемым, - заметил Гарольд. — Если я допущу тебя до расследования, и ты обнаружишь уличающую его информацию, ты можешь от нее избавиться, - он выдохнул и почти закатил глаза, затем перевел взгляд на Ресслера и добавил: — Но обстоятельства требуют твоего дальнейшего участия, - недовольно сказал он. — Мы кое-что нашли на жестком диске Занетакос, - начал Ресслер. — Она перевела деньги подставной фирме в Берлине. — Интерпол говорит, что эти средства ведут к парню по имени Максвелл Рудигер, взрывотехник, орудующий за пределами Европы, - дополнил Гарольд. — И без меня не обойтись, потому что вам нужен Реддингтон, чтобы найти его, - разочарованно и устало ответила Элизабет. Она посмотрела на Ресслера, но он отвернулся. — Рудигер - наша единственная зацепка, - пояснил Купер, - не только в деле Занетакос, но и твоего мужа. Найди его. Эмили чувствовала себя магнитом для эмоций окружающих. Куперу не нравилось вести такой диалог, играя на эмоциях Кин, ему вообще не нравилось, что Реддингтон предпочитает работать лишь с ней и через нее. Ресслеру не нравилось то, что они вынуждены использовать ее связь с Реддингтоном для получения дополнительных данных, потому что существует такое понятие, как юрисдикция, но еще в номере Занетакос Эмили заметила, что за этой стальной броней агента ФБР на самом деле бьется сердце, которое способно даже на сочувствие, так что да, ему не нравилось манипулировать девушкой. Эмили было интересно наблюдать такого Купера. И как он только не сходит с ума? К слову, снова не ускользнуло от внимания и то, что Ресслер был в курсе заранее, значит, они все обсудили, он пришел больше, как ее наставник и старший в группе. Еше он сидел, когда остальные стояли. Вопрос в том, почему вызвали Эмили? Но и этому скоро нашлось объяснение, ей пришлось честно и при Ресслере ответить на вопросы о ее мнении касательно Тома. Она возненавидела Ресслера за это. Он словно контролировал, чтобы она нигде не преуменьшила вину Кина. Серьезно?! Эмили выскочила из кабинета, чувствуя, как злость кипит внутри, словно её заперли в тесной клетке. Чёртов Ресслер! Он действительно считает её идиоткой, которая станет прикрывать кого-то? Какого черта?! В голове крутились острые мысли, каждая новая больнее предыдущей. Телефон в кармане брюк завибрировал. Сообщение от Инесс. Эмили едва не выругалась вслух. Контраст между только что услышанным в кабинете и этой яркой вспышкой из прошлого ударил по нервам. Инесс. Девушка-хаос, девочка с огнём внутри, её личный шторм. Когда-то они встретились в школе: Эмили — тень, вечно зажатая под запретами и контролем родителей, Инесс — центр внимания, магнит для людей. Полные противоположности. Они дружили, ссорились, снова дружили. Потом Инесс уехала во Францию, но расстояние их не сломало: звонки, переписки, мемы, ночные признания. Эмили иногда думала: если бы они жили рядом, выдержала бы она такой ураган? Инесс: «Привет, красотка. Как дела? Что нового?» Эмили: «Привет. Да вроде ничего. Ты как?» Нового было больше, чем за все их школьные годы вместе, но рассказать о том, что она сидит в бункере ФБР и обсуждает грязные бомбы, — не вариант. Инесс: «Ну, у меня куча новостей! Мой хочет переехать в Штаты!» Эмили моргнула. Мой — это, значит, новый жених. У Инесс «женихи» менялись быстрее, чем Эмили успевала запоминать имена. Но этот, судя по интонации, очередной «тот самый». Эмили: «Погоди. А как?» Она знала, что парень Инесс был иранцем. Беннетт понятия не имела, как он оказался во Франции, но подозревала, что в Штаты он собрался прибыть неофициально. Девушка невольно прикусила губу. Инесс: «Есть люди, помогут с работой, вроде даже квартиру нашли» Эмили: «И на когда это планируется?» Инесс: «Пока трудно сказать, но у меня к тебе будет просьба» Эмили: «Какая?» Инесс: «Он там будет совершенно один. Я бы хотела, чтобы ты и твой брат подружились с ним, город показали, связь поддерживали. Чтобы он не был там один, понимаешь?» Эмили: «Конечно» Инесс: «Я могу на тебя полагаться?» Вопрос попал прямо в сердце. Если парень приедет нелегалом, а Эмили — член секретного подразделения ФБР, то она окажется в ловушке. Доложить — предать подругу. Промолчать — нарушить закон. Помочь? Рисковать всем, что она строит здесь, где Ресслер уже смотрит на нее, как на потенциальную угрозу. Ну просто блеск! И только ей может так крупно «повезти». Две недели назад она бы даже не задумалась. Но теперь каждая мелочь могла стать частью катастрофы. Эмили: «Пусть приезжает, разберёмся» Она нажала «отправить», чувствуя, как горло сдавливает. Ложь? Нет, скорее надежда, что всё разрешится само. Инесс: «Ух!! Я люблю тебя!» Эмили улыбнулась. Как бы ни было сложно, отказаться она всё равно не смогла. Эмили: «И я тебя» Инесс: «Кстати, как у тебя там, на личном?» Эмили: «Тебе не надоело спрашивать? Никак» Инесс: «Мне никогда не надоест. Если сама не найдёшь красавчика, который тебя трахнет, я сама займусь поисками, когда приеду. И плевать, что он будет первым» На секунду Эмили замерла. Перед глазами всплыло лицо Ресслера — взлохмаченные волосы, кровь на губе, тяжёлый взгляд. Нет, чёрт. Нет-нет-нет. Она встряхнула головой, будто сбрасывая видение. Эмили: «Ты тоже приедешь?» Инесс: «Вот ведь зараза? Ты из всего только это прочла?» Эмили: «Всем остальным меня не удивить. Ты прекрасно знаешь, что я не пойду на это ни с кем» Инесс: «Обсудим это при встрече» Эмили: «Обсудим» Беннетт убрала телефон и выдохнула. Инесс понятия не имела, что её шутки о «первом» звучат как издёвка. В случае с Эмили первый мог стать единственным и последним. Где-то вдали послышались шаги — тяжелые, уверенные. Ресслер? Эмили напряглась и обернулась, но коридор был пуст. С этим нужно заканчивать. Она не просто проводит здесь слишком много времени, она почти живет со всеми этими людьми: с Арамом и с его сочувственными взглядами, с Мирой и ее стальной выправкой, с Элизабет, чья боль от предательства Тома была зеркалом ее собственной. И Ресслер. Чёртов Ресслер. Его нужно выветрить из головы. «Тоже мне, нашла героя». Эмили сжала зубы, прогоняя образ, взгляд, который видит насквозь. Элизабет всё ещё не было. Эмили сидела в общем отделе «Почтового офиса», уткнувшись в ноутбук с открытой страницей федерального закона. Пальцы лениво листали текст, но мысли цеплялись за Инесс и ее «жениха». Как он попадет в Штаты? Без языка, без документов? Кто эти «люди», что помогут с работой и квартирой? И какая «работа» ждет иранца в стране, где каждый чужак под прицелом? — Звонила Элизабет, — сообщил Арам, подкатив кресло поближе. — Что читаешь? — Законы, — Эмили не оторвалась от экрана, пальцы замерли на клавиатуре. — Ну и? — Реддингтон летит на встречу с Рудигером. — И что это значит? — Что у вас есть четыре, максимум пять часов, чтобы смотаться домой и вернуться, — раздался за спиной чужой голос. Эмили нахмурилась. Она слишком увлеклась поправками и указами президента и парламента, даже не услышав шаги. Она подняла взгляд. Он стоял близко, руки в карманах, взгляд стальной. — Беннетт, у тебя времени меньше, — продолжил он. — Ты пойдешь к Тому и допросишь его лично. — Зачем? — Эмили поднялась с кресла. — Хочу посмотреть, как он поведёт себя с тем, кто бросит ему в лицо, что он врёт. Она прищурилась, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Ты знаешь, что Элизабет думает иначе. — Я знаю, что она держится за слепую надежду, — в голосе Ресслера не дрогнуло ни одной ноты. — То есть плохой должна быть я? — сорвалось с губ. — То есть я хочу факты, а не твои эмоции. Получу — тогда поговорю с ним сам. И выбью правду. «Выбью». Слово ударило в голову. В памяти всплыло лицо отца: жёсткий прищур, тяжёлая рука на столе, голос: «Никчемная!». Эмили моргнула, прогоняя образ. — Не всё в этом мире решается силой, Ресслер, — сухо бросила она. Голос чуть дрогнул, но он не заметил. Или сделал вид. — Хорошо. Я приеду пораньше. Эмили схватила рюкзак, чувствуя, как сердце бьется слишком громко в этом склепе. Арам смотрел ей вслед, его пальцы замерли на клавиатуре, но он промолчал. По сути, тут мало кто осмеливался противоречить Дональду, она это уже заметила. Кин еще пыталась, но отношение к ней было особенным. А как поступят с Эмили? Где-то вдали хлопнула дверь. Девушка вызвала лифт, ощущая на спине взгляд Ресслера. Она не станет молча подччиняться. Эмили приехала домой и сразу же легла в постель. Такая мягкая, удобная. Она потянулась, словно кошка, и поняла в который раз, что значит дышать свободно. Она прогнулась в спине, ощущая каждую мышцу. Как ей это было необходимо. Она уснула мгновенно, поставив будильник, который разбудил ее два часа спустя. Она собралась нехотя. Приняла душ, быстренько высушила волосы и подвела глаза. Зачем? Боже. Вот и ответ. Она уже прихорашивается для него. Она мысленно ударила себя по лбу. — Расслабься, деточка, он на тебя и не посмотрит, - сказала она своему отражению в зеркале и расстроилась. — Кроме того, тебя ждет полная неизвестность. Когда ты сможешь смыть эту тушь? Через десять чесов? Двенадцать? Двадцать четыре? Она достала ватный диск и мицеллярную воду, затем вспомнила, что Кин всегда приходит при параде, даже помаду не забывает обновлять, даже сейчас. Ладно, пускай остается. Она вспомнила сова Арама и собрала себе немного одежды, немнущейся, чтобы можно было переодеться в случае надобности, а после уже вызвала такси. Она даже успела перекусить, правда в итоге выбросила кучу продуктов и вынесла мусор, потому что купила достаточно, но не готовила почти что ничерта. С этим надо как-то наловчиться. Нельзя же постоянно есть что-то с доставкой на дом, так никакой зарплаты не хватит. Когда Эмили приехала, Том уже был в допросной, а Кин стояла за смотровым стеклом. Парень нервно расхаживал из стороны в сторону. В какой-то момент он остановился и подошел к стеклу. Он выглядел взволнованным. — Я знаю, что ты там, - сказал он. — Знаю, что ты там. Знаю, что наблюдаешь, но я ничего не делал. Лиззи, милая... прошу, я ничего не делал. Элизабет выглядела разбитой. Хотя ее эмоции, казалось, стихли, вероятно от усталости. Беннетт расценила поступок Тома, как попытку сыграть на эмоциях. Если он ничего не делал, то о чем он просил? Прекратить расследование? Это так не работает. К ним подошел Ресслер, и сердце девушки упало в пятки, сейчас он посмотрит на нее и скажет приступать. Но вместо этого он заявил, что Реддингтон отзвонился и сообщил все, что узнал. У них было всего девятнадцать часов до взрыва бомбы, радиус поражения которой составлял восемь километров. Другое дело - что местоположение машины Седан знала только Джина, которую Арам смог отследить. — Переоденьтесь, мы едем как гражданские, - скомандовал он. — Выезжаем через пять минут. Наши люди уже в пути и начнут доклад, как только заметят ее. Девушки переглянулись и сорвались с места. Эмили с радостью натянула джинсы и пуловер, достала очки и надела кеды. Хоть в этот раз ей будет комфортно не в чужой одежде. Рука заныла, напоминая фантомно о ее прошлой операции под прикрытием. Что ж, хотя бы в этот раз она не в ответе за Ресслера, который покосился на нее, когда она она вошла в лифт. — Что? - спросила она. — Такое ощущение, что у тебя раздвоение личности, - ответил он. — Для таких заявлений тебе нужно знать хотя бы одну из этих личностей, - заметила она. — Ты не знаешь ни ту, ни другую. — Мы здесь не за этим. Вот так шуточный обмен любезностями вылился в резкое установление границ и ответом на все ее сокровенные вопросы. Пусть внешне Эмили и проигнорировала сказанное им, ее сильно задели его слова. Она ему неинтересна. Коротко и ясно. Спасибо. Они ехали молча. Беннетт даже не стала рассматривать, кто во что одет. Всем вручили наушники. Дорога из офиса к Парку Колумбии заняла не мало времени, однако на подъезде к нему все выскочили из машины, остановившись подальше, чтобы не привлекать ненужное внимание. Ресслер обошел машину, поправляя шнур наушника под рубашкой, проходящий поверх бронежилета, и подошел к девушкам. — Я знаю, ты хочешь вцепиться ей в шею, но когда вцепишься, не убей ее, - сказал он Элизабет. — Убить? - удивилась та. — Я хочу поговорить с ней. Эмили все же заметила: на нем была синяя футболка, бронежилет, синяя рубашка в клетку и темно-синяя ветровка. — Ладно, начнем! Собрались! — скомандовал Ресслер повысив голос. Кроме них троих к ним подошли еще агенты разных возрастов, переодетые в обычную одежду. — Сделаем все быстро, соберемся и захватим ее. Никакой стрельбы, обойдемся без первых полос, ладно? Сам он зарядил пистолет, но поставил на предохранитель и спрятал за спину, заправив за ремень джинсов. Все разошлись. Они гуляли недолго, первой ее заметила Кин. — Она идет на север, - доложила она, и Эмили кивнула. Она старалась держаться девушки на всякий случай. — Я понял, всем группам собраться здесь, - ответил Дональд. — Вижу ее, она все еще движется, - сказал кто-то из подставных прохожих. Эмили тоже ее заметила, а Элизабет прибавила шаг, однако Джина оглянулась и заметила агента. Она резко побежала, и все двинулись за ней. — Она пустилась в бегство, - поставил в известие всех остальных Дональд. Оба, и Кин, и Ресслер достали пистолеты. Эмили ненавидела бег, у нее всегда кололо в боку и появлялась тошнота. «Каково черта ты забыла в ФБР?», пронеслось в голове девушки, но она постаралась выжать из себя максимум и рванула за Кин, игнорируя сорванное дыхание. Они сбежали по ступенькам в подземку, запах сырости и мочи ударил в нос. Элизабет нырнула в женский туалет за Джиной. Эмили остановилась, хватая ртом воздух, кашель раздирал горло. Ей нужна была вода, но она поплелась следом, мысленно посылая всех к черту. Навстречу ей выбежала девушка, однако когда она вошла, Элизабет с Джиной дрались. Пистолет Кин лежал на кафеле. Затем Джина ударила Элизабет и уложила на лопатки, залезла сверху и начала душить. Эмили взяла пистолет с пола. Все внутри нее похолодела. Это ощущение, когда ты снова держишь в руке оружие, было неописуемым. Она сняла пистолет с предохранителя и встала в стойку. «Успокойся», велела она себе. — Джина Занетакос, ФБР, все кончено, - строго сказала она. — Сдавайтесь, не то я буду стрелять. Джина фыркнула и достала складной нож, лезвие выскочило нажатием кнопочки. В ту же секунду раздалось два выстрела. Эмили вздрогнула и оцепенела. Оглянувшись, она увидела Ресслера. Тот разочарованно посмотрел на нее и отобрал пистолет. — Умеешь обращаться, да? - бросил он и подошел к Джине, стаскивая ее с Кин. — Ты жива? - спросил он Элизабет. Та вскочила и бросилась к Занетакос. — Нет! Нам нужен врач! - крикнула она и начала зажимать рану. — Нам нужно подкрепление, - отрапортовал Ресслер. — Не умирай, - попросила Элизабет Джину. Скорая приехала через десять минут, сирены заглушили гул подземки. Джину погрузили на носилки, медики сказали, что сообщат Ресслеру о ее состоянии. Элизабет, не глядя на него, вышла на улицу, ее плечи дрожали. Эмили задержалась, глядя на кафель, где остались алые пятна. Она бы выстрелила? Могла. Но не успела. Или не стала? Она знала: ее выстрел был бы точнее, в ногу, не в грудь, как у Ресслера. Двойные выстрелы — стиль копов, не ее. Она подвела команду. И Ресслер это запомнит. Она обещала себе не возвращаться к прошлому, но здесь это не сработало. Эмили омыла лицо холодной водой в раковине, тушь потекла, ресницы слиплись. «Ты ходячее разочарование», подумала она. «Не хнычь, когда он выберет кого-то с твердой рукой. Кого-то, кто не боится». Но она не боялась. Она пыталась избежать. Она прошла отличную подготовку, но с прежней Эмили было покончено. Обратно в офис они возвращались молча. Элизабет была в бешенстве из-за того, что Ресслер выстрелил, Эмили была погружена в свои мысли. Дональд первым поднялся к Куперу. Эмили колебалась какое-то время, но подошла к Кин, подозревая, что после сегодняшнего ее из отдела уж точно выпрут. Ей терять было нечего. — Элизабет, прости меня, - попросил она. — За что? - удивилась девушка. — За то, что я не выстрелила первой. — Причем тут ты? Еще не хватало, чтобы с непривычки ты убила ее, - нервно отмахнулась Кин. — И Ресслеру нужно было схватить ее, а не стрелять. И вообще, я не могу просто сидеть тут. Она сорвалась с места и побежала прямо к Куперу. Эмили попыталась остановить ее, но не успела, Элизабет вошла в кабинет раньше, а Беннетт следом. Как и следовало ожидать, Ресслер сидел в кресле напротив Гарольда. — Какого черта ты сделал? - набросилась на него Элизабет, Эмили так и взмахнула руками в воздухе, не успев хоть как-то повлиять на нее. — Прошу прощения? - нахмурился парень, скрестив руки на груди и обернувшись к ней. — Успокойся, - посоветовал ей Купер. — Элизабет, послушай меня, - мягко начала Эмили. — Не надо сейчас... — Не надо меня успокаивать! - заорала девушка, потеряв контроль над собой. Истеричка. — Агент Кин, - снова вмешался Гарольд и снова его проигнорировали. — Эта женщина была зацепкой! Она могла доказать, что мой муж не виновен! А теперь она что? Умирает! Лежит без сознания в какой-то больнице! — Она на операции, - ответил Ресслер. — А мы уже забыли о том, что где-то там бомба? - не сдавалась Кин. На этой ноте из себя выпел Ресслер. Он встал с кресла, шагнул вперед и буквально задавил ее, подавшись вперед и нависнув. — Я не о чем не забыл, - рявкнул он. — Я тут работаю семь лет, а ты тут работаешь всего семь недель! — У нас меньше четырех часов, - вдруг спокойно сказала Элизабет. Брови Эмили дрогнули, она невольно улыбнулась. — Ты думаешь, мы об этом не знаем? - возмущенно спросил Дональд и отошел к двери. — И что, к этому моменту операция закончится? - снова начала заводиться девушка. Ресслер начал нервно расхаживать по кабинету. — Потому что кроме нее у нас ничего нет! Эмили шагнула вперед и взяла Элизабет за руку. — Я велел тебе успокоиться! - повысил голос Купер. Кин начала задыхаться. — Эй, тихо, - сказала Беннетт. — Посмотри на меня. Злиться и паниковать будешь потом. Сейчас надо понять, что в наших силах. Дыши. Вдыхай через нос, выдыхай через рот. Делай. Кин не сразу, но прислушалась. Наконец, она прикрыла глаза и села в кресло. Эмили отступила. Стоило видеть лицо Ресслера, говорящее: «ну что, получила, выскочка?». — Бомба, - взяла на себя инициативу Беннетт, что вообще-то было важно. Ей показалось, что ее вообще выгонят из кабинета. — Что вам известно? — То же, что и всем, - ответил Ресслер. — Бомба в виде немецкой машины. — А почему Зенатакос убила аташе в отеле? - спросила Кин. — И как с этим связана подставная фирма? - добавила Эмили. — Кто является их врагом? — Инвесторы, - ответил Дональд. — Что значит инвесторы? - не поняла Кин. — Акции компании упали в цене, - пояснил Купер. — У них появились проблемы, которые привели к падению доли на 48 процентов в их крупнейшем отделении. — В каком отделении? - уточнила Беннетт. — Судоходство, - ответил Ресслер. — Они управляют портом в Новом Орлеане. — В таком случае мне нужно позвонить Реддингтону, - сказала Кин и покинула кабинет. Эмили вышла следом, сопровождаемая напряженными взглядами обоих мужчин. Ей казалось, ее во-вот поросят задержаться, но этого не произошло. Спустя пару минут, Элизабет назвала цель.: — Новый Орлеан - Хьюстон - это крупнейшие порты в заливе! - сказала она, подойдя к Эмили, все еще не сбрасывая звонок. Беннетт постучала в дверь кабинета, и к ним вышел Дональд. — Если Хьюстон закроется из-за радиоактивного заражения, - начала было Эмили... — Поток будет перенаправлен в Новый Орлеан, - закончила ее мысль Кин, поставив Реддингтона на громкую связь. — Цены Hannar Group снова резко подскочат, - подытожила Беннетт. — Молодцы, девочки, - ответил Реддингтон и сбросил звонок. Эмили вздохнула с облегчением. — Мы едем в порт Хьюстона, - довольно сказала Элизабет, задрав нос. Эмили улыбнулась. Ресслер кивнул им обеим и велел перекрыть движение транспорта поблизости. Команда выдвинулась сразу. Купер велел Мире вытрясти из Тома информацию любыми способами, Араму — пересмотреть все накладные, а Ресслеру, Элизабет и Эмили — лететь в порт Хьюстона. Порт. Бомба. Эмили помнила, как звучат взрывы, вой сирен, запах пороха и крови. От одной мысли о новом взрыве ее передернуло. Но лететь предстояло не на вертолете — слишком «по-детски». Их ждал военный самолет, развивающий сравнительно высокую скорость, почти равную скорости истребителя. Полет занял час и сорок девять минут, но для Эмили это была вечность. Желудок скручивало, голова кружилась, съеденный йогурт рвался наружу. Она вцепилась в телефон, следя за маршрутом в приложении, пальцы дрожали. Чем ближе они подлетали к Техасу, тем сильнее напряжение сковывало ее тело. Порт Хьюстона встретил их жаром и запахом соли, смешанным с мазутом. Контейнеры громоздились, как стальные горы, их ржавые края блестели под солнцем. Гул кранов, крики чаек, скрип металла заполняли воздух. Эмили покачнулась, выйдя из самолета, асфальт качался под ногами, как палуба. — Это огромная территория, - выдохнула она, оглядывая бесконечные ряды контейнеров. — Куча груза. Слишком мало экспертов. — Бомба может быть где угодно, — Элизабет сжала кулаки, ее голос дрожал от отчаяния. Ресслер, в отличие от них, не собирался сдаваться. Его синяя ветровка развевалась на ветру, ссадина на скуле выделялась на светлой коже. Он шагал от контейнера к контейнеру, упрямо заглядывая в каждый. Собаки нюхали грузы, их лай эхом разносился над причалом. Эмили смотрела, как эксперт в громоздком костюме для обезвреживания бомб семенит рядом с Дональдом, который даже не переоделся после захвата Джины. Эмили заставила себя абстрагироваться от страха, прогоняя воспоминания о взрывах, и шла следом. — Сколько у нас осталось? — спросила Элизабет, ее голос был хриплым. — Меньше часа, — ответила Эмили, взглянув на часы. — Мы прошли уже пять секций и ничего не нашли, - подытожил Дональд. — Порт больше сорока метров в длину, — сказал работник порта, вытирая пот со лба. — На поиски уйдут недели. — Мы явно что-то упускаем, - заверила Элизабет. — Ладно, давай начнем с начала, - согласилась Эмили. — Джина убила турецкого аташе и забрала какую-то сумку, напоминающую кейс для переноса чертежей, я видела это на записях. Зачем? Мы так и не получили ответ на этот вопрос. — Это так, - согласился Ресслер. — Возможно, ответ действительно в нем. — Какие корабли заходили за это время в порт из Турции? - спросила Элизабет работника. — Никакие, - ответил он, подумав. — Для чего Занетакос рядовой турецкий дипломат, чтобы ввести бомбу в страну? - спросил Ресслер. — О, Господи! - воскликнула Эмили. — Ты же сам и ответил! — А именно? — Дипломатические грузы не проверяются, - пояснила Элизабет. — С его помощью она с легкостью смогла бы ввести машину в порт, - кивнула Эмили. — На одном из этих кораблей, - взмахнул руками Дональд. — Прекрасно. — Проверьте декларации на все входящие суда с подписью Надима Идриса, - попросила Элизабет работника. На поиски ушло еще сорок минут. Эмили нервно теребила часы на руках, когда им показали шикарный автомобиль. Ресслер поднес датчик, показатели радиоактивности зашкалили. Сомнений не оставалось, это она. Эксперт осторожно открыл крышку капота и в шоке перевел взгляд на Дональда. — Она переделана, - пояснил он. — Я еще в жизни не видел ничего подобного. Это не бомба в машине - машина и есть бомба. — Что ж, у нас несколько минут, - ответил ему Ресслер. — Да нет, у нас тут полная задница. Действовать нужно было быстро и правильно. — В порту находятся свыше сорока тысяч человек, - сообщил один из сотрудников. — Эвакуация займет не один час. — У нас всего десять минут, - ответила Элизабет. — Я могу кое-что объяснить? - подошел к ним эксперт. — Она радиоактивная. После взрыва заряд развеется по воздуху, и все в радиусе восьми километров будет заряжено. Мое предложение - не терять эти десять минут и сваливать отсюда. — Погодите, вы сказали, что развеется по воздуху, а если взрыв произойдет в воде? - спросила Эмили. — Она сумеет сдержать заражение? — Точно! - согласилась Кин. Ресслер перевел взгляд на эксперта, тот кивнул в знак подтверждения. — Радиацию можно сдержать с помощью воды. — Как нам снять машину с корабля? - спросил Дональд. — Мы снимем ее, - заверил один из работников. Однако план у них был ужасный. Слишком много времени у них ушло на обычное передвижение автомобиля ближе к воде. Трое стояли на условленном месте и нервно наблюдали за стрелками часов. — Это не сработает, - отрезал Ресслер. — Сработает, - ответила Кин. — Ничего не выйдет, у нас меньше минуты. Удивительным образом страх Эмили исчез. Как и в прошлый раз. Флешбек. Город разрывали снаряды, сирены выли, не замолкая, ответные удары ПВО отчетливо гремели в воздухе, отличаясь от прилетающих. Небо не было закрыто. Эмили с подругой вышли из укрытия. Она ничего больше не хотела, только в последний раз увидеть свою семью, а там уже будь что будет, хотя она была уверена - это конец. Они шли вперед. Сперва они зашли к подруге и собрали все необходимое. Девушка сначала растерялась, но Эмили была собрана. — Бери документы, в основном, паспорта, свидетельства, документы на имущество, возьми теплую сменную одежду себе и мужу, собери все золото и лекарства, если есть какие-то специфические или хронические болезни, - проинструктировала Беннетт. На телефоне оставалось 14 % зарядки, Дэвид, парень из музыкальной группы, в которой Эмили играла, написал, что не может связаться с родителями. Эмили начала записывать ему голосовое сообщение в мессенджер: — Пришли мне их номера. Если ответят, я дам знать, но сейчас у меня мало зарядки. Потерпи. Они вышли из здания и пошли домой к Эмили. Обычно эта дорога занимала минут пятнадцать, максимум двадцать, но не теперь. Ей не терпелось встретиться с семьей. Она до последнего не знала, все ли пришли домой? И все-таки подруга попросила не бежать, сжимая руку Беннетт при каждом взрыве. — Расслабься, - сказала ей тогда Эмили. — Звук раздается после взрыва, мы слышим его позже. Так что, раз ты еще слышишь, значит, мы еще живы. Тогда она не чувствовала страха. Это будет быстро, решила она для себя. Наши дни. Машину медленно опустили на асфальт, и Ресслер вдруг сорвался с места. Эмили мигом очнулась. Сердцебиение ускорилось. — Время на исходе, - бросил он. Оббежав машину, он буквально вышвырнул из нее водителя. — Быстрее выходи! Эмили бесконтрольно двинулась следом, но он уже заводил двигатель. Животный ужас охватил ее. Что он творит?! Он надавил на педали, машина завизжала и тронулась с места на высокой скорости. Эмили посмотрела на часы. 24 секунды. Она прикрыла глаза, не желая на это смотреть. «Идиот!» Он только прибавлял скорость, мотор ревел на расстоянии. «Давай. Давай же». Она открыла глаза и посмотрела на секундомер. «Ресслер!« 14. 13. 12. Он подъехал к самому краю. 10. 9. — Прыгай, черт тебя дери! — прошипела Эмили, сжав кулаки. 7. 6. Дверца открылась, и Дональд выпрыгнул, упав на асфальт и покатившись, а автомобиль съехал в воду. Она закрыла глаза, стараясь сдержать тот ураган, который поднялся внутри нее. Взрыв заставил ее вздрогнуть. Все покачнулось под ногами. Всплеск воды - наименьшее из последствий, но они только что сдержали заражение! Эмили отвернулась и пошла в обратную от команды сторону. Она дрожала, а по лицу бесконтрольно потекли слезы. «Засранец». Она шла, избегая лиц, но ее все же окликнули. И хорошо, что ее выпрут, пусть геройствует подальше от нее! Она остановилась и быстро протерла глаза. Ветер бил прямо в лицо. — Мы едем в больницу, - сказала Элизабет. — Почему? - не поняла она. — Джина очнулась, Ресслеру только что позвонили. Они вернулись в самолет. Голова девушки уже не просто раскалывалась, она отказывалась функционировать. Она заняла дальнее сидение, чтобы не показывать своих мучений, но в итоге просто уснула с дорожками от слез на лице. Ее разбудила Кин, когда они приземлились в Вашингтоне. Она протерла лицо и зашагала следом. Прежде, чем войти в палату, она окликнула медсестру и попросила что-нибудь от тошноты, головной боли и от головокружения. — Вам бы поспать, - ответила девушка. — Обязательно, но чуть-чуть позже, - ответила она. — Нам запрещено давать препараты без рецепта, но я попрошу доктора к вам подойти. Мира уже была в палате. К ней сразу присоединился Ресслер. Он также успел обсудить детали и условия переговоров с Занетакос с Купером. — Эй, ты в порядке? - спросила Кин. — Ненавижу летать, - выдохнула Беннетт. — Самолеты - вообще не мой транспорт. — Зато ты отлично справилась. — Да, я не рухнула в обморок при вас, очень большое достижение. — Мисс Беннетт? - окликнула девушку медсестра, приведя врача. — Доктор Фабер. Удивительно, но Кин осталась с Ланой, пока та не пересказала свои проблемы врачу, тот сразу отдал распоряжения. — А он красивый, - заметила Элизабет. — И на пальце вообще-то не было колечка. — Прекрати. Он делает свою работу. — Может быть, но парни управляемы. А ты красива. И умна. — Вот со вторым просто беда, - выдохнула Эмили, и они рассмеялись и вошли в палату вместе. — В виду того, что воздух не был отравлен, заражение удалось сдержать, и только по этой причине прокурор рассматривает досудебное соглашение в обмен на ваше содействие, - сказал Дональд Джине, - ваше полное содействие. Ясно? — Да, - ответила Занетакос. — Ваши отпечатки нашли на пистолете, из которого был убит Виктор Фокин в Бостоне в июне прошлого года, - сообщила Мира. — Это вы убили его? Эмили заметила мимолетный намек на улыбку, всего одна нервная клетка. Так тонко, явно и сдержано. — Да, — ответила она. «Нет», поняла Эмили. Мира удивилась. — За что? - спросила она. — Кое-кто хотел заткнуть ему рот, - ответила Джина и посмотрела на Ресслера, затем отвернулась. Тот заинтересовался. — Продолжайте? - велел он. Она вновь на него посмотрела. — Он был русским агентом, сдавшимся США. Кое-кто не хотел, чтобы он выдал секреты. — Какие секреты? — У Фокина была информация о маршруте, которым чеченские партизаны доставляли припасы своим солдатам на Российской границе. Парень, нанявший меня, получал миллионы, поставляя эти припасы... (Она подумала) Его зовут Реймонд Реддингтон. Ресслер повернулся к Элизабет. Она подошла и достала из кармана куртки фото Тома. — Вы знаете Тома Кина? - спросила она. — Мы нашли эту фотографию у вас дома. Снова эта мимолетная мимическая игра. Эта улыбка, которую никто не уловил. Джина задержала взгляд на Томе. — Никогда не встречала, - ответила она, отведя взгляд. Лиз отошла с победоносным видом, однако Эмили знала, что она проиграла и бой, и войну. Это ложь. Все вокруг Элизабет ложь. И все это расследование - не больше, чем игра для того, чтобы снять подозрения с Тома, но как объяснить это команде? И кому она должна была довериться? Ресслеру? Эмили принесли таблетки и стакан воды. Она с благодарностью выпила лекарство и снова села в машину. Пока Элизабет ждала оправдания Тома и снятия всех обвинений, Эмили вызвали к Куперу. Вот и конец. Ресслер стоял рядом, как старший. — Мисс Беннетт, я думаю, настало время нам поговорить о дальнейшем развитии наших взаимоотношений, - серьезно начал Купер. — Я знаю, что вы скажете, - ответила она. — Я понимаю. Она заметила, как мужчины переглянулись. Лицо Гарольда слегка смягчилось. — Понимаете? - уточнил он. — Да. После сегодняшнего инцидента вы наверняка пришли к выводу о том, что... - она осеклась. Ее вдруг осенило. Она перевела взгляд на Ресслера, тот смотрел прямо. «Он не сказал ему?» — Если вы позволите, я присяду и молча выслушаю вас. Простите. В голове была полная каша. «Почему он не сказал Купере о ее крупном косяке? Это могло стоить Элизабет жизни!» Гарольд кивнул, и девушка опустилась в кресло. — Полагаю, вам есть, что сказать? - уточнил замдиректора. Черт возьми. Ресслер с интересом посмотрел на нее. Это был почти вызов. Нет, он не нарушил бы и буквы протокола. Она поняла, что это, возможно, последние минуты, когда они находятся в одном помещении. Она встала и сжала пальцы в кулаки. Это тоже заинтересовало Дональда. Он замечал все. Словно она сдавала тест, а он принимал. — Сэр, я подвела команду, - выдавила девушка. — Я... Во время драки Джины с Элизабет, простите... с агентом Кин, я взяла пистолет. Я прицелилась и сняла с предохранителя, затем велела Джине сдаться, иначе выстрелю, но агент Ресслер подоспел вовремя. — Получается, что он опередил вас? - уточнил Купер. Эмили прикрыла глаза. «Говори правду. Говори, как чувствуешь». — Я не уверена, - призналась она. — Я слишком долго колебалась. Мужчины вновь переглянулись. — Мисс Беннетт, каким было главное условие вашего вступления в команду? - спросил Купер, откинувшись на спинку кресла, сидя напротив. — Применение моих навыков на деле, упрощение работы отдела. — Мисс Беннетт, вы могли бы скрыть от меня эту деталь, но вы не стали. Более того, вы уже предупреждали, что не хотите иметь дело с оружием. Эмили подняла взгляд на Гарольда. Она не верила в то, к чему он клонил. — Вы хотите сказать, что... — Я думаю, нет никакого смысла ждать окончания условленного месяца, - подтвердил Купер. — Вы работаете на износ наравне со всеми, не жалуетесь, хотя тут жесткий график и жесткие условия, однако ваши методы работают. Так что я думаю, пора заменить ваш временный допуск на постоянный пропуск агента нашего подразделения. Брови Эмили поползли вверх. Она перевела взгляд на Ресслер. Тот коротко кивнул, но сразу пробормотал: — Не обольщайся. Это еще хуже, чем если бы тебя попросили уйти, потому что теперь я буду еще строже и жестче, - предупредил он. «Вот же засранец». Она улыбнулась. — Спасибо, сэр, - сказала она Куперу. Тот кивнул ей в ответ с легкой улыбкой. Тома вернули Элизабет, когда она снимала материалы по его делу с доски. — Думаешь, у них все наладится? - спросила Мира, подойдя к девушке. — Не думаю, - честно ответила Эмили, — Кин не глупа. Ей хватило смелости привезти его сюда, позволить вывернуть их жизнь наизнанку. Она сделает это вновь, если придется. Как говорится: доверие - как бумага, стоит один раз помять, потом не выпрямишь снова. — Кстати, добро пожаловать в команду, - улыбнулась Мира. — Спасибо! Сердце девушки все еще билось быстрее от одной только мысли об этом. От взгляда Ресслера, от того, что он позволил ей остаться. И все же то, что она пережила в порту... Поток мыслей прервало то, что Том подошел к доске с фотографиями, над которыми они работали во время расследования. — Том? - удивилась Кин. — Это он, - пояснил парень, указав на снимок мужчины. — Это с ним я встречался. Он проводил собеседование. Это было весьма любопытно, потому что человек, на которого указал Том, работал с Реддингтоном. А если это задумано специально? Что если вообще все крутится вокруг него? Эмили вернулась домой очень поздно. Ей уже выдали пропуск. Она вошла в квартиру абсолютно счастливой, а после раскисла, осев на полу, скатившись по двери. После всех переживаний ей хотелось позвонить маме и услышать ее голос. Она скучала по подруге, с которой разделила ту прогулку под обстрелом, которая сегодня отдалилась от нее. Она скучала по себе, равнодушной ко всему. Ресслер... Какого черта он лез в ее душу? Она получила место в команде, но была ли она готова видеть, как он каждый день рискует, будто его жизнь ничего не значит?