Frederick Barnes (No. 47)

Эмили планировала провести выходной, утонув в подушках. После дела с бомбой в порту, где она чуть не подвела команду, а Ресслер чуть не погиб, ей хотелось только одного — лежать и страдать. Квартира казалась ей крепостью, а кровать манила после бессонных ночей и нагрузок. Ей не хотелось ничего, но мир, как всегда, имел другие планы. Сначала телефон завибрировал, выдернув девушку из полудремы. Сообщение от банка: пополнение баланса. Комментарий: «Зарплата». Эмили нахмурилась, глядя на цифры. Серьезно? Она набрала Элизабет, и та сонно ответила: — Кин, это что, аванс? — Да. Мы получаем оклад дважды в месяц. Половина сейчас, половина в конце. Привыкай. Эмили покосилась на экран. Цифры впечатляли. Рисковать жизнью, оказывается, дорого стоит. Не новость, но все равно странно. Она перевернулась на другой бок, матрас скрипнул, и телефон снова завибрировал. Зоуи: «Какие планы, пушистик?» Эмили улыбнулась, на душе стало тепло. Зоуи — как солнечный луч, ворвавшийся в ее жизнь, когда тьма после потерь и разрыва с подругами грозила поглотить, а может, все же поглотила. Зоуи освещала углы, которые Эмили боялась трогать и намеренно избегала. Назвать ее подругой Эмили не решалась. После Хлои и Кэтрин, своей «выбранной семьи», она боялась привязываться. Друзья — это те, кто становится родными, но она научилась, что родные могут исчезнуть, они же причиняют боль сильнее кого-либо. Эмили: «Лежать и лениться 😌» Она откинулась на подушки, но мысли уже понеслись. Хлоя и Кэтрин. Две девушки, с которыми она пережила все: дни рождения, ссоры, несостоявшийся развод Кэтрин, когда та увлеклась хорошеньким сотрудником, смерть отца Хлои, операцию брата Эмили, последний конфликт и переезд, кроме того, они единственные знали о ее прохождении курса бийца. Они были ее плечом, ее подушкой безопасности и опорой. Кэтрин, с ее резкостью и юмором, влетела в жизнь Эмили, когда та работала бухгалтером и передала ей дела по одной фирме. Хлоя, спокойная и рациональная, появилась позже, когда Эмили вступила в компанию аудиторов. Потом они стали довольно крепким и неразлучным трио: прогулки, театры, концерты, сюрпризы, секретный Санта на Новый год. Они держались друг за друга, пока жизнь не начала их разводить. Сегодня, проживая в одном городе, Хлоя и Кэтрин не находили времени для встреч. Эмили подстраивала график, ставила их выше работы и прочих дел, даже выше учебы или семейных планов порой, но они вспоминали о ней, только когда им было удобно. Поздравления с днем рождения? Через неделю, когда у них появлялось окно. Звонки? Эмили звонила, но Хлоя никогда не набирала сама, Кэтрин же не только не звонила сама, так еще и не отвечала и не перезванивала. Это копилось очень долго, собиралось по крупицам и уже давно требовало выхода или смирения. Их օбщий чат долго молчал, личные — подавно. Эмили приняла: они были частью прошлого, за что она им была очень благодарна, но теперь они плечом и подушкой быть перестали. Телефон завибрировал, выдернув из омута мыслей. Зоуи: «Вставай, я еду за тобой!» Эмили: «Зачем?» Зоуи: «Поедем к озеру! Посидим, порыбачим, поиграем в волейбол. Можем захватить Энни, если свободна. Нельзя тратить такой день на просиживание штанов дома. А потом поедем к нам на барбекю. Вечером доставим тебя домой в целости и сохранности, не беспокойся». Эмили: «Я не сомневаюсь, просто мне надо прибраться, продукты купить». Зоуи: «Продукты купим по пути, занесем. Готовить не надо. С уборкой тоже разберемся. И потом, что у тебя там убирать?». Эмили вздохнула, улыбнувшись. Эмили: «Когда вас ждать?» Зоуи: «Я еще в постели 😆» Эмили рассмеялась. Раз уж она еще в постели, значит времени навалом. Пока Зоуи примет душ, позавтракает, мужа накормит, уложит волосы и нанесет макияж, Эмили сто раз все успеет. Бонусом идет расстояние между домами. В то время, как Зоуи жила на окраине Вашингтона в особняке родственницы мужа, Эмили снимала квартиру в одном из кварталов. Плюсом были красивые закаты, а минусом – расстояние до офиса ФБР. Она встала, потянувшись, как кошка, и пошла на кухню. Солнце било в окна. Она впустила ветерок в помещение, открыв створку. Чайник зашумел, Эмили насыпала горячий шоколад в кружку, аромат напитка смешался с запахом круассанов с нутеллой из холодильника. Она вынесла раскладной столик и стул на балкон, залила порошок кипятком, размешала. Идеальное утро. Ей только захотелось похвастаться тем, что никаких агентов в этом моменте не существует, как мысли вернулись к Ресслеру. «У него нет девушки, это точно», подумала она. Он не переписывается, не звонит никому во время работы. Но почему? Слишком суровый? Доминирует, как на службе? Эмили нахмурилась, сжимая кружку. Она вспомнила отца. Нормальный, пока не пошел в армию. Потом алкоголь, скандалы, рукоприкладство. Он подслушивал ее телефонные разговоры, орал на мать, называя шлюхой без повода. Однажды разбил Эмили нос за то, что сосед подвез ее с подругой. В другой раз ударил в спину за слова, которые расценил так, как было удобно. Она находила бутылки с алкоголем за шкафом, в подвале, в сарае и выбрасывала, но появлялись новые. Мать терпела, а Эмили ненавидела. Отец сломал ее, сделав изгоем, неспособным доверять и наслаждаться жизнью. Теперь он требует, чтобы она «училась у других» — замуж, дети, подчинение. Эмили стиснула зубы, от одной только мысли тошнило. Чтобы она была чьей-то собственностью? Тащила на себе семью, пока муж где-то? А зачем ей вообще муж? Если захочет ребенка, то сама разберется со всем этим. И для этого, слава Богу, уже совсем не обязательно ложиться под кого-то. Эмили вздохнула и поняла, насколько резко отстранилась от этих проблем. Она словно жила в другом мире теперь и забывала обо всем по ту сторону двери почтового офиса. И все-таки… Ресслер. А если он такой же? Она сравнивала его с отцом, и это пугало. Малейшее сходство станет концом. Она не подпустит к себе никого, кто напоминает отца. Но Ресслер… его холодность, его упрямство, хмурые брови, эта идеальная выправка, красивая и прямая спина, бицепсы, которые порой скользят под тканью рубашки… Она сморгнула наваждение. Иногда ей казалось, что если она прикоснется к нему, то он окажется каменным. Этакий Эдвард Каллен, только без капли романтики. Она хотела верить, что он другой, но кормить себя иллюзиями разучилась слишком давно. Она не слепая. Она злилась на себя всякий раз, как понимала, что снова это сделала – выбрала не только того, кто на нее никогда не посмотрит, но и того, кто непременно разобьет ее на мелкие кусочки поведением, словами либо игнором.. Эмили: «Будете выезжать — напиши». Зоуи: «Окей!» Выходной официально закончился. Эмили убрала квартиру, пылесос гудел, заглушая мысли. Она сбегала в маркет, однако не стала покупать ничего, требующего скорого приготовления. Хотя Арам и говорил, что дела они в основном получают около раза в неделю, он также отметил, что время суток, при этом, всегда самое разное. Ее уже дважды или больше вытягивали из постели в буквальном смысле. Поэтому готовить себе пищу хорошо, но готовить надо мало, чтобы не портилось, не плесневело и не пришлось потом жалеть. К озеру они приехали после полудня. Зоуи дождалась Энни, своего брата, а остальные подъехали уже на место. Эмили укуталась в толстовку и леггинсы, натянула гетры, затем кроссовки, взяла кепку и заготовку, которую очень полюбили Зоуи с Энни. Вода блестела под солнцем, пахло сыростью. Они рыбачили, смеялись, играли в волейбол, правда мяч частенько приходилось вылавливать из воды. Шум, веселье, но Эмили казалось, что она смотрит на все со стороны. Как-то все ощущалось по-другому после радиоактивной бомбы. Ей правда хотелось бы остаться дома в тишине, хотя она понимала, что толку от этого не было бы вовсе. На мгновение она даже подумала о том, что не отказалась бы получить звонок прямо сейчас, правда на место прибыть быстренько она бы не успела, но все же у нее не было бы времени на эти лишние мысли. Эмили стояла на берегу озера, и, черт возьми, ей дышалось легко. Да, было прохладно и пахло мокрой травой и песком. И свободой. Дети визжали, играя в мяч, где-то вдали гудел катер. Эмили вдохнула, чувствуя, как тяжесть в груди отступает. Как же все эти люди счастливы, хотя даже не понимают этого. Жить в своей стране, на своей земле, под своим флагом, не подозревая об опасностях, которые их поджидают всюду. Все это вещи, которые кажутся им такими обычными пунктами в их жизни, чем-то, существующим и установленным по умолчанию. — О чем задумалась? — Зоуи подскочила сзади, ее кудри подпрыгивали, глаза сияли, как у ребенка на карусели. — О сюрпризе, — улыбнулась Эмили, поправляя кепку. — Пока ты собиралась, я успела отварить филе курицы, смешать с морковью и кукурузой, добавить твой любимый тартар и завернуть в рулет. — Ты шутишь! — Зоуи хлопнула в ладоши, чуть не уронив телефон. — Эмили, ты в курсе, что ты сокровище, которое никто не может откопать? — Ага, сундук с секретным кодом, а не замком, — хмыкнула Эмили. — Все мои подруги — патологические невесты моего брата, — подмигнула Зоуи. — О, Боже, — выдохнула Эмили, закатив глаза. — Давай я буду исключением? Мне нравится быть просто патологически твоей подругой. Сделай исключение. — Ну, он пока забраковал всех до тебя, так что посмотрим, — Зоуи рассмеялась, ткнув ее локтем. — Кошмар, — пробормотала Эмили, но улыбка не сходила с лица. — В конце концов, я соглашусь стать твоей невестой, зачем нам посредники? С Зоуи время растворялось. Как-то они отправились в поход. Столько смеха в пути у нее еще не было. Эмили любила природу и всегда обретала покой, забывалась именно где-то в лесах, у водоемов или на вершине горы. И вот однажды они собрались пойти вместе. Просматривая видео, Эмили смеялась до сих пор над падениями, шутками и даже матом, на который они переключались в особо сложных условиях. Эмили вдоволь наснимала разных кадров, потерявшись в еще одном своем хобби – в фотографии. Даже Арам, с которым они подписались друг на друга в Инстаграм, лайкнул пару ее сторис. Ее фотографии замечали все — подписчики, коллеги, даже профессионалы, указывая на то, что ей давно пора купить себе фотоаппарат и пойти на курсы. — Ты хоть отдохнула? — Энни присела рядом, ее кроссовки утопали в песке. Она протянула Эмили холодное пиво, бутылка запотела. — Выспалась, — кивнула Эмили, глядя на воду. Волны плескались, успокаивая. — А как там твой «просто коллега»? Больше не подвозил тебя? — Энни прищурилась, ее голос был хитрым. Эмили опустила голову, пальцы сжали бутылку. — Нет, — выдохнула она. — И… Все очень плохо. Но есть и хорошие новости. — Например? — Энни подалась ближе. — Перед тобой специальный агент Эмили Беннетт, — Эмили попыталась улыбнуться, но вышло криво. — О, Боже! — Энни взвизгнула, обнимая ее так, что пиво чуть не выплеснулось. — Поздравляю! Ты заслужила! — Не думаю, — Эмили пожала плечами, глядя в песок. — Ты всегда себя недооцениваешь, — Энни нахмурилась. — Со всеми трудностями ты все еще в команде. Это не просто так. — Вот только сколько я там протяну? — Что за негатив? — Энни толкнула ее плечом. — Идем, отойдем. Они побрели вдоль берега, песок шуршал под ногами, ветер теребил волосы. — Ты была права, — выдохнула Эмили, глядя на воду. — Он мне не безразличен. И я поняла это, когда он снова рисковал собой. Счет шел на секунды, и я думала, что чокнусь, — Эмили пробормотала это с раздражением. — Все так серьезно? — Энни присвистнула. — Я же сказала, плохо, — Эмили попыталась улыбнуться, но глаза предательски защипало. — Я не говорю, что он поступил неправильно, он спас… даже не знаю, скольких людей, но при том, что он бесит меня больше всех остальных, я умудряюсь переживать за него. — Слушай, — Энни положила руку ей на плечо, — ты впервые говоришь о парне в принципе. Это событие века вообще-то! Уверена, в нем что-то есть, раз он разобрал тебя по кирпичикам. — Неужели? — Эмили хмыкнула. — Оглянись, — Энни кивнула на компанию у озера. — Зоуи шикарная, но тебя же не интересует ее брат, как и любой другой из свободных парней, находящихся тут. Никто тебя не цеплял. Значит, в нем есть что-то, чего нет в других. — Он мужчина, — Эмили вздохнула. — Не говорит, а делает. И это доводит до инфаркта. — Аллилуйя! — Энни театрально вскинула руки. — Наконец-то кто-то не будет трепаться о чувствах, а просто возьмет и поцелует тебя! — Ты с ума сошла? — Эмили вспыхнула, щеки загорелись. — С его стороны ничего такого нет и никогда не будет. Я просто дура, впервые увидела нормального человека. Может, это пройдет? — Надеюсь, нет, — Энни подмигнула. — Он просто тебя не знает. Узнает — поймет, что был кретином. Запомни. Эмили рассмеялась, но в груди защемило. Эмили рассказала Энни об Инесс и ее просьбе. — Это будет непросто, - заметила девушка. — Для тебя это риск. — Этого Инесс не объяснишь, - пожала плечами Беннетт. — Я понимаю. Может быть я смогу чем-то помочь? — Ты сама в министерстве охраны природы работаешь, не забывай. — Так я ж не укрываю его у себя, а просто попробую чем-то помочь. — Разберемся. Я не хочу тебя втягивать. — Ладно, как знаешь. Свернувшись, они действительно поехали к Зоуи, вот только Эмили с Энни захотели домой. — Я хотела спросить, - нерешительно начала девушка. — Спрашивай, - кивнула Беннетт. — Твое предложение пожить у тебя в силе? — Конечно! — У нас дома так много человек, что я сама порой теряюсь. Нет личного пространства. Конечно же Эмили не возражала против того, чтобы Энни пожила у нее. Более того, она даже хотела этого. В глубине души она понимала, что чувствует совсем не то, что думает Энни. Она не питала никаких романтических чувств или иллюзий по отношению к Ресслеру, но ее эмоции пробуждались лишь рядом с ним. Она переживала в случае с Дешамбу, потому что была ответственна за него. Она переживала, когда он сел в эту машину, потому что для нее это было чем-то запредельным, точнее - даже для нее, хотя она знала немало героев не с экрана телевизора, а в реальной жизни. Девушки недолго посидели на балконе, а после начали укладываться спать. Эмили не знала, вызовут ли ее утром, ночью или через неделю, но выспаться было необходимо, так что в полночь они улеглись спать. — Перевози свои вещи, когда будет удобно, - зевнула Эмили, ложась в кровать. — Завтра после работы заеду домой, соберу кое-что, - кивнула Энни. — Отлично. Беннетт не поленилась и начала возиться в шкафу, освобождая место для новой соседки. — Надо будет сделать тебе дубликат ключей, чтоб ты могла приходить беспрепятственно, - окончательно размякла Эмили. Она спала очень крепко и впервые за долгое время спокойно. Возможно, это исходило от понимания, что она больше не одна. Правда, именно эта мысль ее и разбудила рано утром. Она прошлепала на кухню, чтобы приготовить завтрак. Девушки пили кофе, когда Эмили позвонил Арам. Она незамедлительно ответила. — Включи телевизор, - сказал он. Судя по звукам, вокруг него была суета. — Какой канал? - спросила девушка. — Любой новостной. Эмили побежала в гостиную и включила телевизор. В новостях говорили о массовых жертвах в станции метро. Предполагалось разное, но рабочей версией был теракт. — Вы там? - спросила Беннетт. — Да, Ресслер уже позвонил Кин, сейчас сброшу тебе локацию. — Спасибо. Она собиралась второпях, чувствуя, как звание агента меняет её. Раньше она просто одевалась и шла на работу, но теперь, стоя перед шкафом, побросала половину вещей в корзину для стирки. Выбрала чёрные брюки, влезла в белоснежную рубашку, подумала о галстуке, но нервно отбросила его, повязав шарф в стиле Шерлока Холмса. Пальто, сумка со сменной одеждой на всякий случай, полусапожки — и она выскочила на улицу, пообещав Энни писать, если вдруг не придет ночевать. Такси не смогло подъехать вплотную, так как дороги были оцеплены, начались страшные пробки, тогда Эмили исполнила свою детскую мечту и сказала, что она из ФБР. Это не особо, но помогло приблизиться максимально, а дальше ей пришлось почти бежать, пока, наконец, она не увидела Кин. Она остановилась и выдохнула, а к ним вышел полицейский. — Леди, здесь нельзя парковаться! - строго крикнул он, выставив руки вперед. — Эй, офицер! - окликнул его Ресслер. — Они со мной. Он подошел и поднял ограждающую ленту, чтобы им проще было пройти к месту преступления. — Что мы имеем? - спросила Элизабет. — У нас биологическая атака на «красной ветке», - ответил Дональд. — Сколько погибших? — Тридцать семь. В вагоне никто не уцелел. — Агент Ресслер! — позвал его Арам, бегом приближаясь с ноутбуком. — Агент Ресслер, тут кое-что, что вы должны видеть! Он положил ноутбук на капот машины, экран засветился. — Управление транспортом открыло нам свои каналы, — пояснил парень и включил видеозапись. — И что это такое? — спросил Дональд. — Мужчина с дипломатом в руках садится в поезд на станции, проходит четыре минуты, и он же выходит из поезда на следующей станции. — И уже без дипломата, — заметила Эмили. — Он оставил его в поезде, — кивнул Арам, — и через пару секунд, а точнее в 06:42... Слова были лишними. На экране было видно, как люди в вагоне начали задыхаться. Паника, отчаяние, плач и неминуемая смерть. — Думаю, мы нашли передающее устройство, - подытожил парень. — Свяжусь со спецом по уликам, - кивнул Дональд. Эмили задумалась. Вопросов было очень много. Например, ехал ли в вагоне кто-то важный? — Я могу просмотреть запись еще раз? - спросила девушка. Арам показал ей все видео с места происшествия. — Я так понимаю, списков с именами пока нет? — В основном есть. Пока их везут в лабораторию, чтобы определить, что конкретно вызвало такую реакцию, то есть какое вещество. Беннетт кивнула. Ресслер вернулся, сказав, что команда может ехать в офис, где состоится обсуждение с Купером. — Ну, что, Беннетт? Уже есть идеи? - спросил он, направляясь к машине. — Без списков жертв я не смогу ничего сказать, - ответила она. — Думаешь, охотились на кого-то конкретного? В метро? — Нет, это глупо. Я имею ввиду, он не скрывается, что очень дерзко. Почему? Он террорист? Нет, они бы были в масках, кроме того, есть более многолюдные места рано утром. Все нелогично. — Да, я согласна, - кивнула Элизабет. — Может быть Мира найдет что-нибудь? — Я уже говорил с ней. Она как раз выясняет через интерпол все возможные данные. Они не стали тратить время. Едва приехав в офис, они снова принялись смотреть записи, которые смог достать Арам, чтобы проследить путь неизвестного преступника. — Что-то во всем этом не вяжется, - поделилась мыслями Эмили. — Мужчина сел, с ним заговорила девушка, они спокойно пообщались, он вышел, оставив дипломат, а девушка заметила и попыталась окликнуть его. Далее он нажимает на кнопку, позволяющую дистанционно активировать кейс, и все заражаются. Он не выглядит агрессивным или депрессивным, он явно не под воздействием каких-либо веществ, он делает это осознанно. — Я пыталась хоть чего-то добиться от агентства, - устало сообщила Мира, подойдя к коллегам. — От ЦРУ или нацбезопасности? - спросила Кин. — От обоих. — Что-то выяснила? — Ничего. — Что само по себе уже ценно, - догадалась Беннетт. Мира кивнула, пока остальные не понимали, о чем идет речь. — У иностранцев и речи не было об атаке на красную ветку, - пояснила Малик. — То есть это устроили свои? - нахмурилась Элизабет. — Если бы я делала ставку, а я не стану, да! — Что нам известно о дипломате? - спросил Гарольд. — Я связалась с минздравом, но они отказались выдать нам его как улику, - ответила Кин. Любопытно. — Почему? - удивился Купер. — На нем обнаружены радиоактивные вещества. Придется ждать протоколов дезактивации. Их прервал один из операторов: — Простите, тут звонок по горячей линии. Говорят, что знают подозреваемого, - сказал он. Элизабет побежала к телефону. — Это специальный агент Кин, - представилась она, а услышав ответ, закатила глаза. Эмили вдруг осознала, что Элизабет раздражает ее. Что это, попытка всем своим существом сказать, что она чиста перед ними, а они ее обвиняли напрасно? И тут подоспел второй фактор: ей звонил Реддингтон. Странным было то, как она говорила с ним, но Эмили быстро вспомнила, что тот предупреждал, что ее муж и Джина являются любовниками. Возможно, Элизабет поехала к Реймонду и закатила истерику на тему «ты ошибался» и так далее. Девушка выехала не сразу, отдел продолжил работать естественным путем. Арам выделил фото мужчины и активировал поиск. Эмили раз за разом пересматривала записи. — Вы не поедете со мной? - попросила Кин. Ресслер и Беннетт переглянулись, но кивнули. — И что у вас случилось? - спросил Дональд уже в машине. — Ничего, - пробурчала Элизабет. — Видеть его не желаю. — Ты понимаешь, что он наш главный информатор? - уточнил парень. — Я понимаю, что я марионетка, которой каждый из вас вертит, как захочет. — Это не так. — Неужели? Купер привел меня сюда, потому что меня потребовал Реддингтон, который вообще-то самый разыскиваемый преступник из всех живущих. И вот он сдается, выдает нам имена, а я должна общаться с ним, где он захочет и когда. — Не смотри на меня, я этого не одобрял. Была бы моя воля, он сидел бы в тюрьме или давно был бы мертв. Они приехали в ателье вечером. В целом было довольно атмосферно. Ткани, манекены, швейные машинки, булавки. Эмили вспомнила, как пару лет назад хотела запустить свой собственный бренд, создавая одежду, хранящую в себе историю. — Интересующего вас человека зовут Фредерик Барнс, - сообщил Реддингтон, как обычно находящийся в компании своего верного помощника, Дэмбе, который протянул им личное дело Барнса. — Он занимался оборонными исследованиями, но ушел в свободное плавание. Вы можете не знать его имени, но вам точно знакомы его работы. Биологические средства, такие как цитрохлорин, черный фосфор, паратоксин. Барнс возглавлял группу, создавшую эти токсины, но он был больше, чем исследователем, - он был одаренным гением разрешенных государством массовых убийств. Пока коллеги просматривали личное дело, Эмили внимательно слушала Реймонда. — Что значит был? - уточнил Ресслер. — Пять лет назад он уволился с работы, продал дом и вышел на свободный рынок, - пояснил мужчина. — То есть он может работать на кого угодно, тем самым создавая угрозу национальной безопасности, - догадалась Беннетт. — А раз государство само нанимало его прежде, плюс мы подозреваем, что атаковали свои же, это может что-то значить? — Все верно, - подтвердил Реддингтон. — Он работает с теми, кто больше заплатит: диктаторы, террористы и я. — Предавая свою страну и сливая ее секреты, - добавила Элизабет с вызовом. — Где же я это слышала? — Ты хочешь сравнить его со мной? - усмехнулся мужчина, тем не менее оставаясь невозмутимым. — Да ради Бога. Я прекрасно чувствую себя в своей шкуре. Но прошу, не допускай ошибку. Фредерик Барнс - это очень особенный зверь: тот, что способен и знает, как убить тысячи и тысячи людей за один раз. Пока ему не хватало лишь желания. — Что изменилось? - задал вопрос Ресслер. — Что ж, в этом и вопрос. Барнс всегда действовал с определенной беспристрастностью, всегда был создателем, продавцом, но сам никогда не доставлял свое оружие. — Но если теперь Барнс использует свои работы, убивая без разбора.... - задумчиво потянула Беннетт. — То он буквально самый опасный человек. Эмили нахмурилась, но ее вдруг осенило. — А если... - она осеклась, но заметила заинтересованные взгляды собравшихся. — Что, если он ищет внимания? - предположила она. — Это интересная мысль, - оценил Реймонд и тоже задумался. — Мисс Беннетт, я слышал, вы теперь агент? Поздравляю. Должен признать, мне нравится ваше умение мыслить нестандартно, выходя за пределы имеющихся улик, да и в целом, вы мыслите, не как ФБР. После визита к Реддингтону трио сразу отправилось в центральную больницу округа Колумбии. К удивлению Эмили, ей начинало нравиться то, что они делали. — Что ты имела ввиду, говоря, что он ищет внимания? - спросила Элизабет по дороге. — Я не нахожу другого объяснения его действиям. Ты слышала мистера Реддингтона, это не его стиль, значит, и не его стандартное дело. Они вошли в больницу. — Доктор Фабер? - окликнул Ресслер врача, стоявшего к ним спиной. Эмили удивилась, узнав в нем парня, который дал ей таблетки в прошлый раз, однако он сразу завершил разговор с коллегами и подошел к ним, его взгляд чуть дольше задержался на Эмили. — Да, я вас помню. Агент Ресслер, верно? — И Агенты Кин и Беннетт, - подтвердил парень. — Что вы можете нам поведать? — Немного. Нам удалось опознать 31 человека, остальные шестеро поступили с псевдоаневризмой челюстной артерии, из-за чего их просто не узнать. — А можно теперь для не врачей? — Псевдо? - уточнила Эмили. Доктор кивнул. — Артерии на их лицах лопнули, - пояснил Фабер. — Это стало причиной смерти? - спросила Элизабет. — Это лишь симптом, тут все куда серьезнее. Их убила болезнь Куцце. — Никогда о ней не слышала. — Это очень редкое нарушение деятельности сердечно-сосудистой системы: вены и артерии становятся твердыми, из-за чего начинается кислородное голодание, - Фабер жестом пригласил агентов последовать за ним, проводя их в закрытое отделение. — Особенность в том, что обычно болезнь проходит полный цикл за десять лет, а в нашем случае - всего за две минуты. Вы уже успели перекусить? — Нет, - ответила Элизабет. — Хорошо. Идите за мной. Он провел их глубже в отделение, мимо палат, где люди в специальных костюмах стояли у тел погибших, пока не дошли до помещения, где держали детей. У одного мальчика выкачивали странного синего цвета субстанцию прямо из артерии, проходящей у горла. — Дети? - похолодела Кин. Эмили молча замерла на месте. Даже Ресслер молчал и смотрел на мальчика без привычной маски равнодушия. — Его зовут Райан Денски, ему девять лет. Он приехал сюда на каникулы с отцом из Миннесоты. — Вы сказали, болезнь редкая, - заметил Дональд. Фабер кивнул, бросив взгляд на Эмили. — Насколько? — За последние пять лет во всем мире было зафиксировано всего несколько пострадавших от инфекции, а у нас уже почти шестьсот новых случаев, что кажется невероятным, поскольку вирус не особенно заразный. — Если его не распространяют намерено, - дополнил Ресслер. — Как раз к этому выводу мы и пришли. Несколько месяцев в Атланте начали отслеживать места скопления инфекции. — Наш подозреваемый имеет опыт общения с биологическим и химическим оружием, - напомнила Кин. — Возможно ли, что он каким-то образом усилил болезнь, модифицировал ее, сделав более опасной? — Технически да, но ему бы понадобились самые передовые достижения. Одно ясно точно: у него был допуск. — Допуск к чему? - уточнил Дональд. — Стронций 90 - радиоактивный изотоп. Его следы нашли на передающем устройстве. Видно, он использовал его, как иммуно-депрессант. Элизабет попросила Реддингтона приехать в офис, пока и они сами были в пути. — Беннетт, ты жива? - уточнил Дональд. — Да, - ответила она, погруженная в мысли. — Обычно ты активнее. — Возможно, она очарована молодым умным доктором, - хитро улыбнулась Элизабет. Недовольство Эмили только увеличилось. — Нет, я думаю о том, что он сказал, не более того. — Жаль, потому что он с тебя почти глаз не сводил. На твоём месте я бы притворилась, что у меня что-то с дыханием и позволила бы ему осмотреть себя. Молодой, умный, а какой он красавчик! — И все же ты не на моем месте, Элизабет, поэтому вместо его внешнего вида, приятного голоса и прочих внешних плюсов, вспомни его слова. Шестьсот случаев. Почему? Это уже не заявление о чем-то, как об оружии массового поражения, это что-то другое. А если он везде действует так же открыто, как тут? За столько времени он мог бы научиться скрываться от камер, но он не стал. Людей с красной ветки связывал только транспорт, не более. Он не тестирует препарат: с первого раза понятно, что он убивает. Тут что-то другое, но я пока не понимаю, что. Такое ощущение, что ответ у нас под носом, но я не вижу его конечную цель. Он тестирует инфекцию в общественных местах, умирают люди разных возрастов, полов, национальностей... Реддингтон пролил немного света на вещество, которое упомянул доктор Фабер, только случилось это уже рано утром, а агентов распустили отдыхать. — Это явно не то, что можно купить в местном магазинчике, - словно преподаватель, заговорил он, собрав команду в кабинете Купера. — Это побочный продукт ядерных реакторов, токсичный, тщательно обрабатываемый. Всего несколько человек в мире могут поставлять его в приличных количествах. — Дайте угадаю, - улыбнулся Ресслер, но скорее с сарказмом. — Вы знаете одного из них? — Вообще-то я знаю троих из них, - подтвердил Реймонд, парировав. Их взаимодействие всегда было особо интересным для Эмили. Они вроде бы не переваривали друг друга, но соблюдали правила и мирно общались. — Первого задержали российские власти, второго убил беспилотник, - он обернулся к Мире, - спасибо вашим коллегам из пентагона. — Ну, а третий? - спросила Малик. — Это, похоже, поставщик Барнса, - кивнул Реддингтон. — Короче, - подытожил Купер. — Мне нужно имя. Реймонд на мгновение задумался. — Боюсь, оно не принесет вам пользы. Он действует вне юрисдикции ФБР. В любом случае, я уже назначил ему встречу сегодня днем. — Почему вы думаете, что он знает, где искать Барнса? - спросила Элизабет. Эмили вздохнула. — Он знает, как получить с того деньги, - пояснила Беннетт. — И этого достаточно, - согласился Реддингтон. — И он охотно выдаст эту информацию? - снова поинтересовался Ресслер. — К этому мы подойдем уже на месте, Дональд. Вновь любопытно. Все, включая Купера, зовут агента Ресслером, только не Реддингтон. Хотя у него была привычка обращаться по именям ко всем членам группы. К примеру, Элизабет он и вовсе называл просто Лиззи. — Мы зря тратим время, Гарольд, - заметил Реймонд. — Вы хотите поймать убийцу масс, пока он не нанес новый удар? А для этого мне нужно успеть на самолет. Араму удалось найти партнера Барнса, так что Кин, Беннетт и Эмили направились сразу по адресу, который получили. — Мы едем в Мериленд, - выдохнул Ресслер, заведя мотор. Эмили достала наушники и устроилась удобнее на заднем сидении внедорожника. Путь был неблизкий, а ехать молча или слушать голос Кин ей не особо хотелось, так что она открыла плейлист, который ей прислали недавно и погрузилась в музыку. Это были прекрасные произведения искусства Ханса Циммера, Людовико Эйнауди и прочих композиторов, и в этом Эмили растворилась без остатка. Дверь им открыла женщина лет сорока. Светлые пшеничные волосы спадали ей на плечи. Она представила агентам своего мужа и пригласила к столу. — Он был гением, - восторженно рассказала коллега о Барнсе. — Шел впереди времени. Он был восходящей звездой на работе, я никогда не понимала, почему он решил уйти. — Знали ли вы о каких-то проблемах Барнса на работе или в личной жизни? - спросила Кин. — Какая личная жизнь? - усмехнулась женщина. — Мы работали по двадцать четыре часа в день. — И это она преуменьшает, - подтвердил муж. — Он фактически заставлял Энн жить в лаборатории. — Он... Фредерик был одержим. Любая проблема была, как пазл, который он должен был собрать. — Когда вы в последний раз общались? - поинтересовался Ресслер. Женщина предположила, но вдруг отчетливо соврала. — Пять лет назад, - сказала она. — У него какие-то проблемы? Их беседу прервал мальчик в полосатой футболке и шортах, вошедший в гостиную, и взгляд Эмили зацепили такие же синие вены, как у мальчика, которого им показали в больнице. И тут паззл сложился. Эмили легонько коснулась носочком ноги Ресслера, тот сразу понял, о чем она, и кивнул. — Эй, приятель! Эта наш сын, Итан, - представила женщина мальчика. — У вас сохранились старые данные Барнса? - спросила Эмили. — Даже старый номер пригодится, но сперва... Можно мне стакан воды? — Конечно! Женщина встала из-за стола, и Эмили пошла вслед за ней. Она волновалась. Он доверил ей очень деликатную часть их открытия. Она подошла ближе и очень тихо спросила: — Боюсь, я должна задать очень личный вопрос о вашем сыне, - признала она. — У него ведь болезнь Куцца? — Да, но... откуда... — Барнс заражает людей налево и направо усиленной версией вируса. И теперь я, наконец, понимаю, зачем ему это. Итан - сын Фредерика, не так ли? — Как вы... — Он даже внешне похож. И на такой риск можно пойти только ради очень родного человека. Я уже знаю, что болезнь проходит полный цикл за десять лет. Сколько сейчас Итану? — Восемь. — Когда вы узнали о болезни? — Три года назад... Фредерик не смог с этим смириться, у него были связи в фармацевтической сфере и... Он обратился за поддержкой, но все ему отказали — Почему? — Потому что болезнь слишком редкая, а это значит, что доходов от лечебных препаратов будет мало. Эмили стало противно до глубины души. — Конечно, зарабатывать они могут только на онкологии, - возмутилась она. — Медицина, призванная лечить и спасать нас. — Такова наша реальность. — Но не реальность Фредерика. Спасибо. По дороге в офис Эмили рассказала коллегам все, что сумела узнать. — Вот, почему Барнс убивает! - воскликнула Кин в машине. — Он действительно привлекает внимание, только к болезни. — Нет, это не то. Он мог бы просто заразить их. У него нет времени на обследования, тестирование. Я, конечно, не знаю, за какое время утверждают такие вещи, но у Итана времени всего около двух лет. Пока он привлечет внимание, пока кто-то ещё подумает заняться этой проблемой. Слишком долго. Она откинулась на спинку и снова нажала на «play». В наушнике заиграл саундтрек к фильму «Обитель зла», и Эмили осенило. — Конечно! - пробормотала она и быстро подвинулась на середину сидения, подавшись вперед. Ею двигали эмоции, это потом она осознала, как близко к нему оказалась. Лёгкий аромат его парфюма, даже скорее шлейф, проник под ее кожу. Он хорошо пахнет. Хотя он был из тех, кто следит за своей внешностью. Ей казалось, он тащится от строгих костюмов и всего с этим связанного. А ещё он постригся на выходных. — Ресслер, я поняла! - сказала она. — Он не убивает, чтобы привлечь внимание к болезни, он уже ищет антидот! Ресслер притормозил, затем съехал на обочину. Он думал всего пару секунд, затем достал телефон и набрал Купера. Поставив его на громкую связь, он снова вырулил на дорогу. — Я надеюсь, ты сумеешь обосновать свою догадку, - выдохнул он. — Говори. Эмили повторила то, что сказала коллегам. — Что? - удивился Купер. — Это не теракт и не попытка заставить учёных начать исследования, он сам гений. Он распространяет вирус в многолюдных местах, потому что там люди разных возрастов, полов и национальностей, с различными особенностями организма. Он ждёт, что кто-нибудь из них приручит вирус. — То есть выживет? - уточнила Кин. — Да. Тогда он сможет взять кровь и извлечь нужный материал для лекарства для Итана. — Но ведь это рискованно. — Да, однако он поднял шумиху. Итану осталось около двух лет, он пошел вабанк, а значит, он будет действовать уверенно и сразу. — Да, видимо так, - согласился Гарольд. — Тогда и следующее нападение может случиться очень скоро. — Боюсь, что так, - ответила Эмили. — Отличная работа, агент Беннетт, - похвалил Купер и отключился. Эмили довольно улыбнулась и выпрямила спину. Да, черт возьми, она умница! Триумф оборвался, когда она поймала на себе взгляд Ресслера, посмотревшего в зеркало заднего вида с довольно неоднозначной мимикой. Он одновременно смеялся над ее реакцией на похвалу (не явно, конечно, но об этом говорило подобие улыбки) и был немного сбит с толку, об этом говорила складка на переносице и сдвинутые брови. — Что? - спросила девушка. — Я могу поинтересоваться, как ты об этом догадалась? - задал вопрос Дональд. — Тебе не понравится ответ. — А ты рискни. — Хорошо. Я изначально говорила, что тут многое не вяжется. — Я помню. — Все было слишком расплывчатым и сравнительным. Учёный устраивает массовые атаки, чтобы распространить болезнь, убивая людей? Это нелепо. Встреча с Итаном пояснила причину, но я поняла только сейчас. — Об этом я и спрашиваю. Как? — Ресслер, ты смотрел когда-нибудь «Обитель зла»? — Ты серьезно? — Я предупредила, что тебе не понравится мой ответ, но музыка творит чудеса. У меня в наушниках заиграл саундтрек к фильму, и мозаика собралась, - тихо ответила девушка. — А может просветите тех, кто фильм не видел? - попросила Элизабет. — В секретной лаборатории разрабатывают вирус. В результате нападения, ломают капсулу с вирусом, все якобы умирают, но превращаются в зомби, - охотно начала Беннетт. - Прибывает спецотряд, все умирают, и только одна девушка остаётся в живых, потому что каким-то образом ее организм адаптировался и приручил вирус, так что вместо дохлого зомби она становится настоящим ассасином! Ресслер тихо усмехнулся. — Тебе весело? - удивилась Эмили. — Просто ты говоришь об этом с таким восторгом и напором, как настоящая фанатики или Арам, временами. За эти несколько минут ты сказала больше слов, чем обычно. Он снова посмотрел в зеркало, она прищурилась и отодвинулась на свое место. — Зато я молодец, - пожала она плечами, гордо вздернув носик. Дональд помотал головой, словно бы спрашивал: «с кем я связался?». Пока команда ездила за информацией, Реддингтон не сидел без дела, он запустил процесс, позволивший отследить местоположение Барнса, они даже в офис вернуться не успели. Ресслер развернул машину, его прежняя расслабленность исчезла, в плечах появилось напряжение. — Арлингтон, Вирджиния, - пробормотал он. — Что он забыл в верховном суде? - спросил Дональд. — Я думаю, то же, что и в метро, - ответила Эмили. — Хотя мог бы выбрать и университет, к примеру. С другой стороны, такими темпами он доберется и туда. Дональд надавил на газ. Они мчались на предельной скорости, и Эмили поймала себя на мысли о том, что на сей раз ей не плохо, но это быстро изменилось, когда Ресслер выскочил из машины, набрал Купера и побежал вверх по бесконечным ступенькам в здание суда. Она, конечно, всегда была за активный отдых, но такой экстрим... Они с Элизабет рванули следом, попутно вызывая скорую на случай, если все же опоздают. — Быстрее, быстрее, - пробормотал Ресслер, - займитесь лестницами, а я - вторым этажом. Он активировал тревогу в здании, дав знак об эвакуации, и побежал наверх. Это немного осложнило задачу, потому что люди толпами двинулись к выходу. Девушки переглянулись. — Смотри в оба, - кивнула Кин. — Мы справимся. Они начали продвигаться по лестнице наверх. Заметив Барнса, Элизабет закричала, чем спугнула его. — Стоять! - велела она слишком рано. — ФБР! Он развернулся и направился в обратную сторону, тогда как между ними было еще много людей. Кое-как протолкнувшись сквозь них, они забежали на этаж, стараясь не упустить его из виду. Пришлось вновь выбежать на запасную лестницу на другом конце коридора. Эмили чувствовала, как все горит внутри, ей не хватало воздуха, в горле пересохло, а в боку начало колоть. Она упрямо сбежала по лестницу и остановилась выдохнуть. Голова закружилась, тошнота подступила к горлу. Непонятная реакция организма на бег началась еще в детстве, но раз она до сих пор жива, то и беспокоиться ей было незачем. Все осложнилось тем, что Барнс снова смешался с толпой выходящих, но Эмили заметила его. — Элизабет, я его вижу! - крикнула она. — Быстрей! - ответила Кин, но Барнс схватил на выходе охранника, ударил его о стену и отобрал оружие, держа его в заложниках. Элизабет выбежала и направила на него пистолет. — Предупреждаю всего раз! Брось пушку! - сказала она. — Ты первая, я считаю до трех, - ответил ученый. — Если пистолет будет у тебя в руках, я его убью! — Через секунду ты сам будешь мертв! — Один! — Фредерик, подумайте, - вмешалась Эмили и подняла руки вверх, потому что он навел пистолет на нее. — Два. — Мы знаем, что Итан ваш сын и почему вы это делаете, - попыталась вразумить его она. — Погибнув, вы ничего не исправите и не поможете ему. — Тогда вы знаете, что я не могу этого допустить. Брось пушку! - велел он Кин и приставил дуло пистолета к виску охранника. — Ладно! Ладно, - сдалась Элизабет. — Сейчас же! - повысил голод Барнс. Эмили помотала головой, наблюдая за тем, как коллега кладет оружие на ступеньку. Она толкнула пистолет ногой и подняла руки вверх. — Отпусти его! - сказала она. Барнс выстрелил в окна, обрушив сотню осколков на людей, и сбежал. Хорошая новость заключалась в том, что Ресслер спас девушку, запертую с группой людей в аудитории. Каким-то образом, она была в сознании, когда все остальные лежали на полу с едва заметным пульсом. Более того, на ней и следа синих вен не нашлось, хотя она была в эпицентре, так что ее забрали в больницу для обследования. У Эмили дела обстояли не лучше, она успела порезаться, в результате чего ее тоже забрали в больницу, и Элизабет поехала с ней. Ресслер же вернулся в управление. — Мисс Беннетт, - улыбнулся ей доктор Фабер, войдя в процедурную. Девушка удивилась и вытянулась, хотя до этого занималась самобитчеванием и злостью на Кин. — Что вы тут... - начала было она, но осеклась. — Точнее я понимаю, что вы тут делаете, но среди стольких больных я не заслуживаю вашего внимания. Парень улыбнулся, сел на стул и подкатил ближе. Надев перчатки, он подвинул тумбочку с инструментами. — Ты слышала о клятве Гиппократа? - спросил он. — Я слышала о степени сложности, - пояснила она. — Эмили, - мягко сказал он. — Я могу вас так называть? Она удивилась. — Ваша напарница позвала меня, - пояснил он, и девушка прикрыла глаза. Ну, зачем?! — Кстати, я Майк, - представился он, готовя бинты, вату и инструменты, на которые ей не хотелось смотреть. — Очень приятно, - выдохнула Беннетт. Чертово воспитание. — Мне тоже. Скажи, у тебя есть аллергия на лекарства? — Не замечала, но от большого количества новокаина меня здорово тошнит. — Хорошо, я и не думал колоть тебе его. — И доктор Фабер... — Майк, - поправил он, осторожно касаясь ее раненой руки. — Давай-ка, посмотрим. — Я должна вернуться на работу. — Не волнуйся, решения здесь принимаю я. — Это хорошо или плохо? - усмехнулась она. Он изогнул бровь, однако болтовня ему ни капли не мешала. Он осмотрел рану, потянулся за картой и сам себе кивнул. — Что? - спросила девушка. — Ничего. — Что значит, ничего? — Тебе ввели обезболивающее, твои вены не задеты, но процедура займет какое-то время. Это будет неприятно, поэтому я предлагаю тебе легкий наркоз. — Нет. — Ты понимаешь, что ты будешь видеть все? - уточнил доктор. Она поежилась. — Я ненавижу уколы, но я присутствовала на операции мамы и даже помогала врачу, а еще моему брату оперировали заворот кишок, у него были ужасные швы, которые обрабатывали дома еще какое-то время после выписки. — Ладно, убедила. Он встал со стула, подвинул лампу, опустил спинку кресла, на котором она сидела, поднял ту часть, на которую можно класть ноги, и начал готовить шприцы. Эмили наблюдала за ним чисто из интереса. Он действительно был очень симпатичным. Русые волосы, прямая спина, причем широкая. Он спортсмен? Хотя нет, в нем чувствуется стержень и выправка. Бывший военный? И все же он отличался от привычного образа вояки, она не могла разобраться. — А чем ты занимаешься вне ФБР? - спросил он. — Это вы так отвлекаете меня от процесса? Уже слишком поздно, я и так боюсь, - призналась Беннетт, Фабер усмехнулся. Он вновь сен на стул и придвинулся. — Ложись, - мягко сказал он. — Просто подними ноги, устройся поудобнее и дыши. Девушка подчинилась. — То обезболивающее, которое тебе ввели медики, скоро перестанет действовать, - пояснил он. — Колите уже, - выдохнула девушка, глядя в потолок. — Я уже. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Она отвела взгляд и снова уставилась в потолок. — Как самочувствие? Ничего не плывет? - уточнил парень. — Нет. — Хорошо. Тогда давай приступим. Скажи, если почувствуешь боль. Пару минут он работал молча. Направив свет лампы, он поправил ее руку, аккуратно переложив ее на специальную подставку. Она старалась не напрягаться, но получалось плохо. — Ты так и не ответила, - напомнил он. — На что? - уточнила она. — Чем ты занимаешься в обычной жизни? Эмили не хотела отвечать. Это означало бы, что она позволяет ему узнать себя. Это лишнее. Она сомневалась во многих вещах, но только не в своем нежелании заводить отношения. — Когда-то я занималась многим, а теперь только работа, - признала она. — И никаких графиков, вечный стресс, - догадался он. — Должно быть, это трудно принять в эмоциональном плане. — Что именно? — То, что ты не можешь всех спасти. — А вам? — А я живу с этим каждый божий день. Она повернула голову и посмотрела на него. — Да, это сложно, - согласилась она. — И тогда возникает вопрос, чем занимаетесь вы, кроме работы? Фабер посмотрел на нее исподлобья, улыбнувшись. — Я же говорил, беседы помогают, - заметил он. — Да. Видимо. — Вообще-то я играю в баскетбол. Временами встречаюсь с друзьями. — А ко мне переехала подруга, - поделилась Беннетт. — О, это удобно. Но я бы не стал жить с друзьями. — Почему? — Они не просто друзья, они... В общем, мы воевали вместе, потеряли друга в одной горячей точке и... — Вернулись не все, - догадалась девушка. — Да. А теперь кто-то пьет, кто-то женился, а у кого-то весьма разгульная жизнь с кучей свиданий и беспорядочного секса. Второй отпадает, а вот первый и третий - совсем не лучшие соседи. — Да уж. Видимо, так. Фабер мастерски выполнил свою работу, Эмили ни разу не поморщилась. Разве что ее беспокоили отзывы Кин о нем. Майк и правда смотрел на нее по-другому, и она чувствовала, что он все-таки решится обозначить причину, по которой был к ней так внимателен. Хотя она столько раз ошибалась. Бывало, ей казалось, что она нравится кому-то, а в итоге ее либо использовали, чтобы подобраться к кому-то, либо ей просто казалось. Не имея опыта реальных отношений с парнями, она не умела здраво оценивать нормальное и особенное поведение. — Вот и все, - заключил Фабер. — Загляни через пару дней, я проверю, как все заживает. — А когда снимать швы? — Примерно через неделю, может, дней десять. Главное - не сильно напрягай, чтобы регенерация прошла нормально. Кстати, - он протянул ей бланк. — Здесь мазь и порошок для примочек, в целом их отпускают без рецепта, но еще там обезболивающее на пару раз, их дадут только с рецептом. Еще там мой номер, на случай, если будут осложнения или вопросы. — Спасибо. Правда. Вы второй врач, к которому я смогу обращаться без страха, - улыбнулась она. — А кто первый? — Окулист. Эта женщина несколько раз решала проблему с инфекцией нижнего века, борясь с воспалениями. Поэтому она и допустила меня на операцию мамы. Я была постоянным клиентом, - хихикнула девушка. — Ясно. Я за хорошие отношения, но я не хочу, чтобы ты была моей постоянной клиенткой, - усмехнулся доктор. — Я тоже. Ну... Я пойду. Еще раз спасибо за руку. Он кивнул, и девушка вышла из процедурной. Элизабет говорила по телефону, но улыбнулась ей и встала со скамьи. — Эмили? - окликнул ее Фабер. Беннетт обернулась. Он подошел на пару шагов. — Обычно я так не делаю, да это и не по правилам в целом, но... Может быть, мы можем встретиться как-нибудь вне этой больницы? Она задумалась над тем, как правильно ответить, чтобы не задеть его и не нарваться на проблему смены врача. Ей действительно было комфортно с ним, но не в той степени, чтобы общаться с ним иначе. — Главное - не встретиться в стенах ФБР, - улыбнулась она. Он кивнул. — Тогда до встречи через пару дней? — Да... Я приду. Она была напряжена вплоть до того момента, как они вышли из здания больницы. Она остановилась и вдохнула полной грудью свежий воздух. — Я говорила, он красавчик! - улыбнулась Кин. — Перестань. Зачем ты послала его? - заныла Беннетт. — Потому что он совсем не возражал. И я надеюсь, что ты позвонишь ему. — Не позвоню. — Очень напрасно. — Какие новости от Ресслера? — Ну, Барнс успел активировать чемоданчик. — Это я поняла. Сколько жертв в этот раз? — Меньше. Шестнадцать, но девушка, которую спас Ресслер, жива до сих пор. Эмили замерла. — Она под охраной? - спросила она. — Барнс не знает о выжившей, но да, мы приставили к ней патруль. — Спасибо, что поехала со мной. — Ты просидела со мной пол ночи, забыла? - прищурилась Кин. — Такое ощущение, что это было сто лет назад. — У меня тоже. — Ладно, поехали. Арам уже отзвонился, спрашивал, как дела. — Арам - чудо. Они заехали в аптеку, где купили все необходимое, и поехали в офис. Работа там кипела. Едва они вышли из лифта, их перехватил Ресслер. — Только что говорил с доктором Фабером, - сообщил он. — Он координирует работы по оказанию помощи жертвам. — Мы оттуда, но там пока каша, - признала Элизабет. — Уже двадцать шесть погибших, но похоже, что отравлен был только зал присяжных. — А выжившие? - спросила Эмили. — Пока не ясно, но учитывая уровень воздействия, прогноз Фабера не оптимистичен. Они подошли к Мире с Арамом. — А у тебя что? - спросила Кин Миру. — Список убитых, - ответила она. — И я изучила все вдоль и поперек и полностью подтверждаю теорию Беннетт относительно мотива Барнса. Здание суда, метро. Что общего у этих структур? — Они принадлежат государству, - ответил Дональд. — А еще там действительно постоянное скопление случайных людей. Я думаю, что он действительно ищет того, кто останется в живых, чтобы забрать антитела для создания антивируса. Размышления прервал Купер. Спустившись к ним с нечитаемым лицом, он позвал Кин к себе. Эмили это не понравилось, она поняла лишь, что ему неприятна та тема, которую он собрался обсудить. Она заметила, как напрягся Ресслер, и поняла, что он в этом замешан. — Что происходит? - спросила она. — Скоро узнаешь, - пообещал Дональд. — Тебя это касается не меньше, только у вас разная степень ответственности, раз уж у тебя есть все эти «я никогда». Они прошли в кабинет Элизабет, и Эмили смогла наблюдать ее реакцию через окно. Купер был серьезен и явно категоричен. Беннетт стояла, всматриваясь в происходящее. Ей хотелось спросить, что Ресслер натворил, но она знала, что скоро получит ответы. Кин вышла из кабинета и уверенным шагом направилась к нему. — Может объяснишь, что это было? - потребовала она. В глазах застыли слезы, Она была на пределе. Опять. — Если вопрос в том, доложил ли я о твоем непрофессионализме, то да, - спокойно ответил он, оторвавшись от монитора лишь на мгновение. — Зачем ты это сделал? - спросила Эмили. — Слушайте обе. Кин, ты мне нравишься, я уважаю тебя, и Беннетт, твои мозги работают довольно эффективно, но тот момент с Барнсом показал мне, что вы обе безответственны. И ладно она, - он кивнул в сторону Эмили, — «я никогда не возьму в руки оружие», это принял даже Купер, но ты! Из твоего поведения я делаю вывод о твоем непрофессионализме. — Ты дал бы ему выстрелить? - спросила Кин, скрестив руки на груди. Дональд кивнул, и Эмили похолодела. Как он может? — Теперь-то конечно проще все говорить, да? — Так бы поступил любой квалифицированный агент, о чем, собственно, и речь, - ответил Ресслер и вернулся к монитору. — И заложник был бы мертв, - заметила Эмили. — Ну, что сказать? Такое случается. — Ты ведь говоришь о жизни человека! - напомнила девушка. — Как ты так можешь? Ты в ФБР не для того, чтобы их защищать?! — Да, - подтвердил он, повернувшись к обеим. — Я в ФБР именно для этого, как и вы обе. И да, я говорю о жизни человека, которую вы променяли на сотню, а может, на тысячу, позволив Барнсу сбежать. Одна жизнь все еще меньше десятка, сотни и тысячи. И, если вы обе этого не понимаете, вам совершенно нечего делать в боевой группе. Он развернулся и ушел. «Я ненавижу его», подумала Эмили. Она закрыла глаза и перевела дыхание. «Что за козел?» Элизабет смахнула слезы и тоже ушла в кабинет. Беннетт устало села в кресло. Арам молчал, но, когда Ресслер скрылся, он достал телефон и набрал сообщение. Арам М.: «Как рука?» Эмили кивнула. Еще несколько часов назад ее похвалили, а теперь они с Кин виноваты в том, что попытались остановить его, не убив никого. Она помассировала виски и посмотрела на график приема лекарств. Слишком рано. Она пошла на кухню и вскипятила чайник. Услышав позади шаги и стук по столу, она даже не обернулась. — Арам, все в порядке, - сказала она. — Просто дай мне пару минут, ладно? — Я не Арам, но минуты твои! - сказал знакомый голос. Девушка обернулась и чуть не запрыгала от радости. — Патрик! - улыбнулась она. Отложив чашку с пакетиком чая, она подошла к нему и крепко обняла. — Боже, как я рада тебя видеть! А почему ты здесь? Что-то случилось? — Нет, я просто зашел по делам к Куперу. Кстати, слышал, что ты теперь агент? Поздравляю, я ни секунды в этом не сомневался. Эмили замолчала и отошла. Сперва он показался ей светлым лучиком солнца в этом подземелье, но он напомнил о том, кто она, и все рухнуло. — Да, - кивнула она. — Но это ненадолго. — Дай угадаю. Ресслер? И тут Эмили буквально прорвало. — Он невозможный, упрямый, безрассудный, неуправляемый, самонадеянный, непредсказуемый, грубый, резкий, безумец с приступами нарциссизма и категоричности! Всякий раз, как я думаю, что я знаю, что будет, он выкидывает что-то, что я просто теряю дар речи и забываю, как дышать! Я не могу работать с человеком, который выворачивает все мои эмоции мясом наружу, я... Я... Да я уже порой даже боюсь его, потому что я никогда не могу знать, когда он говорит, что думает, а когда устраивает испытание, чтобы проверить или еще что-то! То он спокойно задает вопросы, то вдруг с таким же спокойствием давит на сломанную кость через рану, из которой идет кровь. То он вроде как улыбается, то вдруг докладывает о любом минусе! Я бы сказала, что не доверяю его инстинктам, но теперь они меня пугают... — Так, давай-ка мы с тобой пройдемся, а? — Я не могу, - выдохнула Беннетт. — Я недавно приехала, и мы ждем новостей. — Тогда проводи меня из офиса, а дальше я сам. Они молча направились к лифту, и только вне здания Джейн вдруг заговорил. — Твоя проблема не в доверии, - сказал он. — И она даже не в усталости, а в том, что в твоем окружении никогда не было никого, хотя бы близко похожего на Дональда. Я знаю, он временами та еще задница, но он предельно честный, преданный, он умный, чересчур смелый, возможно, потому что молод и горяч. И если кровь ударяет в мозг, то да, он временами импульсивен, но поверь, что он очень хороший человек. Другое дело, что он мужчина, чего не скажешь о тех, кто вечно крутится рядом с тобой. Без обид, но это же правда. Давай признаем, что ни Эндрю, ни кто-либо другой, с ним даже на одной ступеньке рядом не стоит, ни внешне, ни внутренне. У Ресслера сложный внутренний мир, это так, но, если бы я мог описать его просто и понятно, я назвал бы его рыцарем в сияющих доспехах, именно таким рыцарем, какими они призваны быть, а не испорченной версией защитника, к которой ты привыкла. И ты боишься не его, а того, что он заставляет тебя чувствовать. — Я ничего к нему не чувствую. — О, чувствуешь, - заверил Джейн. — И очень многое. Ты многое пережила, это так, но ты пришла ко мне с глубоким чувством равнодушия и внутренней апатией, с пустотой внутри, с отсутствием смысла жизни и мотивации, но сейчас в тебе этого нет. И тебя пугает, что все это вызывает именно он. Да, Ресслер властный, это тебя тоже отталкивает, но он не травмирующий. Эмили, Дональд - не твой отец. Не бойся, что он его тебе напомнит. Он не тот, кто ломает и лишает крыльев за спиной, он просто пока тебе не доверяет. И в целом он привык быть таким, но ничто же не вечно. Он изменится. Проблема в том, что ты привыкла не чувствовать, так было безопаснее, так не было эмоций. А теперь ты испытываешь злость, возмущение, восхищение, у тебя появились люди, к которым ты не можешь не привязываться, тебя все это пугает. — Он склонен к жестокости, - заметила девушка. — Да, это так. Уверен, он часто балансирует на грани, но он сдержан, причем очень. Он контролирует не только ситуацию, он контролирует себя. И прежде чем придраться к вам, поверь, что себе он самый строгий судья и палач. — Ты так давно его знаешь? — Я знаю вас обоих. И я понимаю, почему ты сорвалась сегодня, но уверяю, ты боишься не его, а себя. И все же я считаю, что из всех, кто волновал тебя когда-либо, он единственный, кто этого достоин. — Это лишнее и никому совсем не нужно. — Ну, это уже совсем другая тема. А теперь возвращайся, поговорим об этом, когда перестанешь противиться тому, что чувствуешь на самом деле. — Джейн, я же сказала, это совсем не то. — Я и не говорил о пламенной любви, речь об эмоциях, переживаниях и мыслях. Как я сказал, таких, как он, ты еще не встречала, хотя у вас это взаимно. Эмили вернулась в офис и нашла Кин на ступеньках подальше от кабинета. — Ты в порядке? - спросила она, присев рядом. — Нет. Я позвонила Реддингтону, но он посмеялся над нами, решив, что Барнса упустил Ресслер, - ответила Элизабет. — Никто из нас не стал бы винить его. — Да, но мы на разных ступенях. И в чем-то он прав. — Да, я знаю... Ладно, забудь на минуту об этом. Том и ты... вы помирились? - мягко спросила Беннетт. — О, да! Мы провели чудесные выходные вдвоем. — Даже чудесные! — Примирительный секс был особенно волшебным! Эмили улыбнулась, но перестала, завидев на горизонте Ресслера, обсуждающего что-то с Арамом. — К слову, кое-кому бы это тоже не помешало, - добавила Элизабет, тоже заметив его. — Почему? - не сразу поняла Беннетт. — Того и гляди, он бы стал добрее. — Считаешь? — Конечно. Хороший секс - лучшее лекарство от стресса! И я уверена, у него от поклонниц отбоя нет. Только посмотри на него. — Пока не узнают, что он строгий надзиратель, может быть, - проворчала Эмили. Отчего-то ее смущала перспектива обсуждения столь личных аспектов жизни Дональда. — Зависит от того, каких женщин он выбирает. Я бы поставила на обычную, не имеющую к этому миру никакого отношения, но наверняка опытную и дерзкую. Уверена, он доминант, но бревна и тихушницы его не заведут. Тут Эмили стало окончательно не по себе. Она вдруг провела параллель и поняла, что в силу своей неопытности, именно такой и являлась: бревном и тихушницей. Заинтересуй она его в этом плане, удрала бы за тридевять земель, едва узнав. — Я не уверена, что нам стоит это обсуждать, - призналась она. — Да, я тоже, — согласилась Кин. — Хотя я бы все-таки посмотрела на его избранницу, если подобная появится когда-нибудь однажды. Элизабет покосилась на телефон снова. — Я ненавижу так делать, но нам нужна его подсказка, иначе Барнс действительно устроит что-нибудь, - выдохнула Кин и набрала номер опять. Она изложила ему суть проблему и повторила: «Мне нужна ваша помощь». Элизабет вскочила. — Что случилось? - удивилась Беннетт. — Оказывается, в репортаже сообщили, что в результате атаки уцелела девушка! — О, Боже... И тут все покатилось по наклонной. Девушек пустили на выезд исключительно со старшим агентом, коим стала Мира. Они приехали под вечер и буквально ворвались в палату, но было уже поздно. Он получил материал. — Ты была права, - выдохнула Элизабет. — Ты ведь изначально сказала, что ему понадобится ее кровь, антитела для антивируса, а мы так легкомысленно оставили ее в палате! — И теперь данные человека с естественным иммунитетом к болезни у него есть, - кивнула Эмили. — Но знаешь, мы не Ресслер. Что сделано - то сделано, сейчас надо думать, как можно все исправить. — И как же? — Если он получит экспериментальную версию лекарства, он поедет прямо к сыну. Мы должны его опередить, - предложила Беннетт. — Устроим засаду и схватим, а образец передадим ученым, - согласилась Мира. — Погнали. Элизабет безостановочно названивала матери Итана, Эмили сидела на заднем сидении и чувствовала, как боль в руке пробуждается. Она не принимала лекарства, потому что даже не ела еще ничего. Мира позвонила Ресслеру и предупредила о дальнейших действиях, тот велел держать его в курсе и позвонить, если понадобится подкрепление. Наконец, Кин дозвонилась, однако в процессе их беседы в доме появился Фредерик. Женщина храбро тянула время. Оставив телефон включенным, она начала задавать вопросы, а Мира до предела вдавила педаль газа в пол. — Я сделал то, что должен был для нашего сына, - сказал Барнс. — И скоро ты все поймешь. — Нет, - ответила Энн. — Убирайся из нашего дома. — Энн... — Не подходи к нему! — Энн, нет! Глухой стук, кто-то упал. Эмили подалась вперед, звуки борьбы стихли. Мгновение. — Итан, - произнес Барнс. Мира срезала путь, проезжая квартал за кварталом, пока, наконец, не притормозила у дома. Девушки вбежали внутрь. Мира остановилась у тела Энн и вызвала скорую, а Элизабет с Эмили поднялись наверх и замерли в комнате мальчика. Он лежал неподвижно на кровати, на носу был платок, предположительно с хлороформом. Барнс стоял рядом с шприцом в руке. — Отойди от него! - велела Элизабет. — Я не могу, вы это прекрасно знаете, - ответил Фредерик. — Что, по-твоему, в этом шприце? — Будущее моего сына. — Ты этого не знаешь, - напомнила Эмили. — Лекарство экспериментально, - согласилась Кин. — Оно может убить его. — Если я не введу препарат, он и так умрет, - настоял мужчина. — Это его единственный шанс, и я не думаю, что вы остановите меня. Он двинулся вперед, и Кин выстрелила в него трижды. Эмили удивилась, но бросилась к нему за препаратом. Экспериментальный или нет, но он должен попасть в надежные руки, а там будет видно. Девушки задержались в доме надолго. Сперва они дождались скорую, потом отряд полиции, только потом они вышли на улицу. Эмили заметила Реддингтона на противоположной стороне дороги, и Кин направилась к нему. Они недолго поговорили, после чего он сел в машину и уехал, а они вернулись в офис. Каждый заполнил отчет о проделанной работе. Эмили было непросто, но Кин ей объяснила, что и как. Они сидели за бумагами почти до трех ночи. Эмили успела принять таблетку, и ее сильно клонило ко сну, правда она все же справилась. Срочность сего действия заключалась в том, что общество должно было успокоиться: массовые атаки прекращены, преступник остановлен. Девушки вышли из кабинета вместе. — Трудно поверить, но я, кажется, закончил, - выдохнул Ресслер, перекладывая стопки бумаг. — Да, мы тоже, - ответила Элизабет. Они обошли его, но он пошел следом. — Ты приняла непростое решение с Барнсом, - заметил он. — Любому было бы непросто. Кин замедлила шаг. — Я все прокручивала этот момент в голове, задаваясь вопросом, что бы было, если бы я дала ему закончить, - призналась девушка, - с учетом того, что лекарство могло бы подействовать. — Почему ты решила именно так? - спросил Дональд, остановившись. Девушки вошли в лифт. — Потому что ты был прав: Барнса нужно было остановить. И если лекарство действует, оно должно будет пройти должное испытание. Ресслер задумался. — Для Итана может быть слишком поздно, - напомнил он, кивнув Беннетт. Она говорила об этом ранее, когда размышляла о сроках, и тут ее удивила Элизабет, которая пожала плечами и заявила: — Ну, можно сказать, такое случается. Элизабет и Ресслер посмотрели друг на друга, и он ей кивнул, а затем повернулся и пошел по делам, а девушка нажала на кнопку. В какой-то момент Эмили стало обидно. Она раскрыла это дело практически сразу, раньше всех расставила все важные моменты, риски и так далее, а в итоге он говорил с Кин, оценивая убийство Фредерика и ее решения! Эмили с трудом дотерпела до дома, потому что Элизабет вдруг решила подвезти ее. Ей было обидно, но не только, она хотела признания, причем со стороны Дональда. А он признал лишь Кин. — Боже, я соперничаю с замужней женщиной, - выдохнула она в лифте. — Но ведь это так бесит...