Isabella Stone (No. 34)

      Она собиралась на экзамен с неспокойной душой. Что-то не давало ей покоя, но она никак не могла понять, что именно. Сейчас речь шла уже даже не о дне рождения брата, на который она рисковала не попасть из-за работы. Не беспокоил её и объявившийся бывший коллега — тот вряд ли снова сумел бы подкараулить её возле дома. Эмили бросила на себя последний взгляд в зеркало и вышла из квартиры, заперев дверь.       Приехав по адресу, который прислал Дональд, Эмили едва не накрыла паническая атака. При том, что она никогда не промахивалась, сейчас она панически боялась сделать что-то не так. «Ты должна получить разрешение», — мысленно приказала она себе, помня и вчерашнее замечание Ресслера.       Её встретили незнакомые люди. Приняв паспорт, они заполнили необходимые данные и проводили её на нулевой этаж здания, где располагались огромные тиры. Присутствие наблюдателей слишком давило, поэтому Беннетт сделала то единственное, что умела делать безупречно: абстрагировалась, сосредоточилась на дыхании и считала секунды, прицеливаясь по мишеням. Всё точно так, как учил её Эклз. Она уверенно проходила этап за этапом, после чего предстала перед комиссией. Пульс зашкаливал, в ушах шумело. — Агент Беннетт, поздравляю, — наконец произнес майор Эркинсон, возглавлявший жюри. — У вас великолепный результат. Если бы не ФБР, я бы с радостью предложил вам более специфическое подразделение. — Благодарю, сэр, но я на своем месте, — ответила она. — Что ж, разрешение ваше.       Эмили выбежала из здания едва ли не в истерике. Столько эмоций разом! Она безумно гордилась собой. Нет чувства более вдохновляющего, чем понимание того, что ты в чём-то по-настоящему хорош. Она включила телефон, и экран тут же заполнился уведомлениями о пропущенных. «Боже...» Мира, Кин, Арам... «Ресслер», — высветилось на экране прямо во время очередного входящего вызова. — Да? — ответила она. — Прости, я отключала телефон на время экзамена. — Знаю. Посмотри налево и спускайся, — раздался в трубке спокойный голос.       Девушка не сразу, но всё же заметила машину Дональда. Эмоций стало ещё больше, как и вопросов, но она была уверена: он приехал сюда точно не для того, чтобы за неё поболеть. — У нас новое дело? — спросила она, подходя к автомобилю. — Запрыгивай, — кивнул парень.       Эмили молча скользнула на пассажирское сиденье. — Уже знаешь детали? — поинтересовалась она. — Нет, — усмехнулся Дональд, но как-то непривычно мягко. — Итак. Как прошло?       Девушка счастливо улыбнулась. На душе стало заметно теплее. Она вытащила из кармана брюк новенькую «корочку». — Я получила! — почти шепотом, но с восторгом выдохнула она.       Ресслер тепло улыбнулся. — Я не сомневался. Ты молодец.       Эмили посмотрела на него. На Дональде был строгий костюм графитового цвета, голубая рубашка и галстук в тон. Он был полностью сосредоточен на дороге. Вряд ли она могла сейчас выразить всё то восхищение, что копилось в ней день за днем, поэтому она ответила в своей привычной манере: — Да, я такая.       Они оба тихо усмехнулись, но оставшийся путь предпочли ехать молча. Команда уже была в сборе, не хватало лишь их двоих. Дело касалось гибели курьера Реддингтона. — Доктор Эрик Беннер, всемирно известный кардиолог, был обвинен в серии убийств из жалости, — начала рассказ Элизабет, пока Арам выводил на экран газетные заголовки и выдержки из личного дела врача. — Якобы из-за предписания смертельных доз лекарств. Но на самом деле их подделала некая Изабелла Стоун. — Но как? - спросил Купер. — Она взломала пароли Беннера, получила доступ к картам пациентов и изменила режим приема препаратов. Двенадцать смертей. Если верить источникам Реддингтона, у одной из жертв был брат — он и нанял Изабеллу Стоун, чтобы подставить Беннера.       Внимание Эмили отвлек телефонный звонок, поступивший Ресслеру. Взглянув на экран, Дональд тут же отошел в сторону. — Зачем ему это понадобилось? – спросила Беннетт, проводив напарника взглядом. Кин лишь пожала плечами. — 2011 год, — продолжил Арам, открывая очередные сводки. — Бангладеш. На одной из швейных фабрик случился пожар. Шестьдесят восемь погибших, из них двадцать восемь — дети. Журналисты писали об ужасающих условиях труда, в которых активисты обвинили основного подрядчика — известного дизайнера Синтию Брукс. Скандал потряс всю индустрию. На самом деле Стоун просто подожгла фабрику по заказу. — Значит, Стоун убила и курьера Реддингтона? — уточнила Эмили, когда Элизабет продолжила приводить факты. — Да, — кивнула Кин. — И одного из его бухгалтеров. — То есть кто-то планомерно пытается его устранить. — И кажется, мы знаем, кто, - подтвердил Купер. Дональд вернулся к команде. — Ресслер и Беннетт, свяжитесь с французами, выясните, что им известно об убитом курьере. — При всем уважении, сэр, - возразил парень, - кажется, Реддингтон дал нам это дело, чтобы защитить свой зад, - заявил он, и Эмили изогнула бровь. Тон слишком резкий для обычного. Плечи парня были напряжены, он хмурился. Кто ему звонил? — Спасая его, мы защищаем и себя, — напомнила Элизабет. — Мы можем хотя бы повременить? - спросил Ресслер, хотя Беннетт услышала в этом скорее просьбу. — Зачем? - не понял Купер. — У тебя какие-то другие дела? — Слушайте, я просто говорю: раз уж мы работаем в его пользу, может хотя бы не будем спешить? - не пожелал раскрыть карты Дональд. — Я понимаю, что есть грань, агент Ресслер, и по-твоему, он ее пересек много раз, но я не согласен, - ответил Гарольд. — Реддингтон настаивает на том, что смерть его курьера - часть большого плана. И мы это расследуем. Купер развернулся и ушел, дав понять, что приказ остается в силе. Ресслер нервно шагнул в сторону, но направился в кабинет. Слишком озадаченный и обеспокоенный. Еще недавно он был совершенно другим. — Все в порядке? - осторожно спросила Эмили, последовав за ним. — Кто тебе звонил? - задала она вопрос и прикусила язык. Имеет ли она право лезть в это? — Так, ерунда, - отмахнулся Дональд. — Ерунда? - уточнила девушка, раз уж он все же ответил. — Да, ерунда, - коротко повторил он, повернувшись к ней. — Все нормально.       Вполне ожидаемо Ресслер не проронил и слова, пока они ждали человека из Интерпола, которого должны опросить. Крайне редко специалисты определенных правовых учреждений приезжали в почтовый офис, но это был как раз такой случай. Эмили решила не тратить время понапрасну и занялась изучением имеющихся данных, напарник ее, впрочем, занялся тем же. — Спасибо, что пришли, директор, - Эмили поприветствовала прибывшего мужчину сдержанным кивком. Она проводила его в отдельный отсек, стараясь, чтобы обстановка больше соответствовала деловой встрече. Представитель интерпола занял место с одной стороны стола, Эмили и Ресслер — напротив.  — Мы надеемся, что вы поможете нам пролить свет на одно ДТП в Париже. — Мы почти ничего не нашли, - ответил гость. — Ни документов, ни телефона. — Мы знаем, что при погибшем было более тридцати тысяч долларов США, - заметил Дональд. Голос его звучал резко, словно он торопился и давал понять, что не собирается растягивать беседу надолго. — Поддельных долларов, - поправил директор. — Их не отследить. — Нам бы изучить показания очевидцев, - сказала Эмили, подавшись вперед. — Я запрошу их у местной полиции, если объясните, почему вас так заинтересовало обычное ДТП. — Мы считаем, что жертвой стал курьер, - выдохнул Ресслер. — Чей же? — Мы не в праве разглашать, - ответила Беннетт. — Реймонда Реддингтона, - вдруг пояснил Дональд. Эмили перевела на него взгляд. Это было против правил: упоминать имя Реддингтона. Да что с ним происходит? — Это поможет выйти на него, - добавил парень и посмотрел на напарницу. — Показания очевидцев будут у вас в течение часа вместе с записями с камер наблюдения, - энтузиазм гостя заметно возрос. — Они запечатлели ДТП? - спросила Беннетт. — Нет, это видео из бара, где погибший находился до аварии. Если это поможет поймать Реддингтона после стольких лет, я буду рад помочь.       Пока Эмили с Арамом возились с имеющимися данными, Ресслер снова отошел поговорить. Он стоял в коридоре, склонив голову, одной рукой подперев дверной косяк, скрываясь от посторонних глаз. Эмили не слышала слов, но она видела черты его лица: сдвинутые брови, хмурый взгляд, задумчивость. Он словно метался, делая шаг в сторону и обратно. Он резко сбросил звонок и на несколько секунд замер, глядя в пустоту. Эмили отвела взгляд прежде, чем он успел заметить её наблюдение.       Файлы поступили даже раньше срока. Арам мгновенно вывел изображение на главный экран, и они погрузились в изучение зернистой картинки парижского кабака. — Вот, видишь парня в ужасном свитере? - Арам увеличил фрагмент, где молодой человек сидел за стойкой. — Он явно с кем-то переговаривается, - Эмили прищурилась, анализируя его позу. — Да, он неестественно долго держит кружку в руке. — Пытается не привлекать внимание, - согласился Купер, подключившись к обсуждению. Краем глаза Эмили заметила, что к ним снова примкнул Дональд. — И-и... - протянул Можтабай, запуская замедленное воспроизведение. На экране парень небрежно бросил купюру на барную стойку и скользнул к выходу. - Он отправляется следом за курьером мистера Реддингтона! — Есть изображение в лучшем качестве? - поинтересовался Гарольд. — А вот тут мне помогла новая программа, которую я скачал недавно в КОААВ, - довольно кивнул Арам. Заметив на себе три непонимающих взгляда, он поспешил пояснить: — КОААВ - это криминалистический отдел анализа аудио и видео. Мы с их программистом любители поиграть в игры. Мода на старое возвращается и вообще... — Мы рады, - перебил его Купер, возвращая к тебе брифа. — Что с изображением? — Верно, - спохватился парень. — Сейчас... Бум!       Он вывел на центральный экран снимок. Зернистость исчезла, уступив место четким чертам лица. — Неплохое фото, - оценил Ресслер. — Ты его опознал? — Сейчас опознаю, - заверил Можтабай и запустил программу распознавания лиц. Много времени ей не потребовалось. — Его зовут Мерфи, бывший агент разведки. — Адрес есть? - спросил Гарольд. — После отставки точный адрес неизвестен, но... Подождите-ка. — Пальцы Арама забарабанили по клавишам. — У него есть блок на складе в Фредериксбурге, в Виржинии!       Ресслер выдохнул, опустив голову. — Езжайте во Фредериксбург, - велел замдиректора. Дональд поднял взгляд на Арама, и тот просиял, довольный собственной эффективностью. — Пошли, - бросил Ресслер Эмили, направившись к лифту. — Хоть тут повезло: ехать нам около часа.       Они ехали молча. Дональд был погружен в свои мысли, а Эмили не рискнула лезть к нему с расспросами. Парень не был злым, но очерчивать границы он умел довольно четко.       У Эмили не оставалось сомнений в том, что минюст затеял опасную игру. Попытка очернить Реддингтона и убрать с шахматной доски самого сильного игрока была стратегически верным ходом. Но это также означало, что «день Икс» неумолимо приближается, и подразделение Купера для заговорщиков — лишь досадная помеха, которую нужно устранить.       На складе агентов встретил молодой охранник, Джош Соббер. Он проводил их по бесконечному коридору, где монотонные серые стены рябили одинаковыми голубыми дверями отсеков. — Извините, но я не могу открыть вам отсек, если у вас нет ордера, - заявил паренек. — Вы можете хотя бы назвать имя владельца? - попросила Эмили. — Нет. Если простите, мне надо вернуться в офис.       Это был тупик. Бюрократическая машина сожрет часы, которых у них не было. — Дайте нам минуту, - ответила девушка. — Мы сделаем пару звонков.       Парень кивнул и отошел на приличное расстояние. Эмили тут же повернулась к напарнику. — Я свяжусь с прокурором Ричмонда, постараюсь выбить нам ордер, - пробормотал Дональд и достал телефон. — Это займет время, - заметила двушка. — Согласно данным Арама, Мерфи уже возвращается из Парижа. Если здесь есть какие-то улики, он избавится от них раньше, чем мы получим ордер. — Мне интересно, что ты предлагаешь? - раздраженно спросил парень. — Хочешь ворваться туда? Тебя не так давно восстановили, минюст ищет повод прикрыть наш отдел, а ты ищешь обходные пути? — Реддингтону нужна наша помощь. — И что? Нужно все бросить и бежать ему на помощь? Нет, это слшиком, Беннетт. Он не заслужил. Я туда без ордера не пойду и ты тоже, понятно? — Я лишь прошу тебя позволить мне решить эту проблему. Быстро и самостоятельно. — Каким образом? — Дональд прищурился, в его взгляде читалось глубокое недоверие. — Тебе это не понравится, но это сэкономит нам время. Просто доверься мне. — Вы дозвонились? - Соббер вернулся, позвякивая ключами.       Эмили снова посмотрела на Ресслера. Тот шумно, недовольно вздохнул, явно борясь с собственными принципами, но в итоге коротко мотнул головой и демонстративно отвернулся к стене. Восприняв это как молчаливое, пусть и ворчливое одобрение, Эмили перешла к действию. План был прост: вывести охранника из равновесия и воспользоваться моментом. Пока они втроем шли по коридору, цепкий взгляд менталиста выхватил деталь: из кармана форменных брюк охранника выглядывал батончик. Не спортивный протеин, а специфический продукт без сахара, который обычно покупают люди с жесткими медицинскими предписаниями. Это и была её зацепка!       Это была чистой воды импровизация — тонкая, опасная и безупречно исполненная. Эмили резко остановилась и повернулась к Собберу. Её лицо в мгновение ока преобразилось: в глазах застыло профессиональное, почти материнское беспокойство.  — Простите, вы в порядке? - голос её прозвучал тихо, с той самой интонацией, которая заставляет человека невольно искать в себе изъян.  — В каком смысле? - нахмурился паренек. — Как вы себя чувствуете? - Эмили смотрела на него абсолютно серьезно. — Я немного голоден, но в целом ничего. — Вы уверены? У вас легкий румянец. Пятна на скулах... — Она сделала короткую паузу, словно ставя диагноз. — У вас диабет, верно? — Да... — Охранник замер, его глаза расширились от удивления. — Как вы узнали? — У вас... ничего не онемело? Кончики пальцев? Губы? — Эмили сделала шаг в его личное пространство и, не дожидаясь ответа, осторожно коснулась его запястья.       Ей оставалось дело за малым: посеять в его сознании зерно сомнения, вырастить из него панику и технично воспользоваться ситуацией. Внутри неё шевельнулось чувство вины — это были методы Патрика, его излюбленное НЛП, к которому сама Эмили прибегала крайне редко. Она предпочитала правду, но сейчас правда была слишком медленной. — Как ваши ноги? — продолжала Беннетт, не выпуская его руку и имитируя замер пульса. — А руки? Нет ощущения, что они наливаются свинцом или начинают отниматься? — Может... может, чуть-чуть, — пробормотал паренек. Он уже начал прислушиваться к своему телу, а воображение, подстегнутое её уверенным тоном, дорисовывало симптомы. — Я так и знала. Боялась, что вы начнете терять зрение или ориентацию в пространстве... — Эмили нахмурилась, глядя на часы. — У вас критически участился пульс. Вам нужно немедленно присесть и съесть что-то сладкое, иначе наступит шок. У вас есть сахар с собой?       Охранник, уже окончательно бледный, потянулся к карману, где лежал его диетический батончик, но его руки заметно задрожали. Эмили бросила быстрый взгляд на Ресслера — тот всё еще стоял спиной, но его плечи были напряжены до предела. Он слышал каждое слово этой изощренной лжи. — О, боже… — выдохнул паренек, и на его лбу выступила настоящая испарина. — Всё хорошо, Джош, дышите глубже. Мы вызовем скорую, если понадобится, — заверила его Эмили, мягко, но уверенно забирая из его ослабевших пальцев связку ключей и список арендаторов. — Давайте я помогу вам присесть.       Ей было невыносимо совестно. Этот парень просто выполнял свою работу, соблюдал правила, а она ввергла его в состояние животного ужаса. Эмили ненавидела прибегать к подобным манипуляциям — в этом было слишком много от «грязных игр», от которых она пыталась дистанцироваться. — Послушайте, — вкрадчиво заговорила она, ловко вскрывая обертку его диетического батончика. — Я помогу вам, хорошо? Попробуйте это. — Но как? А если это диабетическая кома?! — в голосе охранника слышались слезы. — Успокойтесь. Сделайте укус и почувствуйте, как силы возвращаются к вам. Просто сосредоточьтесь на этом ощущении.       Это сработало. Сила внушения в сочетании с привычным вкусом еды подействовала на «жертву» магически: паника начала отступать, дыхание выровнялось. Эмили сама едва не поддалась собственному спектаклю — на мгновение ей стало по-настоящему страшно: что, если из-за стресса ему действительно станет плохо? Манипулировать физиологией было опасно и аморально. Она вовремя остановилась, мягко выводя его из транса и возвращая в реальность.       Ресслер наконец повернулся к ним. Он стоял, скрестив руки на груди и выжидающе изогнув бровь. В его взгляде читалась целая гамма чувств: от профессионального признания её эффективности до глубокого морального осуждения. — У нас уже мог бы быть ордер, — негромко пробормотал он, обращаясь скорее к потолку, чем к ней. — Он вам больше не нужен, — вдруг подал голос Соббер. Оба агента синхронно перевели на него взгляд. — Что это значит? — уточнил Дональд, нахмурившись. — Ваша напарница только что спасла мне жизнь, — искренне произнес охранник, глядя на Эмили с почти благоговейным трепетом. — Если это дело действительно настолько важное, я открою вам нужную дверь. Но при одном условии: вы ничего не заберете с собой без официальных бумаг. Просто посмотрите.       Эмили замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она не спасла его — она едва не довела его до срыва ради ключей. И эта его благодарность жгла сильнее, чем любая критика Ресслера. Тем не менее, она лишь коротко кивнула и подошла к нужной двери, ожидая, пока замок щелкнет.       Времени было в обрез. Оставив Ресслера «приглядывать» за приходящим в себя охранником, Эмили скользнула в бокс. За тяжелой голубой дверью скрывалось не просто хранилище, а настоящая оперативная база: серверная стойка тихо гудела в углу, а стены были заставлены стеллажами с документацией.       Шкафчики оказались заперты на добротные замки, но для Ланы это было лишь досадным препятствием. Она быстро огляделась, выхватила со стола ланцет и ножницы, а затем, вспомнив старый трюк, взяла обычную скрепку. Когда она в последний раз работала отмычками? Пальцы помнили: пара точных движений, едва слышный щелчок — и механизм сдался.       Она лихорадочно перебирала папки, пока не наткнулась на нужную. Разложив бумаги под тусклой лампой, она начала методично фотографировать страницы на телефон. После она набрала номер Рэддингтона. — Эмили? — его голос, как всегда, был полон обманчивого спокойствия. — Мы нашли убежище Чарльза Мерфи, наемника Стоун, — быстро заговорила она, изучая бумаги. — У него досье на вашего курьера. Но здесь есть кое-что еще: фото седоволосого мужчины, он нам не знаком. Полагаю, это следующая цель. И еще женщина, некая Карина Сарантос... Фотографии лежат в одном файле. — Мне пора, — резко оборвал её Рэймонд. — Погодите, мистер Рэддингтон! — но в трубке уже раздались гудки. Он ушел со связи так же внезапно, как и всегда, когда дело касалось его личных интересов.       Выдохнув, Эмили аккуратно вернула бумаги на место, стараясь не оставить следов, и покинула склад. — Получилось? — хмуро спросил Дональд. Он всё еще выглядел так, будто проглотил лимон. Она молча кивнула и повернулась к охраннику. — Простите за это... вторжение. И за инцидент, — произнесла она с такой искренностью, что паренек невольно смутился. В этот момент Эмили готова была провалиться сквозь землю, чувствуя себя обычной воровкой. — В следующий раз всё-таки приходите с ордером, — слабо улыбнулся он ей вслед.       В машине Эмили сразу сжалась в комок на пассажирском сиденье, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от собственного поступка. — Больше так не делай, — не оборачиваясь, бросил Ресслер. — Сама не хочу, — призналась она, глядя в окно на убегающие деревья. — Как ты думаешь, почему я не вступила в КБР? Мне предлагали отличные условия, карьеру... — И почему же? — Дональд мельком взглянул на неё, уловив надлом в её голосе. — Потому что, заглядывая туда, куда не просят, я чувствовала себя воровкой самого сокровенного. Этот навык невозможно контролировать, Ресслер. Это как мышца, которая работает на автомате: ты видишь микрореакции, читаешь взгляды, понимаешь мысли, которые предпочла бы никогда не знать. Весь мир превращается в декорацию, в сплошной обман или игру. И от этого рождается агрессия, потому что ты даже не можешь бросить людям в лицо правду, которую узнала без их согласия.       Она замолчала, сжав подрагивающие от эмоций руки в кулаки. — Я ушла, когда коснулась «личного» в разговорах с самыми близкими. Я увидела то, что мне не полагалось видеть. И в тот момент, когда я поняла, что они это заподозрили... я увидела, как они уязвимы передо мной. Быть менталистом — это не только дар. Это проклятие, от которого не спрятаться.       Едва агенты передали Араму и Мире добытые на складе данные, как Гарольд Купер огорошил их приказом: вылетать прямым рейсом в Монте-Карло. Эмили опешила, а Ресслер окончательно посерел. Девушка успела лишь заметить, как он вновь отошел в тень коридора, прижимая телефон к уху. — У него что-то случилось? — вполголоса спросила Малик, внимательно наблюдая за Дональдом. — Я не знаю, — честно ответила Беннетт. — Ты не знаешь? — Мира вскинула брови. — Вы проводите вместе двадцать четыре часа в сутки, расставаясь разве что поспать, и ты не в курсе, что с ним происходит?       Эмили лишь возмущенно качнула головой. Её задело мнение коллеги об их якобы «отсутствующих границах». Ресслер не лез в её душу, а она не допрашивала его — это был их негласный пакт. Если он считал нужным чем-то поделиться, он делал это сам, хотя до сих пор все откровения крутились только вокруг Одри. Эмили дорожила этим хрупким равновесием. Она знала себя: от его редких эмоциональных всплесков у неё и так внутри всё переворачивалось. Она привыкла сбегать от мужчин и за меньшее, хотя никто из них и в подметки не годился Дональду.       Перелет длился одиннадцать часов. Измотанные событиями дня, они оба провалились в тяжелый сон еще над Атлантикой. Утром, когда самолет коснулся полосы в Монако, всё тело ныло, но Эмили не позволяла себе жаловаться. Боль была лишь побочным эффектом работы, от которого невозможно скрыться.       Их встретили прямо в аэропорту. Арам сработал очень эффективно: ориентировки уже лежали на столах местной полиции. Сарантосов нашли, но новости были мрачными — Карина Сарантос была мертва, а её палачом, судя по «фактам», стал тот самый седоволосый мужчина с фото.       Дональд молчал всю дорогу, хмурый и мрачный, как грозовая туча. Эмили видела, что он на грани, и попыталась отвлечь его хоть какой-то имитацией нормальности. — Я впервые в Монте-Карло, - поделилась она, сидя рядом с ним на заднем сиденье. — Всю жизнь сидела дома, а теперь начала кататься по миру, попала на лазурный берег... Может стоит еще и в казино сходить? - Она задумчиво потянула это, видя, что Ресслер смотрит в одну точку за окном. — Хотя, конечно, азартные игры - это не мое. Разве что поставить сотню на «тринадцать». Попытка - не пытка, хотя бы узнаю, каково это вообще. Да и новичкам вроде везет...       Она замолчала, понимая, что эта комедия не работает. — Ресслер, ты вообще меня слышишь? - уже серьезно и очень тихо спросила она, едва коснувшись его локтя. Он вздрогнул, медленно перевел взгляд на неё и опустил голову. — Моего брата ждет операция, - глухо сообщил он. — О, боже, - Эмили осела, мгновенно развернувшись к нему всем корпусом. — Это серьезно? Что с ним? - уточнила она. Ресслер устало вздохнул. Эмили не представляла, чем могла помочь ему сейчас. — Беда в том, что пока я в Монако, мой брат готовится к операции. И будь все это ради благой цели, я был бы не против. Но нет, мы здесь из-за Реддингтона... Он разве что чеки нам не выписывает.       Беннетт понимала его состояние, причем очень хорошо. — Что случилось с твоим братом? - мягко спросила она. — Проблемы с сердцем, - подавленно ответил Дональд. Он наконец посмотрел ей прямо в глаза, и Эмили увидела в них то, что он скрывал от всех: жгучую боль и беспокойство. Это смутило ее. Едва ли он хотел показывать ей свое состояние. — Нашли тромб. Утром сделают шунтирование. — Все пройдет хорошо, - она машинально накрыла его ладонь своей, прямо поверх ткани пиджака. — Шунтирование - стандартная операция. Главное, что он обратился к врачам вовремя.       Ресслер снова посмотрел на неё, и на этот раз в уголках его губ промелькнула слабая, вымученная улыбка. Он не сказал «спасибо» — слова застряли у него в горле — и снова отвернулся к окну. Эмили медленно убрала руку, внутренне ругая себя за этот порыв, но сердце билось чаще. Он впервые открылся ей. По-настоящему.       Первым делом агенты направились в полицейский участок. Их проводили вглубь здания, к одиночной камере, куда совсем недавно поместили мистера Сарантоса. Допрос начался прямо здесь, у решеток. Задержанный — седоволосый мужчина лет шестидесяти, сохранивший крепость и выправку человека в расцвете сил, — сидел на узкой скамье. Он мерно раскачивался взад и вперед, и по его щекам катились искренние слезы. — Я не убивал жену, - выдохнул он, едва завидев людей в форме. — Хм... Расскажите мне про Реймонда Реддингтона, - попросил офицер. — Мне нечего рассказывать, - глухо ответил Сарантос. — Он ей не нравился, да? За это вы ее убили?       Эмили невольно вздохнула. Не те вопросы, не та интонация. Офицер, обладавший весьма отталкивающей наружностью, казалось, вообще не слышал подозреваемого. — Она была против вашей работы с Реддингтоном? - продолжал давить он. — Я не убивал жену, - с пугающим терпением повторил Сарантос. — Она толкнула вас. — Нет. — И дала пощечину. — Это была не она! - внезапно сорвался на крик обвиняемый.       Ресслер мгновенно отреагировал на этот всплеск, обернувшись к Эмили. Она перехватила его взгляд и коротко кивнула: вот оно. Сарантос понимал то, чего не хотела видеть полиция: весь этот публичный скандал был идеально срежиссированным спектаклем. — Она унизила вас на людях, и через пять минут свидетели слышали ее крик! - офицер не унимался, сокращая дистанцию до решетки. — Я не знаю ту женщину, это была не Карина! — У нас есть свидетели в казино, на лестнице и в соседней комнате, - перечислял офицер, загибая пальцы. — Послушайте, - устало взмолился Сарантос, поднимая на них покрасневшие глаза. — Прошу, поверьте. Когда я вернулся в номер, Карина уже была мертва. — На ее шее нашли ваши отпечатки, - сухим фактом припечатал офицер. — Потому что меня подставили. Меня чем-то накачали. Мои руки положили ей на шею. — Положили? Те, кто подставил вас, заурядного агента по перевозкам, который отмечал юбилей свадьбы? — Двадцать третий, - выдохнул Сарвантес сквозь слезы, кивнув. — Расскажите про Реймонда Реддингтона, - монотонно вернулся офицер к началу круга.       Стратос Сарантос мог работать хоть на самого черта, но Реддингтона он предавать не собирался. Это было видно по его отчаянному, почти фанатичному упорству. — Вы знаете, кто они? - офицер небрежно указал на Ресслера и Беннетт. — ФБР! У них есть документы для экстрадиции, управление сейчас ведет переговоры. Они хотят, чтобы мы выдали вас им. Но вы обвиняетесь в убийстве, так что вы никуда не денетесь.       Он заявил это с вызывающим самодовольством, посмотрев на Эмили свысока, словно на досадную помеху его триумфу. Девушка подняла голову и лишь слегка прищурилась. Именно поэтому многие копы никогда не вырастают из своих тесных нор: они мыслят слишком ограниченно, действуя по заученным схемам и оставаясь до отвращения предсказуемыми. — Если вы закончили ходить по кругу, офицер, мы бы хотели попасть на место преступления и ознакомиться с имеющимися записями, - очень вовремя произнес Дональд. — Полагаю, выбора у меня нет, - буркнул мужчина, явно задетый тоном Ресслера.       Всю дорогу до роскошной гостиницы, где остановились супруги Стратос, офицер не умолкал ни на минуту. Он самодовольно озвучивал одну теорию за другой, перемежая их недоказанными «фактами» и собственными домыслами. У Эмили разболелась голова. В какой-то момент она просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла лицо ладонью, пытаясь отгородиться от этого потока бессмыслицы. Ладно бы эта информация была хоть сколько-нибудь полезной, но они оба прекрасно понимали: это была подстава. Искусно продуманная, ювелирно осуществленная и направленная на то, чтобы выбить из игры одного из ключевых людей Реддингтона.       В холле отеля было многолюдно, жизнь здесь не замирала даже после преступления. Офицер начал свою «экскурсию» с игорного зала, где постояльцы с азартом просаживали состояния. Выяснилось, что в свой последний вечер Сарантосу сказочно везло: он был в крупном плюсе. Затем агентов проводили в номер супругов. Там уже всё было оцеплено; криминалисты закончили работу, оставив после себя стерильную пустоту, в которой Эмили и Дональду предстояло восстановить хронику убийства. — Мы пересмотрели запись с камер в коридоре, - вещал офицер, расхаживая по комнате. — Один вход, один выход. Единственными, кто входили в этот номер до убийства, кроме супругов Сарантос, были горничные.       Эмили слушала его лишь краем уха. Она медленно блуждала по номеру, заглядывая в шкафы и фиксируя каждую деталь. — Кто нашел тело? - спросил Ресслер, изучая замок на входной двери. — Женщина из соседнего номера пожаловалась на крики. — Женщина из соседнего номера? - уточнила Эмили, остановившись у двери, скрытой за портьерой. — Это смежные номера, верно? — Да, всё верно, — подтвердил офицер. — Номер двадцать один. — Вы допросили ее? - поинтересовался Дональд. — Нет, не вышло. К несчастью, она съехала прямо после инцидента... Говорят, она была не в себе. — Нам нужен доступ к номеру, - выдохнула Эмили. Офицер лишь пожал плечами и без лишних споров велел персоналу открыть соседнюю комнату.       «Какая поразительная беспечность», подумала девушка. «Разве не очевидно, что свидетельница не просто съехала, а скрылась?»       В соседней комнате была та же обстановка, те же пастельные тона. — Здесь убирались? - спросила Эмили. — Да, это стандартная процедура после сдачи номера, - пожал плечами офицер. Агенты переглянулись. В этом взгляде читалось всё, что они думали о методах местной полиции. — Вот тебе и один выход, - заметил Дональд, поясняя, что смежный номер открывал для убийцы второй. — В отеле делают ксерокопии паспортов постояльцев? - спросила Эмили, припомнив, что они с Ресслером всякий раз предъявляют документы на ресепшене. — Да, разумеется. — Хорошо, - кивнул Дональд. — Нам нужны паспорта тех, кто снимал смежный номер.       Данные получили быстро и тут же переправили их Араму. Тот, не теряя ни секунды, прогнал фото по базе и через программу распознавания лиц. Эмили набрала его номер и поставила звонок на громкую связь. — Эта девушка снимала номер в день убийства, - констатировала она. — Келли Джонсон? - весело отозвался Можтабай. — О, нет. Это подделка и очень хорошая! У меня есть совсем другие результаты. Ее настоящее имя Шарлот Харт. — Есть связь между ней и Мерфи? - быстро спросил Дональд. — Погодите-ка... Да. Они оба работали на одну женщину... Высылаю вам фото.       В трубке послышался голос Миры, которая внимательно следила за процессом: — Это не Джудит Пруф, муж которой был арестован?       Агенты уставились на пришедшее фото. — Да, Гэвин Пруф, - подтвердил Арам. — Директор одной из первых крупных пирамид на Уолл-стрит, рухнувшей в конце 90-х. Пруф говорил, что невиновен, но в итоге был обвинен по нескольким статьям: лжесвидетельство, отмывание денег, мошенничество. Его приговорили к десяти годам тюрьмы, потом его убил один из заключенных. — То есть он мог быть невиновным, - заключила Беннетт. — От него просто избавились. А может, жена считала его невиновным? — Она была рядом с ним, - добавил Арам. - Присутствовала на каждом заседании суда и поддерживала его. К слову, она большая активистка. — Это заметно по фото, - пробормотала Эмили. — Она любит публику. — Все верно, она постоянно появляется на публике с момента смерти мужа. И... Простите, мне нужна минута, но... Вот! Из последних новостей могу сказать, что она сегодня будет на мероприятии в отеле «Мандарин Ориентал». — Арам, ты молодец, - похвалил Дональд. — Теперь найди самый быстрый способ вытащить нас отсюда.       Потерять счет времени в Черном списке было несложно. Только за последние сутки Эмили и Ресслер проделали огромную работу, пока остальная команда искала информацию, отслеживая новости, движение финансовых средств подозреваемых и изучая их контакты. Это была работа на износ, но она же позволяла чувствовать себя живой.       Визит на благотворительный вечер в отель «Мандарин Ориентал» автоматически перекладывался Миру Малик и Элизабет Кин, если бы Купер отдал такой приказ, однако у них пока не было железного основания.       По пути в аэропорт Эмили и Ресслер молчали. Они лишь слегка перекусили, да и то неохотно. Если девушка поела, чтобы принять лекарства, то Дональда ей пришлось к этому легонько подтолкнуть. — Я понимаю, что у тебя нет аппетита, но силы тебе пригодятся, - осторожно заметила она и протянула ему сэндвич. Парень хмуро покосился на нее, но кивнул. — Спасибо.       Звонок от Арама застал их почти в аэропорту. — В общем, - заговорил Арам, - один из врачей-волонтеров медицинского фонда «Sperry» только что был задержан нигерийской таможней за попытку перевезти 22 миллиона долларов, связанных с подставной компанией мистера Реддингтона... Боже, это во всех новостях.       Беннетт и Ресслер обменялись быстрыми взглядами. План Изабеллы Стоун прояснился окончательно: дезинформация, подрыв репутации и уничтожение фонда «Sperry». Она била по связям Рэймонда, заставляя его союзников сомневаться и начинать внутренние войны. Анна МакМахон была поистине гениальна в своем искусстве разрушать чужие жизни. — Тут пишут, что благотворительность была только прикрытием для беспрепятственной контрабанды, - продолжил Можтабай, - а председатель этого фонда, доктор Джастин Сперри является главным оратором на сегодняшней встрече. — Это часть плана Изабеллы Стоун против Реддингтона, - выдохнул Купер. — Проблема в том, что, уничтожив Сперри, она не остановится, - заметила Элизабет. — Отправляйтесь на встречу, - скомандовал Купер.       Но они опоздали. Изабелла похитила доктора прямо с мероприятия. Информации катастрофически не хватало. Агенты продолжили копать, пока Беннет и Ресслер летели обратно ночным рейсом. Дональд довольно скоро сдался, уснув в соседнем кресле лайнера. Помимо сумасшедших последних часов гонки, его добивало ожидание новостей о брате.       Самолет сел в шесть утра. Кофе помог вернуться в реальность лишь наполовину. — Набери Арама, - велел Ресслер, а сам тут же набрал номер матери. — Арам, мы только что прилетели, - собрав остатки бодрости, сообщила Эмили, когда ей ответили. — Едем в офис. Какие у вас новости? — Прекрасно! - отозвался Можтабай. Голос его звучал не менее сонно, но торжествующе. — У нас есть выход на Изабеллу Стоун! Мы считаем, что жертвой станет председатель медицинского фонда «Sperry». И сейчас они направляются к нему в Фоллс-Черч. — Понятно, - проговорил Дональд, общаясь с матерью. — Что сказал доктор? — Можешь отправить мне адрес? - взяла на себя инициативу Беннетт, стараясь говорить тише и не мешать Дональду, но по возможности прислушиваться к его беседе. — Да, уже отправляю, - ответил Арам. — А еще снимок дома со спутника. Агент Кин с командой уже в пути. — Ясно, позвони, как закончится, - сказал Ресслер и сбросил звонок. — Арам, ты звонил Сперри? - уточнила Беннетт. — Да, - отозвался Можтабай. — У него паралич, у него есть сиделка. Я звонил уже несколько раз, но никто не отвечает. — Продолжай звонить, - устало, но все еще командным тоном сказал Араму Купер.       Служебная машина ждала агентов у аэропорта. Эмили не стала спрашивать, как дела у брата Дональда. Она помнила, что операция должна состояться утром. Выходит, прямо сейчас, пока один брат пытался спасти чужую жизнь, второй лежал на операционном столе, отчаянно цепляясь за свою. Она смотрела на него украдкой во время разговора, стараясь не нарушать его границ. Она прекрасно понимала, что он чувствует, потому что сама проходила через то же самое пару лет назад. — Лучше пристегнись, - посоветовал девушке Ресслер, поворачивая ключ в замке зажигания. — Поедем с ветерком.       Это уже плохо звучало, однако Эмили быстро затянула ремень. Гнать, как сумасшедший Дональд не только умел, но еще и любил. Она вжималась в кожаное кресло при каждом резком маневре. В какой-то момент, когда они едва не влетели под грузовик, она инстинктивно зажмурилась. Испуг быстро перерос в злость, даже с учетом того, что она понимала, что на кону жизнь другого человека.       Шины взвизгнули, когда машина замерла у особняка. Пока Эмили пыталась справиться с подступившей тошнотой и головокружением, Ресслер уже выскочил наружу, присоединяясь к опергруппе. — Чертов псих! - рявкнула девушка, медленно выбираясь из салона.       На этот раз они успели вовремя. Беннетт не отправилась внутрь особняка, там и без нее хватало людей. Машина скорой помощи разбавила хаос, оглушая сиреной. Звуки перестрелки уже больше не вызывали никаких воспоминаний, они стали такими же привычными, как предъявление удостоверения или использование пропуска у лифта «Почтового офиса». Спустя какое-то время Ресслер вывел Изабеллу Стоун в наручниках. Элизабет успела вытащить парализованного Сперри из бассейна, куда его столкнули умирать, так что девушке выдали одеяло. Эмили подошла к ней. — Порядок? – спросила она. — Полный хаос, - ответила Кин, усмехнувшись. — Но зато мы успели. — Ты молодец.       Дональд прервал их, подойдя. — Ты в порядке? – бросил он Кин. — Да. Хорошо, что вы успели. — С корабля на бал. — Есть еще кое-что… - с грустью в голосе произнесла Элизабет. — В чем дело? — Реддингтон после вашего визита к Сарантосу проник в участок и попытался организовать побег. — И? – с опаской поинтересовалась Беннетт. Тон девушки уже обещал плохие новости. — Сарантос мертв, - выдохнула Кин. — Его ранили, он остался в стенах участка, велев остальным уходить, и покончил с собой, не желая сдаваться или жить дальше в тюрьме.       Эмили опустила голову. Это действительно было ужасно. — Знаешь, я редко признаю такие вещи, но он очень любил свою жену, - негромко произнесла она. — И примерно настолько же он был предан Реддингтону. Не удивительно, что тот попробовал его спасти, рискнув. Такая дружба – просто огромная редкость. — Дружба с Реддингтоном заканчивается одинаково для всех, Эмили, - сухо отрезал Дональд. — Люди вокруг него гибнут.       Команда вернулась в офис, где Изабеллу Стоун под конвоем сопроводили в допросную. Купер организовал своего рода смену караула: Эмили и Ресслер хотя бы немного поспали в самолете, в то время как Мира, Лиз и Арам провели бессонную ночь, выгрызая крупицы информации из цифрового шума. Так что допрос остался на выспавшихся. Эмили наблюдала за женщиной через смотровое окно, пока Дональд говорил с матерью. Ему необходимо было время и пространство, а не спешка, хотя вернулся он скоро. Одно обнадеживало: он выглядел таким же хмурым, но был в себе, что означало, что плохих новостей он не получил. — Изабелла Стоун, стоит отдать вам должное, - заметила Эмили, занимая стул напротив задержанной за холодным железным столом. — Вы великолепно поработали. И все же вы в наручниках, на вас уже есть очень много данных касательно ваших предыдущих «проектов», так что я надеюсь на сотрудничество. Итак. На кого вы работали? – Открыто спросила она. — Кто вас нанял преследовать людей связанных с Реддингтоном. — Вы должны сказать мне спасибо, - совершенно спокойно, даже величественно, ответила Стоун. — За что? – подал голос Ресслер. Он стоял позади Эмили, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. — За то, что нанесла ему ущерб, - пояснила женщина, будто говоря об очевидном. — Нам нужно имя, - напомнила Беннетт.       Стоун удивилась. Она была не глупа, так что ее насторожил такой подход, если, конечно, она не знала о связи Реймонда с отделом, что было сомнительно. — Если я не ошибаюсь, он самый разыскиваемый преступник, - заметила Изабелла. — И выйти на него можно лишь через приближенных, - парировала Эмили. — И тот, кто вас нанял, явно их знает. — Вы хотите навредить ему, а мы – поймать, - добавил Ресслер, сделав шаг вперед. — По сути, мы хотим одного.       Изабелла усмехнулась. — Могу вас уверить, что это не так, - сказала она. Тогда улыбнулся Дональд. — Что ж... Вас ждет пожизненный срок. Так может поможете нам, а мы – вам? – предложил парень сделку. — О, я могу вам помочь, но не сделаю этого.       Допрос зашел в тупик. Стоун не зря заработала свою репутацию — она умела держать рот на замке даже под угрозой кандалов. Они пытались разговорить ее еще какое-то время, но безрезультатно, поэтому ее начали готовить к перевозке в тюрьму для временного содержания до окончания следствия и передачи всех данных в суд.       Эмили помассировала виски, заваривая себе кофе, когда позвонила Элизабет. — Вы еще там? – спросила девушка. — Пока да. Ты как? – поинтересовалась в ответ Беннетт. — И я говорю не о сегодняшнем, - добавила она, давая понять, что не забыла об их последнем разговоре. — Все очень смешанно… Я еду к Реддинггтону. Если вас отпустят пораньше, звони, я заеду. Ты не против? — Конечно. Как только – так сразу.       Отчетности остались на потом. Каким бы строгим не был Гарольд Купер, он понимал, что его людям тоже нужен отдых, даже если петля на их шее и затягивается с каждым днем все сильней. Так что он действительно отпустил Эмили с Ресслером до утра, в очередной раз похвалив за оперативную работу.       Кандалы Стоун негромко звенели, когда её вели к лифту. Эмили и Гарольд провожали конвой взглядом. Дело было закрыто, но внутри у девушки оставалось еще одно, самое важное неоконченное дело. Неуверенным шагом она направилась к кабинету Ресслера. Сквозь жалюзи она увидела его: он сидел, осунувшись, глядя в пустоту перед собой. Эмили тихо постучала и замерла на пороге. В ответ — тишина. — Как твой брат? – тихо спросила Беннетт.       Ресслер наполовину обернулся и слабо кивнул. По тому, как судорожно он выдохнул, Эмили поняла — он плачет. Это открытие ударило её под дых: она никогда не видела его настолько беззащитным. «Неужели что-то случилось во время операции?.. Хотя нет, тогда бы его здесь уже не было...», подумала она. — Хорошо, - произнес он надломленным голосом, не оставив сомнений: он плакал. — Но могло быть иначе, - добавил он, выдержав паузу. Эмили помнила то ощущение, когда её пальцы коснулись его руки в Монако. Ей хотелось подойти, сжать его плечо, но она заставила себя пройти всего пару шагов, сохраняя дистанцию. «Мы напарники, — твердила она себе, — только напарники». — Я должен был быть рядом. — Я понимаю, это несравнимые вещи, но ты спас жизнь Сперри, — тихо произнесла она. — Хотя я знаю... ни работа, ни Реддингтон не стоят выше семьи.       Ресслер повернулся, и Эмили заметила влагу в его глазах. — Он мой брат, - отрезал Дональд и встал с края стола, взял пиджак, затем обошел ее и направился к выходу. — Я должен был быть с ним.       Девушка молча кивнула. Однако парень вдруг остановился у двери и обернулся. — У меня есть вопрос к тебе, - строго сказал он. Голос немного окреп. Эмили повернулась к нему, не представляя, о чем пойдет речь. — Задавай, - кивнула она. — Почему ты не доложила Куперу о нарушении протокола? – поинтересовался Дональд, с вызовом шагнув вперед. Он смотрел, сдвинув брови, требовательно и не оставляя места нечетким формулировкам. — Ты знаешь, что я не имел права упоминать Реда в беседе с Интерполом, но промолчала. Почему? Ты знаешь, как поступил бы я, окажись ты на моем месте.       О, да, она знала и помнила, как он доложил Куперу о попытке уговорить Барнса бросить оружие. Девушка криво улыбнулась. — Я знаю, - подтвердила она. — Только я – это не ты, - заметила она. — Почему я не сказала ничего? Во-первых, ты обернул это все в нашу пользу. К слову, ты тоже не поспешил сообщить Гарольду, как я узнала данные на складе без ордера. Но еще, Дональд, это называется доверием. Разве не этого ты от меня хотел? Ты старший агент. Ты умен, опытен и, хотя порой ты творишь черти-что, бросаясь в начиненную взрывчаткой машину, например, ты все-таки не безрассуден. Ты импульсивен, да, но ты не завалишь работу отдела, поддавшись эмоциям, потому что ты ответственный. Когда Купера нет, его замещаешь именно ты, а не Арам или же Мира, или Кин. Так что если ты решил указать Реддингтона, то ты понимал, что делаешь и почему.       Ресслер застыл и нахмурился. Он этого не ожидал? Но почему? Во всяком случае, все в нем указывало на удивление, но и на недовольство чем-то. Его взгляд был тяжелым и долгим, как и молчание, так что Беннетт отвернулась и потянулась за сумкой. — Если ты уже готова, то я отвезу тебя, - вдруг произнес Дональд. — Это не обязательно. Ты устал. Лучше возьми у Купера отгул и поезжай к своей семье. — Поеду, но не сейчас. Операция прошла успешно, и это главное. А пока что у нас есть работа.       Они ехали молча, правда поменявшись ролями: теперь лицо Дональда просветлело, а Эмили погрузилась в мысли. Уже вечерело, и ей невольно вспомнился инцидент с Уиллом. Может ли он появиться у ее дома вновь? Ресслер тоже подвозит ее, но она ни разу не задумалась о причинах. Хотя с их графиком это может казаться естественным. С другой стороны, он не подвозит остальных. Так в чем отличие? Она доверяет ему? Отличие в Одри. — Ну вот, - выдохнул Ресслер, остановившись у здания, вырывая ее из мыслей, в которых она утонула. Он огляделся по сторонам, что не ускользнуло от внимания девушки. — В чем дело? – спросила она. — Ни в чем. — Ты серьезно? – улыбнулась Беннетт. — Я всегда серьезен. Иди. Я подожду, пока ты включишь свет. — Дональд… — Я жду.       Сдавшись, Эмили послушно выбралась и салона. Бросив «пока», она быстрым шагом направилась к зданию, где беспрепятственно вошла в лифт и поднялась на свой этаж. Включив свет, она подошла к окну и осторожно выглянула. Машина сверкнула фарами, а после тронулась с места. Девушка прикрыла глаза и отправилась спать. Ей не хотелось ничего, кроме мягкой постели, обволакивающего тепла и покоя…