The Killgannon Corporation (No. 48)

      Эмили не отменила встречу с Кин, они перенесли ее на утро, поэтому вместо привычных девяти часов утра на работе девушки встретились в восемь в парке, неподалеку от почтового офиса. Эмили сонно зевала, сидя на скамье, когда к ней подсела Элизабет. — Я принесла с собой кофе и пончики, - улыбнулась она. — Я думала, пончики – удел патрульных копов, - пошутила Беннетт, но приняла горячий стаканчик со своим именем. На втором значилось «Лиз». — Возможно, но мне ужасно хотелось сладкого. — У меня, должно быть, даже дефицит. — Сна или сладкого? — Наверное, всего, - пожала плечами Эмили и отпила кофе. — Кстати, что ты сказала Тому, чтобы раньше уйти? — Ничего, он в командировке. — А на самом деле? — Не представляю. Но я хочу спросить тебя…Ты помнишь Джину Занетакос? — Забудешь ее. Разумеется, помню. — Ты говорила, что видишь, когда Том лжет. — Это так. — А она говорила нам правду?       Эмили вздохнула, отчетливо помня ту сцену в больнице, когда преступница очнулась и к ней пустили ФБР. — Она солгала о том, что не знает твоего мужа, если ты об этом, - кивнула Беннетт. — Как ты поняла это? – встревоженно спросила Кин. — Микромимика. Она практически усмехнулась, но вы не заметили этого. — Почему ты не сказала тогда?       Беннетт изогнула бровь и посмотрела на девушку с легким осуждением. — А ты хотела тогда что-то слышать? – задала она встречный вопрос. Элизабет опустила голову. — Слушай, Кин, - смягчилась Эмили и осторожно коснулась запястья коллеги. — Я много думала об этом. Вся эта ситуация довольно непростая. Никто не мог знать заранее о том, что Реддингтон выберет обычного профайлера и начнет с ним работать. Следовательно, едва ли кто-то мог подослать Тома к тебе по этой причине. Он не грабил тебя, у вас все было хорошо до появления Черного списка. Возможно, Том просто занимается чем-то плохим, а Джина – его напарница или же девушка из прошлого, не представляю. — Ты считаешь, это Том убил того шпиона или Джина? – задала прямой вопрос Кин. — Занетакос определенно не убивала его, даже если была там замечена. — Получается, раз она взяла вину на себя, то она в курсе и покрывает моего мужа? — Думаю, да.       Их прервал телефонный звонок. Элизабет взглянула на экран, затем показала Эмили. — «Пицца Ника»? – хихикнула Беннетт. — Ты серьезно? — Не запишу же я себе настоящее имя, - улыбнулась Кин и ответила. Эмили предпочитала не подслушивать, однако Элизабет не собиралась скрывать от Реддинггтона, где она и с кем, так что на встречу он пригласил их обеих.       У Реддингтона был отменный вкус. Эмили не раз отмечала его познания в искусстве, литературе, в области музыки и многого другого, с ним можно было говорить, о чем угодно, что не могло не увлекать. Для встречи он выбрал кафе неподалеку от парка. — Полагаю, вы не на чай нас позвали, - заметила Кин, подходя к столику. Мужчина молча протянул девушке свежую газету, которую читал до их прибытия. — Мигранты, которых тайком перевозили на китайском грузовом судне в Южную Каролину, погибли, почти все, - задумчиво ответил Реддингтон и отпил чай. — Мигранты или торговля людьми? – уточнила Беннетт, заняв место за столиком возле Элизабет. — Торговля – это когда пассажиров перевозят против их воли, - пояснил мужчина, - эти же люди заплатили за поездку. По всему миру преступники возят людей в страны, куда они не могут попасть легально. Кто-то надеется на лучшую жизнь, другие пытаются сбежать от войны и гонений. Такие люди, как я, помогают им. — Как вы? – удивилась Кин. — Вы занимаетесь контрабандой людей? — Занимался. Моя организация обеспечивала доступ в Америку, в некоторые Европейские страны и в несколько точек в Азии. За разумную цену я предоставлял качественный сервис. И все же один из моих «доброжелателей» положил этому конец. Моя миграционная сеть уничтожена. — Зачем вы нам это рассказываете? – спросила Элизабет. — Потому что жестокие, беспринципные игроки заняли ту нишу, когда я уступил свои позиции. Корабль, на который тех людей загрузили, был для них смертельной ловушкой. Он не подходил для этой задачи, поэтому затонул в нескольких милях от берегов Каролины. Необходимо остановить того, кто занял место в результате моего провала, иначе невинные люди будут гибнуть.       В офис девушки прибыли к десяти. Передав суть утренней беседы с Реддингтоном команде, она собрались у мониторов. — Значит Реддингтон незаконно перевозил людей через границу? – уточнил Ресслер, выслушав девушек. — Я правильно понял? — В его понимании он дарил им надежду, - пожала плечами Элизабет. — Да, и некоторые из них живы, потому что он помогал им убежать от сложной ситуации, - заметил Арам. — Не думаю, что это были сплошь хорошие люди, - не согласилась Малик. — Пусть даже большинство, но таможню ведь никто не отменял. — Что бы мы не думали об этом бизнесе, суть в том, что гибнут люди и надо что-то делать, - напомнила Беннетт. — Игрок, который занял место Реддингтона… Он не знает, кто это? – поинтересовался Дональд. — В этом и нужна наша помощь, - покачала головой Кин.       Появление в штабе Купера и самого Рэддингтона с Дэмбе означало переход к активной фазе. — Полагаю, вы все уже в курсе того, что мы расследуем на этот раз, так что перейдем сразу к плану, - охотно заговорил Реддингтон. — Мы должны начать с Греции, с северного пути через Македонию. Он самый популярный, самый прибыльный. План очень простой: отправим кого-нибудь под прикрытием, он узнает имя игрока, который там заправляет, и мы его задержим. — Надо понимать, ты знаешь, откуда нужно начать поиски, - заметил Купер. — Знаю, - подтвердил Рэймонд. — В обычной ситуации я бы предложил отправить туда одного из твоих людей, но в этот раз предлагаю отправить туда и моего человека. — Дэмбе? – уточнил Гарольд. — И Эмили. — Вы шутите? – возмутился Ресслер. — Отправить неподготовленного человека черт знает куда? Она не полевой агент, ясно? Это плохой план, она может быть и стрелок, но не боец. Напади на нее кто-нибудь, это плохо закончится. — Остынь, Дональд, - спокойно посоветовал Рэймонд в то время, как удивление отчетливо читалось на лицах не только самой Эмили, но еще и Арама и Кин. — Она будет с Дэмбе все время. Кроме того, любой другой из вас слишком... коп. Вы давно присутствуете в базах данных, вас легко опознают.       Беннетт поняла, почему на самом деле выбор пал на нее. — Вам нужен тот, кто представляет, что значит менять все в корне, - кивнула девушка. — Мне проще будет убедить кого-то в том, что мне необходимо перебраться в другую страну, чем кому-либо в команде. — Боюсь, что так, - подтвердил Рэймонд. — Мне жаль, что тебе придется пройти через это, но другого выхода сейчас у нас нет. Они раскусят любого агента, а твои данные мы подкорректируем на какое-то время.       Воцарилось молчание, которое нарушил Купер. — Арам, найди способ отслеживать агента Беннетт и Дэмбе на любом расстоянии. Я хочу слышать каждый вздох, где бы они ни находились, - скомандовал замдиректора. — Ресслер, собирай команду, вы будете следовать за ними по пятам и в нужное время накроете всю группировку.       Эмили было не по себе от таких новостей. Она собиралась купить брату подарок на день рождения, но теперь даже не представляла, когда вернется домой, и вернется ли вовсе… — Нам осталось уладить кое-какие детали, - добавил Реддингтон. — По моим скромным подсчетам, нам нужен еще один день. Надеюсь, этого хватит для того, чтобы Арам успел подготовить техническую часть.       Можтабай не стал дожидаться ухода Рэймонда и Дэмбе. Завершив какой-то поиск на компьютере, он быстро произвел пару звонков и довольно пробормотал «есть!», затем подошел к Эмили, предложив пройти в кабинет, где хранилась техника для подобного рода операций. Ресслер же поднялся с Купером наверх. — На самом деле, это величайший прорыв, я считаю! – восторженно рассказывал Арам, доставая серый чемоданчик с железной полки черного стеллажа. — Сегодня понятие «жучок» настолько неоднозначно, что его можно спрятать во что угодно. — К примеру? – уточнила Беннетт. Вместо тысячи слов парень вскрыл чемоданчик и предъявил чудо техники. — Это… зуб? – удивилась она. — Понимаю, в такое нелегко поверить, да? Но это реально работает. Мы будем слышать вас, а вы нас! — Каким образом? — Я все покажу и объясню, когда вернется Дэмбе. Я думаю, мы сразу установим датчики, чтобы все выглядело естественно.       Эмили вздохнула и отошла, давая технику больше пространства. — Надеюсь, все это сработает, - тихо сказала она, чувствуя, как учащается сердцебиение. — Можно спросить? — О чем? — Тебе не страшно? – спросил Можтабай. Девушка всеми силами избегала мыслей об этом. — Я в ужасе, - призналась она. — Если нас будут перевозить по морю и случится крушение, то мне конец.       Остаток рабочего дня команда провела за мониторами. Они изучили вдоль и поперек все известные случаи неудавшихся перевозок людей через границу. Количество жертв ужасало. Реддингтон был абсолютно прав: людям обещали новую жизнь, а вместо этого у них забирали деньги и душу.       Эмили действительно всячески отгораживалась от мыслей о том, что такая же участь постигнет и ее. Она успокаивала себя тем, что будет не одна, и надеялась, что Дэмбе ей поможет, хотя надежда была призрачной, конечно. И все же она достала телефон и позвонила маме. Она убеждала себя, что не должна паниковать, но осознавала, что это не просто стандартный звонок, чтобы спросить, как дела, это осторожное прощание перед лицом неизвестности. Ей ответили не сразу: мама девушки не имела привычки всюду брать смартфон с собой, но долгожданное «алло» все-таки прозвучало. — Мам, привет, - с притворным воодушевлением проговорила Беннетт. — Как дела? — Как всегда. Ты обычно не звонишь днем, - заметила Анджела Беннетт. — У тебя что-то случилось? — Нет, - соврала девушка. — Все хорошо. — Дай угадаю. Тебя достала бухгалтерия, и ты опять на нервах, готовишься подать заявление об уходе?       Эмили усмехнулась. Когда-то ее жизнь, получается, была во много раз проще, хотя и скучнее. — Да, именно, - выдохнула девушка. — Но я звоню не поэтому… — А почему же? Кстати, ты так и не придумала подарок для брата?       Беннетт зажмурилась. Хороший же она сделает сюрприз, если не справится с поставленной задачей и не вернется домой. — На самом деле, я уже давно придумала, что подарить ему. Я расскажу тебе, когда вернусь, ладно? — Откуда вернешься?       Девушка прикусила язык. — Эмили? — Мам, я люблю тебя, - проговорила Беннетт. — Очень. — Не меняй тему. — Прости, меня уже зовут, мне пора. — Так. Когда ты в последний раз так вела себя, ты сообщила мне очень плохие новости. Не пугай меня. — И в мыслях не было. Просто хотела услышать твой голос. Береги себя.       Главные слова были сказаны. Девушка сбросила звонок, затем передала Араму номер Энни. Ей не хотелось, чтобы кто-то чужой позвонил ее семье в случае, если что-то пойдет не так. С другой стороны, это не первый раз, когда она идет на задание. Так с какой радости она так беспокоится? Дональд зацепил ее внимание, перебирая кучу дел, связанных с последними крушениями суден, и она все поняла: он всегда был рядом с ней. Она подсознательно чувствовала себя в безопасности рядом с ним, а теперь она будет сама по себе. Надо же, как быстро она проиграла ему эту битву…. — Твои тренировочные вещи далеко? – спросил Ресслер, когда она погрузилась с головой в очередную папку с документами. Там хранились фотографии целой семьи. Мама, папа и девочка. Родителям было по тридцать пять, а вот девочке – всего восемь лет. Вся семья утонула, захлебнувшись в контейнере, который нашли на дне моря. Судя по данным, эрозия металла привела к тому, что вода просочилась внутрь, но вот как сам контейнер попал на дно, все еще оставалось загадкой для следствия. — Должны быть в шкафчике, - скорее на автомате пробормотала Беннетт не в силах отвести взгляд от семьи. Дональд посмотрел на бумаги в ее руках и выдержал паузу, понимая и даже разделяя ее чувства, но все же продолжил: — Уже девятый час. Ты впервые пойдешь на задание одна, так что давай увеличим твои шансы на выживание. Жду тебя через двадцать минут в зале.       Эмили закрыла папку, кивнув. Беспокойство и грусть разбавило чувство благодарности. Он мог бы промолчать, проигнорировать или просто поехать домой, в конце концов. Девушка спросила Арама, требуется ли что-нибудь от нее на сегодняшний день, но Можтабай посоветовал выспаться и набраться сил, так что она попрощалась с командой, ушла за вещами и отправилась в отдаленное крыло.       Спортивная сумка хранила кроссовки, чистые носочки, футболку и леггинсы, а также полотенце, сменное белье и антиперспирант с топом. Со всеми повреждениями и очень долгой паузой в тренировках она уже и не надеялась, что это ей когда-то пригодится вновь. Дональд уже ждал ее. Он снял пиджак, стянул галстук и уже снимал белоснежную рубашку, когда она вошла. Благо, он носил снизу футболку. Отведя взгляд, Беннетт молча прошла в раздевалку, где быстро переоделась и вышла обратно. Ресслер был сосредоточен и хмур. — Как твои синяки? – спросил парень, когда она ступила на мат. — Это не важно, – ответила Беннетт. Напарник потянулся за бинтами. — Дай руку. — А разве я не должна сама их повязать? – уточнила девушка. — Не сегодня.       Покончив с бинтами, парень взял Эмили за руку и осмотрел отметины, оставшиеся от гвоздей. Девушку это напрягло. Прежде такой заботы он вроде бы не проявлял. Она осторожно высвободила руку, к собственному удивлению прочитав беспокойство в его поведении. — Ресслер? — Да… - выдохнул он. — Я говорил с Купером. Арам останется здесь, но мы с Лиз и Мирой постоянно будем рядом. Узнайте имя, на этом все. — Значит, я напрасно паникую, - с облегчением ответила Беннетт. — Нет. В таких делах всегда существует опасность. — Ладно. Что мы будем делать сегодня? — Все просто. Мы разберем несколько сценариев, которые могут случиться, отработаем их. И начнем с обычного захвата руки. Схвати меня за запястье.       Девушка исполнила указание. — Теперь смотри внимательно, как обернуть это себе на пользу. Во-первых, никогда, ни в коем случае, нельзя паниковать. Ты испугалась – ты проиграла. Это парализует, а тебе нужно думать и двигаться, - объяснял Дональд. — Напрягаешь захваченную руку, делая ее рычагом, тянешь противника на себя. Свободную руку выбрасываешь вверх, затем делаешь шаг и со всей силы ударяешь захватчика по руке, нужно попасть по локтевому изгибу, тогда ты ослабишь захват. Затем сразу, немедля, так как он уже нагнулся, а ты очень близко, замахиваешься и резко бьешь локтем ему в висок или в ухо. Первый вариант может оказаться смертельным, второй - дезориентирует противника.       Говоря, парень показывал каждое движение на собственном примере, а после заставил отрабатывать почти полчаса. Еще час ушел на подсечки при том же приеме. — Ты готова столкнуться с наемником, который душил тебя в стенах штаба? – спросил Дональд, помогая девушке встать на ноги после очередного падения. — Не думаю, что хочу этого, но меня пугает то, что ты уверен, что меня будут душить где-то в Македонии, - пропыхтела Беннетт. На самом деле она успела устать, но не смела сказать слова против. — Ты не заметила, что именно мы делаем? – удивился парень. — Все эти ситуации ты уже проходила. Сейчас ты учишься предотвращать их, пресекая на корню.       Эмили задумалась. И правда. Уилл взял ее за руку у дома. Ее уже душили на полу. — Я готова, - соврала она. Ресслер легко свалил ее обратно на мат и опустился на колени рядом. — Не торопись, - посоветовал он. —  Я объясняю - ты пробуешь. Так как я крупнее и выше, меняться местами нет смысла, поэтому все отрабатываем сразу на тебе. Ложись на спину, ты упала.       Девушка подчинилась. Дональд легонько коснулся ее коленки, намекая на то, что их необходимо развести в стороны. Черт. Она нервно сглотнула и посмотрела в потолок, но позволила ему нависнуть. — Итак, тебя повалили, - констатировал напарник и символично обхватил руками ее горло. — Тебя начинают душить. Что ты должна делать? Извиваться особо нет смысла, едва ли ты свалишь с себя противника, он уже блокировал тебя максимально. Просунуть руки куда-то тоже сомнительно. Ты можешь попытаться обхватить напавшего коленями и рвануть назад, но у тебя уже проблемы с воздухом, так что не трать свое время и силы напрасно. Твоя задача -  давить на глазницы. Это больно, дезориентирует, дает тебе и шанс, и преимущество, как и контроль над ситуацией. Именно это ты должна сейчас сделать.       Беннетт потянулась к лицу Ресслера, но тот просто поднял голову выше, удивив девушку. — Если противник увернулся, ты приступаешь к плану «Б», - спокойно пояснил парень. — Смотри на меня. Оцени ситуацию. Во что одет твой противник? На мне футболка, так? Это и станет твоим инструментом. — Каким образом? – не поняла девушка. Сейчас ее беспокоило не удушье, а сам факт того, что она лежала под ним, ощущая тепло его тела и твердость его мышц. Даже с учетом того, что он вел себя профессионально, это надолго врежется в ее память. — Ты не можешь дотянуться до лица, но плечи досягаемы, как и одежда. Ты должна схватить ткань, сейчас это футболка, - пояснил он. — Положи руки мне на плечи, зацепи ткань и тяни вверх, стяни ее к шее.       Эмили подняла руки и дотянулась до широких плеч. Оказалось, стянуть футболку в таком положении очень непросто. Более того, ей пришлось перебирать ткань пальцами, а от напряжения она еще и поцарапала наставника. — Отлично, - кивнул он, не обратив внимание на царапину. — Затяни ткань, это блокирует дыхание и руки, а значит и захват.       Девушка кивнула и не рассчитала силу. Ресслер рухнул на нее, но успел опереться на руки, расставив их по обе стороны от нее. В итоге обнаженный по пояс напарник навис над ней, оказавшись непозволительно близко. Она так и вцепилась в футболку, замерев. Ее руки упирались в его плечи. Что-то неуловимое и цепкое сковало их обоих на мгновение. Взгляд парня скользнул по её лицу и задержался на долю секунды дольше, чем следовало. Этого хватило. Он первым отвёл глаза. — Прости, - попросила Беннетт. — Все нормально, такие вещи неизбежны, - ответил Дональд. — Я не придавил тебя? — Нет.       Ресслер отстранился, приподнявшись, и встал, подав напарнице руку. Она ухватилась за неё, поднимаясь, но он отпустил не сразу, будто на секунду забыл, затем резко разжал пальцы. — Ты молодец, - похвалил он. — На сегодня хватит, - добавил он, отворачиваясь.       Это было спасением. Девушка выдохнула с облегчением и заставила себя пойти в раздевалку, не выдавая напряжения, однако в пустом помещении она часто задышала и прислонилась к прохладной стене. Такого прежде не было. Стараясь не зацикливаться, она переоделась и буквально выгнала себя оттуда. Он будет ждать, кроме того, ничего не случилось, он просто потерял равновесие. Да… и что-то в этом было не так.       Когда дверь за Эмили закрылась, в зале воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. Ресслер так и остался стоять в центре мата. Тяжелое дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё еще глухо билось о ребра. Он поднял руку и коснулся ключицы, там, где Эмили случайно задела его кожу. Саднило. Он подошел к зеркалу во всю стену и стянул футболку. На плече отчетливо краснели тонкие борозды — след её паники, её присутствия. Дональд медленно провел пальцами по царапинам. Это было неправильно. Весь этот день — от его несогласия касательно ее участия в операции до этого момента на полу — был нарушением всех его внутренних протоколов. Он прикрыл глаза, и в темноте перед ним снова всплыло её лицо: расширенные зрачки, прерывистый вдох и то, как она на мгновение замерла. Он помотал головой, словно смывая наваждение. Взяв брошенную на скамью рубашку, он накинул её прямо на влажное от тренировки тело. Ему нужно было выспаться. Завтра он должен быть в форме, сегодня же его рассудок явно дал сбой.       Ресслер не проронил ни слова, пока вез девушку домой, лишь осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что у дома девушки не ошивается какой-нибудь непрошенный поклонник. — У тебя потушен свет, - заметил парень. — Твоя подруга съехала? — Она в Бруклине, - ответила Беннетт, выплывая из мыслей, - навещает маму.       Она осознанно избегала его взгляда. В пустой квартире её ждала тишина, которой она сейчас боялась больше всего на свете, но этот день нужно было закончить. Поставить точку. — Спасибо за тренировку, - выдохнула она, выбираясь из салона. — И спокойной ночи.       Дональд молча кивнул и проводил ее взглядом до здания. Уже по привычке он дождался, пока она включит свет и только после уехал.       Девушка затеяла стирку. Никогда, находясь в раздраженном состоянии, она не могла просто сидеть или спать, она всегда была в движении и успокаивала нервы лишь уборкой. Сперва она расправилась с тренировочной одеждой. Короткая заминка в зале стояла перед глазами, как кадр из фильма, поставленный на паузу или же на повтор. Ткань футболки в её руках, ощущение его тяжести, жар, исходивший от его тела… Пальцы на секунду сжались, будто всё ещё сжимали трикотаж на его плечах. Чтобы избавиться от этого, она попробовала сосредоточиться на другом. Отправившись в спальню, она выдвинула коробку со старой одеждой, в которой была, когда въехала в Штаты. Джинсы, курточка и блузка. Одежда была чистой. Эмили решила, что это идеально подойдет для образа и настроения, поэтому всего лишь сполоснула и высушила все заново.       Квартира без Энни была слишком пустой. Тишина в квартире была такой, будто кто-то выключил звук у жизни. Девушка остановилась перед зеркалом в спальне. На шее почти не осталось следов от удушья, на ребрах прошел здоровенный синяк, теперь это было скорее желто-зеленое пятно. Следы от гвоздей превратились в отметины: непрошенные шрамы на всю жизнь. Эмили покосилась на фотографию в рамке на стене. Три девушки: она и две теперь уже бывшие, но все же подруги. Такие счастливые. Сейчас из отражения в зеркале на нее смотрела другая она: взгляд более строгий, прямая спина. Взглянув на часы, она приняла душ и заставила себя уснуть. Знание НЛП бывает и полезным, так что она использовала технику, затем обняла подушку и улыбнулась: она не отказалась бы обнять кое-кого другого. Девушка улыбнулась, но сразу перестала: слишком опасно для мысли, которая не должна была появляться.

Утро.

      Работа в почтовом офисе кипела. Когда Беннетт вышла из лифта, Реддингтон с Дэмбе уже были на месте, как и вся команда. Арам с Купером и Ресслером о чем-то говорили у рабочего стола Можтабайя, Элизабет и Мира стояли, склонившись над картой, расстеленной на другом столе. — Я опоздала? – удивилась Эмили. — Ни капли, - ответил ей Рэймонд и протянул бумажный конверт. Конверт был плотным, из дорогой бумаги, и пах лёгким табаком. — Что это? — Твоя новая личность. Тут все: имя, данные, паспорт и, разумеется, легенда. Я выбрал тебя не потому, что ты знаешь, на что идешь, а потому, что ты отреагируешь самым естественным образом, чего не смогут агенты. Ты мыслишь, как преступник, Эмили. И, к счастью для всех нас, чувствуешь совсем не как агент.       Девушка вскрыла конверт и извлекла документы. — София Морено? – улыбнулась она, рассматривая фото в паспорте. По сути это ее первая работа под прикрытием, первый поддельный паспорт. — Ты бежишь вместе с Дэмбе от приемной семьи, которая заставляет тебя торговать запрещенными препаратами. Тебя перевезли в Штаты из Мексики ребенком, поэтому ты и не помнишь языка, а теперь ты пытаешься перебраться в Германию, - сообщил Реддингтон. Его голос звучал как всегда вкрадчиво, создавая вокруг этой истории ореол пугающей достоверности. — У нас все готово, - подошел к ним Ресслер. Он бросил взгляд на девушку и задержал на долю секунды. — Осталось поставить жучки.       Эмили кивнула и направилась к Араму, который проводил ее и Зуму в кабинет, не очень отличающийся от настоящего стоматологического. Кресло, перчатки и инструменты, монитор с устройством для рентгена – все тут было стерильно и подготовлено. Первым в кресло сел Дэмбе. — Это устройство может нам все время быть на связи, - пояснил Арам, надев перчатки и взяв крошечную капсулу, зажатую в пинцете. — Я прикреплю его к твоему зубу. Оно работает, как микрофон, и позволит мне слышать твой голос. — А я буду слышать тебя, потому что тот же передатчик позволит звуку твоего голоса пройти по челюстной кости к внутреннему уху, - договорил за техника Зума, оставив того с открытым от удивления ртом. — Да… Все именно так, - подтвердил Можтабай, подходя к пациенту. — Откуда ты знаешь? — Академия «К». Проходил курс по электронной инженерии. — Ты еще и пять языков знаешь? — Восемь, - ответил Дэмбе, и Эмили с Арамом переглянулись. — Не учитывая того факта, что иногда ты убиваешь людей за деньги, ты для меня пример для подражания, - признался Арам, и все трое усмехнулись. — Открой рот.       Процедура не заняла много времени. Арам справился на «ура», затем провел проверку. Оба микрофона исправно работали. Терять время не было смысла.       Перелёт в Салоники прошел в гулком полумраке частного самолёта. Эмили вчитывалась в экран нового телефона, заучивая детали биографии Софии Морено. История мексиканской сироты постепенно вытесняла её собственные мысли. Их задание было простым: они должны были узнать имя того, кто устраивал транспортировку людей, кроме того, Зума уже знал, куда идти и что говорить. Таким образом, они заночевали в местной гостинице, а утром отправились по адресу, который Рэймонду удалось разузнать. — Помни, мы просто пытаемся перебраться в Германию, - заметил Дэмбе. Эмили молча кивнула. — Ребята, мы видим вас, - сообщил Ресслер, заставив девушку вздрогнуть. Его голос был слышен настолько отчетливо, словно он говорил совсем рядом. Это же напомнило ей и о нападении Энсло: тогда тоже она могла слышать его через наушник. Она посмотрела вперед и заметила черный фургон. Дональд и Элизабет сидели впереди. Поправив сумку на плече, «София» сделала первый шаг навстречу неизвестности.       Дэмбе зашел в магазин с сувенирами. На входе звонко пропел дверной колокольчик, сообщая о визите гостей. «Идеально. Конечно, это сувениры», подумала Беннетт. Воздух внутри был тяжелым, пропитанным запахом дешевого ладана и пыльных безделушек, которые теснились на полках. — Они на месте, - отчитался Ресслер. Его голос в голове Эмили прозвучал непривычно резко. — Арам, ты все слышишь? — Слышу, ясно и четко, - подтвердил Можтабай. Это вселило в девушку больше уверенности, правда звук был чересчур громким. — Внимание, собрались, - скомандовал Купер. — Мы понятия не имеем, во что ввязались. — Не говоря о том, что в Греции у нас нет никаких полномочий, а мы отправили своего агента и одного гражданского под прикрытием, - заметила Мира. — Они справятся, - успокоил всех Можтабай.       Сперва Беннетт и Дэмбе рассматривали прилавки, делая вид, что их интересуют пластиковые статуэтки и расписные тарелки. — Добро пожаловать, - поприветствовал их продавец весьма нестандартной наружности. Он сидел на высоком табурете, вальяжно закинув ногу на ногу. — Что-нибудь ищете? — Нам сказали, у вас есть копия карты мира Эратосфена, - кивнул Дэмбе и подошел к парню. Эмили продолжила наблюдать чуть поодаль, стараясь слиться с фоном. Продавец явно был геем, это читалось во всем: от идеально ухоженного лица и выщипанных бровей до излишне мягкой, театральной жестикуляции. — Она не продается, - ответил паренек, очень артистично опустив взгляд. Беннетт с трудом сдержала улыбку. «Нашел, кому глазки строить», подумала она. Дэмбе кивнул, но достал из кармана джинсов подобие путеводителя и задумчиво, медленно потянул: — Еще нам сказали, можно купить, что угодно.       Продавец думал недолго. Его взгляд мгновенно стал деловым, а манерность слегка поутихла. — Вам придется спросить босса, - ответил он и встал со стула, жестом приглашая гостей следовать за ним. Сердце девушки забилось чаще, отдаваясь глухими ударами в висках. Очередной пункт невозврата уже ждал ее за дверью, так что она поплелась за Дэмбе, стараясь не выдать беспокойства.       Их проводили в коридор. Мутное освещение небольшого помещения со столом, шкафчиком с липкой посудой и заляпанной раковиной, с не самым новым, гудящим холодильником оказалось обманчивым, потому что дверь холодильника на самом деле вела в тайное помещение, а не к продуктам с напитками. За облезлой белой панелью скрывался массивный дверной проем.       В помещении было трое человек. Один сидел в кожаном кресле, почти развалившись, с банкой кока-колы на животе, и смотрел какой-то фильм про полицию. Двое других стояли по обе стороны от него, но сразу уставились на странников. Продавец сразу вышел обратно, главарь же приглушил звук телевизора и сосредоточился на гостях. Эмили нервно сглотнула. — Дайте-ка взглянуть на вас, - заговорил главный — Как вас зовут? — Я Валик Шариф, - совершенно спокойно ответил Дэмбе. — Это София Морено. — Откуда ты, Валик Шариф? — Алжир. — Понятно. И как же алжирец оказался так далеко от дома? — Я добрался по морю, делая короткие остановки, после встретил Софию. Мы ищем способ попасть в Берлин.       Главный задумался. Он смотрел в основном на Дэмбе, пытаясь прощупать его насквозь. Возможно, тот действительно говорил слишком уверенно для беженца, чья жизнь висит на волоске. Помимо прочего, Зума был отлично сложен и не походил на того, кто не способен за себя постоять. — Обыщите их, - велел незнакомец, и двое направились в сторону гостей. Эмили прикрыла глаза и едва заметно помотала головой. От мысли о том, что кто-то начнет хлопать своими грязными руками по ней, ей хотелось кричать. Она попятилась назад, пока не уперлась в холодную стену, хотя это не помогло. Один из мужчин грубо задрал футболку на Зуме, второй же подошел к Беннетт. — Они что-то заподозрили, - констатировала Кин в эфире, ее голос звучал напряженно. — Они ищут прослушку. — Подними руки, будь хорошей девочкой, - гадко улыбнулся мужчина. От него пахло дешевым табаком и кислым потом. Эмили шумно и медленно втянула воздух и прикрыла глаза, стараясь не ударить его. Она подняла руки и с трудом потерпела, пока ее похлопали по телу снизу вверх, а после тоже бесцеремонно заглянули под футболку. Она покраснела от унижения и возмутилась настолько, что замахнулась, но вовремя остановила руку в сантиметре от его лица. — Ого, резвая девочка, — усмехнулся незнакомец, обнажив желтые зубы. — Кто вы такие? – строго спросил главный, заметив эту искру. — Вы копы? Может, военные? – продолжил перечислять он, встав с кресла и подходя к Дэмбе. — Открой свой рот, - приказал он. — Открывай!       Эмили похолодела. Могли ли они знать, что передатчик возможно прикрепить к зубу? — Сэр, что прикажете делать? – встревожено спросил Ресслер. — Ждать, - ответил Купер. — Не вмешиваться. — Ты не из Алжира, - заключил главный, осмотрев рот Зумы. Эмили покосилась на парня, что стоял ближе к ней. У него на поясе был пистолет. — У тебя стоят пломбы, сделанные на западе. Может мне убить тебя?       Беннетт судорожно перебирала варианты. Что они могут? Она успеет выхватить оружие у охранника? Пульс стучал в ушах, заглушая все остальные звуки. — А может быть убить ее? – передумал главарь и сместился, резко приставив холодное дуло пистолета к виску Эмили. — Кто вы такие?       Девушка решила промолчать. Умничать с ее стороны сейчас было совершенно неуместно. — Сосчитай до пяти, - спокойно проговорил Дэмбе, глядя главарю прямо в глаза. — Если мы из полиции, они все слышат и будут здесь быстрее, чем ты досчитаешь. Они будут штурмовать здание, а после расскажут тебе, кто мы такие. — По-твоему, это игра? – криво усмехнулся главарь и со щелчком снял оружие с предохранителя. – Давай сыграем! Пять. — Сэр, он ее пристрелит! – раздраженно заявил Дональд. Девушке показалось, он был готов сорваться с места. — Надо действовать! – не менее взволновано согласилась Элизабет. — Четыре. — Нет, оставайтесь на месте! – велел Купер. — Три…       Эмили отчетливо вспомнилась сцена у камеры. Она стояла на коленях и делала последний вдох. — Два.       Она прикрыла глаза, слыша собственное сердцебиение — Один.       Прошла еще пара секунд, но ничего не случилось. — Жду вас завтра в десять, - заявил главный, внезапно убрав пистолет в кобуру. Эмили судорожно выдохнула, чувствуя, как подгибаются коленки. — К концу недели будете в Германии. Стоимость: три тысячи евро за каждого, оплата вперед. Ирландец больше не принимает платежи по прибытии.       Они покинули магазинчик без лишнего шума, снова пройдя мимо колокольчика, который теперь звучал издевательски весело. Эмили слышала, как Элизабет немедленно позвонила Реддингтону. По сути, они выполнили задание, но цена оказалась слишком высокой. — Ты в порядке? – спросил Зума, когда они вышли на залитую солнцем улицу и направились к гостинице. — Я не в порядке, - брезгливо ответила Беннетт, едва контролируя эмоции. Ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Это грязное животное облапало меня своими потными ручонками. Я чувствую себя грязной, я в бешенстве, так что сначала я приму душ, а затем я напьюсь, раз уже нам все равно лететь в Вашингтон целых одиннадцать часов! — Не торопись, сперва нужно понять, верна ли информация, которую мы получили. Я должен встретиться с Рэймондом. Пока будем на связи.       Дэмбе уехал, проводив Эмили до гостиницы. На случай слежки, команда продолжила держаться в стороне. Девушка влетела в номер, громко хлопнув дверью, и с отвращением сорвала с себя одежду, бросив ее прямо на пол. Стоя под струями почти обжигающей воды, она старалась просто дышать. Было неправильно сообщать Зуме о желании выпить, он мог бы счесть это непрофессиональным, хотя их слышала вся команда, она определенно накосячила. И все же она успела проститься с жизнью, стоя там, под дулом. Команду Купера Беннетт понимала разумом, но ощущение брошенности на произвол судьбы ее не отпускало. А если бы он выстрелил? Вот если бы! Она завернулась в халат и вернулась в комнату. Мини-бар, тускло светящийся в углу, так и звал ее. Слишком хотелось подавить эмоции и забыться, но она знала золотое правило: на задании агенты не пьют. — Эмили, мы через дорогу, - тихо сказала Элизабет. Беннетт промолчала. Она достала из рюкзака печенье и шмыгнула носом. Взяв чистую одежду, она ушла в ванную комнату и оделась, а после села на кровать и заказала в номер чай. Кипяток обжог пищевод, и она закашляла и часто задышала. — Эмили? Все в порядке? – обеспокоенно спросил Арам. — Зашибись, - коротко буркнула Беннетт. Она упрямо хотела забыться, но терять контроль над ситуацией сейчас было непозволительно. Воспоминания об обыске всплывали в голове, ощущение чужих ладоней на теле казалось несмываемым. Она задумалась о том, что это было куда хуже удушья и даже удара о диван. Это было липко, противно, но самое ужасное, она должна была позволить этому случиться. Одинокая слезинка очертила дорожку на щеке, и она легла на кровать, свернувшись калачиком. Они делают доброе дело, но какую цену за все это платит каждый из них?       Девушку разбудил телефонный звонок уже вечером. Голова раскалывалась. Тяжелая, пульсирующая боль в висках была неприятным последствием резкой смены климата и пережитого стресса. Комната была погружена в сумерки, лишь экран ноутбука, припрятанного в номере, ослепил глаза светом, когда она подключилась к брифу.       Арам поделился экраном, представив фотографии двух мужчин. — Это Артур и Колин Киллганон, - представил незнакомцев Гарольд. — На бумаге они консультанты по морским перевозкам, но в реальности они перевозят незаконные товары и вещества по всему миру. — И людей в том числе, - дополнила Малик. — Они размещаются в Болгарии, где и старшего Киллганона есть свои люди во власти, - подключился Арам. — Значит, ордера там нам никто не подпишет, - заключила Элизабет. — И в итоге отследить их деятельность мы не сможем, - согласился Ресслер. — Если только не внедрим кого-то, чтобы собрать улики, - заметил Купер, и Эмили опустила голову, глядя на свои сцепленные пальцы. «Как же? Она всего лишь должна была узнать имя. Ага, конечно». В операциях Черного списка «всего лишь» никогда не существовало. — Однозначно нет, - вдруг заявил Редднигтон. — Они уже одобрили перевозку, - напомнил Дэмбе. — Вы должны были узнать имя, и вы это сделали, - ответил ему Рэймонд. — Миссия выполнена. — Гибнут люди, - подчеркнул Зума. — Именно поэтому я против. — Я знаю, каково это, когда тебя за человека не считают. Ты – груз, за который заплатили. Ты спас меня от этого. Поэтому я хочу спасти других.       Беннетт задумалась, пока висела тяжелая пауза. Дэмбе был абсолютно прав. Если они просто уедут сейчас, очередной «груз» просто сгинет навеки, а так они накроют огромную сеть. — Хорошо, - сдался Реддингтон.  — Оставайтесь в Салониках. Я полечу в Берлин и буду ждать вашего прибытия. ФБР будет отслеживать вас по пути. И я со своей стороны сделаю все, чтобы найти вас. — Если что-то пойдет не так… — Не пойдет, - перебил его Рэймонд. — Мы постоянно будем рядом.       Эмили невесело усмехнулась про себя. Сегодня они уже были рядом, в паре сотен метров, и в итоге ее едва не застрелили в сувенирном магазине.       Покончив с брифингом, Беннетт попросту легла. Она уснула не сразу: тишина номера казалась ей фальшивой, а чувство тревоги нарастало. Она никогда не действовала без команды, она привыкла к тому, что Ресслер всегда рядом, но сейчас она впервые осознала, что нуждалась в нем, как никогда. Неважно, был ли он в соседнем номере или все время за рулем, настаивал на работе ночью – она не была одна прежде, он был ей опорой, она была в нем уверена. Способна ли она довериться Дэмбе? Она ворочалась пол ночи, прислушиваясь к шуму ночного города за окном, и отключилась лишь к четырем часам.       Они с Зумой встретились у лифта, два «беженца» в простой одежде, позавтракали вместе и покинули гостиницу. Говорить было не о чем, пожалуй, каждый просто думал о своем. «Фабрику смерти» необходимо было прикрыть, это девушка понимала и лишь хотела, чтобы все побыстрее закончилось.       Знакомый магазинчик встретил их тем же звоном колокольчика. Подсобка, запах сырости, дверь холодильника — всё это привело их снова в помещение, где вчера их грозились убить. Только в этот раз здесь было тесно и душно: людей собралось куда больше. Сердце девушки болезненно сжалось при виде семьи в углу: измученная мама, папа с затравленным взглядом и маленькая девочка лет шести посередине. Деньги продавцу отдал Зума, две пачки купюр исчезли в чужих руках мгновенно. — Меня восхищает путь, который вы прошли, - заявил главарь, окинув собравшихся властным взглядом. Его голос в тесной комнате звучал издевательски торжественно. — Единственное, что теперь отделяет вас от цели, это я. Делайте, что скажу, и я помогу вам достичь цели. Ослушаетесь меня – и вы никогда до нее не доберетесь.       Эмили и Дэмбе заняли места возле семьи, слушая речь. Сразу после этого всем начали накидывать на голову черные мешки. — Мама?! – испугано вскрикнула девочка, когда тьма накрыла ее лицо. Ей не ответили, лишь грубо толкнули вперед. — Увидимся на другой стороне, - бросил главарь Дэмбе. Эмили почувствовала, как на ее голову опустилась тяжелая ткань, и мир исчез, оставив только звуки чужого дыхания и шагов.       Их выводили вслепую, постоянно приговаривая, что шуметь нельзя. Их посадили в машину, где был спертый воздух, присутствовал запах метала с горючим, еще там было тесно. Эмили осмелилась предположить, что это был фургон, наподобие тех, что используют для перевозки заключенных — без окон, без надежды. Ее начало тошнить почти сразу: тряска на разбитых дорогах, духота и отсутствие визуальных ориентиров сводили с ума. Она сидела боком на жестком выступе, нормальных сидений не было. Эмили пыталась дышать мелко и ровно, контролируя подступающую панику, и нашла себе занятие: она принялась считать секунды и прислушиваться к звукам снаружи. Гул мотора, визг тормозов, редкие выкрики, птицы, шум реки. Так она насчитала, что ехали они сто пятьдесят шесть минут, которые ощущались вечностью во тьме. Наконец, внешние звуки разбавил голос Купера: — Я говорил с министром внутренних дел Македонии. Он знает, что наши агенты отслеживают фургон, но это все, что нам дозволено. Любые действия могут быть предприняты только македонской полицией. — Просто прекрасно, - едва слышно выдохнула Беннетт, почувствовав, как машина наконец остановилась, а задние двери с лязгом распахнулись. — Ребята, у нас все под контролем, мы отслеживаем ваше местоположение, - заверил Арам. — Похоже, это первый перевалочный пункт, - заметила Элизабет, вероятно, наблюдая через оптику. — Вижу на воротах вооруженную охрану. — Со спутника у нас куча складов, - дополнил информацию Можтабай, оставаясь на проводе. — Тут вагоны, грузовики и постоянный трафик. — Я уже вижу второй въезд, - отозвалась и Мира, - но должно их быть больше. Все выходы нам не перекрыть. — На выход! – скомандовал главарь, подойдя к машине. — Живо! Без разговоров! Быстро!       Людей начали выводить в прохладное, пахнущее бетоном и машинным маслом пространство. Эмили чувствовала себя скотом на убой. Едва они спускались на землю, мешки с голов грубо срывали, и резкий свет складских ламп больно бил по глазам. — Держитесь вместе. Шевелитесь!       Эмили с Дэмбе переглянулись и молча пошли за семьей. — Мама, мне страшно, - снова всхлипнула девочка, вжимаясь в подол материнского платья. — Молчать! – велел главарь, загоняя прибывших в длинный ряд железных клеток. Помещение было огромным, и таких клеток здесь было много; в каждой, охваченной полумраком, сидело по меньшей мере тридцать человек — тени в человеческом обличье. — Ребята, это идеальное прикрытие, - отметил Арам. — Огромные складские помещения плюс дюжина организаций и товары от смартфонов до замороженной рыбы! — Грузовые контейнеры ввозят и вывозят. Кто станет проверять, нет ли в одном из них людей, - выдохнула Кин. — Похоже, это не просто перевалочный пункт, вероятно, это основная база Киллганонов, - поделился догадкой Дональд. — Если так, то в этом здании достаточно доказательств, чтобы собрать против них дело, - подсказала Малик. — Нужно действовать и вызволять Эмили с Дэмбе, пока ничего не случилось. — Согласен, - одобрил Гарольд. — Пора ставить точку, пока не поздно. Я попрошу македонцев подписать ордер.       Сидя в клетке, муж и жена завели диалог на фарси. Женщина явно беспокоилась по поводу происходящего, а муж пытался ее поддержать. На фоне этого девочка поникла головой. Эмили заметила, как Дэмбе подвинулся к ребенку. — Тебе нравятся кролики? – спросил он. Девочка прикрыла глаза и кивнула. Тогда мужчина достал из кармана джинсов платок, зажал его в ладони и из уголков сделал подобие длинных ушей. Он улыбнулся, и девушка ответила тем же. Всякий раз, как Беннетт взаимодействовала с Зумой, он ломал все представления о телохранителе вселенского зла. В Дэмбе, казалось, не было злости. Так как же его безоговорочная поддержка Реддинггтона? Рэймонд убийца, предавший свою страну, вот, что она о нем знала. Самый разыскиваемый преступник в мире.       Хотя и он тоже не всегда соответствовал своему статусу, иначе зачем ему помогать людям? — Все хорошо, - мягко сказал Зума девочке и передал ей импровизированную игрушку. Она повторила за ним, отделив ушки, и начала играть, перестав слушать родителей. Дэмбе улыбнулся. Однако, завидев взаимодействие ребенка со взрослым мужчиной, мать девочки вмешалась и увела девочку в сторону. На мгновение это вызвало возмущение, но Эмили понимала, что это здоровая реакция родителя. Дэмбе был не опасен, разумеется, но вот любой другой мог воспользоваться откликом девочки. Зума молча пересел обратно, показывая, что понимает все.       Время шло, но команда продолжала молчать. Вся эта бюрократия с бумагами безумно раздражала. Как можно ждать какой-то ордер, когда ты знаешь, что в помещении происходит преступление? Относительную тишину оборвало появление главаря. Около двух часов люди провели, сидя на бетонном полу. — Встать! – велел главный, его голос эхом разлетался под сводами склада. — Пора собираться! Подъем! Быстро! Не тормози!       Его помощники начали открывать клетки и выводить людей. — Живо! Вперед! Вперед! Вперед! Не шумите! – приговаривал мужчина. Дэмбе вывели первым, после семью, затем Эмили и всех остальных. Многие были здесь задолго до прибытия новых мигрантов. Их подвели к контейнерам. — Значит так, ты в этот грузовик, а ты туда! – приказал главарь, грубо схватив за руку мать девочки. Двое помощников схватили женщину и ее мужа и потащили к контейнеру. — Мама! – закричала девочка. — Анна! – крикнула мать. — Нет!! Отдайте мне дочь!       Эмили замерла, чувствуя, как внутри закипает ярость. Девочку уже тащили к другому контейнеру, ее маленькие ручки тянулись к исчезающей в темноте фургона матери. — Послушайте, они же обе будут плакать и выдадут всех, - попыталась Беннетт вразумить людей ирландца. — Заткнись! – велел главарь — Пожалуйста, это наша дочь, - плакала женщина. — Боже, - выдохнула Эмили и направилась за девочкой. — Зачем ты так? – спросил Дэмбе, коснувшись руки главаря. Ответ прилетел мгновенно: мощный удар в челюсть сбил Зуму с ног. В этот момент в голове Эмили взорвался резкий, высокочастотный звук, невыносимый писк, от которого потемнело в глазах. Она схватилась за голову, чувствуя, как давление в ухе становится нестерпимым. Микрофон Дэмбе, раздавленный ударом, превратился в бесполезный кусок пластика. — Чт…о про…сходит? – обрывочно, сквозь помехи, прорезался голос из Вашингтона.. — Мы… п…еряли сигнал, - сообщил голос Арама. Шум полностью разбавил эфир. — Сэр, нам надо дейст…ать, - донесся голос Ресслера, а после слушать их стало невыносимо.       Эмили с Дэмбе подвели к тому же контейнеру, где была девочка. Беннетт незаметно сняла бесполезный теперь передатчик и спрятала его в карман. — Я умоляю вас, это моя дочь! – крики матери затихали за закрывающимися дверями соседней машины. — Мама! – Анна захлебывалась слезами. Эмили опустила руки на плечи ребенка, чувствуя, как тա дрожит всем телом. — Все хорошо, - тихо сказала она, борясь с комом в горле. Она опустилась на колени, чтобы заглянуть девочке в глаза. — Вы встретитесь скоро, - пообещала она. — Успокойся.       Тяжелые засовы лязгнули. Эмили взглянула на Дэмбе. В слабом свете от двух фонарей было видно, как он тяжело опустился у стены. Машина дернулась и тронулась. В контейнере не было места для нормальной посадки, и Эмили, прижавшись спиной к холодному металлу двери, начала свой привычный, болезненный отсчет. Пятьдесят шесть минут тряски, поворотов и гула шин. Когда машина остановилась, в контейнере повисла зловещая тишина. Зума нахмурился, прислушиваясь, а среди мигрантов пополз тревожный шепот.       Спустя десять минут ожидания тишина сменилась паникой. Один из парней начал исступленно колотить в стены. — Эй! Ты там слышишь нас?! – закричал он. — Че мы встали?! — Ты же выдашь нас! – испугано зашипела на него пожилая женщина, плотнее кутаясь в сари. — Боишься, попадемся?! Да нас тут кинули! – заорал паренек. Внешне он напоминал напуганного зверя, загнанного в угол, и это действительно было так. — Не паникуй, - посоветовала Беннетт. — Ты пугаешь ребенка. — Кто-нибудь придет, - спокойно произнес Зума. — Сидя на жопе ровно, не выживешь. – огрызнулся незнакомец. — Надо выбираться отсюда, пока не задохнулись. Если машина не едет, то воздух в ней не будет циркулировать.       Это безусловно был серьезный аргумент, воздух действительно становился тяжелее с каждой минутой. Однако резкие движения и крики шансов не прибавят. Паренек заметил железную балку над головой и начал дергать ее, прилагая всю силу. — Помоги мне! – велел он другому мигранту, сидящему рядом. С учетом общих черт лица, Эмили определила, что они братья.       Они возились недолго, балка все же поддалась. Получив в руки этот импровизированный лом, парень начал бить углом в стену, стараясь создать больше шума. Естественно, как результат, он только сеял панику и отчаяние, а не приносил никому пользы. Дэмбе повернулся к девочке, сидящей рядом с ним. — Все хорошо, - сказал он ей. — Нас спасут.       Эмили промолчала. Она не была в этом уверена. Если группа и получила ордер, то они вошли на территорию складов слишком поздно. Как скоро они обнаружат контейнеры и сколько всего машин выехало за это время – вопрос. Микрофон больше не работает, значит, отследить локацию Араму не удастся.       В контейнере становилось жарко, воздух стал густым, и люди начали чаще зевать, стены тоже давили. Единственным источников света были два фонаря, которые им оставили. Поведение паренька раздражало все больше. Эмили продолжала считать, временами сбиваясь. После сбоя в передатчике голова сильно болела, а удары по стене, которую не пробить, пробуждали в ней злость. Головная боль усиливалась, паника и тревога у людей проявлялась отчетливей, пришла слабость. Эмили прекрасно понимала, что чем больше будет усугубляться ситуация, тем опаснее будет обстановка в контейнере. Люди начнут терять человеческий облик. Наконец, одна из женщин не выдержала и зарыдала. Ее трясло, и она начала задыхаться. Эмили осторожно сдвинулась и медленно подошла к ней. Координация заметно ухудшилась, поэтому она старалась не спешить. — Эй, - тихо сказала она. — Я Эмили. А как вас зовут? — Она Ниша, - подсказал мужчина рядом. — У нее астма.       «Вот черт», подумала девушка. В этом герметичном гробу астма была смертным приговором. — Мне нужен пакет! – крикнула она. — У кого-нибудь есть что-нибудь подходящее?       Но в ответ тишина. Тогда девушка стянула свою курточку, завязала рукава, попробовав создать хоть немного замкнутое пространство. — Так, ладно, - проговорила она, стараясь звучать уверенно. — Ниша, я хочу, чтобы вы помогли мне. Вы же хотите спокойно дышать, верно?       Женщина кивнула, ее глаза были расширены от ужаса. — Хорошо, - выдохнула Эмили и поднесла куртку к лицу женщины. — Успокойтесь, - мягко сказала она и погладила женщину по волосам, хотя на мгновение ей и самой стало трудно сделать вдох. — Все хорошо. Слушайте только мой голос, это просто, - подсказала Беннетт и начала измерять пульс. — Дышите в куртку. Вы это чувствуете? Ваше дыхание становится ровнее. Ваш пульс замедляется. Спазма отходит… Дышите спокойно. Вы молодец, Ниша. Скажите, у вас есть дети?       Женщина снова кивнула, ее дыхание стало чуть тише. — Тогда вам точно не стоит сдаваться, верно? – улыбнулась девушка, даря Нише стимул жить. — Нас уже ищут. Вот увидите, вы встретите еще не один рассвет. Успокойтесь. — Вы в это верите? – прошептала женщина. — Я пытаюсь. Без веры в лучшее наша жизнь бесполезна, не так ли? — Да благословит тебя Бог, дитя, - выдохнула Ниша, и ее рука, холодная и влажная, на мгновение коснулась волос Эмили.       Женщина успокоилась, ее приступ прошел. Беннетт решила посидеть рядом с ней еще какое-то время, боясь повторения. Она не была полностью честной касательно веры, она утратила ее слишком давно, но не хотела лишать ее остальных. Она прекрасно понимала положение вещей.       Паренек слабо замахнулся в очередной раз и покачнулся. На сей раз терпения не хватило у девочки. Она заткнула уши, сжавшись в комочек. Тогда встал Дэмбе. Он ловко отобрал балку у активиста. — Это не поможет, - спокойно сказал он. — Нужно беречь оставшийся воздух. Тебе нужно дышать не так часто. — Отдай балку! – потребовал паренек, схватив Зуму за руку. Тот совершенно спокойно нейтрализовал захват и одним взглядом смерил выскочку. Паренек сдался и отошел, затем сел рядом с братом, тогда и Дэмбе тоже вернулся на место и сел на пол. — Знаешь, что еще сбережет нам воздух? – коварно спросил активист у соседа, и тот кивнул. — Если будет меньше людей.       «Началось», подумала Беннетт. «Самый слабый потеряет человечность раньше всех». Эмили посмотрела на часы. Они взаперти без движения уже два часа, и она видела, как реагировали все. Дефицит кислорода ощущался все отчетливее, и активист снова поднялся. Его руки дрожали, он задыхался. — Вы все не обязаны умирать, - заговорил он, обращаясь к остальным, и девушка закатила глаза. — Успокойся уже, - выдохнул Зума. — Нет. Слушайте. Можно кое-что сделать, что позволит некоторым из нас выиграть время. — Что ты хочешь сказать? – спросила женщина в сари. — Мне жаль, но чем меньше здесь людей, тем больше воздуха останется другим — Довольно, - посоветовала Беннетт. — Пусть закончит, - подал голос один из мужчин. — Ну и кто станет жертвой? — Я думал, тот, кто старше. Сперва старики. Так будет честно. — Честно? Убить мою жену? — Да. Чтобы спасти остальных. — И кто это сделает? – Эмили поднялась, стараясь не упасть от внезапного приступа дурноты. — Ты? — Ты сможешь, глядя ей в глаза, оборвать ее жизнь? – поддержал ее Дэмбе, тоже встав на ноги. — Я не собираюсь здесь умирать! – прокричал паренек. — И ты точно никого не убьешь. — Не помню, чтобы тебя назначали главным. Может, тогда начнем с тебя?       Паренек замахнулся, Зума увернулся. Еще одна попытка, и Дэмбе просто врезал ему, тот пошатнулся и упал. Эмили заметила, как поднимается второй брат. — Одному тебе со всеми не справиться, - выдохнул он. Зума не успел бы. Ослабленный нехваткой кислорода, он бы рискнул, вступая в драку. Собрав последние силы, Беннетт шагнула вперед. Перехват руки, резкий удар по локтевому сгибу, затем в область уха, всё, как учил Ресслер. Она толкнула его в лоб, и парень отшатнулся назад, а после и вовсе упал, смотря на нее в удивлении. — Он не один, - выдохнула Эмили, и перед глазами поплыли черные пятна. — Даже если нас будет меньше, воздуха надолго не хватит, - часто задышал Зума и кивнул Эмили в знак благодарности. — Мы не станем убивать друг друга, это нас не спасет.       Беннетт заметила, что девочка начала задыхаться, и поплелась к ней. Она плохо владела собой, но все же должна была попробовать. — Что бы не случилось, мы переживем это вместе, - добавил Дэмбе. — Эй, ты же Анна, да? – тихо спросила Беннетт, заговорив с девочкой. Та кивнула в ответ. Тогда Эмили взяла ее за руку, в которой та сжимала платок в виде кролика. Она осторожно приложила руку девочки к ее же сердцу. — Чувствуешь? – спросила она. — Это твое сердце. Слышишь его? – девочка кивнула. — Хорошо. Сосредоточься на нем. Успокойся, - добавила она чуть тише. — Все в порядке. Все будет хорошо, - почти прошептала она, и это помогло. Анна успокоилась, а позже задремала от истощения, так что Беннетт вернулась к Нише. Прислонившись спиной к стене, она прикрыла глаза. Ей было жарко, казалось, даже кровь закипала внутри.       Голоса в контейнере стихли, сменившись тяжелым, сиплым дыханием. Эмили прислонилась головой к раскаленному металлу. Она думала о Македонии, о великих битвах Александра, но сейчас ее собственная битва была за каждый глоток этого ядовитого воздуха. — Ты был не прав, - сдался активист, обратившись к Дэмбе. — Никто не знает, что мы здесь. И никто не придет.       Эмили заметила, как Зума опустил голову, он промолчал. Из последних сил мужчина подтянулся и уложил девочку, опустив ее голову на свое колено. — Все хорошо, - сказал он, гладя ее по волосам. — Поспи. Когда ты проснешься, родители будут рядом.       Это был тихий конец, приговор, исполнение которого Зума лишь подтвердил.       Девушка окончательно провалилась в пустоту. Расплывчатые образы фантомами возникали в ее голове: то ей виделся брат за барной стойкой, то золотые поля Македонии, превращающиеся в серую пыль. Кислородное голодание добралось до мозга, стирая границы между реальностью и предсмертным бредом. Беннетт потерялась во тьме, перестав воспринимать происходящее, и металл перестал ощущаться кожей. — Беннетт! Беннетт! Эй! Эмили! – донеслось до нее издалека. — Эмили, очнись.       Она резко вдохнула, и этот первый глоток воздуха показался ей жидким свинцом. Она закашляла, открыла глаза, но мир перед ней плыл, распадаясь на яркие пятна. Зрачки не могли сфокусироваться на свете, хлынувшем из распахнутых дверей контейнера. Она предполагала, что у нее мало времени, но даже сквозь пелену узнала голос, который звал её из темноты последние месяцы. — Ресслер, - выдохнула она, не веря. — Привет, - тихо сказал он. — Иди-ка сюда, - пропыхтел он, подавшись вперед в попытке взять девушку на руку. — Нет, - слабо шепнула Беннетт, задыхаясь. — По…годи, - она выставила руку, удерживая его на расстоянии, коснувшись плеча. — Все потом. — Это важно… п-пожалуйста… - попросила она. В горле пересохло, голова дико кружилась и дышать было сложно. — Девочка… — Она с Дэмбе, - ответил напарник и снова потянулся. — Родители… — Мы нашли их, они живы и были в другой машине. — Дональд… их по…садят... — Таков закон, ты это знаешь. Мы тратим твое время, тебе нужен кислород. — Ее сдадут в опеку… Погово…ри с Ку… с Купером... — У нас нет полномочий здесь. Мы ничего не можем сделать.       Эмили судорожно вздохнула, отключаясь. — Ресслер, им с девочкой срочно нужно к врачу, они не дождутся машин скорой помощи! – окликнул парня Дэмбе. — Мы довезем их быстрее. — Иди ко мне, - мягко произнес Дональд, больше не слушая возражений. Он легко, словно она ничего не весила, взял девушку на руки. — Держись крепче.       Эмили потеряла сознание. Взгляд снова погас, мышцы расслабились, она побледнела и обмякла. — Эй, нет, нет, нет. А ну-ка не смей мне, - мгновенно среагировал Ресслер и, спрыгнув, уложил напарницу на землю. Он наклонился к ее груди, пытаясь сквозь шум работающих двигателей услышать дыхание. Оно было настолько редким и поверхностным, что он не был уверен, есть ли оно вообще. Он прощупал пульс на сонной артерии: ниточка жизни была слишком слабой, едва ощутимой под его пальцами. Времени не было, он сорвал цепочку, надорвал ткань футболки и начал компрессии грудной клетки, ритмично считая в уме: «Раз, два, три...». Его лицо было напряжено, на лбу выступил пот. Он резко остановился, запрокинул ей голову и, зажав нос, сделал глубокий вдох. Время для всех остановилось. Элизабет и Мира замерли, Реддингтон напряженно, но с интересом, наблюдал за действиями агента, борющегося за жизнь напарницы. — Давай же, - прорычал Дональд, затем зажал ей нос и припал к ее губам, делая резкий вдох, задержавшись на долю секунды, прежде чем снова вернуться к компрессиям. Девушка дернулась и закашлялась прямо на очередном вдохе, резко, судорожно, будто воздух обжег легкие. Она вцепилась в куртку спасителя, пытаясь перевернуться на бок, дезориентированная и испуганная. Она судорожно вдыхала, не понимая, что происходит. — Все хорошо, - выдохнул парень, осторожно поддерживая ее. — Ты снова с нами.       Он выдохнул с таким облегчением, будто сам только что начал дышать. Он осторожно поднял ее и перенес в машину Реддингтона, усадив возле Анны. Едва двери захлопнулись, черный ауди сорвался с места, спеша передать пострадавших больнице.       Эмили не помнила, сколько они ехали. Не помнила, как её переложили на носилки, как на лицо надели кислородную маску и начали вводить препараты. Всё это провалилось в размытое, обрывочное ощущение движения и света. Она очнулась в палате. Белый потолок, ровный гул аппаратуры, тихие сигналы мониторов. Капельница тянулась к её руке, датчики фиксировали пульс и давление — показатели постепенно приходили в норму. Слабость ещё держалась в теле, тяжесть в конечностях, будто она долго не спала или пробежала слишком длинную дистанцию. Но по сравнению с тем, что было раньше — стало во много раз легче. Она сделала вдох. Глубокий, ровный. И впервые за долгое время он не обрывался. Они успели. — Агент Беннетт, вы очнулись, - заговорила с ней медсестра, подойдя к кровати. — Как вы себя чувствуете? Головная боль? Сухость во рту? «Ватная» голова? Есть тревожность или дезориентация?       Эмили приподнялась и попробовала сесть. У нее получилось. — Все сразу, - ответила девушка. — Скажите, со мной была девочка… Анна. Как она? — С ней все хорошо. Детский организм полон сил и восстанавливается быстрее. Она тоже недавно проснулась. Вас привезли вовремя. Сейчас вас подготовят к транспортировке.       Медсестра осторожно сняла катетер. — Нас заберет вертолет? – уточнила Эмили. — О, нет. В этом нет никакой необходимости. Агенты ФБР уже внизу. Они должны перевезти вас в Вашингтон, насколько мне известно. Вы обе достаточно стабильны, так что перенесете дорогу легко, в основном даже во сне.

***

      Работа кипела. Машины скорой помощи поочередно увозили пострадавших. Дональд достал телефон и набрал Гарольда. — Пятнадцать пассажиров, как и предполагалось, - отчитался парень, наблюдая за тем, как медики кутают очередного мигранта в термоодеяло. — Троих увезли на скорой в больницу, Дэмбе и Реддингтон забрали девочку с Эмили. — Значит, осталось девять? – уточнил Купер. — Именно. Полиция зашивается со складом и другими грузовиками. И как только всех проверят, нас просили отвезти людей к ним в отделение, - доложил агент и замер. Он разделял точку зрения напарницы, поэтому он все-таки добавил: — Сэр, должен сказать… Я знал, с чем мы столкнемся, я знал, что люди рисковали жизнями, садясь в эти фургоны, но одно дело знать, а вот видеть… - он обернулся к пострадавшим. — Совсем другое, - понял его Гарольд. — Сэр… Есть еще кое-что. Здесь семья, которую разлучат, если мы выполним просьбу полиции. Родителей уже арестовали, а девочка находится под наблюдением врачей. — Агент Ресслер, оставайтесь на линии, - попросил Купер и позвонил с рабочего телефона Реддингтону, поставив на громкую связь. — Гарольд, а я тут с Дэмбе! – ответил Рэймонд. — Слава богу. Он в порядке? — Да. И у нас хорошие новости, похоже, юную Анну Лазар ждет новый светлый день! — Новый день – да, но не уверен, что светлый. Ее родителей арестовали. Неизвестно, когда они встретятся снова. И даже тогда впереди их ждет все тот же лагерь для мигрантов в Греции. — Мрачная перспектива, Гарольд. — Пока мы говорим, мои агенты забирают девочку с агентом Беннетт из больницы и готовят оставшихся к передаче македонской полиции. Десять человек, которым осталось совсем немного времени, прежде чем их снова запрут в камере. Конечно, если бы моим агентам кто-то помешал на пути в отделение, их руки были бы связаны, ведь в Македонии у нас нет формальных полномочий. Напротив, нам специально приказали не вступать в противодействие с кем бы то ни было. — Я тебя понял. Увидимся в Вашингтоне, Гарольд.       Ресслер, всё еще державший телефон у уха, слегка приподнял уголок губ. Он понял всё без лишних слов и впервые не возражал против того, чтобы закон уступил справедливости.

***

      Эмили встретила Анну у ее палаты. Девочка крепко обняла ее. Она выглядела спокойнее: лихорадочный блеск в глазах исчез, и на щеки вернулся робкий румянец. — Ну как ты? – спросила Беннетт, поглаживая ее по спутанным волосам. — Я же говорила, что все обойдется? — А мама тоже здесь? – задала единственный важный вопрос девочка, глядя снизу вверх с надеждой, от которой у Эмили защемило в груди. — Я не знаю, милая, - с грустью в голосе ответила Эмили. — Нам пора это выяснить. Ты готова?       Анна молча кивнула и взяла Эмили за руку. Они не спешили и шли осторожно. Перед зданием царило столпотворение: вереницы машин, суета людей в форме, резкие выкрики и стоны раненых на каталках. Хаос никуда не исчез, он просто переместился под открытое небо. Затем Эмили остановилась. В паре десятков метров она увидела команду: Элизабет, Мира и… Ресслер. Они помогали врачам, координируя погрузку людей.       Первой Эмили заметила Кин. Извинившись перед медсестрой, она подбежала к девушке и обняла ее. — Ты всех нас напугала, - выдохнула Лиз, отстраняясь и заглядывая Эмили в глаза. — Даже Ресслер был в ужасе, хоть и пытался это скрыть. — Я уже не надеялась всех вас увидеть, - выдохнула Беннетт, обнимая коллегу в ответ. — С возвращением, Эмили, - подошла к ним и Мира, ее обычно суровое лицо смягчилось. — Спасибо, - улыбнулась девушка. — Эй, а кто это у нас такой красивый? — заговорила Элизабет с Анной, приседая перед ней. — Давайте-ка я провожу вас к удобной машине! Пойдешь со мной?         Девочка подняла неуверенный взгляд на Эмили.   — Идем, — мягко улыбнулась та. — Это Лиз. Она помогла нам.       Анна кивнула. Они прошли всего пару шагов, когда перед ними остановился Дональд. В темной футболке, джинсах и куртке он выглядел, как всегда, невероятно. Эмили замерла на мгновение, поймав его обеспокоенный взгляд. Держа в руке не умолкающую рацию, он сделал шаг вперед, словно двигаясь в густом тумане, и остановился, не сводя глаз с девушки. А затем он просто шагнул к ней и обнял ее свободной рукой, прижимая к себе. Беннетт на мгновение опешила, всё её тело онемело от неожиданной близости. Вдох, потом еще один. Ей это не привиделось, его тепло обволокло её, время остановилось. Она неуверенно подняла руку и осторожно коснулась его спины, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Ты вся горишь, - заметил парень, неохотно отстраняясь. Его ладонь на секунду задержалась на её плече. — Да… Это… нервы, - вновь обретая дар речи, ответила Беннетт, чувствуя, как краснеет. — Меня немного трясло, но врачи говорят, это последствия гипоксии.       Ресслер отступил и снял с себя куртку, затем подался вперед. — О, нет… - растерялась девушка еще больше. — Не надо, правда. Мне уже лучше. — Не упирайся, - мягко сказал Дональд и набросил свою куртку ей на плечи. — Идемте к машине, нам пора.       Эмили была полностью сбита с толку. Она была смущена, удивлена и совсем чуть-чуть в панике. Потянув руку, чтобы поправить цепочку, она замерла. Где ее кулон? Она судорожно проверила карманы, но ангелочка не было. После всего именно это ее окончательно добило. Укутавшись в куртку, она отвернулась к окну. Этот кулон так много значил для нее. Он идентифицировал ее, напоминал, кто она и через что успела пройти. Это подарок, которым она очень дорожила. Она никогда не снимала его. Она не представляла себя без кулона и потеряв, потеряла себя. Где она могла обронить его? В контейнере? В больнице?       Они ехали около часа, когда черный ауди перекрыл им дорогу. Эмили устало посмотрела вперед. — Что происходит? – спросила она. Дональд молча вышел из машины, они с Реддингтоном улыбнулись друг другу. — Ресслер говорил с Купером, - пояснила Элизабет. — Мы должны были доставить всех этих людей в местную полицию, - дополнила Мира. — Но, если мы сделаем это, их снова вернут в другие камеры, - кивнула Лиз. — И ведь очень удачно, что нам запретили вступать в конфронтацию с кем-либо в Македонии, - вздохнула Малик. — Вы хотите сказать… - начала было Беннетт, но Реддингтон вдруг открыл дверцу с ее стороны. — Здравствуй, Эмили, - поздоровался он. — Мистер Реддингтон, - кивнула девушка. — Ты знала, что взятки вообще-то решают очень многое? — Да, но к чему вы…       Она не договорила. Дэмбе распахнул двери ауди, и наружу вышли родители Анны. — О, господи! – прошептала Беннетт и тоже поспешила наружу. Параллельно агенты вывели из своего фургона девять мигрантов. — Иди, обрадуй девочку, - отступил в сторону Рэймонд. Девушка улыбнулась. Нетвердым шагом она обошла машину, взяла Анну за руку и повела вперед. — Ты готова к сюрпризу? – спросила она, прикрыв ладонью глаза девочки. Анна кивнула. Беннетт убрала руку, открывая обзор, и Анна сорвалась с места, побежав к родителям. Они обнялись, и Эмили ощутила, как сердце наполняется теплом и благодарностью. Пожалуй, это того стоило.       Она повернула голову в сторону, чтобы скрыть непрошенные слезы, и заметила Ресслера. Он смотрел на нее. — Спасибо, - тихо сказала она. Он кивнул.       Семья воссоединилась, а Реддингтон почти похитил мигрантов, захватив фургон агентов. Дэмбе сел за руль. Поняв, что это конец, Анна отошла от родителей и подбежала к Эмили, затем крепко обняла ее. Беннетт улыбнулась и опустилась на колени. — Ты очень храбрая девочка, Анна, - сказала она. — Пообещай мне, что запомнишь одну вещь, хорошо? (Девочка кивнула.) Ты победила сегодня. Что бы не случилось с тобой в будущем, помни, что нет ничего, с чем ты не сможешь справиться. Договорились? — Спасибо вам, - сказала ее мама. — Благодарите его, - улыбнулась Эмили, указав на Дэмбе. Анна подбежала к мужчине, который тоже вышел из машины и опустился на колени, позволяя обнять себя.       Людей вернули в фургон. Реддингтон привез с собой еду и воду, немного сладкого и раздал всем. — Глядя на это, я не могу четко провести границу между добром и злом, - заметила Беннетт, стоя рядом с командой и наблюдая, как Дэмбе раздает пакеты с едой. — Один хороший поступок не перечеркивает множество плохих, - напомнил Ресслер. — Агент Беннетт, нам пора, - подошел к ним Зума. — Куда? – не поняла девушка. — Нас же должна забрать полиция. — Их, а не тебя, - кивнул мужчина. — Не понимаю. — Тебе нужно в больницу, - пояснила Элизабет. — С Реддингтоном ты доберешься в Вашингтон быстрее. А мы заполним бумаги, расскажем, как на нас напали и так далее, а после прилетим. — Уверены? — Еще как, поезжай.       Беннетт сняла куртку и протянула Ресслеру, чувствуя себя откровенно нелепо. — Может оставишь ее? – предложил Дональд, прерывая её движение, и протянул ей смартфон. — Это мой телефон? – удивилась она. — Я подумал, он пригодится, - пожал плечами парень. Эмили кивнула. — Оставь куртку, путь не близкий, у меня есть запасная.       При других обстоятельствах она бы возразила, но состояние девушки менялось слишком часто. Ей то было жарко, то начинало трясти, поэтому она надела его куртку и вернулась к машине.       Вполне ожидаемо она проспала почти всю дорогу до аэропорта, да и сам перелет, просыпаясь только временами. Она помнила, как поднималась по трапу, даже пила апельсиновый сок, но потом она вновь отключилась. Еще пару раз она просыпалась, но сознание было слишком туманным. Сам перелет произошел ночью, что только способствовало сну. Утром Дэмбе отвез ее в уже знакомую больницу, где ее встретил Фабер.       Выслушав о причинах ее попадания к врачу, он просмотрел справку, которую ей дали в Македонии касательно проведенного лечения, и заявил, что она задержится у него до утра следующего дня, потому что ей скорее оказали помощь и стабилизировали, чтобы перевезти, но не поправили состояние организма. Эмили сдалась. По правде говоря, она была готова на что угодно, лишь бы избавиться от головокружения, так что она приняла больничную одежду, прошла обследование, сдала кровь и добровольно легла под капельницу.       К полудню ей принесли очень красивый букет алых роз. Девушка удивилась и нашла в нем записку: «Храброй и стойкой. Спасибо, что прикрыла мне спину. Д.» Эмили улыбнулась. Дэмбе определенно не переставал удивлять ее. В целом, вся группа становилась все менее предсказуемой. Получалось, что Ресслер переступил через правила и позвонил Куперу, который, в свою очередь, попросил Реддингтона выкрасть мигрантов? Нет, это хороший поступок, но очень неожиданный. Она вспомнила эти необычные объятия. Ладно, Кин и даже Мира, но не он, он так не поступает… Очередной пакет какого-то раствора усыпил девушку аж до самого вечера. Не успела она пожевать крекеры, которые принес Майк, как на пороге палаты появились Элизабет, Арам и Мира. У парня был букет белых роз. — Вы серьезно? – посмеялась Беннетт, попробовав сесть. — Еще как! – бодро ответил Можтабай, подошел, положил букет ба кровать, затем наклонился и осторожно обнял девушку. Эмили мгновенно провела параллель. Эти объятия не ощущались не как те. — Как самочувствие? — Супер! – усмехнулась Эмили. — Как долетели? – спросила она девушек. — Нормально, - отмахнулась Элизабет. — На нас напало человек десять в масках, вооруженные до зубов, мы свалили это на предполагаемых пособников семейки Киллганонов. — Их арестовали? – уточнила Беннетт. — Там семейные ценности на непостижимом уровне, - закатила глаза Малик. — Сначала сын убил отца, потом Реддингтон нашел сына, узнал координаты оставшихся семи грузовиков, а после сына нашли мертвым в одном их его офисов вместе с еще двумя сотрудниками.       Брови девушки дрогнули. Всем было ясно, что с ними произошло. — Ресслер остался в офисе, - с легкой заминкой сообщила Кин. Эмили посмотрела вопросительно. — Ты говоришь так, будто это удивительно или даже с каким-то чувством вины, - заметила она. — Ну… В свете того, как он себя вел во время операции и после, мне показалось, что он будет здесь. — Брось, я его не ждала, - признала девушка, но не удержалась. — А как он себя вел?       Все посмеялись. — Давайте-ка я принесу всем нам кофе, - предложил Можтабай и тактично удалился. — Как по мне, у него постоянно срывало крышу, - поделилась Малик, присев на край кровати. — А мне показалось, что он убьет того управляющего, когда он сказал, что нам не найти фургоны с людьми, - кивнула Элизабет и села с другой стороны. — Он беспокоится о тебе – это факт, - подытожила Мира. Девушка промолчала. — Мы уже можем посплетничать о том, что он сделал тебе искусственное дыхание вообще-то? – хихикнула Кин. Это было похоже на пробуждение. Эмили уставилась на посетительниц в удивлении. — Что он сделал? – уточнила она, чувствуя, что снова начинает задыхаться, только на сей раз от волнения. От одной мысли, что он касался ее губ, ее бросило в жар. Как она могла проспать такое?! Господи, как хорошо, что она ничего не почувствовала и не помнит… —  Ты не знала? — Он и сам выдохнул, когда она пришла в себя, - пробормотала Малик. — Это точно.       Пока команда навещала девушку в больнице, Ресслер перебирал бумаги в кабинете. Все закончилось хорошо, это главное. Хорошо… Его все еще сводила с ума мысль о том, что могло быть иначе. Он склонился над столом, но прикрыл глаза. Когда он ее обнял… Он словно ожил. Он ни о чем больше не думал, просто шагнул, мгновение поколебавшись и позволив себе. Он отошел от стола, вспоминая, что объятия в их отделе отныне не новость. Араму же можно всех обнимать. И все-таки это другое. Он задерживал… Взгляд, прикосновение. Она была ему нужна. Последняя мысль почти стала открытием. Нет, он не обдумывал, в голове все крутилось само по себе, он лишь успевал выхватывать обрывки из потока. — О, Дональд! – окликнул его Реддингтон. — Я думал, ты тоже в больнице. — Кому-то надо работать. В моем присутствии там нет необходимости, - ответил парень и положил на стол пустую коробку. — Хм, - оценил Рэймонд. — Как удобно, пожалуй, прикрываться работой, когда в привычной серости будней пробивается солнечный свет. — О чем вы говорите? – нахмурился Ресслер. — О том, что я понимаю тебя. У тебя был горький опыт в прошлом и поэтому ты напуган из-за того, что под твоей ржавой броней снова забилось сердце. — Избавьте меня от своих нравоучений и догадок, - прыснул агент и сложил папки по делу в коробку. — Вы искали, где выход? Я помогу, он вон там. — Язви, сколько влезет. Как писал один великий поэт: «но узнаю по всем приметам болезнь любви в душе моей», - парировал Реддингтон, и парень усмехнулся. — Вам бы книги писать да сценарии к фильмам. — Ты беспокоишься о ней, ты заступаешься, ты защищаешь, готов поспорить, что ты о ней думаешь. Не хочешь слушать меня – хорошо. Но подумай-ка вот о чем: когда-то однажды ты уже выбрал работу. Неужели лежа в камере, раненый и истекающий кровью, ты не сожалел о том, что потерял?       Ресслер сверкнул глазами, и Рэймонд пожал плечами. Развернувшись, мужчина ушел, оставив собеседника наедине с его собственными демонами. Опустив голову, парень выдохнул. Для него все было просто: они напарники. Он не имеет права нарушать эту границу. Он обещал завоевать ее доверие, он не предаст его. И он уж точно не станет одним из тех мужчин, которые преследуют ее или чего-то ждут.       И все-таки он поехал в больницу. Было уже поздно, так что он планировал, что она будет спать, а он молча оставит кулон, который сорвал и нашел на земле уже после. Тогда он заметил, что порвал цепочку и заехал по пути в магазин, выбрав идентичную и заменив.

***

      Вечер выдался необычным. Едва ли девушка могла представить, что когда-нибудь однажды будет обсуждать парня не с подругами, а с коллегами, хотя, разумеется, с ними она уже практически проживала каждый новый день. Элизабет и Мира, казалось, тоже забыли на время о проблемах и прочем, вот только Ресслер… Девушку пугало то, что она слышала. Даже если коллеги и преувеличивали, она все равно чувствовала, что что-то между ними изменилось. Ей оставалось только радоваться, что он не пришел в больницу. Это оставляло пространство для самообмана, который разбился вдребезги ровно в час ночи, когда на пороге палаты остановился Дональд в своем традиционном рабочем образе: брючный костюм и рубашка с галстуком. Эмили даже решила, что ей кажется, но он не исчез даже после моргания. Черт. Она приподнялась и села, он же вошел. — Ты выглядишь озадачено, - заметил парень. — Мне уйти?       Эмили казалось, что она тупит, но она действительно не понимала. Он не должен был быть здесь. — Извини, просто не ожидала, что ты придешь, - честно ответила она. — Ну, я все еще помню, каково это, сидеть тут одному сутки напролет, - усмехнулся Ресслер и подвинул стул, затем сел. — Точно… — Вижу, тебя завалили цветами? — Дэмбе и Арам, - улыбнулась Беннетт. — Кстати, Дэмбе похвалил тебя. — Правда? — Он сказал, ты не такая, как мы, а еще, что ты прикрыла его. — Да, ты можешь мной гордиться, - прищурилась девушка. — Я использовала тот прием с локтевым суставом. — Ах, вот как? – улыбнулся Ресслер. — О, да! — Ладно, горжусь.       Повисло молчание. — Я пришел не только потому, что помню свои печальные дни после ранения, - заявил Дональд, и девушка похолодела. Уже одно его появление выбивало почву из-под ног, а теперь еще это. — В целом я думал, что ты будешь спать в это время, и я просто оставлю тебе кое-что, но раз нет, то у меня для тебя кое-что есть.       Он достал из кармана пиджака пакетик, открыл его и извлек цепочку, затем пересел на кровать и передал ее девушке. Узнав кулон, она перестала дышать на мгновение, она не поверила своим глазам. — Я думала, что потеряла кулон! – восторженно прошептала она, осматривая ангелочка. — Я сорвал его во время СЛР, а уже после того, как тебя увезли, нашел его на земле, так что… — Ресслер, спасибо, - перебила его девушка. — Не за что. — Погоди, - вдруг осознала Беннетт. — Ты сказал, что сорвал цепочку. — Все верно, - кивнул Дональд. — Но она целая. — Я взял на себя смелость возместить тебе ущерб.       Эмили тихо посмеялась. — Ты шутишь? — Ни капли. — Я имею в виду, что ты привел меня в чувство, ты спас всех этих людей и воссоединил семью Анны, а теперь еще и вернул мне кулон, который мне очень дорог. О каком ущербе ты говоришь?       Дональд опустил голову, став серьезным. — Знаешь… По поводу первого, - задумчиво начал он. — Мы ведь с тобой не особо поладили в самом начале… Но вчера, - он перевел дыхание. Было отчетливо видно, что ему даются нелегко эти слова. — Сперва этот управляющий заявил, что мы вас не найдем, потом Арам сказал, что вам осталось воздуха на два с половиной часа, счет шел на минуты и… впервые за долгое время я должен признать, что мне было страшно, - признался Ресслер и посмотрел девушке в глаза. — На мгновение мне показалось, что мы потеряли тебя… И... я подумал, что…       Это было опасно. Она смотрела на него распахнутыми от удивления и тревоги глазами, слушала его и боялась того, что видела в этот момент. Он был искренен, честен, впрочем, как всегда, но он фактически ей признавался, что ему было не все равно. Она отвела взгляд, и он замолчал, сжав челюсть, и опустил голову. Она не представляла, что ответить. Сжав в руке кулон, она не знала, как себя вести. — Не важно, - выдохнул он, предпочтя оборвать разговор. — Прошу прощения, ночной обход пока никто не отменял, - появился вдруг Фабер, войдя в палату. — Агент Ресслер, приятно видеть вас тут не в качестве пациента.       Дональд встал с кровати и пожал Майку руку. — Да, если честно, мне тоже, - ответил он доктору. Майк достал фонарик и проверил реакцию глаз. — Как голова? – спросил он девушку. — Почти на месте, - сказала она. — Но все еще кружится? — Если двигаюсь, но больше болит. — Это пройдет за ночь. Твой мозг начал голодать, но не успел пострадать. Сейчас организм реабилитируется, так что утром будет полегче. — Ты меня выпишешь? – обрадовалась Беннетт. — Думаю, да. Как только придут результаты анализа крови. А сейчас отдыхай. Я прописал тебе еще одну капельницу, скоро принесут раствор. Я загляну к тебе часика через три, чтобы проверить динамику. Агент Ресслер…       Дональд молча кивнул, пропуская врача. — Что ж, мне тоже пора, - сказал агент. — Отдыхай. — Спасибо за… - начала она, но осеклась. За искренность? За слова? — За кулон и за то, что зашел.       Парень улыбнулся больше иронично, но ничего не ответил и вышел. Сев в машину, он крепко сжал руль и обозвал себя дураком, который прислушался к словам Рэймонда Реддингтона. Какого черта он наговорил ей это все? Повернув ключ, Дональд завел мотор. Ему стоит следить за ситуацией и лучше бы держаться чуть подальше. Да, это правильно. Он привязался к ней, гораздо больше, чем к кому-либо в команде. Но это не должно помешать их работе.