Часть 3. Тень нежеланного наследия

      Замок окутывала серая дымка раннего октября. Хогвартс в это время года напоминал старого, ворчливого великана: камни стен дышали сыростью, а сквозняки в коридорах выли на разные голоса, словно пытаясь перекричать шум школьной толпы.       Для Эстеллы Блэк это время года всегда было особенным. В холоде она чувствовала себя как дома. Возможно, потому, что её собственное детство было выморожено до основания ещё до того, как она научилась произносить своё имя.       Она родилась в тени. Регулус появился на свет на несколько часов раньше, и звон колоколов в доме на площади Гриммо возвестил о рождении долгожданного второго наследника. Когда же вслед за ним появилась она, радость Вальбурги и Ориона сменилась глухим раздражением. Судьба словно подбросила им лишнюю деталь, ненужное дополнение к идеальному набору сыновей.       До трех лет Эстелла была для матери прозрачной. Вальбурга не наказывала её, не кричала — она просто не смотрела в её сторону. Девочкой занимался Орион, но его «забота» была специфической. Он не читал ей сказок о феях; он читал ей родословное древо, пальцем указывая на выжженные пятна предателей крови. Он внушал ей, что она — Блэк, а значит, её жизнь принадлежит не ей, а чистоте фамилии.       А потом пришла Беллатриса. Белла стала для Эстеллы всем: матерью, учителем, кумиром и ночным кошмаром. Именно кузина вылепила из мягкой глины детской души этот острый клинок, которым сейчас являлась Эстелла. Белла научила её, что любовь — это слабость, а преданность роду — единственная истина.        Андромеда, другая кузина, часто наблюдала за ними из дверного проема с нескрываемым ужасом. Она видела, как в глазах маленькой Стеллы гаснет живой огонек, сменяясь холодным стальным блеском, так похожим на безумие самой Беллы.       – Ты погубишь её, Белла, – шептала Андромеда, когда они оставались одни.       – Я делаю её сильной, Меда, – скалилась в ответ Беллатриса. – В отличие от тебя, она не станет подстилкой для маглорожденных.

***

      Прошло две недели с начала семестра. Эстелла сидела в библиотеке, уткнувшись в тяжелый фолиант по истории магии. Напротив неё устроилась Шарлотта Бёрк, которая с переменным успехом пыталась написать эссе для МакГонагалл. К их столу, бесшумно, как кошка, скользнула Пандора Розье. Пандора была удивительным существом.       Она была двойняшкой Эвана, и их сходство поначалу пугало: те же светлые волосы, те же черты лица. Но если Эван был воплощением льда и колючей иронии, то Пандора светилась каким-то внутренним, почти неземным теплом.       – Привет, девочки, – прошептала Дора, опускаясь на стул рядом с Эстеллой. – Можно к вам? Эван и Регулус устроили в гостиной настоящий дуэльный клуб, там невозможно находиться.       – Конечно, садись, – улыбнулась Шарлотта. – Эван опять задирает Рега?       – Скорее наоборот, – Пандора мягко коснулась ладони Эстеллы. Это было её привычкой — тактильность, которая поначалу заставляла Блэк вздрагивать. – Регулус очень хочет доказать брату, что он не хуже. Ох уж эти мальчики и их вечная борьба за первенство.       – Сириус хотя бы не лезет к ним? – спросила Эстелла, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.       – Сириус занят Джеймсом, – Пандора лукаво прищурилась. – Они изобретают что-то, от чего у Филча, вероятно, выпадут последние волосы.       Эстелла промолчала. Упоминание Сириуса всегда вызывало в ней странный зуд под кожей. Беллатриса годами твердила ей, что Сириус — паршивая овца, предатель, которого нужно вычеркнуть из сердца. И Стелла старалась. Она честно старалась его ненавидеть, но иногда, видя его задорный смех в Большом зале, она чувствовала укол острой, несправедливой тоски по жизни, которой у неё никогда не было.

***

      Утро в Большом зале было шумным. Мародеры, как обычно, занимали центр внимания. Джеймс Поттер что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя, а Сириус хохотал так громко, что даже Слизнорт за преподавательским столом неодобрительно качал головой.       – Посмотри на них, – фыркнула Шарлотта, ковыряя овсянку. – Девять утра, а у них энергии на целый полк. Откуда это берется?       – От отсутствия совести, – отрезала Эстелла.       Её взгляд на секунду встретился со взглядом Сириуса. Брат перестал смеяться. В его серых глазах, таких же, как у неё, на мгновение промелькнула тень надежды, но Эстелла тут же отвела взор, надевая свою привычную маску ледяного безразличия.

***

      Урок Зельеварения начался с тяжелого запаха полыни и сырости. Профессор Слизнорт пребывал в прекрасном расположении духа.       – Сегодня, мои дорогие, мы готовим Увеличивающее зелье! – провозгласил он, потирая руки. – Работа в парах. Пожалуйста, займите места.       Эстелла оказалась за одним столом с Эваном Розье. Шарлотта успела сесть с Пандорой, оставив подругу на растерзание самому саркастичному парню на факультете.       Эван выглядел безупречно. Накрахмаленный воротничок, идеально уложенные волосы, холодный взгляд. Он даже не поздоровался, просто придвинул к себе котел и начал проверять чистоту черпака.       Эстелла погрузилась в свои мысли. Перед глазами стояли картины из детства: холодные коридоры Гриммо, бледное лицо Регулуса, который всегда старался быть «идеальным сыном», и Вальбурга, которая проходила мимо дочери, словно та была предметом мебели. Боль и обида, запертые глубоко внутри, начали подниматься на поверхность. Она механически взяла нож и начала резать корень валерианы.       – Эй, Блэк, ты его так в пыль сотрешь, – раздался рядом ленивый голос. Эстелла вздрогнула, выходя из транса. Она и не заметила, как нарезала целую гору корней, гораздо больше, чем требовалось по рецепту. В воздухе витал странный аромат — свежая мята, перемешанная с дорогим мужским парфюмом.       – Лотти? – шепнула она, не поднимая головы. – У тебя новые духи? Это что, мята?       Ответа не последовало. Стелла нахмурилась и наконец посмотрела на соседа.       Эван Розье подпирал голову рукой, глядя на неё с нескрываемым негодованием.       – Вы, Блэки, видимо, все со своей изюминкой, да? – с усмешкой спросил он.       – Что ты имеешь в виду? – Стелла выпрямилась, возвращая себе самообладание.       – Ты заметила меня только спустя двадцать минут после начала урока, – Эван насмешливо приподнял бровь. – А судя по твоей реакции на меня в Большом зале, я было подумал, что ты в меня втюрилась. Так нагло меня еще никто не разглядывал.       – Что-о? – воскликнула Эстелла громче, чем следовало. Несколько учеников обернулись. – Кто? Я? В тебя? Розье, твое самомнение скоро проломит потолок подземелий.       – Факты, Блэк, только факты, – он вернулся к своему зелью, которое уже имело идеальный кобальтовый оттенок. Эстелла, разозлившись на себя за невнимательность, решительным жестом смахнула добрую половину нарезанных корней в свой котел. Жидкость внутри мгновенно загустела и стала подозрительно темно-зеленой.       – Что ты делаешь? – Эван краем глаза наблюдал за ней.       – Готовлю зелье, не мешай, –       огрызнулась она.       Она скрестила руки на груди, наблюдая, как Розье работает. Его движения были расчетливы и почти элегантны. Он добавлял ингредиенты с аптекарской точностью. Эстелла засмотрелась на его длинные пальцы, отмечая, что он, как и Пандора, имел привычку слегка поглаживать поверхность стола, когда задумывался. Внезапно раздался угрожающий звук. Котел Эстеллы начал вибрировать. Зелье из темно-зеленого превратилось в кислотно-салатовое, и пузыри, лопавшиеся на поверхности, издавали влажные, зловещие хлопки.       – Эван! – позвала она шепотом. Тревога ледяной змейкой проползла по позвоночнику.       Розье не отреагировал, сосредоточенно помешивая свое варево.       – Эван! – уже громче позвала она, чувствуя, как паника подступает к горлу. Он поднял голову. Его серые глаза встретились с её расширенными от страха зрачками. На его губах всё ещё блуждала та самая «блядская» ухмылка.       – Скажи, – быстро спросила Эстелла, кивая на свой трясущийся котел, – что мы вообще готовим?       Ухмылка Эвана стала шире. Он перевел взгляд на её рабочее место, и в ту же секунду всё веселье испарилось с его лица. Улыбка сменилась выражением чистого, неподдельного ужаса.       – Черт! – выругался он. Он резко вскочил, опрокидывая стул, и мертвой хваткой вцепился в её локоть.       – Бежим!       Он дернул её прочь от стола с такой силой, что Эстелла едва не проехалась носом по полу. Они успели отскочить всего на три фута, когда котел взорвался. Грохот был оглушительным. Осколки меди и брызги ярко-салатовой пены разлетелись во все стороны. Пена шипела на каменном полу, проедая в нем неглубокие борозды. Весь класс заволокло едким дымом, пахнущим тухлыми яйцами и сырой травой.       – Все назад! – закричал Слизнорт, пробираясь сквозь туман. – Скалланс! Профессор взмахнул палочкой, и остатки катастрофы мгновенно исчезли. Он стоял посреди кабинета, тяжело дыша, и его обычно добродушное лицо сейчас выражало крайнюю степень возмущения.       – Мисс Блэк! Мистер Розье! – Его голос дрожал. – Что, во имя Мерлина, вы только что сотворили?! Это было... впечатляюще, но совершенно неприемлемо! Это уже третий случай, когда мистер Розье оказывается вовлечен в подобные... инциденты за этот месяц!       Эван, стоявший рядом с Эстеллой и всё ещё сжимавший её локоть, просто пожал плечами. Адреналин явно пошел ему на пользу — в его глазах снова плясали чертики.       – Вы пропустили, мисс Блэк, что мы готовим Увеличивающее зелье? – Слизнорт поправил жилет. – А вы, мистер Розье, вы видели её ошибки! Почему не предупредили? Любовались пейзажем?       – Я был занят своим линкором, профессор, – невозмутимо ответил Эван.       – В качестве наказания, – Слизнорт сузил глаза, – и чтобы убедиться, что вы, мисс Блэк, перестанете витать в облаках и думать о своих... романах, а вы, мистер Розье, научитесь ответственности — вы оба отныне будете работать вместе. До конца семестра.       Эстелла почувствовала, как краска заливает лицо.       – И завтра, после ужина, вы вдвоем яви́тесь сюда, – продолжал профессор. – Вы протрете все котлы, отполируете каждую мензурку и наведете идеальный порядок на полках с ингредиентами. Это ваша отработка. Свободны! Когда они вышли в коридор, Эстелла всё ещё чувствовала на коже тепло пальцев Эвана. Она резко выдернула руку.       – Черт, Блэк, – насмешливо произнес Розье, поправляя сумку. – Я просидел с тобой от силы двадцать пять минут, а ты уже умудрилась создать мне проблем на целый вечер.       – Я тебя не просила меня спасать, – огрызнулась она, хотя сердце всё ещё колотилось в груди.       – В следующий раз позволю тебе превратиться в гигантскую салатовую жабу, – пообещал он, подмигивая ей. – До завтра, напарница.       Он ушел, оставив её одну в пустом коридоре. Эстелла прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Запах мяты и полыни всё еще преследовал её.       Она была тенью своего рода, нежеланным ребенком и ученицей безумной ведьмы. Но сейчас, впервые за долгое время, она чувствовала себя просто девочкой, которая только что взорвала котел и обрела самого невыносимого напарника в мире.

***

      Вечером в гостиной Гриффиндора Сириус Блэк сидел у камина. Джеймс Поттер подсел рядом, протягивая другу стакан сливочного пива.       – Слышал про Стеллу? – тихо спросил Джеймс. – Говорят, она сегодня разнесла кабинет Зельеварения. Слизнорт в ярости.       Сириус горько усмехнулся. – Она всегда была такой. Тихой-тихой, а потом — взрыв. Вальбурга за такое её не похвалит.       – Она была с Розье, – добавил Поттер, наблюдая за реакцией друга. – Слизнорт поставил их в пару.       Сириус сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев.       – Розье... – прошептал он. – Если этот напыщенный индюк хоть пальцем её тронет, я забуду про все запреты матери.       – Сириус, успокойся, – Джеймс покачал головой. – Может, это пойдет ей на пользу? Хоть кто-то, кроме этой сумасшедшей Беллы, будет рядом.       – Розье не лучше Беллы, Сохатый. Он просто умеет это скрывать.       В это время в подземельях Слизерина Эстелла смотрела на свое отражение в темном окне. Она знала, что завтрашний вечер будет долгим. И почему-то мысль об отработке в компании Эвана Розье пугала её гораздо меньше, чем очередное письмо из дома.