Часть 3: Мы сохраняем

11 октября 864 года

      Микаса, Райнер теперь ведёт лекции по «Мирному сосуществованию». Я бы рассмеялся, если бы не знал, какой у него взгляд, когда он говорит о прошлом. Конни управляет чем-то вроде кооператива. Говорит, что впервые в жизни его слушают. Он всё ещё носит ту же стрижку. И имеет всё тот же смех. Удивительно, как мало нужно, чтобы кто-то остался собой.

– Леви.

***

3 февраля 865 года

      Капитан, Я слышала, что Жан теперь чаще бывает там, где Вы. Мне неинтересно с кем. Просто факт, что не все остались в пути. Некоторые нашли место. У нас выпал снег. Лёгкий. Пролежал всего день. Я записала это не потому что важно, а потому что больше нечего было сказать. Но всё равно написала.

– Микаса.

***

17 августа 865 года

      Микаса, Габи принесла чертёж нового полигона. Сказала, что хочет сделать всё правильно с самого начала. У неё в глазах нет сомнений. Ни капли. Я ничего не сказал. Иногда лучше просто стоять рядом, чем говорить.

– Леви.

***

29 декабря 865 года

      Микаса, Ты не спрашивала, как у меня здоровье. И правильно. Оно никуда не уходит. Просто остаётся рядом. Фалько построил крыльцо. На нём теперь можно сидеть и ничего не делать. Иногда я так и делаю. Думаю, ты бы оценила.

– Леви.

***

15 марта 866 года

      Капитан, Последние дни было ветрено. Всё гремит, хлопает, скрипит, как будто дом протестует против одиночества. Но я не ухожу. Армин писал, что ребёнок часто спит днём и смотрит в потолок, будто что-то видит. Я спросила: «И что ты видишь, когда смотришь на него?». Он не ответил сразу. Через пару дней пришло: «Я вижу, что ничего не должно повториться». Слова взрослого человека. Но думаю, что там говорит страх. А у Вас как проходят дни? Вы всё ещё пьёте чай с тем лекарством, что мешает вкусу? Или всё-таки привыкли? Я к ветру уже привыкла.

– Микаса.

***

9 июля 866 года

      Микаса, К вкусу привыкаешь, даже если он напоминает землю. Вчера был ливень. Долго шёл по узким улицам. Всё стало тише. Даже Габи. Фалько предложил пойти пешком до побережья, чтобы проверить не смыло ли мир. Мы дошли. Мир был на месте. Я вспомнил, как когда-то Елена пыталась убедить нас, что всё изменится, если просто пережить. Я не знаю, пережили ли мы. Но мы пишем. А значит, что ещё что-то есть.

– Леви.

***

30 октября 866 года

      Капитан, Осень в этом году как будто задержалась. Люди в посёлке начали проводить ярмарки. Я не участвую, но наблюдаю. Иногда я думаю, что мне нечего писать Вам. А потом вижу старика с потёртым платком и понимаю, что это всё, что есть. Наблюдать и передавать. А Вы что видите, когда смотрите на этих детей, Габи и Фалько? Вы ещё замечаете, что они выросли?

– Микаса.

***

2 февраля 867 года

      Микаса, Да. Я вижу. Иногда Габи говорит что-то резкое, и я замечаю, как у неё глаза дрогнули. Раньше подобного не было. Фалько теперь отвечает на письма длиннее меня. Ставит запятые. Они вдвоём живут не так, как мы. У них нет ощущения, что каждый день может оборваться. Я смотрю и не завидую. Ты писала про старика. Я знаю таких. Недавно один сказал мне, что раньше мы жили, потому что не было времени умереть. У него дрожат руки, но он всё ещё сам рубит дрова. Я всё чаще сижу на крыльце. И молчу.

– Леви.

***

19 августа 867 года

      Капитан, Я начала забывать, какой была до войны. Не как боец, а как человек. Иногда сажусь у окна и стараюсь вспомнить, о чём думала, когда мне было десять. Не выходит. Армин писал, что ребёнок начал говорить. Первое слово: “Свет”. Я не знаю, кто это придумал: сам малыш или кто-то из них подсказал. Но это правильно.

– Микаса.

***

4 марта 868 года

      Капитан, Я нашла старую коробку с вещами. Там был нож, который Вы дали мне ещё на западе стены. Я думала, что потеряла его. А он всё это время просто был рядом. Лезвие чуть притупилось, но держится. Как мы. Армин приезжал. Без Энни, но с ребёнком. Говорит, что теперь каждое утро чувствует не страх, а беспокойство. Будто надо успеть стать лучше. А я только слушаю. Мне больше не нужно участвовать во всём. У Вас, наверное, тоже накопилось много того, что необязательно рассказывать. Но всё равно скажите что-нибудь.

– Микаса.

***

28 августа 868 года

      Микаса, В штабе теперь все ходят по графику, как будто если ошибёшься во времени, то потеряешь всё. Ты держишься? Или уже давно отпустила всё, кроме писем?

– Леви.

***

3 января 869 года

      Капитан, Я держусь. У нас был снег. Чистый, плотный, без следов. Мне кажется, мир стал тише не потому что исцелился, а потому что выдохся. Иногда слышу у себя в голове голос. Ваш, Ханджи, или даже Эрвина. Он не зовёт и не говорит — просто есть.

– Микаса.

***

14 мая 869 года

      Микаса, Фалько теперь делает мебель на заказ: столы, скамейки, и даже детские кроватки. Я спросил, откуда он этому научился. Он сказал: «Я просто хотел, чтобы руки были заняты». Мы все что-то держим. Я чашку с чаем. Ты держишь перо. Армин чьё-то плечо. Габи теперь почти не кричит. Говорит тише. Один курсант сказал, что теперь она страшнее. А может, просто взрослее. Я вижу, как всё меняется. Но себя не трогаю. Пусть буду последним старым шумом в новом мире.

– Леви.

***

8 декабря 869 года

      Микаса, Габи говорит, что теперь боится не за себя, а за того, кто с ней рядом. Я сказал: «Добро пожаловать». Армин с ребёнком приезжали в соседний город. Я не встречался. Но знал, что они рядом. Я не знаю, как долго ещё буду писать. Не потому что не хочу. Просто со временем тишина становится привычнее слов. Но пока могу – пишу.

– Леви.

***

28 марта 870 года

      Капитан, Я снова перечитала Ваши старые письма. Там мало прямых слов, но в каждой строке видно, что Вы были живы. Не просто существовали, а держались за чай, за дисциплину, за Габи, за свои молчаливые привычки. Я тоже держусь. Но иногда не знаю за что. Армин снова писал. У ребёнка лихорадка, но не серьёзно. Он сказал: “Ничего страшного, просто пугает, потому что моё.” Странно слышать от него такое. Но я понимаю. Вы что-нибудь оставляете себе от этих дней? Или всё так же выбрасываете, как пыль с подоконника?

– Микаса.

***

11 октября 870 года

      Микаса, Пыль я не трогаю. Пусть остаётся. Иногда замечаю, как она ложится на книги, на чашки, на письма от тебя. Я не вытираю, просто наблюдаю. У нас новое поколение курсантов. Смешные. Умные. Громкие. Один пытался спорить со мной по уставу. А Фалько теперь стал кем-то вроде наставника. Ты бы удивилась тому, как уверенно он стоит. Я всё реже хожу в город. Слишком много разговоров. Мне хватает тишины. И твоих букв.

– Леви.

***

11 мая 871 года

      Капитан, Райнер приезжал на остров. Не ко мне, а в столицу. Но я узнала. Он теперь носит очки. Зрение село. Армин смеётся, говорит, что это символ умиротворения. Я не поехала. Не потому что не хотела. Просто знала, что будет не о чём говорить. Мы всё уже сказали тогда.

– Микаса.

***

3 марта 872 года

      Микаса, Армин прислал чертёж. Вроде как, новый проект для общины. Что-то между школой и библиотекой. Я ничего не понял, но знал, что у него в голове всё уже стоит. Иногда думаю, что он единственный, кто ещё строит. А мы с тобой сохраняем. Сегодня утром увидел воробья, сидящего на перилах. Он не улетал, даже когда я подошёл. Просто смотрел. Я ему сказал: “Не бойся, я больше не дерусь.” Он всё равно улетел.

– Леви.

***

17 февраля 873 года

      Капитан, Вы говорили про воробья. Я вижу таких часто. На острове их много. Они не кричат, просто существуют рядом. Недавно один ребёнок спросил: «Почему Вы всегда ходите одна?». Я ответила: «Потому что я так лучше слышу». Он удивился, но ничего не сказал. Мне становится всё проще с теми, кто не требует объяснений. Вы, наверное, один из них.

– Микаса.

***

9 сентября 874 года

      Микаса. Габи теперь руководит тренировками, а Фалько ведёт занятия по навигации. Я присутствую. Иногда. Но они больше не спрашивают. Иногда курсанты смотрят на меня, как на часть интерьера. Жан писал, что Пик переезжает ближе к границе. Без пояснений. Только короткое «Она знает, что делает». А я всё думаю, если бы мы знали раньше, что всё это кончится, стали бы мы всё равно делать всё, что сделали? Думаю, что да. Потому что иначе, ты бы не писала.

– Леви.

***

2 марта 875 года

      Капитан, Весна здесь всегда приходит внезапно. Как будто кто-то снял покрывало с земли. Дети бегают босиком, а один старик смастерил скамейку у ворот и теперь сидит на ней весь день. Я прохожу мимо и киваю. Он отвечает молча. У нас такое согласие. Говорят, Хистория на юге. Узнала через людей, не сама. Армин говорил, что она стала ещё молчаливее, чем была. Но по-своему всё так же в центре. Иногда я думаю, что у нас у всех был свой способ остаться. У неё – внимание. У Вас – письма. У меня – просто шаги.

– Микаса.

***

25 июля 876 года

      Микаса, У нас всё становится медленнее. Люди говорят не торопясь, смотрят дольше. Я всё ещё читаю твои старые письма. Они не меняются, но я – да. В этом вся разница.

– Леви.

***

12 января 877 года

      Капитан, В декабре первый снег лёг без предупреждения. Люди вышли посмотреть. Никто не разговаривал. Только смотрели. Я стояла у крыльца и подумала, что этот момент похож на то, как Вы отвечаете в письмах. Медленно. Без спешки. С точностью. Вы знаете, что молчание – это не пауза, а форма речи. Армин с семьёй были недалеко, но не заезжали. Я не обиделась. Просто отметила. Я всё ещё одна. Но в этом тоже есть порядок.

– Микаса.

***

6 мая 878 года

      Микаса, Между нашими письмами всё больше молчания. Здесь жарко. Лето раннее, но не душное.. Габи родила. Назвали Сашей. Я сначала подумал, что ослышался. Переспросил, она подтвердила. Без лишнего. Просто: «Хотела, чтобы в мире снова была Саша». Фалько не говорил вслух, только принёс корзину с хлебом и молоком, оставил у двери штаба. Потом вечером, когда все разошлись, он сел напротив и сказал: «Она плакала так, будто уже знает, что мир не идеален». Я не ответил. Просто посмотрел на его руки, он держал кружку, как оружие. Я не знаю, что будет с этим поколением. Но знаю, что если кто-то из них научится просто молчать, когда надо, значит, мы не зря остались.

– Леви.