Часть 4: Не капитан

17 ноября 878 года

      Капитан, Я прочитала Ваше письмо сразу, но отвечаю только сейчас. Не знала, что Габи дала ей это имя. Удивило. Но, наверное, ей это было нужно. Я вспомнила, как Саша когда-то съела картошку на построении. Не посмеялась, просто вспомнила. Хорошо, что кто-то снова носит её имя. У нас тоже стало тихо. Армин писал, что их сын боится темноты, но уже знает, как её «объяснить». Говорит, это похоже на память. Вроде не видно, но знаешь, что там есть. Я редко думаю о будущем. Всё, что осталось, держится на тех, кто всё ещё пишет.

– Микаса.

***

3 февраля 879 года

      Микаса, Я слышал, как Габи поёт. Негромко. Почти шёпотом. Ребёнок спал рядом. Она даже не смотрела на него, просто пела. Не знаю, зачем я это запомнил. Может, потому что это было самое мирное, что я видел за долгое время. У нас в штабе теперь тишина. Все знают, кто я, но не подходят. Иногда спрашивают совета, но нечасто. Я всё ещё пью чай по утрам. Ты бы, наверное, сказала, что я всё такой же. И, знаешь, это хорошо.

– Леви.

***

12 сентября 880 года

      Капитан, Я не знаю, буду ли писать через год. Не потому что нечего. Просто чувствую, что время становится гуще. Оно не уходит, а просто давит. Вы держитесь. Или просто оставайтесь.

– Микаса.

***

7 апреля 881 года

      Капитан, Вы давно не писали. Я не волнуюсь, просто заметила. Иногда кажется, что отсутствие писем – это тоже ответ. У нас была буря. Дом держится. Люди тоже. В порту я увидела Оньянкопона. Постарел. Он заметил меня, кивнул. Мы не подошли друг к другу. Этого было достаточно. Думаю, у многих из нас теперь так. Мы узнаём друг друга, но не трогаем. Мне этого хватает.

– Микаса.

***

30 сентября 881 года

      Микаса, Пишу короче. Руки уже не слушаются. Габи говорит, что я стал частью мебели. Фалько поправляет: «Скорее, как старая карта на стене. Без неё всё развалится, но никто не смотрит.» Я не против. В прошлый вторник их дочь впервые увидела меня. Смотрела долго. Потом сказала: «Он не страшный. Просто старый». Я не стал спорить. Иногда думаю, ты бы, наверное, кивнула. Без комментариев. Иногда слышу, как Саша смеётся. Не та, конечно. Но похоже на неё. Ты спрашивала, держусь ли я. Да. Но не за что-то. А просто из привычки. Пиши, если хочешь. Даже если я не отвечаю.

– Леви.

***

12 февраля 882 года

      Капитан, Фалько писал, что Вы теперь почти не встаёте. Я не ищу между строк. Я просто читаю. Иногда мне кажется, что между нами теперь больше воздуха, чем слов. Люди живут, дети растут. Я не ищу смысла. Просто смотрю. Всё, что когда-то было важным теперь стало просто частью пейзажа. Но Ваши письма нет.

– Микаса.

***

20 июля 882 года

      Микаса, Не хочу заканчивать письма. Когда ставлю подпись, чувствую, будто закрываю что-то важное. Габи принесла мне рис. Сказала: «Это лекарство». Я ел молча. В комнате пахло деревом. Кто-то чинил полы. Всё, что я могу сказать, я всё ещё здесь. И ты всё ещё там. Иногда этого достаточно.

– Леви.

***

4 ноября 883 года

      Капитан, Если это письмо не дойдёт, то ничего. Оно всё равно было написано. Люди теперь собираются не на совещания, а на праздники. Дети бегают, взрослые смеются. Иногда даже искренне. Армин сказал: «Всё получилось не идеально, но получилось». Я с ним не спорю. Вечерами я читаю Ваши старые послания. Вы когда-то писали: «Мы сохраняем». Это всё ещё так. Я здесь.

– Микаса.

***

3 августа 884 года

      Микаса, Он просил, чтобы письмо написала я. Сказал: «Если я начну, то не закончу. А ты справишься». Так что пишу. Он всё ещё здесь. У окна. Говорит, что воздух лучше, чем чай. Улыбки не показывает. Но говорит больше, чем за последние два года. Вот, что он сказал. Я записываю точно, как есть. «Она, наверное, снова у склона. Где рядом та тишина. У могилы. Не надо спрашивать, чья. Она и так знает. Если она всё ещё пишет, то значит, что-то в нас не исчезло. Значит, можно молчать спокойно. Я часто думаю, кто из нас остался человеком, а кто привычкой. Я, наверное, второе. Она знала, когда держать и когда отпускать. Я не знал. Но когда читаю её строки, понимаю, что в этом и была разница: Она писала, чтобы остаться. А я, чтобы не исчезнуть. Скажи ей: пусть не отвечает. Пусть просто идёт, куда идёт. А я останусь там, где была её тишина». Он заснул, пока я это переписывала. Не уверена, сколько ему осталось. Но он не просит ни врача, ни покоя. Только, чтобы письмо дошло. Я всё передала.

– Габи.

***

14 августа 884 года

      Габи, Спасибо. Не за письмо. За то, что сохранила его голос. Я знаю, как он говорит. Медленно. Ровно. С паузами, которые важнее слов. Ты записала точно. Я сейчас пишу из того же места, о котором он говорил. Возле склона. Здесь ветрено. Камень гладкий. Я часто бываю у этой могилы. Он прав. Я знала, когда держать и когда отпускать. Его письма были не просьбой, а напоминанием. Что мы всё ещё есть. Я не отвечу больше. Просто буду приходить сюда. Надеясь, что письмо дошло вовремя.

– Микаса.

***

14 октября 884 года

Последнее письмо Леви. Отправлено после его смерти.

      Микаса, Если ты читаешь это, значит я уже не отвечу. Я не знаю, какая сейчас погода у тебя. Может, снова дует. Или всё залито светом. Может, ты сидишь у склона. Я написал это письмо, потому что знал, что ты продолжишь. Ты не из тех, кто останавливается из-за тишины. Я не хочу, чтобы ты хранила меня. Я хочу, чтобы ты просто жила. Не для меня. Не ради кого-то. А потому что ты умеешь. У тебя было много сил, но ты никогда не называла их силой. Ты просто делала, что должна. Спасибо за это. Пусть мои письма останутся где-то между ветром, землёй и старым деревом возле склона. Я больше не буду писать. Но ты всё ещё можешь.

– Твой не капитан, а просто Леви.