Часть 4

В башне Мстителей мне выделили отдельную комнату с окном в пол, собственным туалетом и душевой, не глубокой тумбой и односпальной кроватью. Я планировала закрыться и больше никогда оттуда не выходить, но когда с обратной стороны двери послышался щелчок замка и я поняла, что меня заперли, начала громко возмущаться. Я что, пленница? Телефон мне так и не отдали, и ближе к десяти вечера я начала лезть на стену. Нужно было предупредить Росса, что я не приду на работу в ближайшие пару дней. А то и пару месяцев... Да и вообще — без интернета и телевизора, полностью уйдя в свои мысли, я начинала сходить с ума. Знала бы — захватила бы из дома книгу. Бедро ныло после недавнего падения, и хотя от стресса я не ощущала голода, всё же было понятно, что поесть нужно. Поэтому, когда за мной пришла Елена, чтобы отвести в общую гостиную, я безропотно пошла следом. В гостиной была вся та же компания, разве что Джона Уокера не было. Ни в какой план меня не посвятили, но позже я поняла, что плана у них и нет. Похоже, все ждали чуда, в котором я вдруг озарюсь знаниями, куда ведет эта чертова карта. — Тебе звонили. Айва отдала мне телефон, и я с ужасом увидела пять пропущенных от Криса. Хотела выйти в коридор, чтобы позвонить, но отпустили меня только в сопровождении Баки. Блеск. — Крис, прости, я заработалась, забыла про телефон, — оставалось лишь надеяться, что сержант Барнс, представленный мне в надзиратели, не слышит возмущенных воплей Криса. — Забыла? Лили, я звонил тебе с часу дня, ты издеваешься?! — Не издеваюсь, — я устала присела на корточки, облокотившись о стену, — я правда забыла, нет мне прощения и всё такое. На самом деле я и сейчас ещё на работе, и, честно говоря, здесь много лишних ушей. Я посмотрела на Баки и слегка вздрогнула, когда наши взгляды встретились. Он точно от меня не в восторге. — Ладно, но, пожалуйста, пусть такого больше не повторится, ок? На самом деле я не просто так звонил. Хотел узнать, какие планы у тебя на День Благодарения? Меня передернуло. День Благодарения был только через три месяца, и велика вероятность, что я до него не доживу. Но Крису я об этом, конечно, говорить не собиралась, и ответила лишь, что планов у меня нет. — Отлично, тогда ничего и не планируй. Пойдём на Бродвей! — Это ещё что за фокусы? Ты же не любишь мюзиклы. — Главное, что ты любишь. Я подумал, было бы здорово провести праздники вместе. Как тебе мой план? Удалось тебя удивить? — Ещё бы, — лишь бы этим планом суждено было сбыться, — только не строй пока планов на Рождество, прошу тебя. Крис смеётся, и это слегка поднимает моё настроение. Мы перекидываемся ещё парой дежурных фраз, и я понимаю, что моему надзирателю, скорее всего, уже надоело, хотя виду он и не подаёт. Сколько времени на звонок положено заключенным? — Ладно, мне правда пора, время уже позднее, хочу поскорее уйти, но нужно ещё доделать кое-какую работу. Не скучай, Криси, люблю тебя. Я знала, что Крис ненавидел, когда его так называют, но не могла отказать себе в удовольствии слушать его недовольное ворчание. — Лилз, будь паинькой, и перестань засиживаться до поздна. Доброй ночи, люблю тебя. Прежде чем вернуть телефон в руки Баки (я подозревала, что не выдают его мне по причине моего сюда вторжения — боятся, что я запишу или сфотографирую что-то такое, что потом утечёт в сеть и станет достоянием общественности), я успела написать короткое сообщение Россу. Пришлось соврать, что сильно отравилась и не могу выйти из туалета. Это хорошее прикрытие, потому что подробностей о таких заболеваниях обычно не уточняют. — Вашим узникам положен ужин? — спросила я. Баки ничего не ответил, пряча мой мобильник к себе в карман. — Твой парень, надеюсь, не полезет в нашу вентиляцию в поисках тебя? Видимо, он намекает на то, что я не озвучила Крису мои ближайшие планы — исчезнуть со всех радаров и пожить немного дома у супергероев. — Может и полез бы, если бы существовал. — А этот Крис в курсе, что парня у тебя нет? Что за странные вопросы, могли бы уже и нарыть на меня досье. — Конечно, — я пожала плечами, — у нас с братом доверительные отношения: он знает всех моих ухажёров по именам. Баки, ничего не ответив, открыл дверь в холл, через который мы вернулись в комнату общего сбора Мстителей. Нужно сказать, что меня всё же накормили. Я даже немного удивилась тому, что в штаб Мстителей можно так легко заказать китайскую еду. Все разбрелись по комнате кто на что горазд: Елена сидела на диване у окна и что-то активно обсуждала со своим отцом, Айва, как всегда угрюмая, сидела поодаль на том же диване. Боба в комнате не было, видимо, он уже ушёл спать. А Баки сидел чуть в стороне ото всех, будто хищник в засаде. Я же устроилась за круглым столом, у которого с утра проходило совещание, и уныло ковыряла остатки своего острого риса. — Не угадали с кухней? — Сэм поставил передо мной банку пива и сел рядом. Вообще-то алкоголь я пью очень редко, а пиво — так вообще считай никогда, но сегодня не выпить было бы просто грешно. — Нет, просто аппетита особо нет, — я попыталась натянуть улыбку. Сэм, в общем-то, хороший парень, и было бы здорово подружиться здесь хоть с кем-то, кроме добряка Боба. — Тебе же уже есть восемнадцать? — капитан протянул мне бутылку светлого пива, и я с готовностью её приняла. — Мне двадцать пять, но спасибо. Мы поболтали совсем немного, и когда Сэм извинился и пошёл к Баки обсуждать какие-то насущные дела, я решила перестать мучить свой рис, взяла новую бутылку пива и пересела на диван. Была уже почти полночь, день был ужасно долгий, и, наверное, я совсем охмелела — то ли от пива, то ли от свалившегося на меня стресса, но когда ко мне на диван подсела Елена, я заговорила с ней как с давней подругой. — У вас с отцом, похоже, хорошие отношения. Всегда такому умиляюсь, — я сделала ещё глоток. Все знали, что Елена Белова и Алексей Шостакович не были кровными родственниками. Но ведь отец — тот, кто воспитал? — В те моменты, когда я не хочу его ударить — да. — Тебе хотя бы есть кого ударить. Мой папаша свалил за сигаретами, когда мне было два, и с тех пор я его больше не видела. — О, хочешь поиграть в игру «чьё детство было сложнее»? Боюсь, ты проиграешь. Я улыбаюсь и, по примеру Елены, закидываю ноги на журнальный столик перед нами. — Не стала бы даже пытаться. У меня было хорошее детство. Мама сделала для нас с братом больше, чем любой отец в мире, — Елена кидает на меня выжидающий взгляд, и я продолжаю, — она не пропускала ни одного соревнования. Ходила с нами в походы каждое лето, пекла самый вкусный торт на каждый день рождения. А когда я была в шестом классе, и Тоби Милиган назвал меня плоскодонкой на уроке английского, а его мама сказала моей, что это просто детские шалости и нечего так реагировать — она нацарапала ключом «идиотка» на двери её машины. — Наверное, сейчас этот Тоби кусал бы локти. Я тихо смеюсь, — да, кто бы мог подумать, что рост груди настигнет меня позже остальных. Бывшая Черная Вдова поднимает свою бутылку с алкоголем и чекается с моей. — Твоя мама крутая. А твой брат, старший или младший? — О, это сложный вопрос. Когда грянул Танос, мне было восемнадцать, я только поступила на журфак. В тот день мы должны были встретиться с Крисом на Пойнт Авеню у этого уродливого кинотеатра. Я шла ему на встречу, между нами оставалось буквально пару метров, когда всё стало очень странным. Я понимала, что что-то не так, но что именно — поняла только когда мой брат превратился в пепел прямо на моих глазах. Я думала, что схожу с ума. Может, и сошла бы, но нужно было помочь маме не сойти. Только вот она сильно заболела. Умерла через два года после щелчка, рак. — я беру бутылку двумя руками, чтобы хоть как-то скрыть, как сильно они дрожат. — Думаю, это из-за стресса. Она не смогла смириться, что его больше нет… А ещё через три года я готовила себе ужин в своей квартире. И тут звонит телефон. Я думала, это какая-то шутка, розыгрыш с использованием искусственного интеллекта или типа того. В общем, я бежала два квартала прямо в тапочках и пижамных штанах. Мой брат ко мне вернулся, и ему всё ещё было двадцать два. А я уже успела отметить свой двадцать третий день рождения. Сэм и Баки поглядывают на меня из своего угла, и я понимаю, что они слушали наш разговор. Неужто я их растрогала? — И всё равно победы в конкурсе «кого жизнь надломила сильнее» тебе не видать. Я тихо смеюсь. — Что ж, ещё есть время это справить. Я делаю ещё один глоток и понимаю, что бутылка уже пуста. Повернувшись корпусом к Елене и положив голову на спинку дивана, я задаю вопрос, который мучил меня последние несколько часов: — Елена? Научишь меня ругаться на русском?