Часть 10

Баки разбудил меня ещё до рассвета. Интересно, он вообще когда-нибудь спит? Или в режиме суперсолдата это необязательная роскошь. Я сонно поднялась, натянула кроссовки и без лишних вопросов пошла за ним. Земля под ногами была влажной от росы, воздух пах сырой травой и началом нового, подозрительно тревожного дня. Мы шли в молчании, кажется, около часа. Когда впереди, как мираж, появилась заправка, я выдохнула — впервые за всё утро — и услышала от Баки почти праздничную новость: — Двадцать минут. Потом двигаем дальше. Честно говоря, я боялась спросить, планируем ли мы идти до Лос-Анджелеса пешком. Или, ещё хуже, автостопом. Потому что в глубине души подозревала — ответ мне не понравится. Заправка выглядела так, будто её построили ещё при Рейгане и забыли обновить. Нас встретил сонный щуплый парнишка в мятой майке и с таким лицом, будто именно он за ночь лично отгрузил бензин в каждую цистерну страны. Ни одного клиента. Удача была на нашей стороне, если не считать того, что я выглядела как беженка из конца света. Баки, впрочем, не лучше. Его одежда была чуть более потрёпанной, чем моя, но на лице… я вгляделась. Где-то были царапины, я же видела. А теперь — ни следа. Ни покраснений, ни синяков. Только кожа, чуть натянутая на скулах. В туалете я на пару минут застыла перед зеркалом. Пыльные каштановые волосы торчали во все стороны, напоминая гнездо для воробьиного совета. Под глазами легли глубокие фиолетовые тени, на скуле — аккуратная царапина. Всё это вместе не вызывало желания жить, зато вызывало стойкое желание кофе и сна. Я умылась ледяной водой, зачерпнув её ладонями как можно больше, и с натугой пригладила волосы, собрав их в кривоватый, но честно заслуженный пучок. Резинка была чудом уцелевшей, как и моё терпение. Ладно. Это нужно просто пережить. На выходе меня уже ждал Баки. Он стоял у дорожного знака, скрестив руки, с выражением лица "я тут стою уже вечность". Протянул мне бутылку воды и сэндвич без лишних слов. — Мы… поедем автостопом? — спросила я с осторожностью. — Не совсем, — ответил он и посмотрел куда-то за моё плечо. Я обернулась — и увидела, куда именно он смотрит. На мотоцикл. Почти глянцевый, массивный, идеально отполированный, только что припарковался. На нём сидел типичный байкер с плечами шире входной двери и бородой, в которой можно было потеряться. — Ты что, хочешь угнать его? — сдавленно спросила я. — Нет. Одолжить на время. Ну конечно. Почти то же самое. Баки сделал шаг вперёд, не оборачиваясь: — Стой тут. Ешь. Я послушно осталась, держа сэндвич двумя руками, как талисман. Кто я такая, чтобы спорить с бывшим убийцей, который может вырубить человека, не выронив при этом ни слова? Потасовка длилась недолго. Может, минуты две. Я старалась не смотреть слишком пристально — в конце концов, у меня слабый желудок и, напомню, завтрак в руках. И вот — Баки подъехал ко мне на том самом мотоцикле. Короткий кивок - приглашение занять место позади него. Я ловко поймала брошенный мне шлем и чуть не спросила: «А ты?» Но вовремя прикусила язык. Очевидно, шлем ему был не нужен. Что может сделать мотоцикл Баки Барнсу, чего не пытались сделать уже все правительства мира? Я забралась на мотоцикл, ухватившись за спинку сиденья. Металл был тёплым от солнца, а Баки — холодным и молчаливым, как утро, которое явно не собиралось становиться легче. Мотоцикл взревел, как зверь, проснувшийся не в духе. Я рефлекторно вцепилась в края сиденья, но Баки бросил через плечо: — Лучше держись за меня. Я замерла. Ну. Окей. Отлично. Безмолвно сдвинулась ближе и обхватила его за талию. Стальная рука под курткой была напряжённой и холодной даже сквозь ткань, как будто он и правда сделан из чего-то другого. Ну, технически — да. Но чувствовалось это почти физически: рядом с ним всё время хотелось или сбежать, или прижаться. Очень неудобное сочетание. Мы выехали на шоссе, и мир развернулся во всю ширину. Ветер швырял мне волосы в лицо, хотя я и старалась спрятаться за его плечом. Воздух был холодным и чистым, пах выхлопами, пылью, случайным жасмином с обочины и чем-то новым, чего я не могла распознать — возможно, началом проблем. Или их продолжением. Мы молчали минут двадцать. Мне казалось, Баки забыл, что я вообще с ним. Или хотел забыть. Наконец я решилась: — Ты часто так… «одалживаешь» транспорт? — Только когда нужно. — А часто нужно? — Со мной — часто. Хорошо. Информативно. Ветер был слишком шумным, чтобы продолжать светскую беседу, но я упрямо продолжила: — Ты знал, что там не будет камер? — Да. — Потому что ты — Баки Барнс, бывший Зимний солдат, и у тебя встроенный сканер местности? Он не ответил. Просто повернул чуть голову, и я уловила что-то вроде улыбки. Или ветер исказил его профиль — кто знает. — Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? — пробормотала я. — Иногда. — Над моими шутками? — Только над самыми плохими. О, он умеет в сарказм. Это прогресс. Я чуть сильнее прижалась к нему — не потому что хотелось, конечно. Просто потому что мотоцикл шёл быстрее, и ветер срывался в плеть. Ещё минут десять мы ехали молча. Я смотрела на серую ленту шоссе, на одинокие вывески мотелей и перекошенные почтовые ящики, на то, как мир будто остановился, пока мы двигались сквозь него. — Куда именно мы едем сейчас? — спросила я наконец. — Есть человек, который может помочь. Старый контакт. — Надеюсь, он не окажется ещё одним загадочным мужчиной в странных одеяниях. Баки усмехнулся. На этот раз я была уверена. — Нет. На этот раз будет загадочная женщина с катаной. — Очень мило. У неё хотя бы есть кофе? — Не обещаю. — Тогда я не уверена, что хочу с ней знакомиться. Он не ответил. Но я почувствовала, как чуть смягчился его корпус — будто он не против, чтобы я продолжала говорить. Или, может, просто решил, что болтливая я безопаснее молчаливой. А может, он начал привыкать ко мне. А я — к нему.