Глава 9. Невыносимая грязь

Рэйз В доках было довольно темно, даже несмотря на яркие, больше похожие на прожекторы фонари, растыканные по периметру. Нагромождения железных блоков контейнеров, возвышающиеся над причалом ряда в четыре точно, помогали хранить конфиденциальную атмосферу. Идеально для нелегальной сделки между бандитами и бывшими военными. Меньше лишних глаз — меньше вероятность, что кто-то из добросовестных прохожих вызовет копов. Город спал. Город не подозревал, что творится у него под носом, за тщательно выглаженной картинкой благополучия. Ночь опустилась на портовой район как-то быстро, я не ожидал, что мы провозимся с этим делом настолько долго. Но покупатели запаздывали. С одной стороны хорошо, мы успели выстроить периметр именно так, как нам нужно. С другой... У меня было дофигище свободного времени, и я постоянно думал о птичке, запертой на базе вместе с подружкой. Не выкинет ли чего глупого? Она мне нравилась. Всё больше и больше. И это рисковало вылиться в проблемы. Потому что привязанностям при нашем образе жизни было не место. Потому что влюблённый мужик начинает творить ерунду, а я не мог позволить себе рисковать командой. Да и влюбился ли я по-настоящему? Я так не думал. Я не умел любить. И слишком мало времени прошло, чтобы что-то в этом могло измениться. Да, зацепила. Да, мой типаж. Да, маленькая, нежная, милая. Как я любил. Плюс эта чёртова девственность. Соврал бы, если бы сказал, что меня не заводит это. Мысль стать у неё первым. Взять то, чего никто до меня ещё не касался. Это возбуждало, и я бы не задумываясь хорошенько её давно уже оттрахал. Но, видимо, не совсем уж ужасным монстром я был. Не хотел ломать её окончательно. Хотел дать время, чтобы хоть как-то приспособилась. Но то, как упорно она продолжала меня отталкивать, вселяло совсем не праведные мысли в мою голову. В конце концов, мы не были влюблённой парочкой на свидании, чтобы я ждал, как лох, её согласия. Она была моей пленницей. Моей собственностью, вещью в конце концов. Назови, как хочешь, сути это не меняло. И ей пора было это принять и перестать выебываться. Потому что я не знал, насколько ещё хватит моего терпения, чтобы продолжать вести себя как святоша. Я посмотрел вверх на старую вышку связи в углу. Терминал давно был выведен из эксплуатации, и она была тоже законсервирована. Где-то там, в темноте, Хаммер смотрел на нас через прицел снайперки. Вот уж кто точно не заморачивался никакой моральной чушью. Брал то, что ему хотелось, и как хотелось. Чёртов психичный ублюдок. Его рыжую мне даже было жалко отчасти. Но Хамм был больше, чем братом мне, и в его отношения с девками я лезть был не намерен. Пусть развлекается, как хочет. Я обвел взглядом пространство перед собой. Метрах в пяти спереди за обрывом причала шевелилась мутным пятном вода. Сзади — контейнеры. Сбоку справа два хамви, на которых мы с парнями приехали. Передо мной стояли ящики со стрелковкой, два Стингера, упакованные отдельно, в контейнерах без маркировки. Всё как положено. Рядом с ящиками терся Диабло, попыхивая сигаретой. Привычка, которая бесила меня иногда, но я не вмешивался. У всех у нас были привычки, которые помогали нам держаться в реальности. — Кэп, движение на девять, — голос Шэдоу вклинился в ухо. Я не видел его, да и не должен был, он пас дальний периметр, как и было условлено. Рип и Войд подобрались у внедорожников, поправляя поудобнее автоматы. — Вижу цель, — подтвердил Хаммер ровно по радиосвязи. — Две машины, в них десять человек. С ними твой посредник. Продолжаю наблюдение. Я поморщился в раздражении, выдохнул, вдохнул, в нос пахнуло смешанным запахом гнилых водорослей, йода и бензина, приносимого легким ветерком. Идиот посредник привел с собой слишком много людей. Больше, чем мы договаривались. А чем больше народу, тем больше фактор риска. Кто-то сорвется, кто-то скажет не то, что нужно, и понеслась. Но я его понимал. Он наверняка боялся. Мы не зря нарабатывали свою репутацию годами. Последний случай, когда мы зачистили логово работорговцев, где и нашли тогда девок, все причастные недели две мусолили. Но никто не рыпнулся — мы были в своем праве. На нашу территорию влезли — мы разобрались. Так, как умели. Но теперь понятно, почему нас опасались и хотели перестраховаться. Ладно, хуй с ним, посмотрим, может и нормально всё пройдёт, а я просто слишком себя накручиваю. Я скрестил руки на груди и прислонился спиной к железу позади себя, не выдвигаясь из густой тени контейнера. Переговоры не были моей работой. Языком чесал у нас всегда Диабло, он у него был подвешен, как надо. Моё дело наблюдать. И принимать решения. Диабло шагнул вперёд, как только две Тойоты вырулили слева и притормозили с противоположной стороны от наших тачек. Из них вылезли десяток гопников в джинсах и кожанках. Бритые почти под ноль, забитые чернилами практически полностью, по крайней мере на той части кожи, что не была прикрыта одеждой: шеи, руки. Наш посредник выделялся среди них, как попугай среди стаи ворон. Был одет в серый костюм с жемчужным отливом, волосы крашеные в белый, на шее — широкая золотая цепь. Они решительно двинулись в нашу сторону и остановились шагах в двух перед ящиками с оружием, которые теперь играли роль разделительной линии. Между ящиками просочился Диабло лёгкой, пружинистой походкой. Растянул шрамированые губы в жуткой ухмылке, раскинул руки приветственно в стороны. На нём была чёрная тактическая униформа и броник, как и на всех нас. И смотрелся он, как маньяк, вот уж точно, с этой своей кривой улыбкой. — Buenas noches, господа, — Диабло заговорил плавно и заулыбался ещё приторнее. — Не будем терять драгоценное время, вы и так опоздали. Поэтому сразу к главному. Деньги с собой? Посредник заусмехался в ответ, закивал головой, как китайский болванчик, взмахнул рукой, отдавая команду подчинённому. Один из его бритых выдвинулся вперёд, открывая кейс, который держал в руке. Ровные пачки зеленых купюр в нём порадовали душу, чего уж греха таить. — Наличка. Как договаривались, — попугай в костюме откашлялся. — Товар? Диабло театрально развернулся на сто восемьдесят градусов. Защелкал крышками ящиков. Стволы автоматов сверкнули в лучах фонарей матовыми чёрными отблесками. Ровные ряды, аккуратно, без лишней показухи. Всё, как положено. Посредник заметно поменялся в лице. Взгляд стал колючим, расчётливым. — Ну вот это уже другой разговор... — протянул жадно, пожирая глазами товар. — Контакт слева, — голос Шэдоу в наушнике разорвал мою вялую сосредоточенность. Войд и Рип у машин отреагировали мгновенно, затворы щелкнули, для меня — привычная музыка, для противника — знак, что его движение заметили. Я уловил боковым зрением это движение. Один из людей посредника потянулся рукой под куртку. Достал ствол резко. Остальные тоже задергались, пригнулись, повыхватывали железо из-за пазух. Пистолеты у них и правда были дешёвые, не понятно даже, на что рассчитывали. — Не надо, — я сказал, не повышая голоса. Шагнул вперед из тени. Но не успел остановить то, что сорвалось в неконтролируемые действия. Выстрел откуда-то сверху глухой и короткий. Хаммер устранил угрозу чисто и без лишнего шума. Тело первого бритого упало грузно между контейнерами. Скорее всего, он даже не успел понять, что произошло. Тишина стала густой и вязкой. — А я предупреждал, — голос Диабло в ней прозвучал ещё более зловеще, чем обычно. — Esto no es un juego, мать вашу через плечо. Последние спокойные слова перед хаосом, и всё взорвалось выстрелами. Идиоты, блять. Ну на что вы рассчитывали? Посредник затрясся и дернулся в сторону, нырнул вниз, надеясь спрятаться под машинами. Его люди беспорядочно запалили из стволов во все стороны, лихорадочно и бессмысленно, но мои парни сработали чисто. Ещё двоих в плюс к первому убрал Хаммер, остальных прикончили Рип и Войд. Диабло нагнулся над Тойотой и из зауэра прострелил башку посреднику. — Все настроение, блять, испортили, — повернулся почти сразу же ко мне и сплюнул сквозь зубы. — Когда идиоты перестанут во взрослый бизнес лезть? Ну чего проще? Дал деньги, забрал товар, и все спокойно по домам разъехались. Нет, надо ж на рожон полезть обязательно. — Жадность, бро, — заржал Хамм в наушник, стуча ботинками по железным ступеням винтовой лестницы на вышке. Он в быстром темпе покидал точку, как и было положено. Теперь нам всем нужно было действовать без задержек и валить отсюда подальше. — Жадность — двигатель прогресса. — По-моему, это про лень говорят так, amigo, — Диабло скривился, захлопывая замки на ящиках с по-прежнему нашим оружием. Войд, Рип и подтянувшийся к ним Шэдоу оперативно грузили контейнеры обратно в хамви. — Кэп, ты норм? Задело вроде. Я подобрал с земли кейс с наличкой и скосил глаза туда, куда он указывал. На плече по ткани униформы расплывалось кровавое пятно. Я вздохнул, прикрыл на мгновение глаза и выматерился себе под нос. — Норм, — процедил сквозь зубы. Настроение и правда стремительно испортилось. — Касательное. Грузимся. Я забросил деньги в багажник к оружию и плюхнулся на переднее рядом с Шэдоу. — Перевязать бы, — тот зыркнул на меня искоса, запуская мотор. — После, — я отмахнулся, глядя через лобовое стекло на доки. Тойоты неудачливых покупателей, ровно как и их трупы, мы оставили там, где они и были. Возиться с заметанием следов было лишними телодвижениями. Мы и так работали чисто всегда. Пули не отследят, протекторы — не улика, камер тут и вовсе не было. Полиция не свяжет нас ни с этим местом, ни с этой перестрелкой. Нужно было только поскорее отсюда убраться. Пока кто-то из случайных свидетелей, услышавших выстрелы, не позвонил копам, и нам не перекрыли выезды. Из-за дальнего края контейнеров показался Хаммер, бегущий к машинам с винтовкой наперевес. Он залез назад, последний — все остальные уже расположились по салонам — хлопнул дверью и заржал психично, как нарик, вмазавший себе дозу. Да в принципе, адреналин и был его дозой. Я давно уже не удивлялся его поведению. Внедорожники плавно двинулись с места, шурша шинами и увозя нас подальше от места преступления. Пока мы кружили по городу, я стащил с себя броник и куртку, осмотрел плечо. И правда царапина. Пуля вспорола кожу на предплечье, даже мышцы не задев, но я всё равно был зол, как чёрт. Вернее, внешне оставался таким же холодным и выверенным, как и всегда. Внутри же бурлила и кипела злоба. Какие-то пидоры посчитали нас лёгкой добычей для себя. Причём не сам покупатель, его шавки-посредники. А значит, нам предстояло разобраться ещё и с ним. Потому что ни одна шавка не бросается в бой без команды хозяина. Скорее всего, это именно он захотел и деньги сохранить, и оружие получить, параллельно прикончив нас. А это лишние проблемы и головная боль, мать её за ногу. Я скривился и достал из бардачка аптечку. Стер кровь с руки стерильной салфеткой, выплеснул на рану щедро сульфакрилат. Края тут же стянулись прозрачной пленкой, кровить перестало. — Притормози тут, — выдал я хмуро, и Шэдоу притерся к тротуару и остановился напротив переулка, вывески небольших магазинчиков в котором сияли неоновыми огнями в ночной черноте города. Хамви Войда прилепился сзади, сразу за нами, как привязанный. Мимо скользили автомобили обычных обывателей. Сигналы машин, шум двигателей и смесь разнообразных музыкальных треков, несущихся из-за каждого угла, сливались в сплошной городской гам, который порядком действовал на нервы, и так расшатанные стычкой с тупыми гопниками. Мне нужна была привычная тишина. А ещё мне нужно было выпустить пар, а для этого птичка должна была перестать наконец выебываться. — Не время как бы для похода по магазинам, — фыркнул Хаммер с заднего, шелестя обёрткой шоколадного батончика. После перестрелок его всегда пробивало на сладкое, если не было альтернативы в виде бухла и наркоты. — Решил пивком затариться? Или тёлке своей букет цветов прикупить на радостях? А чё, бабло нам, считай, с неба упало. И оружие при нас осталось, и баксы в кармане. Чем не повод для праздника? Всегда бы так. — Заткнись, — я поморщился. — За это бабло нам ещё предъявят. — С хуя ли?! — мгновенно ощетинился Хаммер. — Они первые стволы достали. — Это ещё доказать нужно будет, — я взглянул на него через плечо. — Ладно, разберёмся. Куртку дай, моя в крови вся. Не светить же ранением в магазине. — Так чё за магазин посещать собрался? — Хаммер выпутался из куртки и перебросил мне её на переднее сиденье. — Может, мне тоже надо. — Тебя не ебёт, — огрызнулся я и вылез из хамви на асфальт, хлопнув дверью. То, что я покупать собрался, было только между мной и птичкой. А такому психу, как Хаммер, покупать подобное религия бы не позволила. Поклонение святому безумию. Уверен, он вполне успешно обошёлся бы и подручными средствами. Чему его рыжая вряд ли бы порадовалась. *** Никки Мы с Роми заснули. Наверное, впервые за всё время пребывания здесь, в этом аду, я почувствовала тепло родного человека рядом и не выдержала, психика захотела хоть немного передышки. Или мы попросту были слишком измучены от слёз. Я не знала, сколько нам удалось проспать. Время на этой базе тянулось совсем по другому. Тягучим, вязким сиропом, в котором я увязала, словно муха в янтаре, и становилась более заторможенной и какой-то отупевшей что ли. Возможно, этому способствовало отсутствие окон и невозможность проследить за сменой дня и ночи там, за стенами. Да и часов тут тоже не было, ну или я ещё их не замечала нигде. Спала я неглубоким, тревожным сном, как загнанный зверёк, даже в таком состоянии ожидающий нападения каждую секунду. Вздрагивала, просыпалась, слушала прерывистое дыхание Роми рядом со мной — мы так и продолжали лежать на кровати, обнявшись и прижимаясь друг к другу. Потом снова погружалась в густую, липкую темноту сна. Сон не помогал мне отдохнуть, перезагрузиться и как-то отвлечься, только, казалось, ещё сильнее выматывал. Может быть, потому что где-то там, за дверью бродил Боунс, и я боялась, что его перемкнет, и он вломится в комнату для того, чтобы творить с нами всякие страшные вещи. Поэтому, когда дверь с силой распахнулась, ударившись о стену, я и подумала вначале, что это он пришёл. Сердце заколотилось в груди с такой силой, что мне показалось, будто оно и вовсе сейчас выскочит. В висках закололо, рот наполнился горечью. Я подхватилась, села на кровати, надсадно дыша со свистом и готовясь... не знаю, к чему я готовилась. Бежать сломя голову? Отбиваться от него? Орать, как резаная? Роми только легонько пошевелилась рядом и тихо застонала, больше никак не реагируя на чужое присутствие. Она была слишком ослаблена даже для каких-то минимальных действий. Я же напряглась, мышцы стали, как натянутые струны, голова закружилась, пока я отчаянно пялилась в полумраке комнаты на приближающуюся от двери массивную черную фигуру. И выдохнула с облегчением. Никогда в жизни не думала, что буду испытывать облегчение, увидев перед собой Рэйза. Но факт оставался фактом, почему-то я боялась его меньше, чем Боунса. Ненавидела, да. Презирала, убить готова была. Но по крайней мере, он был более предсказуемым, чем другие. По своей глупости и наивности я так считала до этого момента. Но он быстро доказал мне, насколько сильно я ошибалась, думая, что могу предугадывать его действия. Его лицо показалось мне застывшей, холодной маской. Глаза были колючими кристаллами льда, когда он в два шага преодолел расстояние между дверью и кроватью, грубо схватил меня за предплечье и одним рывком стащил с матраса на пол. Я пошатнулась, он действовал слишком стремительно, я просто не успевала за его движениями. Ноги запутались в простынях, что стащились за мной вниз. Чтобы не упасть, я схватилась за его грудь. Страх вспыхнул во мне с утроенной силой, наконец я поняла, что бояться здесь мне следовало совсем не Боунса. Сердце колотилось уже где-то в районе горла, я сдавленно пискнула. Рэйз же, не обращая внимания на мои копошения, просто сжал пальцами, будто стальными тисками, моё запястье и пошагал к выходу, волоча меня за собой. Я неуклюже перебирала ногами, следуя за ним и пытаясь не грохнуться на пол. Он дёргал слишком сильно, у меня никак не получалось выровняться. Волосы свесились перед лицом и закрывали обзор, я видела только его широкую спину перед собой, обтянутую тканью униформы. Меня затрясло от паники, слёзы невольно подступили к поверхности, глаза защипало, грудь сдавило. Я не понимала, что он от меня хочет, и почему выглядит таким злым, будто собирается кого-то прикончить. В любом случае, ничего хорошего это его состояние мне не сулило. Боковым зрением я увидела психа с голубыми глазами, который шёл мимо нас в комнату. Хаммер, так его звали. Конечно, это ведь было его логово... — Кэп, ты кайфолом, — заржал он, стягивая с себя куртку и играя мускулами. — Девчонки так мило спали в моей кровати. Такие тепленькие и мягкие. Оставь малышку ещё ненадолго, а? Я всегда мечтал тройничок попробовать. — Завали, — Рэйз зарычал сквозь зубы и дёрнул мою руку ещё сильнее, так что я почти впечаталась в его спину. — А то я тебе устрою тройничок. Только дыркой для членов будешь ты. Мы вывалились в коридор. Вернее, это я вывалилась, как куль с мукой, неспособный нормально передвигать ногами. Рэйз шагал ровно, быстро и целеустремлённо. За нашими спинами, в комнате, звучал довольный, безумный смех Хаммера, который явно наслаждался угрозой Рэйза. И его слова, от которых кровь застыла у меня в жилах: — Папочка дома, огонёк. Просыпайся, милая, я очень-очень по тебе скучал. — Отпусти... Отпусти, пожалуйста... — я упёрлась изо всех сил ногами в пол, пытаясь остановить двигающегося, словно таран, Рэйза. Слёзы брызнули из глаз, я не смогла их удержать. — Он опять будет её мучить. Я не могу... Пожалуйста, отпусти... Я должна ей помочь. Скажи ему, чтобы перестал... Я захлебнулась воздухом, когда он остановился внезапно, обернулся ко мне, схватил за предплечья руками и впечатал в стену. Спину обожгло болью от удара о бетон. Рэйз навис надо мной мрачным воплощением тёмной энергии. У меня закружилась голова. Может быть, от удара. А может быть, от того, что я буквально видела этот тёмный туман злости, что вокруг него клубился. Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло мои губы. Глаза напротив меня, льдистый и чёрный, прожигали меня до костей, вытравливая воздух из лёгких. Я смотрела на него, как на воплощение своей смерти, и я знала, что где-то там, внутри, ему это нравилось, мой затравленный взгляд. — У меня был плохой день, девочка, — он сказал тихо, не повышая голоса, но каждое слово, будто холодный отточенный нож, вонзалось в меня, заставляя меня вздрагивать. Я не знаю, почему испугалась настолько сильно, вроде бы боялась его и раньше, но не так, а сейчас меня просто колотило от паники, и я услышала сквозь нарастающий гул в ушах, как застучали мои собственные зубы. — И меня порядком заебали эти блядские истерики и сопли. Если не закроешь рот, я вернусь в ту комнату, и сам помогу Хаммеру твою подружку поиметь во все дыры на твоих глазах. Усекла, милая? Я кивнула судорожно. Меня трясло. Из-за слёз я не видела ничего перед собой, всё расплывалось, только его глаза так и горели напротив меня потусторонним холодом, когда он издал удовлетворенный гул в ответ на моё послушание, отодвинулся от меня, давая пространство, а затем снова ухватил за руку и потащил дальше по коридору. Я шла за ним, как жертва на заклание, спотыкалась, сдерживала рыдания, чуть ли не падала. Не могла думать о том, что будет творить там псих с Роми. Опять. А я не смогу помочь ей. Снова. Да я и себе не в силах была помочь в этой ситуации. Рэйз с лёгкостью делал, что хотел, и у меня не достаточно было силы, чтобы ему достойно сопротивляться. Я была слишком слабой для этого. Как и любая, в принципе, девушка, попавшая в лапы тренированного, здорового мужика. Я не запомнила, как мы добрались до его комнаты. Всё было, словно в тумане. Где-то там, вдали хлопали двери, звучала музыка, гогот парней вклинивался в уши — команда Рэйза вернулась с очередного рейда, и теперь они привычно отрывались и расслаблялись на базе. Для меня это было белым шумом, я не воспринимала этих звуков, в отличие от могильной тишины, которая тут же ударила по моим перепонкам, как только он втолкнул меня в спальню. Эта тишина показалась мне моим посмертным некрологом, и я вдохнула судорожно, пытаясь унять истерику. Воздух обжёг кислотой изнутри. Словно я раскалённую лаву пыталась вдохнуть. Я закашлялась. Рэйз перестал со мной церемониться. Я получила от него тычок в спину и кубарем пролетела до кровати, на которую упала, завалившись лицом в матрас. Попыталась перевернуться. Бороться как-то, сопротивляться. Он навалился сверху и прижал меня своим весом, чтобы не дергалась. Я завыла глухо, лицо вдавилось в простыни, волосы запутались, лезли в нос, глаза, забивались в рот. Стало тяжело дышать. Он не обращал внимания. Как будто у него разом сорвало предохранители, и он больше не собирался сдерживаться. Я пыталась противиться как-то, размахивала руками назад, хрипло орала, срывая горло. Рэйз не реагировал. Просто уселся на мои ягодицы, опустив колени по обе стороны от моих бёдер, придавил меня собой и методично раздевал. Я лишилась одежды быстро, там и снимать-то было в принципе нечего. Спортивные штаны и футболка, которые он мне тогда и дал. Они отлетели на пол куда-то в сторону. Белья на мне не было. Я оказалась голой под ним. Внутренности снова скрутились в тугой клубок, будто кто-то просунул мне руку прямо в живот и накручивал там кишки на кулак. Меня затошнило, замутило, я как-то отчаянно всхлипнула. Голову сжало немеющим обручем. Было стыдно, страшно и до ужаса нестерпимо, но я ничего не могла поделать с этим. Он был гораздо сильнее меня и больше не намерен был отступать. Он сдвинулся в сторону, перевернул меня рывком на спину, подтащил вверх к изголовью кровати. Оно состояло из поперечных закругленных планок, прилегавших друг к другу не плотно. И он воспользовался этим. Схватил одну мою руку, достал из кармана наручники, и пристегнул запястье к краю изголовья, затем вторые наручники и вторая рука, к противоположному краю. Я снова закричала, задергалась. Освободиться не получалось, железо надёжно держало меня в распятом положении. Я лежала на спине на матрасе, с задранными вверх руками, абсолютно голая перед ним и беспомощная. Я тяжело дышала и всхлипывала. Я чувствовала, что мои щеки уже полностью мокрые от слёз, а ведь это было только начало. — Ты обещал... — я смогла выдавить слова между рыданиями. — Ты обещал не трогать меня. Не надо, пожалуйста... — Я обещал дать тебе время привыкнуть и я дал. В чём претензия, милая? — он поморщился, провёл ладонью по коротким тёмным волосам, и встал с кровати. — Или ты думала, ты до пенсии будешь смиряться с мыслью, что тебе придется подарить свою драгоценную девственность такому ублюдку, как я? Я молчала, не знала, что сказать, и не думала, что мои слова хоть чем-то могут помочь мне. Он хмыкнул, бросил на меня взгляд через плечо, подошёл к бару, достал бутылку, открутил, выпил прямо с горла. Я не в первый раз видела, как он напивается. И тогда ничем хорошим для меня это не закончилось. Меня затрясло от озноба. Холод поднимался откуда-то от кончиков пальцев на ногах и полз по телу, вымораживая саму меня из собственных мыслей. От страха я перестала соображать. Всё будто замедлилось, стало тягучим, неторопливым. Я не хотела думать, что это происходит со мной. Я хотела представить себе, что это кто-то другая, а не я, лежит голая на кровати, прикованная наручниками, как подношение монстру. Но не получалось. Это ты. Ты. Ты. Ты. Билось в висках в такт пульсу, и это сводило меня с ума от жалости к самой себе и безысходности. Рэйз не стал напиваться в хлам, как в прошлый раз. Ограничился несколькими глотками. Потянулся всем телом, словно сбрасывая с себя злость и напряжение. Отставил бутылку на столик, и начал раздеваться. Я увидела, как полетела на пол его куртка, за ней последовала футболка. Он был тренированным. Мускулистое, поджарое тело. Мышцы его груди и пресса ритмично сокращались при каждом его движении, украшенные чёрными полосами татуировок. И шрамы. Шрамы на каждом сантиметре кожи. На его плече я увидела свежий, длинную темно-бордовую полосу, начавшую уже стягиваться, обработанную чем-то прозрачным, какой-то плёнкой, я не знала, что это. Они ввязались в перестрелку там, куда ездили? Его ранили? Поэтому он слетел с катушек и вел себя, как хищник, потерявший все моральные предохранители? Я зажмурилась, когда он взялся пальцами за ремень на брюках. Я не хотела на него пялиться. Меня тошнило от его тела, его присутствия, навязанного мне. Меня тошнило от того, что он собирался со мной сделать. Я слышала, как звякнула пряжка, а затем молния. Шорох ткани, его шаги. Он ходил по комнате. Я не открывала глаз. Просто лежала там, тряслась, как листик на ветру, всхлипывала. Меня выворачивало от отвращения, и я не хотела смотреть на то, как он там двигается, вероятно уже голый. Я вздрогнула, когда матрас скрипнул и прогнулся под его весом. Он опустился рядом с моим телом на колено, ладонь легла на моё бедро, прошлась вверх по коже. Я заскулила от отчаяния, заерзала, пытаясь отползти подальше. Металл наручников врезался в запястья, и я вынужденно застыла на месте. Он не оставил мне возможностей для маневрирования. — Ты хоть представляешь, какая ты красивая, девочка? — спросил он глухо, голос стал хриплым и низким, от которого мурашки запрыгали по моему обнажённому телу. — Просто удивительно, что до сих пор целка. Неужели у тебя там в твоей школе или колледже, где ты там училась, одни геи были? Или слепые, а? Он говорил и вёл ладонью вверх, с бедра на талию — я почувствовала, как его пальцы слегка задевали ребра, и поежилась, пытаясь сбросить его прикосновение с себя — потом ещё выше, ладонь замерла под грудью, и большой палец очертил мой сосок. Я поперхнулась воздухом, захныкала, лицо наверняка искривилось в страдании, я сжималась в плотный комок, при каждом движении его пальца — он обводил им мой сосок по кругу — в тщетной попытке спрятаться. — Я не хотела... Хотела, чтобы это был кто-то особенный... — я не понимала, зачем вообще говорю ему это. Может быть, последняя надежда достучаться до него как-то, разжалобить. Так смешно... Я бы давно уже должна была уяснить, что у монстров не бывает жалости. — Кто-то, кого я полюблю... Он засмеялся. Глухо, в горло. Ладонь сжалась на моей груди. Он мял мягкую плоть, перекатывал сосок между пальцами. А потом сдвинулся на меня одним плавным движением. Колено вклинилось между моих бёдер, раздвигая их в стороны. Его тело умостилось между моих ног, и я почувствовала, как что-то твердое упирается возле промежности, надавливает, пока ещё не двигаясь дальше. И застыла, будто парализованная. Это был конец. Выхода больше не было. — Ты такая наивная, девочка... — он выдохнул прямо мне в кожу около ключицы. Его лицо уткнулось в ложбинку между моей шеей и плечом, и он оставил на мне укус, как метку, от которого я вскрикнула. — Ну может быть поэтому ты мне и нравишься. Наивная маленькая птичка с бездонными глазами. Вот он я, твой особенный. Другого не будет. Я снова заплакала. Горько, но тихо. Как-то сломлено, и уже не просила его перестать. В этом не было смысла, я поняла это с отчётливой ясностью. Прежняя жизнь закончилась. В новой же я принадлежала зверю, который держал меня цепкими когтями и терзал для своего удовольствия. — Не плачь, — он шепнул тихо. Его язык прошёлся по месту укуса, словно в попытке успокоить причиненное им жжение. — Я тоже не хочу, чтобы тебе было сильно больно. Я не такое чудовище, каким ты меня считаешь. Я купил кое-что. Просто расслабься и не мешай мне, девочка... Я сдавленно застонала, когда услышала какой-то шорох, не смогла удержаться, распахнула глаза, заныла тихонько, слабо трепыхаясь под ним. Увидела только, как он выдавил какой-то прозрачный гель из чёрно-красного тюбика на пальцы, отбросил его в сторону, а ладонь скользнула между нашими телами, по животу, прямо к моему лону. Я судорожно вдохнула, задышала с открытым ртом, мои бёдра напряглись и дрожали мелкой дрожью в попытке сжаться, избежать этого вторжения, но его тело, лежащее между ними, не давало этому произойти. Его пальцы, покрытые вязкой, холодной смазкой, легко коснулись моих половых губ, проникли между ними, размазали гель по клитору, спустились ниже, обвели вход во влагалище. Я откинула голову на подушки, с силой прикусила нижнюю губу и снова зажмурилась. Он смотрел прямо мне в глаза, когда трогал меня там. Меня никто никогда там не трогал, кроме меня самой, когда я иногда вечерами ласкала себя под какой-нибудь горячий роман. Никто не касался меня так интимно, так бесцеремонно, и без моего согласия. Шок. Стыд. Унижение. Все эти спектры эмоций он видел в моих глазах и смотрел не отрываясь. Я была уверена, что этот его взгляд просто уничтожит мою душу, разорвёт её в клочья. И я снова спряталась. Закрыла глаза. В наивной попытке убежать от происходящего. Как ребенок прячется ночью под одеялом от страшного воображаемого монстра, живущего под кроватью, так и я зажмурилась и спряталась. От реального монстра. Который продолжал гладить меня там. Гель был холодный сперва, он растирал его по мне пальцами, продолжая кружить ими вокруг клитора. Я не ощущала возбуждения поначалу, только отвращение и неприятие. Мне хотелось закричать, сбросить его с себя, отстраниться. Но я могла только продолжать лежать под ним и чувствовать. Холод сменился лёгким покалыванием, потом на смену ему пришло жжение, которое распространялось от моих половых губ на низ живота и дальше по моему телу. Мне стало жарко. Я задышала тяжело, соски напряглись. Я не знала, что он мне втирал, но оно действовало, как возбудитель, кровь прилила там, внизу, я почувствовала, как там всё набухло, стало более чувствительным, от клитора прямо в живот били маленькие спазмы с каждым движением пальцев Рэйза на нём. — Вот видишь, девочка, — он прошептал и провёл языком по моему соску, а затем втянул его в рот и пососал немного. Я издала какой-то сдавленный звук, не хотела думать, что это был стон, и дёрнулась. От того, что он делал с моей грудью, по коже рассыпались искры, мозги затуманились. — Я умею быть нежным. И если будешь хорошей девочкой, я покажу тебе, как приятен может быть секс для обоих, не только для меня. Расслабься и получай удовольствие. Я ненавидела его. Так яростно. Потому что то, что он делал со мной сейчас... Он не просто тело моё насиловал, он мою волю ломал и сознание перекраивал. Он хотел, чтобы я хотела насильника. Хотел, чтобы я возбудилась, чтобы моё тело предало меня, и это работало. И это было намного страшнее, чем если бы он просто грубо меня взял. Потому что заставляло меня вместе с ним ненавидеть и саму себя. За то, что не могла пригасить это жжение внутри, зуд под кожей. Не могла остановить это желание, которое нарастало во мне волнами, заставляя меня извиваться на кровати уже не от попыток вырваться, а от потребности чего-то... ненужного. Я стонала под ним. Да, теперь я уже точно могла сказать, что это были именно стоны, и за это я себя тоже ненавидела. Жгучие слёзы ненависти скапливались в уголках моих крепко зажмуренных глаз, слишком колючие, чтобы пролиться. А я выгибалась, стонала и тяжело дышала от того, что он делал со мной. А делал он многое. Как голодный, дорвавшийся наконец до пиршества, гладил моё тело ладонями. Целовал грудь, сосал её, покусывал. Снова выдавливал этот чёртов гель на пальцы и втирал его между моих ног, пока я не потекла сама, почувствовав, как уже естественная смазка липкими каплями скатывается по моей промежности и впитывается в простыни подо мной. А потом... Вибрация. Он поднёс к моему клитору какой-то кусочек силикона, или пластика, я не видела, я по прежнему отказывалась смотреть на него. Просто почувствовала холодное прикосновение инородного предмета там, где всё было слишком горячим, возбуждённым и пульсирующим. И взрыв. Мое тело словно пробило молнией насквозь. Мой позвоночник изогнулся дугой, я застонала хрипло, это было безумие. Он принес какую-то секс игрушку и использовал её на мне. Я не смогла бы сдерживаться, как бы не хотела этого. Удовольствие накатывало на меня волнами. Пальцы ног поджимались, я извивалась, раздвигала ноги шире невольно. А он продолжал прижимать этот маленький вибрирующий предмет к моему клитору и сводил меня с ума. Спазмы сдавливали мой живот по нарастающей. Всё сильнее и сильнее. Я не стонала уже, я жалко скулила от этой пытки удовольствием. Не пыталась бороться больше. Единственное, чего я хотела в тот момент, чтобы это доводящее до безумия напряжение наконец лопнуло, и я получила облегчение. — Давай, девочка, кончай для меня, — Рэйз тоже тяжело и прерывисто дышал. Видимо, его сильно завел вид меня, раскрасневшейся, уже не сопротивляющейся ему и мечущейся по простыням. Он схватил меня пальцами под коленом, отвёл его в сторону и вверх, открывая меня ещё больше для его взгляда. И другой рукой ещё сильнее вдавил в моё лоно вибратор. Этого хватило, от интенсивной стимуляции я взорвалась и кончила. Задрожала от оргазма, застонала, кусая губы. Не замечая даже, как он отбросил вибратор в сторону и навалился на меня сверху. В моей голове было пусто. Оргазм выбил меня из сознания. Волны удовольствия омывали моё тело, мне было всё равно, что он там делает. Поэтому я даже не дёрнулась, когда его член упёрся в мою промежность, каменно твёрдый и горячий, и головка с трудом ввинтилась внутрь моего ещё сокращающегося влагалища. Вспышка боли резанула внезапно, пробилась даже сквозь оргазменную пелену. Я распахнула глаза в обиде и шоке. Он вошёл в меня одним плавным, но резким толчком, насаживая на свой член полностью и забирая девственность. Это было легко, от того, что он делал со мной перед этим, я была там насквозь мокрая. Но это не избавило меня от боли. Влагалище протестующе сжалось на его стволе, и он зашипел сквозь зубы, наверное это было приятно для него, то, как было тесно внутри меня. Я всхлипнула, мне даже показалось, что я чувствую металлический запах собственной крови, которая точно сейчас окрашивала в красный простыни под нами. Рэйз не дал мне разрыдаться снова. Наклонился, захватил мои губы своими, впитывая все звуки, которые я издавала, и начал двигаться внутри меня. Осторожные и плавные поначалу толчки заставляли меня всё равно дёргаться и выгибаться под ним. Его бёдра липли к моим бёдрам, его вес давил на меня, его тело нависало надо мной. Широкие плечи, мускулистые бицепсы. Он опирался руками рядом с моей головой, удерживая себя сверху. И я видела, как сокращались его мышцы каждый раз, когда он подавался вперёд, чтобы проникнуть в меня глубже. Было больно, особенно попервах. Но эта разогревающая смазка, да и оргазм, который он мне доставил, помогли сделать боль терпимой. Жжение вскоре сменилось приятным покалыванием. Его член распирал меня изнутри, и это была приятная наполненность, по крайней мере, для моего тела. Он скользил внутри всё быстрее, и я чувствовала все аспекты проникновения. То, как головка раздвигает стенки моего влагалища, то, как она давит на матку, когда он входит глубже. Физически я реагировала. Внизу живота снова скопилась тяжесть. Горячие волны омывали моё тело, скатываясь от напряжённых сосков вниз, туда, где я была распята, взята и наполнена, и превращались в приятные спазмы. Психологически же... Я бы назвала это опустошением. Он разрушил меня. Забрал то, что никогда ему не предназначалось. И что ещё страшнее, вынудил получить от этого удовольствие. И я не знала, как мне теперь с этим жить. Я застонала, когда он ускорился. Просунул одну руку под моей попкой, сжал ягодицу, приподнимая навстречу своим толчкам. Поцеловал снова. Жадно, грубо. Всунул язык в мой рот и двигал им там в такт движениям своего члена во мне. Пару минут, и всё закончилось. Он сделал несколько последних, особенно жёстких фрикций, вжался в меня и кончил. Его семя наполнило меня, горячее и вязкое. Я закрыла глаза, ощущая себя растоптанной и грязной. Грязной потому, что он извалял меня в себе и своем запахе. И это ощущение не пропало даже когда он слез с меня, освободил мои руки от наручников, отвёл в душ и позволил вымыться. Я думала, что оно не исчезло бы, даже если бы я сдерла с себя кожу наживо. Потому что после того, что случилось, он будто пророс внутрь меня и отравил там всё своим присутствием. Я знала, что теперь мне никогда не стать прежней собой. Не знала только, как выстроить из оставшихся обломков своей души хоть что-то приемлемое, чтобы окончательно не свихнуться. И, пока он спал рядом со мной, успокоившийся и удовлетворённый, я просто лежала с открытыми глазами всю ночь напролет и смотрела в потолок.