Глава 14. Добровольное спокойствие

Роми Меня выбросило из сна в одно мгновение толчком. Как будто кто-то вдруг с силой ударил в грудь, и я выпала из одной реальности в другую с бешено колотящимся сердцем, ломотой в висках и сухостью во рту. Кожа покрылась противным, холодным, липким потом. Я поежилась, попыталась сглотнуть. В горле кололо иголками, было горько. Я не помнила, что мне снилось. В последнее время я вообще плохо что-то запоминала. Что-то происходило, какие-то привычные действия, разговоры с Хаммером. Но уже спустя пару минут всё успешно исчезало из моей памяти, словно стертое ластиком. Я была заторможена и расфокусированна. Не могла ни на чём сосредоточиться, не могла удерживать внимание на каких-то событиях достаточно долго. И ещё я постоянно боялась. Я и сама не понимала чего. К Хаммеру я привыкла, притерлась как-то. Боль стала знакомой, обыденной штукой. Да справедливости ради, он и не зверствовал особо в последнее время. Секс остался жёстким, да. Но когда я не сопротивлялась и не боролась с ним, а просто принимала, это было терпимо. Не так ужасно, как раньше. Поразмыслив, если вялый поток сознания в моём затуманенном разуме можно было назвать полноценными размышлениями, я пришла к выводу, что его безумие было скорее ответом на внешние факторы. То есть, он закидывал крючок, получал от жертвы ожидаемую реакцию сопротивления и сразу же выплескивал агрессию. Так он делал всегда, не умел по другому. Привычные паттерны поведения хищника. Когда же жертва, то бишь я, проявляла покорность, он расслаблялся ненадолго. Становился даже милым и добродушным. Мог приласкать, мог говорить разные глупости. Но почти всегда после таких мгновений затишья ему становилось скучно, и тогда он уже сам начинал цеплять меня, провоцируя на скандалы, чтобы было на ком выместить постоянно бурлящие под его кожей эмоции. Я не реагировала. По правде, я чувствовала себя так, будто тот огонь во мне, которому он так радовался, которым наслаждался, погас навсегда. И я больше не могла давать ему тот адреналин, которого он хотел от меня. Я даже себе не могла дать ничего хорошего. Никакой надежды, никакой зацепки на то, чтобы продолжать бороться. Я почти не ела, у меня не было аппетита. Я не спала, а когда засыпала ненадолго, измученная бессонницей, как сейчас, например, то меня мучили кошмары. Мне снилось, как Хаммер убивает моих родных, и я орала и плакала во сне, потому что знала, что это моя вина. Это из-за меня моя мама в опасности. Это из-за меня мой брат может не дожить до совершеннолетия. Если бы не я, у Хаммера не было бы причины их трогать. Если бы меня не было, всем стало бы намного лучше. Даже Хаммеру. Потому что если бы не я, может быть он смог бы как-то справиться со своими демонами. Если бы я не подливала бензина в костёр его безумия, может быть, всё не зашло бы так далеко? Я была виновата во всём, что происходило. Даже Никки меня бросила, потому что знала это. Это из-за меня мы попали в эту ситуацию. Если бы не моя беспечность, легкомысленность. Если бы не желание развлекаться по клубам. Мы бы всё ещё были свободны. Я втянула нас в это. Я была главной причиной этого ужаса. Все страдали из-за меня, и со мной явно было что-то не так, если я до сих пор оставалась живой. Потому что я не имела на это никакого права. Я вздрогнула и очнулась от безрадостных мыслей, когда что-то мягкое коснулось моей руки. Опустила глаза вниз. Перед взором всё расплывалось, меня тошнило. Но я всё же увидела рыжий маленький комочек, который ходил туда-сюда на тоненьких лапках по кровати, вился вокруг моей руки и терся о неё головкой. Я выдохнула шумно, в груди что-то скребло, шекотало, как будто мои лёгкие постепенно наполнялись гнилой водой, и я тонула в затхлой, черной бездне. Искорка подняла ко мне мордочку, зелёные глаза сверкнули явным осуждением, и она мяукнула пискляво и недовольно. Я сглотнула, потрясла головой, рассеивая туман перед глазами, взяла её аккуратно под пузико и слезла с кровати. Хаммер и правда привёз кошечке всякого разного. Теперь у неё была большая плюшевая лежанка в углу комнаты, когтеточка из плетеных шнуров, лоточек для туалета, целый ворох разнообразных игрушек, мисочки для еды и несколько пакетов разного корма. Мисочки были пусты, я вздохнула. Поэтому она и забралась на кровать ко мне и возмущалась, потому что проголодалась маленькая. Я опустила Искорку рядом с лежанкой, бесполезное приобретение кстати, она там ещё ни разу не отдыхала. Когда она не гонялась по всей комнате за игрушечными мышками, не лизала шерстку и не проказничала, она предпочитала спать на груди у Хаммера, или на его коленях, пока он играл, сидя за ноутом. Я насыпала ей сухого корма и открыла баночку паштета, налила свежей воды. Кошечка набросилась на еду, довольно мурлыча. Несмотря на маленькие размеры, она была довольно прожорливой. А я прислонилась спиной к дверной коробке между спальней и ванной, и закрыла глаза. Ноги дрожали, колени подгибались. Снова накатил приступ паники. Я чувствовала себя маленькой, беспомощной и бессильной. Мне было страшно. Страшно до ужаса. Иррациональный страх, которому я не могла найти объяснения. Я всхлипнула, оттолкнулась от стены, прошлепала босыми ступнями по полу до стола, на котором стоял ноутбук Хаммера. На мне были только шорты и легкая светлая футболка, и я не понимала, меня колотит от того, что в комнате было прохладно, а я слишком легко одета, или от того, что у меня ни с того, ни с сего начиналась истерика. Трясущимися руками я убрала волосы от лица за уши, наклонилась над столешницей, открыла ноутбук. Пальцы соскальзывали с клавиш, я не могла сосредоточиться. — Давай, давай... Где же это... — я бормотала себе под нос, нервно открывая программу за программой. Динамики ожили, спальню наполнила музыка. Я издала жалобный полустон и застыла, вслушиваясь. Должно же помочь. Должно. Это было что-то привычное. Я любила это раньше. Музыка была мною, а я была ею. Это меня всегда успокаивало. Я схватилась за эту призрачную возможность отвлечься от страха. Сейчас звуки наполнят меня, и я смогу ненадолго расслабиться... Смешанная, ломанная какофония ударила басами, клавишными и духовыми по ушам, прошивая моё тело противным воем. Я взвизгнула, заткнула ладонями уши, согнулась в поясе, тяжело дыша, хватая воздух открытым ртом. Это была Young and Beautiful - Lana Del Rey. Плавная, мелодичная, абсолютно потрясающая песня. Но я не узнавала ни ноты. Только треск, шипение, визг, продирающий до мурашек, дисгармония, которая заставляла всё внутри меня скручиваться от отвращения и тошноты. Я заорала, захлопнула ноутбук, выключая плеер, пробежала через комнату, залезла на кровать и забилась в угол, подтянув колени к груди, обняв их руками, спрятав лицо и раскачиваясь из стороны в сторону. Меня трясло от ужаса. Я не понимала, что со мной. Почему я больше не слышала мелодию? Я сошла с ума? Я медленно умирала в агонии? Или меня больше не было и никогда не будет, и осталась только пустая оболочка вместо, которая никогда больше не будет собой прежней? Я тихонько завыла, зажмуриваясь так крепко, что у меня стало щипать глаза. Ногу в районе икры обожгло болью, маленькие, острые как иголка коготки вцепились в кожу, процарапали её до кровавых полосок. Искорка закончила есть и снова решила взобраться на кровать. На этот раз не ограничившись матрасом, а захотев использовать меня в качестве лежанки. Она нагло уцепилась за мои ноги, вскарабкалась ко мне на колени и уселась там с довольным видом, вылизывая шерстку. Я сглотнула и погладила её по спине. Жжение и боль от царапин её когтей помогли мне немного прити в себя, вырвали из цепких лап ужаса, отрезвили. Я задышала спокойнее, сердце тоже замедлялось, уже не собираясь, по видимому, пробивать мне рёбра. Кошечка, устав вылизываться, свернулась у меня на коленях в клубочек и замурлыкала. Было удивительно, с того момента, как Хаммер её принёс, она от него не отлипала, я была только фоновым приложением, на которое можно было иногда недовольно мяукнуть, чтобы насыпало еды. Вся любовь маленького рыжего тельца отдавалась целиком и полностью Хаммеру. А сейчас почему-то она пришла ко мне и согревала своим присутствием. Я продолжала гладить её легонько пальцами, чувствуя вибрацию, исходящую от пушистого тельца, пока она мурлыкала. Другой рукой утерла слёзы со щек. Я и не заметила, когда успела расплакаться. Слёзы высохли, а я сидела, смотрела на Искорку и думала, почему она так доверяет Хаммеру. Животные ведь умнее нас. Они чувствуют нутро людей. Бабушка рассказывала мне, что собака никогда не будет ластиться к злому человеку, а кошка в жизни не заснёт на руках у кого-то плохого. Хуже чудовища, чем Хаммер, я не знала. И всё же Искорка любила его, похоже, искренне. А я боялась. Боялась, что если она сделает что-то не то, царапнет его, зашипит, укусит, он впадет в свое привычное безумие и навредит ей. Уничтожит, убьёт. Я не могла ждать от него хорошего, я ждала только худшего. И так получилось, что желая помочь мне и подарить существо, которое могло бы своей чистотой и невинностью вытащить меня из депрессии, Хаммер только лишь усугубил моё состояние. Потому что к моим страхам прибавился и ещё один. Страх об Искорке. Я сидела долго в темноте и тишине, свет зажигать не стала, меня в последнее время раздражало слишком яркое освещение. Кошечка устала лежать на мне и ускакала на пол гоняться за бантиком на верёвочке, который я привязала к дверце шкафа. А я просто считала минуты своих страданий и ждала Хаммера. Как ни парадоксально это звучало, рядом с ним я чувствовала себя спокойнее. Как будто он одним своим присутствием распугивал всех моих внутренних демонов, оставляя только одного самого главного — себя. Потому что когда я боялась его, у меня не оставалось ресурсов на то, чтобы бояться ещё чего-то. Паника всё ещё накатывала на меня волнами, заставляя ежиться от озноба, конечности немели, в голове было странное отупение. Но после взаимодействия с Искоркой было терпимее. Вроде бы я даже задремала ненадолго, сидя, прислонившись спиной к стене. Дверь скрипнула, когда прошло уже довольно много времени по моим ощущениям. В последнее время Хаммер так долго не отсутствовал, значит, у них что-то обратно завертелось в бизнесе. Он вошёл в спальню в запыленной, пропахшей порохом и гарью, чёрной униформе. Сбросил ботинки, включил освещение над плинтусами. Закинул руки за голову, потянулся со вкусом, улыбнулся мне. — Ну как тут мои девочки без меня? — спросил весело и присел на корточки, чтобы почесать за ухом Искорку, которая прискакала из своего уголка, как только его увидела, и радостно мяукала. — Ты... Ты долго сегодня... — я произнесла негромко, голос был хриплым от долгого молчания. Подползла к краю кровати, опустила ноги на пол, потерла лицо ладонями. — Я её покормила. Она даже со мной спала. Наверное, только потому, что тебя не было. — Ага, долго. Долбанные «Black Harbor». Заебали, — он усмехнулся криво, подошел ближе ко мне, опустился на корточки ещё раз, теперь уже перед моими коленями. — Проблемы в бизнесе. Рада, детка? Я покачала головой. Я и правда не рада была. Мне было всё равно. Я не могла находить в себе силы радоваться даже его проблемам. Хаммер посмотрел на моё лицо внимательно пару секунд, прищурился, скользнул взглядом ниже, по груди, по ногам. Обхватил ладонями мои колени, погладил кожу. — Поцарапала? — потрогал пальцами кровавые полоски от коготков Искорки на моей икре. — Она случайно, — я сглотнула. Не хотелось, чтобы он акцентировал на этом внимание. Всё ещё боялась, что он будет обижать кошечку. — Она маленькая ещё. Просто хотела ко мне на руки залезть, а я не среагировала... — Обработать нужно, — Хамм пробормотал неразборчиво, нагнулся и поцеловал мою коленку. — Не нужно. Ничего страшного, — я вздрогнула. Он повернул голову и положил её на мои колени, а я запустила пальцы в его волосы и неожиданно для себя самой выпалила. — Я больше не слышу музыку... Он поднялся и взглянул на меня удивленно. Я увидела, как нахмурился, меж бровей залегла складка. Он сидел у моих ног, поглаживал мои бёдра пальцами и выглядел... озабоченно? Я склонила к плечу голову, а он протянул задумчиво: — В смысле вообще не слышишь? — Нет, слышу, но... Как какую-то какофонию без ритма и гармонии, — я попыталась объяснить то, что чувствала. — Окей... — он протянул успокаивающе. — Мы с этим разберемся. Хорошо? Я кивнула. Нихрена я не верила, что хоть в чем-то здесь я смогу разобраться. Хаммер встал, стащил с себя куртку, отбросил её в угол, повернулся к ванной. — Пойду душ приму, — сказал, посмотрев на меня через плечо. — Провонялся на вылазке. Ты есть хочешь? Я поел с пацанами, но тебе принесу что-нибудь. Я покачала головой. Аппетита у меня по прежнему не было. Хаммер настаивать не стал, видимо, и правда сильно вымотался, решая с парнями эти их проблемы с «Black Harbor». Потому что вернувшись из ванной в одних боксерах и с влажными волосами, светлыми прядями облепившими его лоб, он просто упал на кровать, притянул меня к себе под бок и тут же вырубился. Искорка тоже уснула. На его куртке, так и лежащей на полу, пачкая черную ткань рыжими шерстинками. Светодиодные ленты едва заметно мигали, лишь слегка разгоняя тьму комнаты. Я лежала неподвижно, словно окаменев, слушала дыхание Хаммера. Он лежал на животе, лицо прижалось к моему плечу, рука покоилась у меня поперек талии. Я вцепилась в его руку, пытаясь удержаться в реальности. Сознание расплывалось от недосыпания, меня трясло, как в припадке, но я не могла уснуть, как ни пыталась. Просто пялилась в пустоту спальни, пока не начали болеть глаза. Тени колыхались по углам. Черные силуэты, расплывчатые и извивающиеся. Они тянули ко мне руки с костлявыми пальцами. Шептали голосами матери и брата. О том, что они умерли из-за меня и стали бесами. — Пошли вон, — я шикнула, задыхаясь от отчаяния. — Он со мной рядом. Вам здесь не место сейчас. Тени только смеялись на это и подкрадывались ближе. Я зажмурилась и заплакала. Мне было так плохо. Так одиноко. Все меня бросили. Если я кому и нужна была, так только вот этим бесам, которые хотели высосать меня заживо. Я так устала. Я не могла больше. Я подошла к пределу, за которым больше ничего не было. Сильные часто ломаются не шумно, а резко, когда ресурс исчерпан полностью. Моего ресурса во мне больше не было. Слёзы лились по моим щекам. Я просто хотела почувствовать хоть что-то помимо страдания. Хоть немножко. Хоть капельку чего-то теплого. Единственный, у кого можно было попросить это, спал рядом со мной, не подозревая о том, что я окончательно закончилась. — Хаммер... — я прошептала жалко, срывающимся голосом. Поерзала, перевернувшись на бок к нему лицом. Дотронулась до его лица пальцами. Оно было таким умиротворенным во сне, таким красивым. Четко очерченные скулы, прямой нос, светлая щетина на подбородке. Да, он был потрясающим красавчиком. Я не понимала, зачем он пошёл в военные, мог бы сделать головокружительную карьеру на подиуме. Я облизала пересохшие от волнения губы, погладила его щеку, золотистые ресницы, лежащие на ней густыми веерами, дрогнули. Хаммер поморщился. — Хаммер... Я позвала его ещё раз. Он проснулся наконец, открыл глаза, уставился на меня непонимающе, взгляд был ещё со сна расфокусированным. Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала его. Лихорадочно, поспешно, неловко поначалу, просто скользила губами по его губам, чувствуя сухие, горячие шероховатости его губ. Мои поцелуи были короткими и поверхностными, лёгкие касания. Он не понял поначалу, застыл. Я прильнула к нему ещё настойчивее. — Пожалуйста... Пожалуйста... Я тебя очень прошу... Ты можешь нежно?... Хоть один раз... Пожалуйста... — зашептала сбивчиво, срываясь на выдохи. Он перехватил мои руки, отстранился, рассматривая моё лицо. Соль на моих губах уже дала ему представление о том, что я плакала, теперь он вглядывался внимательнее. Покрасневшие глаза, с лихорадочным блеском в них не то паники, не то безумия. Пылающие щеки, мое прерывистое дыхание, больше похожее на рыдания. Внутри меня что-то противно и мелко вибрировало. Как инвертор, который должен был с минуты на минуту выйти из строя и окончательно лишить меня электричества. — Ты чего, огонёк? — Хаммер пробормотал обеспокоенно. — Пожалуйста... Пожалуйста, не спрашивай... — я сорвалась и снова поцеловала его, цепляясь руками за его шею. Старалась вложить в поцелуй всё желание, на какое только была способна. Убедить его... Потому что если бы он отказал мне, я бы снова осталась наедине с бесами. Я бы снова вернулась в свою могилу без права выхода. Он нужен был мне. Очень нужен сейчас. Не Хаммер, а просто человек рядом. Живой, дышащий. Чтобы я смогла обмануть себя и уверить в том, что я и тоже до сих пор имела право на дыхание. — Просто... Мы можем по-другому?... Хоть раз... Пожалуйста... Хаммер шумно выдохнул у моего лица, я почувствовала, как его губы дрогнули под моими, отвечая. Его рука поднялась, легла на мой затылок, притянула ближе. Я знала, что он не умеет так, как я просила, он был не создан для нежности. Но почему-то он послушался. Целовал меня в ответ, просто губами, мягко, не кусая, не доминируя. Пальцы спустились по моей шее вниз, к ключице, ласкали кожу, поглаживая. Я быстро-быстро дышала, закрыв глаза, сжимала ладонями его плечи. Его кожа была горячей, гладкой, это меня успокаивало. Хаммер сместился одним плавным движением, переворачивая меня на спину. Я замерла под ним, руки спустились на его грудь, я чувствовала твердые мускулы под своими пальцами, эту дикую мощь, стихию, которая могла уничтожить всё и меня тоже, если бы он сейчас позволил ей вырваться. Он посмотрел на меня сверху вниз, на мои губы, которые были припухшими и покалывали. — Огонёк... — начал хрипло. Я не дала закончить. Не хотела слышать, что он там собирается сказать или спросить. Я зациклилась на мысли, что это может помочь мне, и не хотела отвлекаться от цели. Поэтому выгнулась, прижимаясь к нему всем телом, поцеловала его снова, более жадно. Мой язык проник в его рот, и Хаммер застонал. Я почувствовала бёдрами его член, он уже встал и упирался в мою промежность. Это было хорошо, раз он возбудился, то теперь не отпустит, пока не получит удовлетворения. Он подтвердил моё предположение. Ладони заскользили по моим бокам, по рёбрам, залезая под футболку, сжали мою грудь. Мягко, он словно сдерживался, помня о моей просьбе. Я не знала, нравилось ли ему так, или он просто по какой-то причине пошёл мне навстречу, но Хаммер и правда обращался со мной нежно. Погладил большими пальцами соски по кругу, целуя при этом шею и двигая тазом в медленном ритме, создавая трение через одежду в нужных местах. Я захныкала, телу, привыкшему за это время к жестокости и соскучившемуся по оргазмам, этого было достаточно. Я ощутила, как увлажнилась там, и взяла одну руку Хаммера за запястье, направляя её вниз, к себе в шорты. — Блять... — прошипел он, почувствовав липкую влагу на пальцах. Я редко когда бывала с ним настолько мокрой, если уж совсем честно, то никогда. И это ударило ему в голову. Он стал кружить большим вокруг клитора, одновременно с этим втянул в рот мой сосок и пососал. Я всхлипнула, впилась ногтями в его бицепсы и поерзала. — Ты реально хочешь... Блять, огонёк... Он пробубнил неразборчиво и окончательно включился. Движения стали более жадными, голодными, но по-прежнему, как ни странно, бережными. Моя футболка отлетела куда-то в сторону, шорты вслед за ней. Я замерла на спине под ним, широко раздвинув ноги, приподняв их в коленях и тяжело дыша, пока Хаммер освобождался от боксеров. Его член уже истекал предсеменем, подрагивал от кровотока, твердый и крупный. И я впервые хотела ощутить его внутри себя. Как если бы, войдя в меня, он смог бы заполнить собой ту пустоту, что сейчас сжирала меня заживо. Хамммер ухватился за мои колени, приподнял их ещё выше, накрыл меня своим телом, устраиваясь у меня между ног. Головка члена ткнулась мне в промежность, размазывая смазку по складкам, я ахнула, вцепилась в его спину скрюченными пальцами, мышцы ходили ходуном под моими ладонями, сокращались от его частого дыхания. Он ввинтился внутрь меня медленно, не торопясь. Не так, как делал это обычно, рывком и не сдерживаясь. Я закусила губу от ощущения наполненности, издала лёгкий стон и двинула бедрами ему навстречу, когда он сделал первый толчок. Глубоко. Так глубоко, слишком растягивающе. Больно не было, только приятно. Он совершал аккуратные фрикции, трахая меня всё быстрее, но по прежнему не грубо, а нежно. У меня закружилась голова, внизу живота всё сжималось спазмами. Я уже и забыла за это время, что значит получать удовольствие от секса. Я забыла, как это, когда тело откликается на чужое присутствие. Как это, когда вес чужого тела на собственном ощущается желанным. Жар накатывал волнами на меня. В горле пересохло. Я стонала, выгибалась, извивалась под ним, а Хаммер удерживал меня за бёдра ладонями и вбивался всё глубже, всё быстрее, всё отрывистее. Я кончила ярко, просто что-то внутри вдруг взорвалось, и меня окатило лавиной искр и удовольствия. Я затряслась, заскулила, царапая ногтями плечи Хаммера. Услышала сквозь звон в ушах его хриплый стон. Он уткнулся лбом в мое плечо и излился внутрь, а потом откатился в сторону, тяжело дыша и упав рядом со мной на спину. Меня всё ещё трясло, между ног сокращалось от остаточных эффектов, влагалище пульсировало, кожа горела. Было так хорошо, как никогда до этого. На секунду. А потом всё вернулось. Ничего не сработало. Бесы заржали, завыли, заулюлюкали у меня в ушах. Меня затрясло уже не от удовольствия, а от озноба и затошнило с такой силой, что я подхватилась на ноги, побежала в ванную, упала на колени над унитазом, обхватила его руками, и меня вырвало. Ничего не получилось. Даже добровольный секс с ним не помогал мне выбраться из безумия. Что же я наделала?... Как теперь отмыться от этого, как объяснить себе?... Ладонь Хаммера легла мне на спину между лопаток, и он погладил легко кожу, растирая по ней испарину. Меня рвало несколько минут желчью, потому что желудок был пустым, и его только скручивало от болезненных спазмов. Он просто был рядом и держал меня, пережидая рвотные позывы. — Огонёк... — позвал тихо, отводя другой рукой волосы мне за спину, когда я немного успокоилась. — Что с тобой, блять, происходит? Мне это не нравится. Всё, меня заебало. Я завтра вызову доктора. А если понадобится, то и психиатра к тебе притащу, даже если потом придется его прикончить, как лишнего свидетеля. Я улыбнулась, сплюнула в последний раз горькую слюну в фаянс, выпрямилась, утерла рот тыльной стороной ладони. В висках, как набат билась только одна мысль. Круг за кругом. Что же я наделала? Я повернулась к Хаммеру. Он сидел рядом со мной на корточках, гладил меня по спине. Когда я обернулась, он всмотрелся в меня внимательно. В моё лицо, в его выражение. Оно было спокойным, я продолжала улыбаться ему. Хамммер нахмурился, его это настораживало. Слишком непривычное для меня поведение. — Ты можешь для меня сделать что-то? — я взяла его за руку. — Я и так трахнул тебя, как ты хотела. Нежно, — он скривился на этом слове, будто оно самой его природе претило. Потом встряхнул головой и усмехнулся криво. — А тебя после этого вытошнило. Обидно, блять. Но ладно, мне нравится, что ты сегодня наглая. Если это в пределах разумного, то я подумаю. Но завтра всё равно доктор тебя осмотрит. — Хорошо, — я кивнула. Мне было плевать на доктора. — Завтра я буду вести себя разумно. Я просто задыхаюсь здесь. Не могу дышать. Я уже несколько месяцев не была на улице. Неба не видела. Можешь отвести меня туда, где я смогу посмотреть на звёзды? Хаммер задумался. Скользил по моему лицу изучающим взглядом, жевал губы, прикидывал варианты. Потом кивнул, приняв решение, поднялся медленно, потянул меня за собой на ноги. — Оденься теплее. На улице холодно. — сказал, выводя меня из ванной. Я не радовалась бурно, и не благодарила его за согласие. Просто подошла к шкафу, надела серый шерстяной спортивный костюм, завязала в пучок волосы. Хаммер натягивал на себя штаны и толстовку, а я присела и погладила Искорку. Кошечка проснулась, подняла на меня голову, посмотрела своими бездонными изумрудными глазками, зевнула, демонстрируя острые зубки. А я подняла её, чмокнула быстро в лобик и уложила назад, нежиться на куртке Хаммера. Мы вышли из спальни, в коридорах базы было темно и тихо. Хаммер сказал, что было три часа ночи по времени. Меня передёрнуло от неприятных мурашек, это впервые за несколько месяцев я покидала комнату. Хорошо, что было поздно, и шансы встретить кого-то из парней были мизерными. Я не знаю, как бы отреагировала, если бы увидела тех, кто меня всем скопом, как звери насиловали. Хотя, скорее всего, никак. Потому что мне было даже на это плевать. Это больше не представляло никакой важности. Хаммер провел меня по извилистым поворотам, мы поднялись по лестнице, он толкнул железную дверь, и я наконец оказалась на улице. В лицо пахнуло ночными ароматами свежести, прохлады и осени. Ветер тут же встрепал пряди моих волос, выдергивая их из пучка и закручивая вокруг шеи. Хаммер привел меня на крышу. Я прошла вперед, остановилась на бетонной площадке и подняла голову. Вверху бархатно-черное небо мигало звёздами. Было красиво. Так, что дух захватывало. Он подошёл ко мне сзади, прижался грудью к моей спине и обнял за талию. Жар его тела защищал меня от пронизывающего ветра, и я просто стояла так в его объятиях. Смотрела на небо. Дышала воздухом. И внутри впервые за эти месяцы царило абсолютное спокойствие.