Без вести пропавший

Спустя месяц

Учёба началась всего две недели назад, но Изуку так и не появился. За это время ему исполнилось девять лет. — Где этот чёртов ботаник? — изо дня в день спрашивал себя Бакуго. Он, конечно, издевался над Изуку, дразнил и презирал, но где-то глубоко внутри всё ещё считал его соперником — тем, кто, возможно, сильнее его самого. За те две недели, что прошли с начала учебного года, о Деку не было ни слуху, ни духу. Даже учителя будто стерли его из памяти — словно никогда и не существовал. Впрочем, так было всегда: кому нужен беспричудный ребёнок? В школе Орудера упоминать Изуку было чем-то вроде зашквара. — Эй, Бакуго, ты в порядке? — спросил один из его друзей, Сэм. — Завались, задрот! С какого хрена я должен быть не в порядке?! Сдохни, идиот! — Ну, он точно в порядке, — хмыкнул второй, Тван. Сейчас был обеденный перерыв. Последние дни Кацуки вёл себя подозрительно тихо — даже слишком. — Подожди… ты, случаем, не думал про Деку? — Что?! Нет! С какого хера я вообще должен думать об этом задроте?! — Да ладно тебе, — усмехнулся Тван. — Меня тоже бесит, что его нет. Он был самой эмоциональной игрушкой в этой школе. В этот момент их разговор прервал странный звук сирены. У ворот школы стояла полицейская машина. — Ребят, смотрите, — сказал Тван, указывая в сторону школьных ворот. У тротуара стоял человек в длинном бежевом плаще и шляпе того же цвета. Рядом — офицер в полицейской форме с кошачьей головой. — Давайте подойдём, спросим, что случилось, — предложил Сэм. Тван кивнул. Бакуго, как всегда, скривился. — Во-первых, хрен они нам что расскажут, если это нас не касается, — буркнул он. — Во-вторых, я туда не пойду. — Последний аргумент — прямо железный, — усмехнулся Тван. После долгих уговоров Бакуго всё же сдался. Да, ему было лень, но любопытство и тревога пересилили раздражение. Хотя виду он не подавал, внутри его всё сжималось. Он не был идиотом — понимал, что если кто-то из органов узнает, как он травил и бил других детей, особенно Деку, двери в UA, как и в любую другую приличную геройскую школу, для него захлопнутся навсегда. Школа жила своей жизнью: в коридорах раздавался гул голосов, хлопали двери, в столовой звенела посуда. На заднем дворе старшеклассники играли в мяч, смеясь и не обращая внимания на полицейскую машину. Воздух был пропитан запахом пыли, еды и осенних листьев, принесённых ветром с улицы. Всё было по-прежнему — и именно это пугало. Бакуго, Сэм и Тван подошли ближе. Сэм первым нарушил молчание: — Э-э... извините, офицеры, а что здесь происходит? — Вы знаете что-то об Изуку Мидории? — спокойно, но отчётливо спросил человек с кошачьей головой. Парни переглянулись. Воздух вокруг будто стал гуще. — Чего? — первым не выдержал Бакуго. — Что, этот ботаник опять что-то натворил? — Бакуго… — тихо одёрнул его Сэм, но тот лишь раздражённо фыркнул. — Да, мы знаем его, он наш одноклассник — сказал Сэм уже громче, обращаясь к офицеру. — А что с ним случилось? — Он числится пропавшим, — произнёс тот. — Уже несколько дней его никто не видел. — Пропавшим? — переспросил Тван. — Вы серьёзно? Может, он просто сбежал или заболел? — Мы проверяли, — вмешался человек в плаще. Голос его был усталый, глухой. — Дом пуст. Мать тоже не выходит на связь. Бакуго оторопел. Сердце ударило так, что заложило уши. «Чёрт… нет, не может быть… ботаник не мог просто исчезнуть…» — Мы хотим понять, с кем он общался в последнее время, — сказал полицейский. — У него были друзья? — Друзья? — переспросил Тван. — Ну… не особо. Он всегда был тихим. Вечно сидел с тетрадкой, что-то писал. — Или таращился в окно, — добавил Сэм. — Иногда говорил сам с собой. Полицейские переглянулись. Человек в плаще что-то записал в блокнот, не произнеся ни слова. В этот момент протянулся звонок. — Если вспомните хоть что-то — сразу сообщите в участок, — сказал офицер с кошачьей головой. — Любая мелочь может помочь. — Да-да, конечно, — быстро ответил Сэм. — Ага, — буркнул Тван. Бакуго не сказал ничего. Только кивнул. Когда они пошли обратно в школу, Сэм тихо сказал: — Ты ведь волнуешься, да? — С чего ты взял?! — резко отрезал Кацуки. — Я просто… не люблю, когда кто-то исчезает без следа. Это тупо. А так мне похуй на этого придурка. — Угу, конечно, — усмехнулся Тван, но в его голосе не было веселья. Коридоры встретили их шумом и запахом мелованной пыли. Учителя подгоняли учеников, кто-то смеялся, кто-то жаловался на домашку. Всё шло, как всегда. Но Бакуго шёл молча, глядя в пол, и в голове вертелись мысли о старом друге. Изуку… Что с тобой произошло?

***

Неделю назад женщина по имени Рина Хаяси обратилась в полицию с заявлением о пропаже одного из своих учеников. Она была к нему небезразлична — знала, что мальчику нелегко, и что дома ему вряд ли рады. Учительница переживала, ведь мать ребёнка, по её словам, давно перестала обращать внимание на сына. Впрочем, в полиции на подобные заявления обычно смотрели сквозь пальцы. Несмотря на все законы, предвзятость против беспричудных оставалась живой. Дело о пропавшем мальчике без причуды легко могли бы спустить на тормозах, если бы не Санса Тамаки. Пропавшим оказался Изуку Мидория. А женщина, подавшая заявление, — его учительница английского. Для начала Санса решил навестить дом семьи Мидория. В этом он попросил помощи у старого друга и напарника — Тсукаучи Наомасе, опытного детектива с редким даром распознавать ложь. Наомаса согласился без раздумий — и, к удивлению Сансы, признался, что уже встречал мальчика раньше. — Видел его пару раз возле круглосуточного, — сказал Тсукаучи, пока они ехали по дороге, мокрой от ночного дождя. — Тихий, вечно опущенные плечи. Но меня насторожило, что он покупал. — Что именно? — спросил Санса, отрывая взгляд от папки с материалами дела. — Дошик. Кофе. Корм для кота. Бинты и обезболивающее. — Восемь лет, — тихо повторил Санса. —Зачем восьмелетке это покупать? В машине воцарилась тишина. Оба детектива понимали, что это ничего хорошего не значит. Когда они добрались до квартиры Мидории, дверь оказалась не заперта. Внутри стоял спертый запах пыли и алкоголя. Сразу у входа — пустые бутылки, битое стекло и валяющиеся упаковки от дешёвой еды. Свет не горел, холодильник был отключён, в кране не текла вода. — Чёрт... — выругался Тсукаучи. — Здесь никто не живёт уже неделю, если не больше. Санса молча осматривал комнаты. Следов борьбы почти не было. Только выбитая дверь в комнату мальчика и настежь распахнутое окно с рваной занавеской, колышущейся на ветру. — Её здесь тоже нет, — произнёс он глухо. — Ни Изуку, ни Инко. — Я её найду, — процедил Тсукаучи. — Найду и засажу. Родительские права отберу лично. Санса ничего не ответил. Он понимал злость напарника, но сейчас она была бесполезна. В шкафу Изуку не осталось почти ничего — одежда исчезла, вместе с личными вещами. Возможно, он действительно сбежал. Но куда? Снаружи шумел ветер, где-то вдалеке проходили люди даже не подозревающие о пропаже ребенка. — Надеюсь, он всё ещё жив, — произнёс детектив тихо. — Хоть бы жив…

***

У Ластика, как ни странно, тоже всё было неспокойно. Вердис пропал. Ни следа, ни звонка, ни обращения в полицию. И даже его друг, Фантом, исчез, будто растворился вместе с ним. Шота всё больше тревожился. В голове неумолимо стучала мысль: «А вдруг ребёнок пострадал?..». Хитоши и Хизаши старались подбодрить его, шутили, отвлекали разговорами, но толку было мало. С каждым днём тревога крепла, обрастала мрачными предположениями, и Шота чувствовал что должен был помочь этому ребёнку раньше. До того как он пропал.