Часть 4

      Отрабатывать суперсложную пирамиду в бассейне оказалось «гениальной» идеей Крисси. Даже несмотря на то, что приходилось делить бассейн с командой по плаванью. Учитывая, сколько раз рассыпался даже второй уровень, добраться до третьего им мог помочь разве что Бог и страховка воздушных гимнастов.       Для Винтер бассейн был настоящим кошмаром. Даже пока она переодевалась, уже чувствовала, как мурашки бегут по спине, а кожа становится липкой от страха. Впервые в жизни она призналась вслух:       — Я боюсь воды. И в бассейн залезу только мёртвой!       Крисси, к её удивлению, не стала настаивать. Нахмурила светлые брови и понимающе кивнула. Никаких «Не выделывайся, Дэвис!», никакого давления. Это почти поразило Винтер в самое сердце.       Но прийти всё равно пришлось. Крисси объяснила отсутствие Винтер в воде просто: «Дэвис будет сидеть на шпагате перед пирамидой». Чёртовски умно. Никто из девочек не задал вопросов — видимо, решили, что Винтер слишком слаба для пирамиды.       «И пускай», — фыркнула про себя Дэвис. Что угодно, только не лезть в бассейн.       Переодевшись в купальник и натянув сверху шорты, она устроилась на своём привычном месте — в нижнем ряду трибун. Не участвовать не означало отлынивать. Теперь ей предстояло наблюдать, как Николь Уотерс снова и снова падает в воду с диким визгом, а потом смеётся, делая вид, что ей совсем не неловко.       В её прошлой школе чирлидерши делали трюки и посложнее. Разница была в одном — в Чикаго у них был тренер. В Хоукинсе же девочки тренировались сами. Формально у них была миссис Тревис — «наставник на полставки», но толку от неё было чуть больше, чем от самой Винтер, сидящей на скамейке.       Особенно вызывала уважение Крисси — она лезла из кожи вон, будто от их махания помпонами зависела её жизнь.       Высокие стены бассейна оглушил визг. Затем — всплеск воды и смех. Винтер даже не удивилась. Кто-то кого-то толкнул, и теперь в воде оказались все.       Она подняла глаза и сразу увидела Билли. Он уже выбрался из воды, спрыгнув в бассейн с Кортни на руках. Теперь стоял на бортике, откидывая мокрые волосы. Его губы изогнулись в усмешке, когда он заметил «последнего сухого человека» — её.       — Нет, — прошептала она, отрицательно качая головой.       Но её предупреждающий взгляд сработал наоборот. Два шага — и он подхватил её, почти забросив на плечо.       — Билли, поставь меня! Пожалуйста! Мы же друзья…       — Да брось, Дэвис, — он остановился у самого края. — Не будь такой скучной.       Опустив глаза на воду, Винтер почувствовала, как руки сами впиваются в его плечи. Внутри всё дрожало.       Крышка не двигается…       Выбраться…       «У тебя недостаточно мотивации…»       — Эй, — его голос пробился сквозь накативший ужас.       Он легко подбросил её, крепко держа за бёдра.       Перед глазами мерк свет. Она задыхалась, пытаясь заставить ту чёртову крышку двигаться…       И вдруг Билли опустил её на пол, всё ещё придерживая. Контраст между твердым холодом под ногами и жаром его тела вернул её в реальность. Она не там. Не в воде. Не в кошмаре.       — Ты в порядке? — его брови нахмурились, когда он всматривался в её лицо.       Кто-то схватил Винтер за ногу:       — Давайте уже лезьте в воду! — засмеялся Кертис из бассейна. Винтер сжала плечи Билли крепче.       — Отвали, Кертис! — рявкнул Билли, и тот мгновенно отпустил её.       Винтер выскользнула из его рук, схватила вещи и почти побежала к раздевалкам. На сегодня бассейна хватит. И ни Крисси, ни детектор Уильямс не заставят ее вернуться туда!       — Винтер! — Билли догнал её, схватив за запястье. — Это же просто шутка!       Винтер ударила его. Раз — по плечу. Два — в грудь. Третий удар он перехватил.       — Ты совсем охренела? — его глаза вспыхнули. — Это просто шутка… глупо вышло, но это не повод сходить с ума…       — Тебе ли говорить мне это, Харгроув? Ты сходишь с ума из-за менее значительных причин.       Но это не было «не значительно». Нет. Что было бы, если бы она оказалась в воде? Она бы стала новой знаменитостью в школе. Кому нужен «зомби-бой Байерс» если есть «припадочная Винни»?

***

      Винтер шумно выдохнула, опустив голову и уперев лоб в сложенные на руле руки.       — Заканчиваем и уезжаем, — прошептала она едва слышно. Подняв глаза, поймала собственное отражение в зеркале заднего вида. — Ты слишком много времени и сил тратишь на этого парня, — укоризненно сказала она себе. — Сколько мы уже здесь? Больше полугода, Шестая! Ты нашла Десятого? Нет! Вместо этого ты мечтаешь о Билли Харгроуве и его «прекрасном сердце», спрятанном под курткой мудака.       Она снова тяжело выдохнула, устало потирая переносицу. Нужно было думать яснее. Действовать быстрее. Стараться больше! «Тебе не хватает мотивации…»       Голос Папы эхом отозвался в голове, заставив её чуть не зарычать от ярости.       — Да разве может быть больше мотивации? — прошипела она сквозь зубы.       В последний раз, когда она пыталась вернуться в «убежище», всё повторилось в точности как год назад. Тогда она перекурила с Леоном, и когда картинка начала плыть перед глазами, почувствовала, как падает. Чернота окутала её, скрывая всё вокруг. Она ощущала воду под босыми ногами и эхо крика, разносившегося повсюду.       То место, где они могли прятаться ото всех, мог создать только Десятый. По крайней мере, он был единственным, кого она знала с таким «талантом». Этот крик… полный страха и отчаяния. Крик о помощи. Она должна была найти его.       Она взяла у Эдди самую крепкую траву, какая у него была. И много. Но ничего не вышло. Только привычный кайф. Только мягкое падение на ковёр в своей комнате. Как бы она ни старалась, попасть в «убежище» не получалось.       И тогда мысли снова вернулись к Билли. К тому моменту, когда они сидели втроём в её Форде. Когда она полулежала под его тяжёлой рукой. Когда поднимала глаза и наблюдала за ним.       — Только одним глазком, — пообещала она себе, подавляя глупую ухмылку. — Просто убедиться, что он мудак…       Найти его сознание оказалось до смешного просто. Его разум напоминал захламлённый чулан. Болезненные воспоминания, на которые она не хотела смотреть. Это было неправильно. Даже если он никогда не узнает. Сердце сжалось от чужих эмоций, нахлынувших на неё. Она ненавидела это — чужие чувства, чужие воспоминания, которые казались своими. И целая куча вещей, которые лучше было игнорировать.       «Просто не смотри туда», — сказала она себе.       Наконец она нашла то, что искала — самое первое воспоминание о ней. Стол в летней столовой и её голос. Эдди был там со своей гитарой — не с любимой «малышкой», а со старой акустикой с порванными струнами. Она заставила его играть «Rhiannon» Стиви Никс — свою любимую песню. Их импровизированный концерт трудно было не заметить. И ей даже понравилось внимание, которое она получила. Винтер всегда говорили, что она хорошо поёт. И судя по всему, она пела даже лучше, чем местная звезда — Тэмми Томпсон. Именно тогда она познакомилась с Тиной — девочкой с кукольным лицом, которая позже украла её образ Мадонны на Хэллоуин.       Но в воспоминаниях Билли не было ни Эдди, ни Тины. Только её голос. Потому что ему понравилось. Потому что это напомнило ему о чем-то или о «ком-то» и застряло в его мыслях. Она едва сдержала хихиканье.       Девушка огляделась. Что ещё? Это было слишком мило. Нужно что-то другое. Дорога! Когда она заставила его сесть в её Форд. Когда стягивала мокрую рубашку, оставаясь в одной майке. Она была промокшей насквозь. Виднелись очертания белья, соски…       — Боже… — выдохнула Винтер, прикрывая глаза руками.       Но картинка резко сменилась. Только её профиль. Мокрые волосы, которые она выжимала, и сдавленное чувство неловкости и раздражения.       — Ну давай же, Билли, — прошептала она. — Ты же плохой парень, должен пялиться на мою грудь, чёрт возьми!       Это было даже скучно. Она знала — в его голове полно постыдных мыслей. Но она не позволяла себе смотреть туда. Что-то неясное мелькнуло на краю сознания — что-то о другом человеке, но она отступила. Только о ней. Только о Винтер. И так это уже походило на преступление.       Она посмотрела на своё отражение в грязном стекле телефонной будки. Дворники скользили по лобовому стеклу Форда, со скрипом сметая воду. Она натянула на плечи его куртку, опустила голову, прижав подбородок к груди. Глубокий вдох. Глаза закрыты. Она помнила этот момент — он длился мгновение, но в его памяти растянулся в вечность. Как будто в этом было что-то особенное.       Она ушла… Вернулась в свою комнату, на мягкий ворсистый ковёр. Простонала от разочарования и стыда, закрывая пылающее лицо руками. Он видел! Заметил! Кошмар! Но ничего не сказал — ни единого язвительного комментария. Ничего. Лучше бы сказал. Винтер решила — больше никогда… теперь уж точно не будет «подсматривать». Она была уверена — там полно пошлых фантазий о ней, после которых она не смогла бы смотреть ему в глаза. Но даже эти несколько милых моментов делали его чуточку лучше в её глазах.       — Ты больная! — прошептала девушка, качая головой.       Её взгляд зацепился за синий Камаро, припаркованный в паре машин от неё.       — Ты вечно пытаешься всё починить… Помнишь, что говорила мама? «Если сломано — выбрось». Вот что тебе нравится! Ты веришь, как любая идиотка, что ты особенная и именно ты сможешь…       Она замолчала, увидев Билли у капота Шевроле. Рядом с ним — девочка, должно быть, его сестра…       — Вроде того, — усмехнулась Винтер.       Бросив последний взгляд в зеркало, она шумно выдохнула.       — Ну ладно!       Заглушив двигатель, она поспешно вышла из машины, всё ещё не понимая, что именно собирается сказать и зачем. «Глупо» — стучало у неё в голове. Это было глупо!       — Билли! — окликнула его Винтер, когда он уже собирался сесть за руль.       Парень обернулся, бросив быстрый взгляд через крышу машины на девочку.       — Залезай, — сказал он, захлопывая дверь.       — Мы опаздываем! — огрызнулась девочка, бросая на Билли недовольный взгляд, а на Винтер — почти убийственный.       Винтер едва сдержала комментарий — «да вы как близнецы». Их мимика и интонации были идентичны. Это было даже забавно — будто она смотрела на миниатюрную женскую версию Билли.       — Ты! — резко развернулся он. — Ты опаздываешь. Я не нанимался тебя возить, Макс. Не нравится — бери скейт!       Винтер поклялась бы, что услышала, как Макс зарычала в ответ. Она захлопнула дверь — так громко, что у Билли, кажется, лопнул сосуд в глазу от раздражения. Он тяжело вздохнул, снова повернувшись к Винтер.       Та стояла, будто вросшая в землю, с комично округлившимися глазами и дугообразно изогнутыми губами.       — Что? — теперь он стоял совсем близко.       Винтер оторвала взгляд от Камаро, глядя на него. Неуверенно огляделась, не зная, что делать дальше.       — Ты прав, — неожиданно выпалила она, заставив его брови поползти вверх. — Ты прав, я повела себя не очень…       — Как истеричка, — безжалостно констатировал он.       — Да! — громко выдохнула она, кивая. — Да, как истеричка. Мне жаль.       — Ладно, — он пожал плечами, едва сдерживая ухмылку при виде её оскорблённого выражения. — Если бы я знал, что ты боишься воды, я бы не стал этого делать.       — Я не боюсь воды! — скривилась Винтер.       — Ага, — усмехнулся Харгроув.       За его спиной посигналили — резко и громко так, что Винтер показалось, будто сосуд в его глазу и правда лопнул. Он бросил взгляд на Камаро, затем уставился куда-то за её голову, уперев руки в боки. Казалось, он мысленно считал до ста, пытаясь успокоиться — сейчас обе девчонки действовали ему на нервы.       Винтер неожиданно шагнула вперёд и обняла его.       — Спасибо, — её дыхание коснулось его шеи, а руки обвили его спину.       Билли замер, будто поражённый током, продолжая смотреть в одну точку. Это было что-то новое. Обычно он успевал пресечь подобные попытки — он ненавидел объятия.       — …что не скинул меня в бассейн и не дал Кертису это сделать.       — Ага, — кивнул он, и теперь в его голосе явно слышалось напряжение. — Пожалуйста.       Она отстранилась, прищурившись и изучая его лицо.       — Билли не любит объятия, — констатировала она.       Он опустил взгляд, разглядывая её. Винтер не выглядела расстроенной или смущённой — скорее, делала мысленную заметку.       — Только не с теми, на кого у Билли встаёт, — усмехнулся он, игриво приподняв брови.       Винтер скривилась, цокнув языком, но он всё же заметил улыбку, мелькнувшую на её губах.       — Ладно, Винтер, которая любит объятия, едет домой, — сказала она, отступая к своей машине.       — Если Винтер ещё захочет пообниматься, Билли всегда рад, — бросил он ей вслед.       Она обернулась, уже открывая дверь Форда. Ветер растрепал её волосы, закрывая половину лица, но он всё же успел разглядеть полуулыбку на её губах.       — Хорошо, я позвоню тебе… в никогда, — крикнула она.       — Я буду ждать, — кивнул он.       Винтер скрылась в машине, едва сдерживая смех. Это было так глупо. Но едва она захлопнула дверь, как почувствовала чужую мысль, скользнувшую где-то на краю сознания.       «Оди. Оди… что за дурацкое имя?..» «Теперь он ещё и улыбается как кретин!» «Ну конечно, заткнись, Макс! Мальчишки — идиоты.»       Макс…       Винтер поправила зеркало, наблюдая, как Камаро Билли отъезжает. Он бросил последний взгляд на её Форд, широко улыбаясь, прежде чем исчезнуть из виду.       — Винтер Дэвис, — проворчала Макс, едва дверь закрылась. — Не слишком ли она хороша для тебя?       — Заткнись, Макс! — почти напел Билли, не позволяя этой мелочи испортить ему настроение.       Макс замолчала. В общении с Билли всегда была одна проблема — он ходил по краю. Всегда. Он мог быть спокойным или весёлым, а через мгновение — взбешённым. Поэтому она решила последовать его совету — заткнуться.