Часть 13

      Билли заглушил двигатель «Камаро» и замер, сжимая руль до побеления костяшек. Через лобовое стекло он разглядывал фасад дома Дэвисов — аккуратный, празднично украшенный… уютный. В груди что-то болезненно сжалось.       Что такого в этой чертовой Винтер?       Она не была как другие здесь. Не заискивала, не пыталась его «исправить», не падала в ноги при первом же взгляде его голубых глаз. Она просто… была. Смеялась над его шутками, а чаще — над ним самим. И в ее зеленых глазах он видел то, чего не замечал у других — понимание без жалости, принятие без условий.       Я хочу быть твоим другом…       У Билли были друзья. Раньше. Там, в Калифорнии. Здесь была только Винтер. И он совсем не хотел «дружить» с ней.       Билли резко открыл дверь, хватая с пассажирского сиденья горшок с рождественским кактусом, упакованный в праздничную бумагу. Полчаса назад в машине он репетировал речь, представляя, как легко все вернется на круги своя. Но теперь, стоя у двери, он замер.       «Все будет как было» — фраза его отца, звучавшая после каждого извинения, после каждой ссоры, после каждого… удара.       Рука с цветком дрогнула.       Просто извиниться? Слова ничего не стоили. А что, если он снова сорвется? Мысль ударила, как пощечина. Он уже становился им. Уже повторял его путь.       Билли сделал шаг назад, но тут же стиснул зубы. Нет. Он заслуживал лучшего. Она заслуживала лучшего.       Дверь распахнулась прежде, чем он успел постучать.       Диана Дэвис стояла на пороге, скрестив руки. В ее взгляде читалось, что она наблюдала за ним с момента, как его машина остановилась у дома.       «Ну охренеть», — мелькнуло в голове.       — Привет, — Билли натянул привычную ухмылку, оценивающе окидывая ее взглядом.       — Привет, — холодно ответила она, приподняв бровь.       — Не знал, что у Винтер есть сестра.       — На лбу написано «мама», мальчик. Присмотрись.       — Что ж… Великолепно выглядите, миссис Дэвис, — он выдал свою лучшую «убойную» улыбку.       Не помогло. Видимо, у всей их семьи был иммунитет к его обаянию.       — Я знаю, маленький льстец, — губы женщины дрогнули в ироничной усмешке. Затем она обернулась: — Винни! Твой парень пришел!       Из глубины дома донеслось звонкое: — Мой… кто?!       Винтер появилась в дверном проеме, сжимая тарелку с печеньем. Увидев Билли, она замерла, и он заметил, как крепко сжались пальцы на тарелке.       — Он не мой парень. Просто одноклассник.       — В Сочельник? С цветочком? — Диана покачала головой, забирая у дочери тарелку и исчезая в гостиной.       Дверь резко двинулась, пытаясь захлопнуться перед его носом. Билли уперся ладонью в дерево.       — Погоди, — в его голосе прозвучало нечто новое — не приказ, не насмешка, а просьба.       — Уходи, — прошипела Винтер, сильнее налегая на дверь.       — Дай мне минуту, ладно? — Он просунул плечо в проем, сокращая расстояние между ними. — Я все равно не уйду.       Она зажмурилась, шумно выдохнула и отпустила дверь.       — Одну минуту. И ты уходишь.       — Посмотришь на меня? — Билли неловко переминался с ноги на ногу, внезапно осознавая, как дрожат его руки.       Винтер подняла глаза. И в этот момент все заранее подготовленные слова застряли у него в горле.       Она была прекрасна. И выглядела… хрупкой. Синяк на ее щеке, который он оставил, который уже исчез, но все еще рисовался в его мыслях. Он жег изнутри.       — Ты… очень красивая, — вырвалось у него против воли.       — Тридцать секунд, Харгроув, — она стиснула зубы, но он видел, как дрожит ее нижняя губа.       — Прости меня.       — Это все? — ее брови взлетели вверх.       Билли видел — она хочет, чтобы он ушел. Чтобы могла закрыться в комнате и дать волю слезам. И это он был виной этому. Но вместо того, чтобы уйти Билли протиснулся в проем, оставаясь на пороге. Его пальцы сами потянулись к ее волосам, осторожно разглаживая прядь.       — Обычно это работает, да? — ее голос дрогнул. — Ты просто приходишь, извиняешься, и все возвращается назад…       — С тобой все не просто, — он прикоснулся к ее щеке, ощущая под пальцами тепло и легкую дрожь. — Мне правда жаль. Я не хотел…       — Но ты сделал это.       Она видела его страх тогда. Видела раскаяние. И все же…       — И сделаешь опять.       — Нет.       — Да, Билли, — она сглотнула ком в горле. — В следующий раз я окажусь под рукой… и снова буду виновата.       Билли выдохнул ее имя, и его дыхание обожгло ее кожу. В его глазах была вина — не злость, не высокомерие, а стыд, который он никогда никому не показывал.       — Я обещаю. Это больше не повторится.       Но это просто слова…       Одним движением он снял с шеи цепочку с медальоном — ту самую, что никогда не снимал.       — Это мамина. Все, что от нее осталось, — он положил ее в ладонь Винтер. — Если я нарушу слово — выбрось его. Делай что хочешь.       Она могла захлопнуть дверь. Могла швырнуть подарок ему вслед. Но… сжала пальцы вокруг медальона.       Слеза скатилась по ее щеке. Билли осторожно смахнул ее большим пальцем и притянул ее ближе. Их губы встретились в осторожном поцелуе — будто первом.       — Прости меня…       — Второго раза не будет, Билли, — она прошептала ему в губы.       Он кивнул. На этот раз это звучало по-другому. На этот раз, он понял, «второго раза» действительно не будет.       — И еще кое-что, — она отстранилась. — Останься на ужин. Это мое условие!       Условие? Черт возьми, разве того, что он пришел сюда и того, что уже сказал недостаточно?       — Сейчас? — взгляд Билли метнулся за ее спину, и она увидела в нем… страх?       — О, Господи, — Винтер схватила его за куртку и потащила внутрь. — Тебя в церковь никто не тянет, Билли! Это просто ужин.       — Я ничего не принес… — Билли озирался, будто ожидая, что его сейчас вышвырнут.       — Это не обязательно, — она захлопнула дверь, и он вздрогнул от звука. Как тогда. Но сейчас все было иначе.       — Я им не понравлюсь, — пробормотал он, нехотя снимая куртку.       — Ты этого не знаешь, — Винтер повесила его куртку, поправила воротник рубашки. Ее тонкие пальцы скользнули по голубой ткани, застегивая верхние пуговицы. — На ужин индейка, так что твои кости в безопасности, не переживай.       Билли шумно выдохнул, проводя рукой по волосам. Она встала на цыпочки, коснулась его губ.       — Я получу приз в конце вечера? — в его голосе вернулась знакомая дерзость.       — Вы еще долго будете шептаться? — из гостиной раздался голос Дианы. — Индейка остывает!       — Мам готовила ее полдня, — прошептала Винтер. — Не забудь похвалить.       Билли кивнул — слишком серьезно, будто получил боевое задание. Когда она взяла его за руку, чтобы вести в гостиную, он неожиданно задержал ее.       Винтер обернулась. Она знала, чего он боится. Для Билли все семьи были такими же как его собственная. Она поняла это, еще когда он «вступался» за нее в кабинете директора Уильямса. И ей очень хотелось, чтобы он знал, это не так. Что бывает по другому. Что у них, все может быть по другому.       — Ты нравишься мне, Билли Харгроув, — прошептал она так тихо, что он едва расслышала. — И ты понравишься им.       Его пальцы сжали ее руку в ответ.

***

      Он замер в дверях гостиной, едва не врезавшись в спину Винтер.       Билли Харгроув никогда не знакомился с родителями девушек. Никогда не ходил на свидания, не ужинал в чужом доме, не отвечал на вопросы о своих планах на будущее. Да, пару раз его выгоняли полуодетым из чужих спален, но это едва ли можно было назвать «знакомством с семьёй».       А теперь он стоял в её доме, в приличных штанах, с пустотой в голове и странным ощущением, будто его вот-вот вырвет.       «Как понравиться её отцу?»       С матерями проблем не было — они обычно таяли от его улыбки. Но отцы… Его собственный отец считал его неудачником. Что уж говорить о чужих?       Взгляд скользнул по гостиной: сотни огоньков гирлянд, наряженная ёлка, праздничный стол. Её мать расставляла тарелки, а отец изучал этикетку на бутылке вина.       Билли сжал пальцы, вдруг осознав, что до сих пор держит Винтер за руку.       — Мам, пап, — её голос прозвучал слишком громко. — Это Билли. Я… пригласила его на ужин.       Пауза.       — Мы встречаемся.       Две пары глаз уставились на него.       Гаррет Дэвис — высокий, с проседью в тёмных волосах — медленно поставил бутылку на стол. Билли внутренне сжался, ожидая усмешки, холодного взгляда, намёка на то, что он здесь лишний.       Но мужчина улыбнулся.       — Мой папа — Гаррет, мама — Диана, — представила их Винтер, наконец отпуская его руку.       Ладонь тут же похолодела. Он сжал её в кулак, пытаясь сохранить тепло.       — Проходи, молодой человек, — кивнул Гаррет.       Билли шагнул вперёд, почувствовав лёгкий толчок в спину — Винтер подтолкнула его, будто он застыл на месте.       Рукопожатие отца было твёрдым, но не властным.       — Уильям Харгроув, сэр.       — Очень приятно, Уильям. Присаживайся.       Билли кивнул, машинально отодвинув стул для Винтер. Она улыбнулась, и что-то внутри него дрогнуло.       «Это того стоит».       — Я принесу тарелку, — начала Винтер, но Диана жестом остановила её.       — Уже поставила. Садись.       Она знала.       Билли поймал странный взгляд между матерью и дочерью — Диана приподняла бровь, Винтер в ответ закатила глаза.       «Она рассказала ей. Всё».       Сердце упало.       Если бы они знали, что он ударил её… Его бы не пустили дальше порога.       — Итак, Билли, — Диана разложила салат, голос мягкий, но проницательный. — Как поживает твоя сестра? Всё в порядке?       Винтер резко подняла голову.       — Да, — прочистил горло Билли. — Всё хорошо.       — А что случилось? — Гаррет оторвался от тарелки, взгляд скользнул от Винтер к Билли.       Диана тоже замерла, ожидая ответа.       «Значит, не всё знает», — мелькнуло в голове.       — Моя сестра ушла гулять с друзьями и не предупредила, — сухо сказал он.       Под столом Винтер сжала его пальцы. Он ответил тем же, переплетая их.       — Я её нашёл, но… пропустил поход на ярмарку с вашей дочерью.       Гаррет рассмеялся, откупоривая вино.       — Дети. Но, скажу честно, твоя сестра спасла тебя от сотни рождественских безделушек. Винни могла бы таскать тебя по ярмарке до утра.       — Пап! — она фальшиво возмутилась, но уголки губ дрогнули.       — Что? Ты же обожаешь Рождество. И ёлки, и эльфов… — Гаррет подмигнул Билли. — Когда она была меньше, мы ходили на ярмарку каждый день. Всю неделю.       Билли улыбнулся, глядя, как Винтер надувает губы, будто отец выдал государственную тайну.       — В Чикаго ярмарка была больше. И если Винни терялась в толпе, я знал, где искать — у самого большого снежного шара.       — Хватит! — Винтер зарылась лицом в ладонь. — Ты меня смущаешь.       — Это мило, — тихо сказал Билли, проводя большим пальцем по её ладони.       Он представил её прилипшей к стеклянному шару, как котёнок, и едва сдержал смех.       — Воспользуюсь этим советом в следующем году.       Слова вырвались неожиданно.       «В следующем году?»       Это звучало как… план. Как что-то серьёзное.       И самое странное — это не пугало.       Винтер замерла, широко раскрыв глаза.       — Не забудь купить мне карамельное яблоко, — прошептала она, опуская взгляд.       Щёки её порозовели.       Он привычно хотел бросить: «Считай, оно уже твоё», но вовремя прикусил язык.       «Её родители. Веди себя нормально».       — У тебя южный акцент, — перевёл тему Гаррет. — Откуда ты? Хотя… — он усмехнулся. — Дай угадаю. Филадельфия?       — Почти. Калифорния. Сан-Диего.       — Далековато забрались.       — Отец получил здесь работу. Мы переехали.       — И кем он работает?       Билли застыл.       Это был тот самый вопрос.       Дэвисы явно жили в достатке — просторный дом, дорогая мебель, вино… А он? Сын охранника, вечный скандалист, парень без будущего.       — Дай мальчику поесть, — вдруг вмешалась Диана. — Мы пригласили его на ужин, а не на допрос.       — Я просто интересуюсь, — пожал плечами Гаррет.       Билли протолкнул в горло кусок индейки.       — После службы отец ушёл в охрану. Работает в банке.       Он ждал. Ждал снисходительного взгляда, намёка на разочарование.       Но Гаррет лишь налил вина в бокалы.       — И ты пойдёшь по его стопам? Армия, служба…       — О, мой отец очень этого хочет, — горько усмехнулся Билли. — Но нет.       Он положил вилку, готовый к отпору.       — Я хочу работать с машинами.       Гаррет поднял бровь.       — Билли сам собрал свой «Камаро», — тихо сказала Винтер.       — Правда? — Мужчина оставил бокал. — Тот, что под окном?       — Да, сэр.       — Он звучит не как «Шевроле», — Гаррет хитро улыбнулся. — Я знаю звук их двигателей. А твой ревёт как гоночный болид.       — Двигатель от «Додж» 78, — невольно оживился Билли. — Купил «Камаро» на разборке. Всё перебирал сам.       — И ты не учился на механика?       — Нет. Работал в гараже лет с тринадцати.       Он ждал насмешки, но Гаррет засмеялся и хлопнул его по плечу.       — Великолепно! Ты молодец.       Билли остолбенел.       Его… похвалили?       Последний раз такое было лет десять назад.       — Правильно, нечего тебе в армии делать, — продолжил Гаррет. — Хороших механиков днём с огнём не сыщешь. Кстати, ты знаешь, я выкупил мастерскую на Фери-лейн?       Билли покачал головой, бросая взгляд на Винтер.       — Я не думала, что это важно, — пожала она плечами.       — Я занимаюсь ремонтом и продажей, — пояснил Гаррет. — Так что если захочешь подработать после школы — заходи. Хорошие мастера нужны.       — Я… хотел бы, — Билли даже не задумался.       — Но? — Гаррет лукаво прищурился.       — Никаких «но», сэр.       — Отлично!