Часть 23

      Сон начался с тишины.       Тишины, которая была слишком густой, слишком неестественной — будто мир вокруг замер, затаив дыхание. Винтер стояла посреди радужной комнаты. Стены переливались мягкими, неестественными цветами, словно вылитыми из жидкого света. Красиво. Но неправильно.       Было пусто.       Она помнила это место как «игровую». Здесь всегда были её братья и сестры. Но не теперь.       Этого и не могло быть.       Радужной комнаты больше не существовало. Она осталась только… в её памяти.       — Это не реально, — прошептала Винтер, сжимая кулаки. — Это только сон.       Но воздух пах гарью и кровью.       Там, за стеклом, за которым обычно сидели те, кто наблюдал за детьми, пылали ворота. Те самые, что она видела в сознании Байерса. Те, что должны были быть давно закрыты Одиннадцатой.       — Серена.       Голос матери.       Настоящей.       Той, которую она почти не помнила.       Винтер резко обернулась, но вокруг никого не было. Только радужные стены, дрожащие, как мираж.       — Это реально, Шестая. Ты здесь. И никто тебя не спасёт.       Голос Первого.       Ледяной.       Знакомый.       — Не нужно было возвращаться.       Пол под ногами вдруг стал липким. Винтер посмотрела вниз — чёрная жижа медленно поднималась, обволакивая её ступни, щиколотки. Она попыталась отступить, но ноги словно приросли.       — Нет. Нет, нет, нет!       Она оглянулась.       Тела.       Братья и сестры.       Они лежали вокруг, бледные, с пустыми глазами. Их лица, обращённые к ней, — она помнила каждого.       — Кто-нибудь! — её крик сорвался с губ, хриплый, отчаянный. — Пожалуйста!       Но никто не ответил. Никто бы и не смог. Они все погибли. Она оставила их умирать, когда сбежала.       Билли.       Она вспомнила.       Она заснула в его кровати.       Значит, где-то там, за границей этого кошмара, он ещё держал её. Винтер не хотела будить его. Не в первую ночь «вместе». Это было так ужасно. Так ненормально. А ей хотелось быть «нормальной»!       — Кто такой «Билли», Шестая? Твой новый друг?       Это был только кошмар. Только её разум, не дающий покоя. Одиннадцатая не помнила про «других», она не помнила ничего, но была уверена, что единственная из детей Папы, кто был в лаборатории. И Винтер понимала: другие — мертвы. Значит, и Первый не мог бы забраться ей в голову.       Это только кошмар. И она должна была выбраться.       — Билли! — она закричала его имя, но звук потерялся в радужном мареве.       Жижа поднялась уже до колен.       — Помогите мне! Кто-нибудь! Пожалуйста!       — Винтер!       Она вскочила на кровати с резким вздохом, будто её выдернули из воды. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. В глазах плыло.       — Тихо. Винтер… Винни, успокойся!       Крепкие руки схватили её, не давая упасть.       Билли.       Он прижал её к себе, обхватывая так сильно, что она на секунду перестала дышать. Но это было хорошо. Потому что это значило — она проснулась.       — Дыши. Всё нормально. Я здесь… просто дыши.       Его голос был хриплым от сна, но твёрдым. Командующим.       Винтер схватилась за его руки, впиваясь пальцами в кожу, стараясь совладать с дыханием.       Билли опустил голову ей на плечо, а она, не раздумывая, прижалась лицом к его шее, вдыхая аромат его кожи, сигарет, его шампуня — настоящего.       — Прости… — её голос дрожал. — Я не хотела, я…       — Замолчи, Винни.       Он перехватил её под грудью, прижимая ещё крепче, будто боялся, что она исчезнет.       Билли и сам испугался.       Он спал крепко — обычно его не будили ни гроза, ни крики соседей. Но в этот раз он проснулся сразу, будто от толчка. Даже не понял почему. Комната была тихой. Он потянулся к Винтер, хотел обнять, но почувствовал слёзы на её щеках.       Попытался разбудить.       А она закричала.       Так страшно, что у него похолодела спина.       Теперь он целовал её — в макушку, в щёки, куда доставал, — стараясь успокоить.       — Расскажешь, что это было?       Винтер покачала головой.       — Ну ладно.       Он осторожно уложил её обратно, натянул одеяло и притянул к себе так, чтобы она чувствовала каждый его вдох. Она всё ещё дрожала.       Билли знал, что должен что-то сказать.       Но не умел утешать.       Не умел быть мягким.       Он склонился к её уху, касаясь губами волос.       — Всё нормально, Винни. Тебе нечего бояться. Ты слышишь?       Пауза.       — Я тебя защищу… чтобы ни случилось.       Винтер прижалась к нему сильнее.       А потом — короткий, лёгкий поцелуй на его ладони.       Она знала, что он не сможет защитить. Не от этого. Но просто слышать это было так успокаивающе, что Винтер на минуту позволила себе поверить ему.       С Билли она чувствовала себя в безопасности.       Хотя бы на время — пока кошмар не вернётся.