Часть 35

      Третье июля.       Пункт передержки для животных был местом спокойствия для Винтер. Здесь она чувствовала себя нужной — без слов, без масок, без ожиданий. Но сегодня воздух здесь был густым, насыщенным чем-то… неправильным.       Пенни, старый пёс с седой мордой, обычно дремал в углу, равнодушно наблюдая за суетой. Сегодня он сидел, вытянувшись в струнку, уши прижаты, жёлтые клыки обнажены. Его рычание было низким, предупреждающим.       — Эй, старик, — осторожно протянула руку Винтер. — Это же я…       Пёс бросился.       Она едва успела отдернуть пальцы. Клыки щёлкнули в дюйме от кожи. Винтер отшатнулась, сердце колотится где-то в горле.       — Чёрт!       Пенни отпрянул, шерсть дыбом, глаза дикие. Он будто не узнавал её. И боялся.       Это пополнило копилку странностей, происходящих вокруг.       Она огляделась. Все клетки будто взорвались хаосом: кошки шипели, птицы бились о прутья, даже кролик — обычно сонный комок меха — метался по клетке, царапая пол.       И зуд.       Под кожей, в висках, в кончиках пальцев. Будто тысячи муравьёв бежали по венам. Её сила — которую она годами держала под контролем, — шевелилась.       Винтер сжала кулаки, успокаивая её. Это было неправильно.       Всё было таким неправильным.       Такого не было с детства. Со времён лаборатории. Когда Бреннер заставлял их использовать способности.       Но уже много лет сила всегда подчинялась ей. А сейчас…       Она резко выдохнула, заставляя себя успокоиться.       К сожалению, в библиотеке не было «путеводителя по сверхъестественной чертовщине выращенной в пробирке».       И единственный, на кого Винтер могла надеяться, — она сама.       — Ладно. Ладно…       Переминаясь с ноги на ногу, бормотала она. Но тревога не уходила.       Что-то не так.       Не так, как в прошлый раз, когда открылись Врата. Тогда Винтер просто чувствовала эту энергию. Как аромат сахарной пудры в кондитерской. Она просто витала вокруг. Или может, она не заметила? Может, она так сильно увлеклась подростковыми драмами, что не обратила внимание?       Мысли о Билли всплывают неожиданно, как удар. Его слова. Его глаза. Пустые. Чужие.       «Ты надоела. Твои планы надоели. Эти отношения надоели!»       Она не верит этому. Не может.       — Он испугался, — шепчет Винтер, глядя на свои дрожащие пальцы. — Испугался того, что я предложила. Испугался будущего. Может, это я виновата? Может, я давила?       «Он что-то делал с Хизер…»       Оди сказала, что слышала её крики.       Винтер сжимает медальон на шее — его медальон. Она до сих пор носит его. До сих пор ждёт, что Билли вернётся и объяснит. Хотя должна была выкинуть его к чёрту!       Гнев клокотал где-то глубоко, но под ним — уверенность. Он не бросил бы её без причины.       Но сейчас… сейчас есть нечто важнее.

***

      Телефон звонил в пустоту. Она набирала номера снова и снова.       Нэнси. Джойс. Даже Макс — никто не отвечал.       — Чёрт!       Винтер швырнула трубку. Аппарат жалобно звякнул.       Все будто исчезли.       Она подошла к окну. Улицы пустынны, хотя вечер только начинался. Вдалеке, над лесом, клубились тучи — слишком тёмные, слишком густые.       Почему так пусто?       Ответ приходит быстро: новый молл и подготовка к четвёртому июля.       Они собирались с Билли пойти туда…       Но к чёрту.       Всё вокруг кажется замерло в напряжении перед чем-то страшным. А она оказалась одна, в изоляции от других…       Не одна, вдруг понимает Винтер.       Родители!       Они здесь, в этом городе, потому что она убедила их приехать.       Что если это то же существо, что и в прошлый раз? Что если они пострадают?       Винтер не могла этого допустить. Дэвисы — хорошие люди и единственная семья, которая у неё была.       Нужно было что-то делать.       Они должны уехать!       Родители сидели в гостиной. Диана вязала, Гаррет читал газету. Они улыбаются, обсуждают ярмарку на четвёртое июля. Идиллия, которой не должно было существовать в этом городе.       — Не хотите съездить в Чикаго? — спросила Винтер, стараясь звучать небрежно.       Диана улыбнулась, не отрываясь от спиц.       — Зачем? Здесь тоже будет праздник…       — Видела афиши? — усмехнулся Гаррет. — Огромная ярмарка! Кажется, мэр постарался.       — Ясно.       Но внутри всё сжалось.       Они не понимают. Они не чувствуют того, что чувствует она.       Винтер сжимает кулаки. Зуд под кожей усиливается. Будто что-то рвётся наружу.       — Вам нужно уехать в Чикаго!       Слова сорвались резко, почти как приказ.       И… сработало.       Диана замерла. Медленно подняла глаза.       — Думаю, нам стоит поехать, — сказала она, будто это была её идея.       Гаррет кивнул, откладывая газету.       — Если выедем сейчас, утром будем пить кофе в Цицеро.       — Боже, я так соскучилась по бейглам из «Адаме»! — воодушевлённо проговорила Диана, убирая вязание.       Винтер не дышала.       Так легко?       Это сработало.       С первого раза.       На двоих сразу.       Она никогда не могла так быстро влиять на мысли. Да и то — только на одного человека, да и то после долгих попыток.       Раньше ей требовались часы, чтобы аккуратно внушить мысль. Её нужно было вплести, как нитку в отрез ткани. Сейчас же…       — Милая, поедешь с нами? — Диана смотрит на неё, и в её глазах нет страха. Только лёгкая озадаченность.       — Нет, — Винтер качает головой, голос дрожит. — Мы… мы пойдём на ярмарку здесь.       Гаррет уже поднимается, собирает вещи. Диана обнимает дочь, целует в лоб:       — Не оставляй грязную посуду. И скажи Билли, что может не лезть в окно.       Винтер улыбается, но внутри — лёд.       Она останется одна, оглядываясь в опустевшей гостиной.       Они не сопротивлялись.       Словно она…       Словно она стёрла их волю.       Что она наделала?       Она заставила их уехать. Без вопросов. Без сомнений.       — Это ненормально… — шепчет она, сжимая голову в ладонях.       Но это отходит на второй план.       Они уезжают. Они в безопасности.       Но почему это не успокаивало?