Часть 40

      Август, 5. 1985.       Дом Байерсов пах пылью и чем-то неуловимо грустным — будто само здание знало, что скоро опустеет. Винтер стояла на пороге, сжимая в руках пакет с ароматом ванили и сахарной пудры. Внутри — вафли, пончики и конфеты. Глупый, детский жест утешения, но что ещё она могла принести? Сладости не залечат дыр в душе, но хотя бы... хотя бы на минуту отвлекут.       Джойс открыла дверь, натянув на лицо улыбку, но глаза её были мокрыми и красными, будто она только что вытерла слёзы.       — Как вы? — тихо спросила Винтер, шагнув вперёд и обняв Джойс.       Та ответила крепким объятием, но её тело было напряжено, будто она из последних сил держала себя в руках.       — Нормально, — бросила Джойс, отстраняясь и проводя рукой по лицу, будто стирая невидимые слёзы. — Всё нормально.       Но Винтер чувствовала.       Её способности уже не были такими яркими, как раньше, когда врата в Изнанку открылись. Той силы больше не было. Она иссякла, когда врата закрылись, и всё, что было у Винтер, кажется, ушло на Билли. Теперь это было скорее эхо — смутное, неумолимое. И Винтер плохо контролировала это. Она ловила эмоции других, как радиоволны, и от этого порой хотелось закричать. Особенно сейчас, когда от Джойс исходила такая боль, что Винтер едва не задохнулась.       Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого Винтер просто кивнула и двинулась дальше по коридору, к комнате, где теперь жила Одиннадцать.       — Винтер! — Джойс окликнула её.       Девушка обернулась.       — На пару слов.       Она уже знала, о чём пойдёт речь. Винтер потеряла силу, но не зрение и прекрасно рассмотрела табличку «продано» перед домом.       Кухня Байерсов пахла кофе и чем-то пригоревшим — Джойс снова забыла о плите. Винтер села за стол, положив пакет со сладостями перед собой, и ждала.       — Я хотела сказать…       — Я знаю, — перебила её Винтер, глядя в окно, где качалась на ветру табличка.       Джойс усмехнулась.       — Трудно общаться с детьми-телепатами.       — Это не совсем телепатия… — Винтер скривила губы в грустной полуулыбке. — Но мне тоже не просто, если вас это успокоит.       — Нет, совсем не успокоит, — Джойс улыбнулась по-матерински, проводя рукой по её волосам и сжимая плечо.       Затем она достала из кармана джинсов смятый листок и протянула его Винтер.       — Вот… наш новый адрес и номер. Когда документы Джейн будут готовы, мы сразу уедем. Оуэнс…       — Доктор Оуэнс? — Винтер резко подняла глаза, оторвав взгляд от листка.       Номер. Адрес.       Калифорния.       Какая горькая ирония.       — Да, он помогал нам, — кивнула Джойс. — И помогает всё ещё.       Винтер сжала листок в пальцах. Она знала Оуэнса. Более того, недавно в больнице мельком видела человека, похожего на него, но тогда не узнала — прошло слишком много лет.       Теперь же с каждым днём посещать Билли становилось опаснее. Всюду их люди. Они наблюдают за Билли. Будто ждут, что что-то должно вырваться из него, как в этом жутком фильме — «Чужой». Сидеть под его палатой всё тревожнее. Они смотрят на неё: вдруг узнают? Что тогда? Она бы спряталась внутри. Сидела бы рядом сутками, держа его за руку, но ей нельзя. Нил запретил ей приходить. Он не прогонял её из коридора, беспокоясь о том, что случится скандал. Как тогда он будет выглядеть в глазах соседей? Но вот внутрь, к нему — нет. «Очередная шлюха, из-за которой пострадал мой сын!» Вот кем она была. Потому сидела в коридоре.       И боялась.       Что будет, когда он очнётся?       Будет ли он всё ещё любить её?       Джойс будто почувствовала её мысли и сжала руку, возвращая в реальность. Винтер вздрогнула.       — Оуэнс — друг. Кажется, ему можно доверять, — сказала Джойс. Потом добавила мягче: — И Билли непременно очнётся и поймёт. Всё будет хорошо, Винтер, вот увидишь.       «Всё будет хорошо».       Эти слова звучали как насмешка.       Как всё может быть хорошо? Она — урод. Сверхъестественная чертовщина из пробирки. Номер шесть.       Билли любил Винтер. Но не Шестую. Винтер была нормальной. Обычной. Шестая? Разве может быть хоть что-то нормальное в человеке, у которого даже имени не было?

***

      Винтер постучала в дверь и заглянула внутрь.       Одиннадцать сидела на краю кровати, крутя в пальцах что-то блестящее. Присмотревшись, Винтер узнала жетон шерифа Хоппера.       — Привет, — тихо сказала она, делая шаг вперёд.       Оди даже не подняла головы.       Винтер подошла и села рядом, положив пакет между ними. Молча достала вафли, открыла пачку, откусила кусочек и протянула Одиннадцати.       Та наконец посмотрела на неё. Долгим, грустным взглядом. Но взяла вафлю.       Они сидели, глядя в окно, и жевали.       — Она сказала тебе? — вдруг спросила Оди.       — Ага, — кивнула Винтер.       Тишина.       — Это к лучшему.       — Ты так думаешь? — Одиннадцать повернулась к ней.       — Да, — Винтер кивнула увереннее, чем чувствовала. — Ты наконец будешь подальше от этого места. От всего…       — И от тебя, — прошептала Оди.       Сердце Винтер сжалось.       Она резко наклонилась вперёд и крепко обняла девочку.       Одиннадцать вдруг разрыдалась, вцепившись в неё пальцами, будто боясь, что Винтер исчезнет.       — Никогда, — прошептала Винтер, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Никогда не буду слишком далеко. Помнишь, мы говорили об этом?       — Я больше не смогу связаться с тобой. Я больше ничего не могу…       — Ты всегда можешь просто позвонить, — Винтер отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза. — Просто снять трубку и набрать номер, Оди. А я буду рядом.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Одиннадцать кивнула, вытирая слёзы.       И Винтер знала — ей тоже придётся уехать. Она и не представляла, куда отправится. Она бы уже давно сбежала, но хотела убедиться, что Билли очнётся и будет в порядке. Если вообще можно быть в порядке после всего этого.