Часть 5. Последствия

Слова вырвались сами собой, Кинзоку не поняла как. Она и не осознавала, как сильно боялась встретить своего наставника, буквально до дрожи в коленях. Немецкий акцент и картавость вызывали в ней только сильные флешбэки, потому что за словами всегда шли действия, его ученики были воспитаны как рота солдат или как собаки Павлова, только вместо голодных слюней были неприятные мурашки и липкий холодный пот в ожидании боли. Она боялась повернуться, рассудок мутило от нахлынувших эмоций. Было очень стыдно смотреть ему в глаза, но он не любил разговаривать с затылком, поэтому, если не хочешь получить своим проектом по голове или искупаться в стекловате, приходилось отвлекаться от всех своих дел, вставать и вести прямой диалог. Иначе он не воспринимал. Иначе они, увлеченные, не слышали его. Сейчас же было три варианта (стекловаты ведь под рукой нет): позорно сбежать, поговорить или умереть на месте. Последний был самым привлекательным, не придется оправдываться за побег перед собой или смотреть на наставника. Но голос она уже подала, прикидываться другим человеком поздно. – Повер’нись, – послышался раздраженный голос позади и Кинзоку вздрогнула. Люди перестали обращать на них внимание, но все равно изредка бросали любопытные взгляды: заведующего мастерской Yoroi знали все, а ее видели впервые, что общего у них вообще может быть? Огромных усилий стоило сдвинуть это тело с места, по венам будто растекся осмий, поэтому Кинзоку сначала дернулась, словно перезапуская себя, и только потом медленно, крошечными шагами, повернулась, скосив взгляд и уставившись на окна впереди стоящего здания. Наставник смотрел на нее в упор, но его лицо размылось, потому что Кинзоку упорно разглядывала, как зажигается и гаснет лампа на лестнице соседнего дома, видимо там датчик движения. Вот бы ей прожектор и рубильник, девушка бы мигом послала всем героям сигнал SOS на азбуке морзе. – В глаза смотр’и, – приказал сенсей и Кинзоку опять застыла, пытаясь запустить себя по-новой. Он что, блокиратор связи, раз возле него она теряет мозговой сигнал? Все базовые процессы организма приостановились, во всяком случае она забыла, как дышать, и теперь над каждым вдохом приходилось задумываться, и разучилась моргать, поэтому ресницы начали жалко подрагивать. Жаль, что она не контролирует перекачивание крови, можно было бы заткнуть себе пару клапанов. Арукори, стоявший за спиной сенсея, вытянулся в лице. Прежде, чем он быстро ретировался с балкона, словно тоже испугавшись, Кинзоку ощутила на себе сочувствующий взгляд. Наконец рефлексы вернулись и она, проморгавшись, закусила щеку, опасливо подняла глаза на наставника и на мгновение не узнала его. Словно старая восковая кукла, дешевая пародия на оригинал, все такой же худой и очень высокий, но во взгляде исчез тот стальной стержень, словно его и не было, а морщины на лбу стали ярче, похоже, он начал хмуриться еще чаще. Не из-за ее ли выходок? – Почему не отвечала? – он словно разговаривал со стенкой, Кинзоку не могла и рта открыть. Честное слово, если бы у него что-то было под рукой или если бы пепельницы здесь не были приварены к урнам, ей бы пробили голову несмотря на толпу свидетелей. Но пока он выглядел хуже, чем при их последней встрече, а потому, возможно, она могла отделаться и легкими побоями, – что ты тут делаешь? Азиатский разрез глаз, искаженный европеоидным веком, прищурился от недовольства, у Кинзоку никогда не получалось делать это так эффектно. Колени от таких немых угроз вновь затряслись. Может, если она продолжит притворяться статуей, с чем прекрасно справляется сейчас, сенсею надоест доебываться и он махнет на нее рукой? Девушка уже не знала, кому молиться, чтобы эти мысли превратились в реальность. Аматэрасу, Бисямон, Хотэй, хоть кто-нибудь?... – Ого, хохолок, а чего так спина выпрямилась? – раздался спасительный голос Ястреба прямо над ухом. Он словно понял ситуацию, поэтому легким движением, положив руку на плечо Кинзоку, завел ее за свою спину и весело уставился на наставника, – надо же, новые знакомства! Я Ястреб, будущий герой Топа. Она чуть не разрыдалась от напряжения и облегчения одновременно, даже не обратила внимание на его прикосновение, напротив, героя теперь хотелось обнять от благодарности. Кто же из Богов спас ее или Ястреб действительно святой? – Лейбингер’ Чия, заведующий мастер’ской Yoroi, – сенсей представился и по-европейски протянул парню руку, герой не показал дискомфорт от по обыкновению железной хватки, чем сразу поднял шкалу уважения с -100 до -99, – перед стар’шими следует пр’едставляться по имени. – Не нужно знать мое имя, чтобы сотрудничать с агентством. Я так и знал, что Кинзоку добьется для меня самого лучшего! Когда договорились подписать соглашение? Мне нужно связаться с юристами. – Никаких соглашений с этой тр’усливой девкой я подписывать не собир’аюсь, – произнес мужчина, не сводя взгляд с Кинзоку. Она незаметно сглотнула, ступор вроде сошел на нет и трезво мыслить получалось легче. Теперь неловко перед Ястребом от того, что у нее нет хороших рекомендаций от прошлого работодателя, напротив, была бы воля наставника, он бы закрыл для нее путь в геройскую индустрию навсегда. – Не нужно оскорблять моих сотрудников, особенно в моем присутствии, – слишком дружелюбно произнес герой и завел руки за спину, полностью открываясь. – Кинзоку, у тебя остались незаконченные пр’оекты, с’роки уже выходят. Ты достаточно отдохнула, пор’а возвр’ащаться к р’аботе. – Я подписала заявление на уход и передала проекты механикам, которые точно с ними справятся, – она не узнала свой голос, настолько глухим и безэмоциональным он был. Сенсей нахмурился. – Они не спр’авляются! Я не подписывал твое заявление и ты не имела пр’ава уйти. – Его подписал директор, – продолжила оправдываться она. За стеклянной дверью раздались фанфары и толпа повалила туда, течением обходя стоящих на месте собеседников, бросая на них недоуменные, недовольные и просто заинтересованные взгляды. – Этот идиот ничего не понимает, твой уход могу одобр’ить только я, пока ты под моим р’уководством. – Прошу прощения за то, что встреваю, но Кинзоку сейчас под моим руководством, все бумаги на руках и она мой менеджер, – герой склонил голову вниз, разглядывая мужчину изподлобья. Возможно, выглядело это угрожающе, особенно с расправленными крыльями, которыми он приобнял Кинзоку, – что бы она там не наворотила, во всех базах она числилась как безработная и перед Yoroi больше никакой ответственности не несет, так что, Чия, ищи других инженеров. – Ты что, секр’етар’ша?! – зашипел Лейбингер, – ты все мои стар’ания, все навыки, котор’ые я сутками вдалбливал в тебя, решила похор’онить в пр’ислуживании этому р’ебенку? Я думал, ты хотя бы р’аботаешь на Ар’укор’и, что тоже низшая ступень, но ты вообще сдалась, одноклеточное? – Чия, если ты не собираешься с нами сотрудничать, то мы пойдем, торжественная часть началась. Попробуй сходить к логопеду и на уроки манер, – бросил Ястреб и, загораживая Кинзоку крыльями, потащил ее с балкона. Она сквозь перья кинула последний взгляд на сенсея, ожидая, что в спину посыпятся если не окурки из мусора, то проклятья, но он замер и только хватал ртом воздух, захлебываясь от возмущения. Вечер обещает быть тяжелым, но сейчас был не худший из возможных вариантов этого разговора, во всяком случае не пришлось снимать побои. Неизвестно, как могла закончиться встреча, если бы не Ястреб. – Спасибо, – еле слышно произнесла Кинзоку, когда они вышли в холл, смешиваясь с толпой людей. Ястреб сразу сделал полшага в сторону, когда понял, что ей ничего не угрожает. – Ты правда работала с этой мразью? Ужас какой, – как ни в чем не бывало сказал Ястреб. – Он хороший человек, просто не любит, когда что-то выходит из под контроля. Рассчитывал, что я еще долго работать буду, а я сбежала после выпуска. – Я доверяю своему геройскому чутью, у него взгляд, как у злодея. Не знаешь, может он в чем-то замешан? – Чия-сенсей вспыльчивый, но справедливый, без повода он не ругается и врядли имеет дело с чем-то преступным. Знал бы ты, какие крики стоят в мастерской, когда ему предлагают откаты: он сразу пинками выгоняет взяточников из здания, поднимая на уши всю компанию, чтобы тех занесли в черный список. – Понятно, – протянул Ястреб, отодвигая ей стул, – значит, пока что без приблуд. – Обижаешь, – Кинзоку устало кивнула и позволила поухаживать за собой, – Арукори пошел на контакт, так что больше не стебем его сегодня. Он и так видел, что я разговаривала с Чией-сенсеем, хватит с него эмоций, вся лесть теперь кажется такой никчемной. Предложение она заканчивала шепотом, потому что Арукори со своей спутницей уже подошли к столу, общаясь о чем-то с героями. У Фуми не получалось скрывать свое недовольство их компанией, скорее всего она просто обиделась. Было похуй, особенно когда из головы не выходил остаточный страх и неловкость от встречи с наставником. Официанты начали разносить приторные закуски и напитки покрепче, перспектива нажраться была заманчивой, но, как никак, она на работе, и нужно будет следить за Ястребом. Он, кстати, закидывал в себя рюмки с саке одну за другой даже не морщившись. То, что парень не сдерживает себя в алкоголе, было необычно, Кинзоку была уверена, что герои привыкли контролировать все и вся, а как оценивать ситуацию, когда в тебе несколько порций рисовой водки? У нее под шафе даже сварка не выходит ровной, куда уж там о внятной речи и ровной походке. Смотреть на сцену было тошно, особенно когда начали выдавать бесполезные благодарственные письма представителям мастерских. При объявлении Арукори они намеренно разразились громкими аплодисментами и улюлюканьем, мужчина подмигнул их столику и, гордо расправив плечи, вышел к конферансье. Было в его походке что-то статное, держался он ровно и уверенно, но, как бы Кинзоку не пыталась разглядеть в нем того мерзавца, о котором рассказывала Кесшо, с первой встречи заметить это было сложно. Его даже стало жалко, когда на сцену вышел Чия-сенсей, приветствуемый всем залом – весь сжался, померк и постарался слиться с ярким занавесом, однако наставник все равно одарил его надменным взглядом. Конкуренция между мастерскими была очевидна, хоть и странно видеть ее от более крупной компании, возможно у Чии-сенсея были свои мотивы не любить Арукори, может быть они связаны с двумя буквами “р” в имени. – Лицо попроще сделай, – шепнул ей Ястреб, – ты сейчас в ком-нибудь дыру прожжешь взглядом. – Сильно заметно? – встрепенулась Кинзоку, выпрямилась и спряталась за стаканом сока. – Вообще не заметно, обычное лицо, просто взбодрить тебя решил, – железные застежки на костюме героя предупреждающе задрожали и он пьяно хихикнул, – не сердись, щекотно. – Тебя будут приглашать на сцену? – Наверняка в самом конце. Когда народу много, идут по убывающей, чтобы важные личности могли не тратить время и уехать после своего появления. Тут уж прости, постараюсь в следующий раз выйти первым. – Первее руководителя комиссии? – хмыкнула девушка, невольно возвращаясь мыслями обратно на пустеющую сцену. – Да, – это прозвучало настолько уверенно, что Кинзоку с радостью ему поверила. Даже Мируко приходилось ждать своей очереди, героев начнут приглашать в самом конце. То, что Ястреб будет выше их всех, не оставляло сомнений. – Сильно не пей, завтра утром встреча с благотворительной организацией. – Ик. Протрезвею, – хотя бы говорил он четко и на том спасибо. Стоило начать ограничивать его, иначе на конференции все детки разбегутся, сраженные перегаром. – Надеюсь, – начался очередной перерыв, время уже приближалось к одиннадцати вечера. Если в следующем акте Ястреба не вызовут на сцену, потом он просто не встанет. Нужно вывести его на свежий воздух и как можно скорее, их уже искал глазами Чия-сенсей, поднявшись на две ступеньки сцены, будто его роста было недостаточно, – спасешь меня еще раз? – От чего? – парню явно было не до спасений, он разглядывал красивых героинь, позирующих у фотозоны, – пойдем сфотаемся. Это было не самой лучшей идеей, но, если хочешь спрятаться, делай это на самом видном месте. К тому же, Ястреб должен хоть раз сверкнуть в объективах здешних камер. – Сфотографируйся один, я подожду, – он мигом поднялся, словно правда ждал ее разрешения, она вскочила следом, пытаясь прятаться за ним. Смешавшись с толпой, Ястреб быстро вклинился в кадр к двум героиням, шепча им комплименты. Девушки захихикали и принялись позировать вместе с эти наглецом. Удачно. Кинзоку тоже сделала пару фотографий на всякий случай, но, когда героини попрощались, Ястреб выпадом схватил ее за руку и подтянул к себе, из рук чуть не выпал телефон, – ты чего? – Расслабься, давай для ребят пару кадров сделаем, – тихо сказал ей на ухо герой, уже сверкая улыбкой на камеру. Кинзоку выпрямилась, состроила самую нейтральную гримасу, какую могла, встала полубоком, как учила Суми, стараясь не думать, в какие позы вставал сзади Ястреб. То ли ее гениальный план не выделяться в центре внимания провалился, то ли Ястреб был слишком ярким, но сквозь вспышку она заметила стоящего за фотографом Чию-сенсея, буравящего ее взглядом. В горле засел ком и держать лицо становилось сложнее. Рукой, не попадающей в кадр, она взяла Ястреба за запястье и потянула в сторону, но парень сориентировался быстрее, похоже, тоже заметив наставника: послал напоследок воздушный поцелуй (героини даже вздохнули, ого), схватил ее под руку и нырнул прямо в столпотворение, опуская крылья вниз. Поддавшаяся его порыву Кинзоку пару раз наступила на маховые перья, отчего герой цыкал на нее, но упорно продолжал путь. Стало плохо из-за духоты, духов, жарких тел, облаченных в горячий латекс, поэтому, когда они вышли в пустующий коридор, она слегка пошатнулась, имея возможность вдохнуть, в голову ударил алкоголь. Ястреба он, похоже, хуярил по макушке с удвоенной силой, потому что герой, оглядев тыл, потянул ее к окну, на ходу подхватывая на руки. Кинзоку даже пикнуть не успела, когда он выпрыгнул на улицу, только от неожиданности уткнулась носом в его плечо. – Через шестнадцать минут сорок секунд награждение и едем домой, – отчитался герой, приземляясь на крышу. Кинзоку тут же соскочила с его рук, отшатываясь от него. – Предупреждай! – вскрикнула она, когда пришел запоздалый страх. – Ты же сама хотела спасения, как я мог отказать? – Это не значит, что нужно съебывать из окна при первой возможности у всех на глазах. – А, да? – Ястреб расслабленно потянулся, прогуливаясь вдоль края, – ну ладно, давай верну тебя обратно, пусть он тебя сожрет. – К черту, уже тут. Дождемся награждения, ты как раз проветришься, – Кинзоку достала устройство, включила повторным нажатием и расслабленно затянулась. Почему-то деньги на эту хрень тратились без зазрения совести и лучше было походить весь день голодной, но чувствовать на языке эту терпкую сладость. Никотин смешался с алкоголем, голова кружилась, свежий воздух не спасал положение, а, напротив, усугублял, на контрасте играясь с пьяными мыслями, ветер бил в уши, заглушая шум улицы, ноги подкосились. Стало невероятно хорошо. Выдохнув, Кинзоку посмотрела в сторону. Обувь Ястреба выступала на половину за пределы крыши, он стоял ровно и задумчиво смотрел вниз, рассматривая окружение. Руки убраны за спину, чтобы сохранить равновесие, плечи расправлены, крылья сложены, кончики самых длинных перьев подметали бетонное покрытие. Ветер тормошил и без того растрепанные волосы, губы были задумчиво поджаты, огни города красиво освещали безэмоциональное лицо. – Ты нормально? – на всякий случай уточнила Кинзоку, не понимая, ловить его или подставлять пакет для испражнений. – Да, вполне, – ответил он, – понимаю, что нужно еще с кем-нибудь познакомиться, но первостепенная задача на сегодня выполнена. Ты молодец, я думал Арукори откажет. Что ему предложила? – Натуру, конечно, – съязвила Кинзоку, маленькими шажками продвигаясь к краю: тоже захотелось взглянуть вниз, – не знаю пока, в Понедельник созвонимся, я пока настаиваю на бартере. – Деньги не проблема, могли бы хоть в Yoroi, но хотелось более приземленные условия для начала, – ого, он начал рассказывать что-то помимо своих блистательных подвигов? Шанс узнать об агентстве подробнее Кинзоку не могла упустить. – Кто твой спонсор? – решила начать издалека, все ее коллеги уже задавались этим вопросом и хотя бы на него стоило получить ответ. – Ты сейчас думаешь, что я кому-нибудь из верхней палаты советников жопу продал? – Ястреб тихо усмехнулся, не поднимая взгляд. Как бы саркастично не звучало это замечание, Кинзоку не отрицала и такой вариант. Осуждать желания представителей власти трахать красивых и популярных героев было глупо, особенно когда за это героям дают денежки на их мечту, – просто выделился перед комиссией, я же правда очень перспективный. – Брось, они бы тогда каждый твой шаг контролировали и вместо меня был специально обученный менеджер, – Кинзоку не поверила. Либо он хотел уклониться от вопроса, либо явно что-то не договаривал, – а ты их бабки тратишь на хаос, который сам и развел. – Пока вы работаете, не имеет значения, каким образом мы будем достигать вершин. Если хаос приведет меня к успеху, значит так и должно быть. А контролировать себя я не дам никому, только шепну по секрету, что для меня они составили особые условия, – Ястреб вздохнул и натянул на лицо улыбку, – помнишь же, что с тобой могут сделать, если кому-нибудь скажешь хоть слово? – Да, там такое рабство, что проще будет сдохнуть, никому не скажу. Можно еще вопрос? – Смотря какой, – видимо, информацию из него приходилось вытаскивать щипцами, спасибо, что не раскаленными. То ли он не любил вдаваться в подробности, то ли еще не начал ей доверять, а может все вместе. Винить его было нельзя, но шкаф со скелетами и тайнами становился все больше и, возможно, опаснее. – Как тебя зовут? – Ястреб. Все так и зовут. – А имя? – У меня есть только геройский псевдоним, иного не нужно ни мне, ни вам. К тому же, это не интересно никому, кроме традиционных старперов. – Мне оскорбиться? – В плане выражения эмоций не на людях даю тебе полную свободу, – звучало грубо, но не обидно. Он просто не хотел говорить, и, как бы внезапно возникшее любопытство не подкидывало причины такой закрытости, Кинзоку приняла для себя верным вариантом отложить разговор на потом. Значит, так нужно, к тому же, в ее жизнь он тоже не лез, а значит и ей не следует, – дай мобилу, кстати. – Зачем? – несмотря на вопрос, Кинзоку протянула ему рабочий телефон, сверкнув все той же неизменной птицей на заставке, Ястреб хмыкнул и принялся быстро тыкать в экран, ловко соскочив с темы. – Подключу тебя к банку, вызовешь мне и себе такси потом, свой адрес скину. – Сам будешь не в состоянии? – Посмотрим, – неопределенно качнул головой герой, возвращая ей телефон, – к сожалению, для использования денег на этой карте нужна отчетность для комиссии, такси, если что, оправдано, просто сильно не трать. Если что-то будет нужно, скину тебе с другой карты, ее потом подрубим. – Завтра в девять благотворительное мероприятие, у нас договор уже подписан, помнишь же? Ястреб выдохнул через нос, вглядываясь в горизонт. На нее он совсем не смотрел, словно ему нужно было хоть какая-то иллюзия единения, чтобы привести голову в порядок. Вел он себя на удивление тихо, но буянить, похоже, все равно мог, просто сейчас расслаблялся и заранее перестраховывался. – Помню, главное до дома доведи и разбуди утром, – по интонации можно было понять, что Ястреб больше не хотел разговаривать, ему нужно было перезагрузиться в тишине. Оставлять его одного Кинзоку не могла. Он, конечно, мог вернуться в зал вовремя, не ребенок, но ей самой слезать с крыши будет тяжело, не хватало еще додуматься до использования причуды: влезать незарегистрированному человеку через окно в комнату, полную героев и государственных представителей, чревато последствиями. Кинзоку отошла от края на два шага, уходя из обзора героя, затянулась, Ястреб дернулся, будто выражая недовольство из-за посторонних звуков, но снизу разговоры и автомобильные сигналы были еще громче. После захода солнца было прохладнее, одного пиджака оказалось мало, от порывов ветра по рукам пробегали мурашки. Алкоголь ведь раскрывает людей, раскрепощает, у нее, например, язык за зубами не держится, поболтать тянет, хотя в обычное время тише воды – ниже травы. Последние два месяца тише и ниже, до этого, с шилом в жопе, горланила как ведущий на особо веселой свадьбе, где чьи-то дед и батя сцеплялись по пьяне каждые 10 минут, но все равно говорила только по поводу. А Ястреб полная противоположность. Солнышко, которое под шафе становится темной стареющей луной, и закрывается ото всех еще больше за плотными тучами. Улыбающееся лицо размокает и бумага комками сходит с кожи, клеить маску на обычный скотч так себе идея, выдает рано или поздно. Проще приварить, но такое пока недоступно даже ей. *** – Было приятно познакомиться, надеюсь в следующий раз разбавишь Топ-10 зануд своим проявлением, – Мируко стукнула Ястреба по спине, его крылья дрогнули и он слегка завалился на героиню, которую под руку вела одна из сопровождающих. – Взаимно, после объявления Топа заранее приглашаю отметить наш триумф, – парень слегка приобнял Мируко, облокачиваясь на нее, сама она держалась не лучше. На подмогу им пришла вторая сопровождающая, облаченная в белое, и Кинзоку, что пыталась взять Ястреба на себя. Он напился и очень плохо стоял на ногах, упасть не давали только крылья, поддерживающие его равновесие, и этими крыльями он успел заебать всех, кто сейчас двигался к выходу. То вздрагивая и поднимаясь, когда Ястреб наклонялся назад, то плавно опускаясь, когда он заваливался вперед, перья щекотали носы, макушки и животы всем присутствующим, которые тоже еле двигались, поддерживаемые друг другом. Казалось, если сейчас в здание ворвется толпа террористов, начнется пожар, оползень и цунами, герои так и продолжат мирно плестись и болтать друг с другом, не обращая внимание ни на что вокруг. То, что Ястреб нашел с Мируко общий язык было, конечно, очень здорово, но расцепить их было особенно тяжело. Суми такая новость придется по вкусу, имидж у кроличьего агентства тоже интересный, так что можно будет и заколлабиться где-нибудь. – Давай пройдемся перед такси, дождемся разъезда основной части, – когда они вышли на улицу, Кинзоку увидела большую очередь из машин разных марок и ценовых категорий. Фанатов было в несколько раз меньше, зато журналистов не убавилось, поэтому сопровождающие сразу отгородили Ястреба от Мируко, чтобы не доставлять героине лишних хлопот. Парень раздраженно проныл, но кивнул, не успев даже попрощаться с новой знакомой. – Не по статусу героине Топа водиться с никому неизвестными героями, – пробубнил он, скрывая их крыльями от толпы и ночного ветра, повел в сторону маленького сквера между зданиями. – Не сердись, знаешь же, что желтушники по всякому информацию могут перевирать. Потом проблем не оберемся, когда после твоего награждения всплывут фотки, где вы обнимаетесь. Подобный пиар хорош по началу, но для нее это будет плохо сейчас и, если ты ее уважаешь, прими как данность, – Кинзоку вздохнула, подставляя ему свое плечо, Ястреба шатало, – если бы у вас был один статус, то может в плюс вышли бы оба. – Знаю, понимаю, – буркнул он. – Ты всегда такой закрытый, когда выпьешь? – Кинзоку не хотела оставаться в тишине. Они сели на лавку в тень раскидистого дерева, такси стоило дорого и ждать его приходилось долго, поэтому она заблокировала экран телефона и откинулась назад, закрывая глаза. Вечер прошел утомительно. – Стараюсь не открывать рот, когда тошнит, – Ястреб сфокусировал взгляд на одной точке и замер, но нога все равно отбивала ритм, выдавая нервозность. – Тебе найти пакет, воду или таблетки? – Кинзоку слегка всполошилась, заглядывая ему в лицо, сама она чувствовала себя неплохо, уже давно начав трезветь, после намешанного пойла мастерских разбавленный алкоголь баров казался водой. Парень замер, решая, как лучше ему ответить: выдавить из себя слова или помотать головой, ведь и то, и то действие имело последствия. В итоге просто два раза моргнул. Кинзоку не поняла. – И что это значит? – мысли она читать не умела. – Нет, – если бы это позеленевшее от потуг лицо не являлось ее начальством, можно было отпустить смешок, потому что выглядел Ястреб правда забавно, когда пытался избавиться от вертолетов. Поняв, что пока бежать никуда не нужно, Кинзоку расслаблено растеклась по лавочке. Узкие штаны сдавили полный живот, давно она так не наедалась, даже слегка болело. Накрашенные глаза неприятно щипали, а ведь Суми забыла дать ей средство для снятия макияжа… – Нам нужно придумать свой язык жестов, чтобы понимать друг друга без слов. Это нужно даже не когда ты рот открыть боишься – так здорово, кстати – а когда мы с кем-то ведем переговоры. Я бы очень хотела сразу передать тебе всю ситуацию, которая произошла с наставником, но в горле как будто ком застрял, да и он стоял рядом. А так ты встал за спину, я там руками что-то показала, и ты сразу понял, что человек в ярости и нужно быть аккуратным. Это например, – она сделала паузу, бросив быстрый взгляд на парня, который никак не реагировал на ее слова, но держал глаза открытыми, – или вот сейчас, когда ты сказать ничего не можешь. Два моргания будут означать отрицание. Это почти незаметно, в толпе никто не поймет, но насколько же будет проще… Слова выходили сами собой, Кинзоку перестала контролировать поток мыслей и он превратился в речь, которая выплескивалась на полуживого Ястреба. Давно она так не болтала, в последний раз несло только на защите гранта, наверное. – Мгм, – наконец промычал Ястреб и качнулся. Зажмурился и сжал зубы, выделилась линия челюсти, – хорошо придумала. Потом разберемся. Телефон в кармане завибрировал – машина подъезжала. Кинзоку последний раз вдохнула и окинула глазами пустой сквер при неприятном холодном свете фонарей. Несмотря на шум машин и людей где-то на высокими кустами, тут чувствовалось одиночество, словно они выбрались за город. Захотелось в горы, туда, где никто ее не достанет, но это потом, когда Ястреб поспит положенные двенадцать часов. А сейчас нужно собраться с силами, взвалить на себя эту тушку и следить, чтобы не пришлось тратиться на химчистку салона. Он слегка заваливался на бок, свежий воздух разморил и парень был не в состоянии (стояния) держаться ровно, крылья плащом плелись за ним, подметая брусчатку. Кинзоку закинула его руку на свою шею, Ястреб благодарно колыхнулся и щекотнул ее шею растрепанными волосами. От температуры его тела захотелось скинуть пиджак, он оказался слишком горячим. Материал костюма должен поддерживать температуру тела для разогрева мышц, а провести в нем весь день наверняка было пыткой для кожи и организма. Водитель услужливо открыл дверь и ни слова не сказал про самочувствие одного из клиентов. Ястреб даже поздоровался, пролез в центр сидения, расправив крылья вдоль спинки, и замер, сосредоточенно глядя вперед через лобовое окно. Кинзоку оставалось только аккуратно примоститься на сидение возле, откидываясь на перьевой покров, и корректировать маршрут, ориентируясь по карте. Куда они ехали она понятие не имела, хоть квартира героя и находилась в центре. В городе она не ориентировалась совсем, а ведь прожила тут всю жизнь. Ястреб вел себя хорошо. Чуть приоткрыв окно одним нажатием, он вытянул нос по ветру и тяжело дышал в затылок водителю, Кинзоку его не трогала. Ароматизаторы в салоне, очевидно, делали ситуацию хуже, радовала только хорошая подвеска, салон не трясло. Машина свернула на набережную, Кинзоку залюбовалась огнями улиц, которые отражала вода местной реки. На уме вертелась невесомая нить воспоминания, связанного с этой рекой, но сколько Кинзоку не пыталась, вспомнить ее название не получалось никак. Дожили. Небоскребы становились все выше и она опять принялась сравнивать свое позорное жилище с другими. Суми живет у зеленого парка, Ястреб в чистейшем технологическом и, главное, центральном районе, где квартиры стоили как десять почек сбитого боинга, а она в полной жопе. Как по жизни, собственно. Зависть никогда не была ее главным смертным грехом, Кинзоку вообще только сейчас задумалась о такой антинаучной вещи, как грех. Она скорее отличалась не то гордыней, не то тщеславием, скорее второе. Лестница прошлых амбиций вела далеко наверх, выше этих небоскребов, дальше вояджера, но падать оттуда оказалось больно, особенно когда приземляешься на головы, по которым ты поднималась. Тьфу. Банк уведомил, что с новой карты списалась крупная сумма, Кинзоку очнулась. Первый взгляд был брошен на задремавшего Ястреба, попахивает опекой. Уже потом на терпеливо ожидающего их уход водителя. Вот что значит премиум комфорт, она и забыла. Герой не проснулся от тряски за плечо и Кинзоку обеспокоилась. Обойдя машину, она открыла дверь с его стороны и тут же подхватила вываливающееся тело. Блеск. Но признаки жизни подавал, слава Юнгу, поэтому оставалось только самостоятельно вытащить это из машины. Помог водитель, который сразу раскланялся в извинениях, что уже взял другой заказ и не сможет подсобить дальше. Если по началу Кинзоку надеялась, что в здании не будет консьержа, чтобы избежать неловкости, то сейчас молила о его существовании. Ястреб не стоял на ногах самостоятельно совсем. – Ты не умер еще? – оставить надежду в голосе, тащить все равно придется. – Не, – коротко бросил труп, наваливаясь всей тяжестью на Кинзоку. – Где ключи? – Карточка… – Ястреб издал хриплый звук, созвучный с храпом, – в нагрудном кармане. Пришлось разворачивать его и закидывать обе руки на плечи, чтобы он не упал без поддержки. Освободив обе руки, Кинзоку осмотрела куртку. А где? Только на грудь бесплатно попялилась, придется на ощупь. Несмело прикоснувшись, Кинзоку почувствовала еле заметную разницу между твердостью мышц и пластичным пластиком. – Карман внутренний? – Угум, – Ястреб отпустил смешок, – через… окно. Надо. – Не надо, – она начинала раздражаться. Еще полчаса назад он был в нормальном состоянии, общался с героями и мог связывать предложения, а сейчас будто придуривался. Расстегнув молнию до торса, Кинзоку полезла внутрь, нащупывая карточку. – Щекотно, – хихикнул Ястреб и качнулся. Раскаленная кожа прижалась к тыльной стороне холодной ладони, и Кинзоку мысленно взвыла, мигом доставая ключ-карту и запахивая куртку Ястреба. Спасибо, что он мог держаться за ее плечи. Пусть медленно и неказисто, но они продвигались все ближе к кровати, куда она его свалит и сразу ретируется. Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны и холл встретил их белоснежным мраморным покрытием и позолоченными резными вставками тут и там. По стилю все напоминало ТРК, в котором они с Суми закупались приличной одеждой. Нет, Ястреб точно чей-то богатенький сыночка, иначе откуда такие замашки? – Где мы? – озадаченно шепнул он на ухо, осматриваясь по сторонам. – В парадной твоего дома, – выдавила Кинзоку. – Да ты что? – его удивление было искренним, он принялся с большим усердием осматриваться по сторонам, – гонишь. – Какая квартира? – Я не знаю… – В смысле ты не знаешь? Кинзоку отыскала глазами табличку, подсказывающую местонахождение лифта, и по просторному холлу потащилась туда. Подняться по двум ступенькам оказалось практически невозможной задачей, пришлось полностью приподнимать героя на спине, колени дрожали при каждом шаге. – Я тут не был, – проныл Ястреб. – Ты что, исключительно через окно залетаешь? Ястреб промолчал, закрыв глаза. Утратил лимит общения на ближайшие пять минут, а ей выпутываться. Охранник, который просматривает камеры, наверняка уже бьет тревогу, что в здание зашли два пьяных бомжа. Хотя бомжом сегодня ее точно не назвать, но только сегодня. Может и пронесет. Благо, у лифта был список всех, проживающих в этом чванливом месте. Что удивительно, у номера квартиры стоял его геройский псевдоним, а не имя, но это упрощало задачу в разы. Кинзоку даже не имела понятия, кому звонить в ситуации, если бы они оказалась на улице. Есть ли у Ястреба родственники, друзья или, на худой конец, доверенные лица? Наверняка ведь, но почему-то у нее до сих пор нет этих контактов, а куда звонить после скорой, если с ним что-то случится? Лифт начал подъем чересчур резко, настолько, что пошатнулась даже Кинзоку. Путь на тридцатый этаж длился долго, замкнутое пространство, несмотря на хорошую вентиляцию, плохо влияло. Кинзоку причудой ускорила открытие дверей и вывалилась наружу. Нужная квартира была в самом конце коридора, у нее уже началась отдышка из-за постоянной нагрузки, но оставалось совсем немного. После соприкосновения карточки с терминалом послышался тихий щелчок, пришлось использовать причуду, чтобы опустить пыльную ручку, потому что обе руки были заняты поддержкой героя. Дверь открылась наполовину и застряла, разбросанные внизу ботинки забились между полом и косяком. – У тебя тут обувной магазин? – недовольно пробубнила Кинзоку, небрежно выпинывая всю обувку, зашла внутрь и усадила Ястреба на тахту, заваленную вещами. Огляделась в поисках выключателя. Благодаря огромным панорамным окнам без штор, через которые даже на такой высоте пробивался световой шум города, у двери обнаружился рубильник, но при его включении ничего не произошло, – лампочка перегорела? – Аси, включи свет, – сказал засыпающий Ястреб и квартиру озарили яркие лампы. Кинзоку проморгалась и отдышалась, прежде чем вновь взваливать на себя героя. Надо же, у него умный дом, еще и от хорошей компании Ashisutanto. Из прихожей, которую Ястреб, похоже, использовал исключительно как гардероб, они вышли в просторную гостиную-кухню. У Кинзоку зарябило в глазах от богатства и огромного количества вещей, разбросанных тут и там. Грязи не было, все словно лежало на своих местах, но в совокупности место походило если не на склад маркетплейса, то на большое сорочье гнездо, куда птица тащит все, что плохо лежит. Пшикающий звук дал понять, что по квартире расставлены автоматические ароматизаторы и, судя по воздуху, увлажнители. Вдоль стены было четыре двери, заглянув в единственную распахнутую, Кинзоку готова была плакать от счастья, заметив гигантскую круглую кровать. Оставалось только положить на нее Ястреба, который моментально уснул, и частично стянуть с тела липкую куртку, потому что она застряла на крыльях, чтобы старые раны дышали хотя бы ночью. Отыскав в куртке телефон Ястреба, Кинзоку хотела было разблокировать его, чтобы поставить будильник, но экран не включился. Прекрасно, среди этого хаоса зарядку она будет искать до утра, проще уж остаться тут и проконтролировать самостоятельно, чтобы это тело проснулось так рано. В комнате рядом оказалась ванная, такая же большая по площади, как и предыдущие комнаты. Какое раздолье может быть в других Кинзоку даже не представляла. Баночек-скляночек у зеркала стояло просто невероятное количество, которым не мог похвастаться даже опытный визажист. Отыскав самый невзрачный тюбик со средством для снятия макияжа, Кинзоку наконец смыла с себя всю разъедающую кожу косметику. В этом доме даже вода из крана пахла вкусно, у себя она могла только помыть лицо с мылом, перед этим подождав, пока сольется вся ржавчина старых труб. Спать хотелось невероятно, но было достаточно неловко. Пусть дверь в его спальню закрыта, а сам герой уже видит десятый сон и явно не проснется раньше нее, оставаться в квартире парня было неприлично. То, что этот парень твой начальник немного сглаживает углы, но не дает расслабиться окончательно. Поэтому, поставив около пяти будильников, Кинзоку сняла верхнюю одежду, расстегнула пуговицу на узких штанах, присела на очень мягкое кожаное кресло и укрылась пиджаком. Даже в полусидячем положении тут спать комфортнее, чем дома на скрипучей кровати, когда пружины матраса впиваются в спину. *** Первый будильник сразу вывел ее из крепкого сна. Выключив его после половины второго сигнала, Кинзоку прислушалась, но, похоже, никого больше громкая музыка не разбудила, в том числе соседей. Звук заглушали шершавые бежевые стены и разбросанные по полкам и столикам вещи. Разноцветные статуэтки, игрушки, фигурки, куча пестрых пледов и подушек на диване, несколько авторских ковров. Только сейчас она рассмотрела, что к гипсокартонному потолку на скотч были приклеены разные подвески, паутинки в обручах, призмы в виде кристаллов, преломляющий попадающий сюда цвет в радужные блики. Даже на кухне, которую можно было разглядеть отсюда, стояла керамическая посуда в виде рожиц животных, явно ручная работа. Неужели некуда тратить деньги? Забив на рамки приличия, Кинзоку бесцеремонно залезла в холодильник. Там оказалось все еще хуже, чем в остальной части квартиры: полки ломились от сладостей, цветных банок с газировкой и прочей дряни. Внизу нашлись более-менее здоровые продукты, в особенности онигири, скорее всего Ястреб просто питается в дороге, а рисовые пирожки хороши в своем удобстве. Когда вода почти заполнила стакан, девушка опустила палец с кнопки, иметь кулер внутри холодильника казалось гениальной вещью. Стук в спальню парня не разбудил и Кинзоку, с сожалением вздохнув, отворила дверь. Он спал в позе эмбриона, укрывшись крыльями. Выглядело бы мило, если бы эти перья не были разбросаны по всей комнате, создавая вокруг себя полный бардак, будто этого беспорядка не было достаточно в квартире. – Яст… – стоило только издать звук, как герой мгновенно вскочил, прикрывая слабые места крылом. Пух взмыл, подчиняясь испугу своего хозяина. Перед носом застыло острое маховое перо. У Кинзоку засосало под ложечкой, когда она увидела это прекрасное серьезное лицо вблизи. Отточенные движения, словно его тело было создано не из плоти, а из упругой стали – этот рывок отозвался в ней странной дрожью. Широкие руки, украшенные шрамами и выступающими венами, сжимали меч как последнее спасение. Только спасаться нужно не ему, а ей. Страх, легкий и щекочущий, забрался под кожу перед переломным моментом, когда перед тобой предстало богоподобное существо, чей силуэт подсвечивался рассветным солнцем. Этот взмах был предупреждением, но, стояла бы она на полметра ближе, осталась ли на месте эта глупая голова? Вопрос исключительно из научного интереса, как и все это слепое восхищение им, честно. Но почему наука сейчас молчит? На осознание происходящего у героя ушло куда больше, чем на защитную реакцию. Время длилось настолько долго, что в лоб Ястребу прилетел металлический шарик – уже очнулась даже она. – О, боги, Кинзоку, прости! – красный вихрь опустился вниз, а перья на крыльях разгладились. Он уронил свое оружие на кровать и подскочил к ней, но остановился возле, не смея прикоснуться. Кончики пальцев у ее предплечий так и остались жалко дрожать в воздухе, – ты в порядке? Что ты тут делаешь? – В порядке. Держи, – Кинзоку сделала шаг назад, избегая прикосновений, и протянула стакан с холодной водой, – прости, у тебя был разряжен телефон, а через час сбор на благотворительной встрече. Я осталась на ночь, спала в кресле, чтобы разбудить. – Умоляю, не подкрадывайся ко мне, я не хочу сидеть за убийство, – Ястреб, как ни в чем не бывало, сделал глоток, – твоей смерти тоже не хочу, если что. – Рада слышать, – хмыкнула Кинзоку. – На будущее сразу, – он обошел кровать, – у меня на этой тумбочке беспроводная зарядка, просто кладешь телефон, ждешь подсветку и он заряжает. О каком будущем шла речь, где Кинзоку было необходимо знать о зарядке у его кровати, она отказывалась думать, надеясь, что такого больше не повторится. – У тебя есть время, чтобы принять душ. Мне пойти домой или нужно присутствовать на меро? – Не, там просто с детишками за ручки подержаться и все. Вечером запишу голосовые для отчетов, – парень, сбросив перья, наконец-то снял болтающуюся на пушистых конечностях куртку, а после потянулся. Кинзоку отвела взгляд, – если подождешь, донесу тебя до дома, я быстро. – Сделать тебе кофе или чай? – она хотела как можно скорее выйти. – В холодосе газировка есть. Пока ждешь, можешь взять оттуда все, что хочешь. Когда он достал из шкафа полотенце, закинул его на плечо и прикоснулся к пуговице на штанах, Кинзоку уже ретировалась. Нет, она конечно понимала, что герои, как и врачи, по сути бесполые, но такая бесцеремонность все равно выбивала из колеи. Готовить не хотелось, особенно при таких запасах, к тому же команды давать завтрак не было. От такой кучи жестяных банок разбегались глаза, а о некоторых вкусах рисовых пирожков она никогда и не слышала. Пробовать что-то новое не хотелось, поэтому Кинзоку уселась на высокий барный стул за кухонным островом, монотонно пережевывая рис и авокадо. Зашумела вода в ванной. Пять штук настенных часов успокоили, до встречи еще много времени, опоздать он не должен. А она сейчас придет домой, решит вопрос с отчетностью после фуршета, напишет про сегодняшний день и можно будет поспать, а завтра опять на работу, где она забудет все неловкие мысли, возникшие в эти выходные. – Можешь, пожалуйста, закинуть онигири с курицей на минутку в микроволновку? – благо она сидела спиной к ванне и не видела, в каком виде он вышел оттуда и скрылся в спальне. – Ты извращенец? – Просто не люблю холодную еду! – проорал Ястреб и включил фен. Оперативно. Жужжание белым шумом заглушало мысли и Кинзоку по максимуму насладилась этим прекрасным одиночеством в красивом и не бедном месте. Можно даже потешить себя фантазией, что эта квартира ее, что той халупы никогда не существовало, не было ни зеленого линолеума, ни сломанной кровати, ни металлической стены. Сейчас будто начиналась новая жизнь, а прошлая была всего лишь очень плохим сном. Или она уснула только сейчас и когда проснется, все незаслуженно хорошее моментально испарится. Ястреб, Суми, эта квартира, дорогой фуршет, хорошая работа и толика надежды сменятся бедностью и всепоглощающей виной. Стоит ли потратить часть зарплаты на психолога, чтобы, если и жить в помойке, то хотя бы с устойчивой психикой и натертой до блеска совестью? – Блин, кайф, – в зоне видимости появился Ястреб, открывающий холодильник. Он был наполовину в геройском костюме, только торс вместо привычной красной куртки закрывала растянутая черная майка. Его пшеничные волосы распушились от фена и, чтобы они не попадали в глаза, парень убрал их в мягкий ободок, – еще и время есть на подработку такси. – Как себя чувствуешь? – он выглядел так трогательно и мило, что Кинзоку засмотрелась. – После душа как заново родился, только плечи ломит нещадно, опять крыльями кверху уснул, – холодная банка с громким шипением известила весь дом о своем открытии, – сильно напился вчера? После обнимашек с Мируко мозг отключился. – Не сильно, но под конец мне пришлось тебя тащить. – Не буянил? Тогда повезло, – Ястреб жадно отхлебнул и вскрыл теплую упаковку онигири. – Если у тебя проблемы с алкоголем, почему пьешь? – не то, что Кинзоку пыталась как-то сократить объем работы, скорее нужно было знать, чего опасаться. – Нравится, что мысли уходят на второй план, пока что только так могу расслабиться. – Кажется, нам обоим нужно к психологу, – усмехнулась она. – Лучше сразу к психиатру, но такую помощь мне хотя бы предоставляет комиссия. А вам могу найти корпоративного психолога, норм? – Полезно, – кивнула Кинзоку, запивая рис чем-то со вкусом маракуйи. – Еще бы корпоративного костоправа и вообще отвал, – Ястреб отошел к окну в центр комнаты и еще раз потянулся, не выпуская из рук еду и напиток. Крылья расправились, задевая все висящие на потолке украшения, перья распрямились. Парень встряхнул ими и на щеку Кинзоку попала капля воды, она тотчас смахнула ее пальцем. Теперь она поняла, зачем ему настолько много пространства – чтобы было где разгуляться с такими длинными дополнительными конечностями. Во время полетов она не обращала внимание, насколько размах крыльев большой. Если расставить руки в разные стороны, расстояние от одного кончика пальца до другого, как правило, составляло человеческий рост, здесь же влезало 4-5 Ястребов, иначе крылья были бы полностью непригодны для полета и не смогли бы его поднять. Однако как же он летает, когда у него нет части перьев? Загадка, которую очень захотелось разгадать. Это называют даром, причудой, Кинзоку считала это все неисследованной физикой, законы аэродинамики для этого парня просто рекомендация. Для начала можно что-то обычное, направить на него какую-нибудь термографическую камеру, чтобы показать распределение температуры на поверхности крыла, вдруг в местах генерации силы возникает аномальный нагрев или охлаждение. Потом можно побаловаться гиперспектральным фотоаппаратом, чтобы зафиксировать разницу электромагнитных излучений между телом и крыльями, может он непроизвольно создает подъемную силу в определенном спектре? Тогда это не полет, а парение, а это уже совсем другая причуда, где всего лишь идет локальная манипуляция гравитационным полем. И даже у нее причуда до безобразия примитивна – мозг всего лишь генерирует когерентные электромагнитные импульсы в определенном диапазоне, ей просто достался диапазон металлов, которые выступают как антенны и резонируют на частотах ее нейроизлучения. Неизвестно, сколько телекинетиков было расчленено, чтобы ученые установили эти факты, но на их основе в США сейчас делают нано-приблуды, которые скоро выйдут в свет. Или не выйдут, она уже не в курсе актуальных новостей. От напряжения его крылья мелко задрожали, Ястреб зевнул, резко расслабился и обмяк всей верхней частью тела, резко повиснув как тряпка – базовый прием при перезагрузке тела. Крылья с шумом упали на пол. Вот бы связать его и закрепить резонансный томограф мышечного напряжения, зафиксировать все сокращения мышц, быть может потеря перьев компенсируется гиперчастотными вибрациями отдельных мускулов? Залезть внутрь, под пуховую прослойку и кожу, чтобы потом воссоздать, распространить и продать. Банка газировки рядом с треском сжалась, выплескивая содержимое на стол. Кинзоку мысленно дала себе пощечину, а позже отхуярила мозг несуществующей арматурой, чесался череп. Причуда перестала слушаться без нормальной концентрации, рассеянность мыслей заставила самой убрать растекающуюся по белому керамограниту ярко-оранжевый напиток. – Прости, задумалась, – оправдалась Кинзоку, когда Ястреб озадаченно поднял брови, – сейчас вытру. – А, забей, каждый понедельник сюда приходит горничная, – он продолжил разминаться, покрутив головой, при каждом повороте его лицо кривилось от боли. – Тебе помочь? – с сомнением в голосе спросила Кинзоку, протирая руки. – Только если разомнешь мышцы у шеи и лопаток, – Ястреб усмехнулся, уселся на пол, вытянул вперед ноги и ловко достал руками до носков, даже умудрился согнуть руки и упереться носом в колени, открывая потрясающий вид на спину и поднятые крылья. Такую гибкость Кинзоку еще не видела. – Массаж делать не учили, но анатомически верные точки я знаю, хотя у тебя может быть по другому, – хотелось прикоснуться, самой понять, как там все устроено, проверить, насколько он гибкий и что может гнуться еще, давить до щелчка, но не ломая окончательно, чтобы самой восстанавливать и начинать сначала. Потешить эти мысли еще немного и вновь запереть их, она так давно не получала эту наркотическую дозу банального вдохновения, что забыла, как прекрасно оно ощущается, до покалывания пальцев. – Тогда давай, у нас еще три с половиной минуты, – Ястреб сбросил все перья, чтобы ей было удобнее. Кинзоку мгновенно прокляла его согласие, понимая, во что оно может обернуться, но ноги сами прошли по красному ковру и согнулись в коленях, а дрожащие руки занеслись над его спиной. Первое касание вышло слишком трусливым и могло выдать смущение, поэтому девушка с нажимом провела большими пальцами вдоль шеи. Ястреб выдохнул через нос, выгибаясь, она осмелела и начала циклическими движениями разогревать плечи. Кожа под ее руками пылала, значит у него правда ускоренный метаболизм для терморегуляции полета. Она водила руками по зоне лопаток, внешняя часть фалангов длинных пальцев изредка касалась пуха на крыльях. Кинзоку нажала сильнее, чувствуя, как мышца подчинилась, и медленно отпустила, послышался его сдавленный вздох. Не от боли, а от облегчения. Собственные внутренности сжались от странного теплого спазма. Пальцы скользнули под костный выступ к ромбовидной мышце, туда, где начиналось основание его крыла. Кожа там словно тоньше, с каждым его сердечным сокращением она чувствовала вибрацию. Руки медленно перешли на крылья, ладонь обхватила конечность и чуть сжала, она оказалась настолько толстой, что у нее не получилось сомкнуть пальцы. По его предплечьям пробежали мурашки, по ее тоже – от соприкосновения с чем-то неизведанным, но до безумия интересным. Волнообразными движениями она провела по основанию, понимая, что кости внутри по структуре как в обычных птичьих крыльях. Это не было новостью, но удовлетворило желание доказать самой себе очевидную теорему. – Крылья не трогай, – тихо сказал Ястреб, в голосе чувствовался настойчивый приказ и Кинзоку тотчас перешла к плечам. Правила требовали воздействовать на мышцы симметрично, но руки двигались уже не с методичной точностью, а с какой-то голодной, ненасытной до прикосновений жадностью. Она боялась, Ястреб поймет ее притворство, поэтому сделала вид, что ищет новые триггерные точки, хотя на самом деле просто ощупывала позвоночник. Хотелось спуститься к пояснице, в идеале огладить выступающие бедренные косточки, а для этого придется его развернуть, тогда он заметит этот больной блеск в помутневших глазах. То, что она выглядит именно так, Кинзоку не сомневалась. Она отвела ладони, чувствуя, что покалывание прекратилось. Воздух комнаты теперь казался ледяным после его жара. Она встала, машинально вытерла руки о штаны, пытаясь стряхнуть остаточные прикосновения. Ястреб сидел неподвижно, чуть сгорбленный, еле дышащий. – Стало лучше? Нам пора, – Кинзоку восхитилась своей невозмутимостью, стирая прилившую к лицу кровь рукавом только что надетого пиджака. Шары Баодинга удалили по боку, напоминая о себе, но, как ни странно, в руки не просились. – Это было круто! Будь теперь готова к постоянной эксплуатации твоих восхитительных ручек, – Ястреб вскочил, на ходу снимая майку. Его резковатые движения выдавали нервозность, особенно заметные при натягивании на тело геройской куртки. Мельком взглянув на себя в зеркало и поправив растрепанные волосы, он собрал все перья и открыл окно. Кинзоку похлопала себя по карманам, проверяя свои вещи, и с большим усилием подошла к герою. Парень присел, чтобы ей удобнее было залезть к нему на руки, с каждым разом это выходило все лучше, но на этот раз она впервые не закрыла глаза, а посмотрела на его лицо. Конец маленького и точно последнего эксперимента – считать его реакцию. Ястреб, заметив ее взгляд, просто улыбнулся. – Ты потяжелела, коготок. Она цокнула и отвернулась. Места соприкосновений уже не просто грели, они обжигали, напоминая, что она сейчас не в том положении, чтобы спорить. Своеобразное такси домчит быстро, Кинзоку примет ледяной душ, поспит и проведет в своей каморке до следующего дня, где ее никто не будет трогать. Физически не будет, потому что заполнение отчетов никто не отменял, но этого было достаточно для спокойствия. Оставалось потерпеть еще немного, пока его руки аккуратно прижимают к себе при особо быстрых маневрах. *** Начало рабочего дня. Минута на то, чтобы запустить компьютер, еще три минуты на разбор входящих сообщений, пятнадцать секунд на скачивание архива от фотографа того вечера, семь секунд на поиск ярко-красных крыльев среди кучи других красных фонов, тридцать секунд на осознание. Около пяти минут потребовалось подошедшей в офис Кесшо, чтобы осознать провал. – Кинзоку! – взвизгнула она, будто коллега могла услышать ее с другого конца коридора. Стажер, у которого сегодня был первый рабочий день, подпрыгнул и уставился на потенциальную начальницу, но SMM-менеджерка уже испарилась за дверью, умудряясь громко стучать каблуками по мягкому ковру, – что это за пиздец? Кинзоку тоже вздрогнула, когда в ее кабинет ворвался звенящий кристаллами вихрь черных тканей и что-то с порога начал предъявлять. На реакцию нужно время, потому что Кинзоку сегодня максимально не выспалась, поэтому она только проморгалась и заставила наконец выдавить из себя хоть что-то. – Что случилось? – ударяющие по экрану мобильника ногти призвали еще одну фурию, ведь Кинзоку отчетливо услышала звук отправки сообщения, визг Суми и хлопок дверью. – Кинзоку, что это? – рекрутерша не рассчитала скорость и влетела в стоящую на проходе Кесшо, обе пошатнулись, едва удержавшись на ногах. На мгновение стало страшно. Что там? Обвинения? Повестка в суд? Слив нюдсов Ястреба? В последнем случае она не причем. – Где “это”? – Кинзоку развела руками, пытаясь унять нарастающую панику, которая передалась от девушек. Ей под нос сунули телефон с фотографией субботнего вечера, на которой Ястреб слегка приобнимал двух героинь. И что, это все? Неужели им вообще друг друга трогать нельзя? Об этом ее не предупредили, но подобное легко можно замять, чем более героини тоже не шибко популярные, – и? – Для чего я давала тебе расческу и гель? – Суми уперла руки в бока. – Это из-за прически так? Он же всегда такой ходит, я думала это стиль такой. – Боги, у него на всех фотографиях гнездо на голове, – Кесшо закрыла лицо ладонями, – я, конечно, наши фотки подправлю, но как быть с теми, кто выложит это недоразумение у себя? – Бросьте, смысл ему прилизываться для фуршетов, если он в остальное время ходит как чучело? Потом ведь в сеть начнут постить обычные смертные, а не профессиональные фотографы. – Это наш первый фуршет, я хотела сделать классные посты, отметить наших партнеров и обновить сайт, – SMM быстро перелистывала файлы, – у него весь вечер на голове было черти что… – Моя ошибка, не проследила. Но ты представь, как он выглядит с уложенными волосами, – Кинзоку смотрела за спины задумавшихся коллег, наблюдая за летающим в окне Ястребом, который жестами просил его впустить. Вставать не хотелось, – мне кажется, так лучше. Хотите, проверяйте сами. Она кивнула в сторону окна и девушки обернулись. Суми вздохнула и открыла окно, Кесшо страдальчески облокотилась на стол. – Доброе утро! Что случилось? – для начала недели Ястреб выглядел слишком бодро, присутствующие уже не скрывали зависть. – Иди сюда, – Кинзоку подозвала Ястреба к себе, нехотя встала с кресла и, пересиливая себя, прикоснулась к его волосам. Герой удивленно вытянулся в лице и замер, уставившись куда-то в переносицу Кинзоку. Она пятерней убрала назад спутавшиеся светлые пряди и, закрепив их зажимом для бумаги, повернула лицо Ястреба к девушкам, – вот. Так лучше? – Определенно нет, – пробубнили коллеги. – Надеюсь, вопрос решен. Не хочу работать на героя, который выглядит как ощипанная курица. – Я не настолько плохо выгляжу! – всплеснул руками Ястреб. – У тебя еще и костюм сливается с фоном. Фото с Мируко просто отвал, но, смотри, она будто жмет руку вылезшей из ковра нитке, – Суми сунула нос в телефон Кесшо с открытым архивом, – пока не поздно, нужно что-то делать. – Предлагаешь запретить всем использовать красный цвет в интерьере? А что, идея… – Ястреб хмыкнул, – фотозона во время объявления Топа исконно черно-белая, но почему-то герой-косатка не перекрашивает себя каждый раз, чтобы не сливаться. А я на этом фоне буду смотреться невероятно, на это и рассчитывал при выборе костюма. Кроме того, на красном не видно кровь. Ястреб встал в пафосную позу, глаза загорелись словно под многочисленными вспышками камер, он уже начал представлять себя на сцене. – А медикам как с тобой работать при оказании первой помощи? С такой логикой лучше бы выбрал коричневые штаны. – Цыц. – Есть куча других цветов, которые выделяются на черно-белом, необязательно красный, тут я останусь на стороне девчат, – Кинзоку плюхнулась в кресло, оставив зажим для бумаги болтаться на волосах героя, – к тому же, если и правда заменить классические красные ковры в приемных, то свои крылья ты не перекрасишь. Все это сливается между собой в целом, а на твоей причуде стоит сделать акцент. Ну и красный в целом трактуется агрессивно, а у нас, напротив, имидж доброго соседа. – Так, куропаточки мои, продуктивного вам рабочего дня, – Ястреб жестами показал девушкам уходить и, когда они вышли, закатив глаза, закрыл за ними дверь, – а над твоими словами, – он посмотрел на Кинзоку, – я подумаю примерно… Все, время вышло. Мой костюм изготавливали лучшие дизайнеры и он больше практичный, чем красивый. – Настолько практичный, что ты еле куртку застегиваешь, когда на тебе бинты? А если мышечную массу наберешь? – Они скрафтят новый. Других вариантов пока нет, тема закрыта, – парень прошел к себе в кабинет и напоследок проорал оттуда, – и я не похож на вылезшую из ковра нитку! В целом, фуршет прошел хорошо, осталось только решить все вопросы с Арукори.