Часть 9. Приглашение

Кинзоку не знала, как ему удалось это сделать, Ястреб так и не рассказал, посоветовав забить и продолжать работать. О ее побеге знали только Кесшо, чей отдел пытался скрыть видео, Суми, первая обнаружившая запись, и Норико, остальным наказали не говорить, видимо Ястреб был в курсе, что ее получится вернуть. Кинзоку долго приходилось успокаивать хныкающую Суми, которая бесцеремонно загребла ее в объятья сразу же, как увидела утром. Они сидели на длинном диване в кабинете Ястреба, пили чай, изредка расцепляя переплетенные пальцы, чтобы взять сладости, а потом Суми настойчиво брала ее за руку вновь, поглаживая разбитые костяшки, будто опасаясь, что Кинзоку испарится. Отчасти это очень смущало, но Суми вела так тактильно себя со всеми и для людей, которые были не против прикосновений, это ощущалось ненавязчиво: легкие объятья, случайные касания плечами, поглаживание по волосам. Кинзоку подобное было в новинку, но она упрямо терпела, чувствуя, что подруге это сейчас нужно и это меньшее, что она могла дать. В таком виде их и застал Ястреб, умилился и потребовал освободить его менеджерку, потому что хотел кое-что показать. Суми в начале уперла руки в бока, но под уговорами героя сдалась, налепила на руку Кинзоку розовый пластырь и села дальше мониторить сайты подбора персонала не вставая с дивана начальства. Он был не против, все равно в агентстве появлялся только моментами, его кабинет девушки оккупировали под чаепития.  – Встреча с кем-то? – уточнила Кинзоку, собирая маленькую сумку. – Нет, не встреча, можешь не причесываться, – Ястреб убрал руки за голову и нетерпеливо мерил шагами проходную комнату, – туда и обратно смотаемся, но, если захочешь, останешься там поработать. Что вообще можно так долго собирать? – Не долго, я у стола десять секунд от силы стою, – буркнула она, наконец-то найдя среди бумажных завалов маленький бутылек с никотиновой пахучей жидкостью. – Долго, айда, – отчасти небрежно ее закинули на руки и попросили Суми закрыть за ними окно, совсем разленились. – Что показать тогда? – внизу мельтешащие пешеходы, пробки на трассах, рев наземных вагонов электричек, рельсами делящих город на части. Стеклянные и бетонные застройки начали сменяться на что-то более раритетное, асфальт затмила брусчатка, фонари из воткнутых однообразных столбов заменялись на кованный чугун, здания обретали индивидуальные цвета, появлялись настоящие деревья, сужались дороги. – Если десять секунд не долго, то подождешь еще, – очередной поворот, его очки немного накренились и Ястребу пришлось боднуть Кинзоку в плечо, чтобы вернуть их на нос.  Он остановился в воздухе у одного из самых высоких тут зданий. Не небоскреб, этажей шестнадцать на вид, либо панельный, либо кирпичный, хорошо отделанный фисташковой штукатуркой. Пару секунд ветер помотал их на одном месте, Кинзоку начало укачивать сильнее, чем от маневров. Ястреб глазами искал окно, выбирая где-то между четырнадцатым и пятнадцатым этажами.  – Если это взлом с проникновением, то я пас, – предупредила Кинзоку, когда ее поставили на один из балконов. Герою пришлось сесть на перила, прежде чем развернуться и встать на ноги, намеренно шаркнув обувью, напоминая себе, что он сейчас не в полете.  – Не, не взлом, – ответил он, распахивая открытую стеклянную дверь, – тю, я же вроде просил снять шторы. Он прошел внутрь, напряженно уворачиваясь от плотных занавесок, скрипнул темный ламинат, зажглись небольшие стеклянные светильники, бликом сверкнул под ней такой же стеклянный журнальный столик, затонированный фиолетовым оттенком. Ястреб плюхнулся на диван со сферообразными подушками, в совокупности похожим на гроздь винограда, и положил руки на спинку, вальяжно закидывая ногу на ногу. Кинзоку нахмурилась. – Где мы? – В квартире. Достаточно просторная, не считаешь? Крылья не ломают дверные косяки, потолки высокие, дизайн только такой… авторский, я бы сказал. – Ты хочешь сюда переехать? – уточнила она, осматриваясь. Проводка скрытая, декоративная краска на стенах лежит хорошо, ламинат не вздут, помимо люстр грамотно расположено зональное освещение, большое количество розеток у рабочего стола в углу. Фиолетовые элементы, смешанные с черными стенами и белым потолком не мозолили глаза, но выделялись, особенно в настолько пустом пространстве между диваном и балконом. Затемненный арочный свод вел в темноту коридора, скорее всего там прихожая, санузел и спальня. Отсюда видно небольшую кухню, рабочий треугольник заметен, правда мойка немного далековата от холодильника, но, учитывая, что Ястреб почти не готовит, это неважно.  – Нет-нет-нет, меня устраивает и моя. Эта квартира тебе, – махнул он рукой и повернул голову в сторону окна, игнорируя выпученные глаза Кинзоку, – от работы в полете минут пять, на автобусе двадцать, отсюда прямой рейс. Через две улицы дом Суми, в другой стороне мой, в целом небольшой крюк всего, чтобы тебя забирать. С той квартиркой дольше было. Если не нравится, можем другие варианты глянуть, но там западнее или этаж ниже, а тут балкон удобный. Не смотри на меня так, я же должен позаботиться о комфорте сотрудников. Жилье корпоративное, не на деньги агентства, а на мои отчисления, все чисто. Она медленно осела на подоконник, уставившись на героя. – В смысле “мне”? – голос сорвался до шепота. – Буквально тебе, – он пожал плечами. – Зачем? – Кинзоку не понимала, как на это реагировать. С одной стороны хотелось лелеять чувство благодарности и признательности, с другой не покидало ощущение, что все это пахнет какой-то золотой клеткой, куда ее загоняют как дикого зверя. Хотя, от той квартиры она еще не отказывалась, в случае чего выбор у нее остается, она так надеялась, – меня устраивала моя. – Кинзоку, в той конуре даже тебе нельзя было нормально повернуться, не то что мне. Ты свои рубашки как гобелены развесила вдоль стен на гвозди, потому что магазинные плечики не помещались в шкаф. – Это было функционально... – Это было унизительно как минимум для меня. Я не лез, потому что считал, что тебе это по кайфу, но когда ты сама призналась, что тебя это не устраивает, то в чем теперь проблема? У тебя есть кредитка с бюджетом, где шесть нулей, а ты жила в условиях, неподходящих даже для голубятни. Если так сильно давит, можем выбрать что-нибудь скромнее, я выбирал исходя из своих размеров, – Ястреб расправил крылья и обиженно сложил руки на груди, – я хочу, чтобы мои подопечные чувствовали себя в тепле и безопасности, а в том месте не пахло ни тем, ни этим.  Ее плечи опускались с каждым словом, Кинзоку словно становилась меньше. Ожидая взрыва, отпора или ледяной стены, он буравил взглядом ее опущенную голову, но когда Кинзоку подняла глаза, смотря ему куда-то в переносицу, столкнулся с осторожной капитуляцией. – Там правда из-за проводки лампочки перегорали постоянно, иногда техника не слушалась. И в ливни текло из розеток, приходилось заматывать скотчем, – она улыбнулась одним уголком губ, – спасибо. – Лампочки энергосберегающие, – кивнул Ястреб на потолок, наконец-то удовлетворенный ответом, – вроде. И розетки должны быть с заземлением, больше ничего не потечет. Все, плакать только не начинай, ты еще остальное не видела.  Он хлопнул в ладоши и вскочил с дивана, намереваясь провести экскурсию. ***  Входная дверь, металлическая внутри и деревянная снаружи, открылась небольшой связкой ключей с брелком в виде черного перышка из акрила – маленький сувенир от Ястреба. Помимо этого он с торжественным видом вручил маленькую сиреневую колонку Аси и статуэтку воронообразной птицы, обозвав ее грачом. – Эту штуку как от сердца отрываю, честное слово, – вещал герой, пытаясь красиво умостить статуэтку на столик, но так и так среди пустого пространства она смотрелась несуразно, – в общем, с новосельем. Я тебе щас верну все деньги, которые ты потратила на подкуп Никиби, за часик до конца работы возьмешь с собой Суми или еще кого-нибудь и пробежитесь по магазинам за всякими мелочами, постараюсь помочь потом донести пакеты или вызвать грузчика. Где-то после одиннадцати сгоняем в ту хату за старыми вещами и можешь оставаться тут. Клининг, если что, был перед нашим приходом, так что заселяйся и живи.  Кое-как подняв Кинзоку за плечи после низкого благодарного поклона, он успокоил ее и отнес обратно на работу заканчивать вчерашние отчеты. Предложение пройтись по магазинам Суми восприняла с неописуемым восторгом и правда очень помогла подобрать более стильные вещи, чем чисто черное постельное белье и столовые приборы. Куча пакетов с купленным барахлом уже стояла на балконе, ожидая своего часа. Расплачиваться за них своими деньгами отчасти было даже приятно, осознавая, что наконец-то может позволить самой себе тратиться на себя же.  С трудом затащив покупки внутрь, Кинзоку заметила, что эхо пустой квартиры будто стало чуть тише. Заменила лампочки на всех светильниках на те, которыми можно было управлять с помощью Аси, подключила к помощнику новые мелкие бытовые приборы. Долго возилась с полотенцами, ковриками и посудой, пытаясь успеть до одиннадцати, не получилось – Ястреб постучал в балконную дверь, когда она распаковывала комплект ножей из порошковой стали. Пока они летели обратно, Кинзоку, нагруженная пакетами и чехлами с одеждой, даже задремала, убаюканная укачиванием и горячими объятиями, герою это польстило. Широкий коридор приветливо осветил холодный свет после тихого щелчка двери, Ястреб по ее просьбе оставил ее у входной группы, чтобы она смогла получше рассмотреть парадную. Руки немного дрожали, вешая ключи на ключницу с приятным металлическим стуком. Некомфортную тишину разбавили Ulver после обращения к Аси, колонка в гостинной радостно загудела. Кинзоку вздохнула и осторожно прошла внутрь, осматриваясь как в первый раз.  Она все еще не могла в это поверить – ей сняли квартиру. Или купили. Она так и не поняла. В  любом случае понять дали ясно, что жилье корпоративное и стоит ей уйти, она его потеряет. Хоть уходить Кинзоку не планировала даже на перспективу, сам факт напрягал, но отсутствие металлической стены со скелетами из своих прошлых разработок позволяло дышать спокойно. В целом, если клетка будет такой, а ошейник впоследствии сделают из родия – самого дорогого металла – она не против. Если бы осталась в Yoroi, приняв убеждения сенсея, то там удавка была бы из платиновой колючей проволоки, впивающейся в кожу, забавная бесполезная метафора, чтобы себя успокоить. Коридор выглядел пусто. После квартиры Ястреба, заваленной разноцветным барахлом, монотонный эксцентричный минимализм, подобранный будто под нее, ощущался чересчур давяще. Потратив пол ночи на разбирание новых и старых вещей, Кинзоку отметила, что, относительно таких шкафов, рубашек и прочей одежды ей накупили совсем немного, как она считала до этого.  На следующий день проснуться не под крики соседей, разбуженных от ее будильника, а от самого будильника, было приятно. Умываться не под ледяным душем, а под теплой водой в огромной раковине из оникса даже вдохновляюще. А когда Аси сам спросил, не нужно ли поставить на разогрев кофемашину, Кинзоку даже опешила. Благодать. Была бы, если бы на балконе не стоял Ястреб, готовый отнести ее на работу. Кофе допивала из термоса уже в полете, слушая бубнеж о ночных происшествиях и делая пометки в телефоне, их накопилось много, пора соглашаться на секретаря. – Обратно сама доедешь, ок? – уточнил личный транспорт не залетая в комнату. – Ок, – кивнула ему Кинзоку, – не перетрудись, голосовые жду. Он пафосно отсалютовал и камнем полетел вниз, у самой земли расправив крылья и взмыв над невысокими зданиями, Кинзоку задумчиво проводила его взглядом, сверяясь с красивым подарочным компасом в его кабинете. Сегодня на север, значит. Они так нормально и не поговорили после того случая на небоскребе. Хотелось расспросить у него обо всем, опровергнуть или подтвердить те факты, из-за которых они чуть не поссорились. Кинзоку не хотела думать о том, что сейчас Ястреб работает сверх нормы, потому что избегает ее, и каждый раз, когда она даже мельком пыталась поднять ту тему, вечно откладывал на потом. Не время. А когда оно настанет, когда он опять напьется и будет сходить с ума, потому что маску размыло под спиртом? В середине дня Суми позвала ее на знакомство с первым потенциальным подопечным, с которым Кинзоку, в силу нехватки места, придется делить кабинет. Значит, он должен хоть немного откликаться, чтобы постоянное присутствие не мешало из-за дискомфорта. Беспричудный парень сразу получил отказ после проверки на скорость печати, если бы в его резюме была реальная не завышенная в три раза цифра, все бы обошлось. Вторая девушка не смогла ответить на простейшие вопросы, Кинзоку уже после третьего начала терять терпение, глядя на заминки. Все не то. Домой она возвращалась слишком загруженная, но недовольство медленно сменялось воодушевлением, когда взгляд цеплялся за чистые улицы, недавно отреставрированные дома и светящиеся вывески магазинов. Даже воздух будто ощущался чище, когда Кинзоку вышла из автобуса и заторможенно вздохнула, озираясь по сторонам. На нижних этажах ее дома была пара продуктовых, а также магазины техники, дешевой одежды, ковров и ткани.  Там пахло закрепителем цвета, напоминающим уксус, и пылью. Ни один из представленных ковров даже близко не подходил ее квартире, все либо с традиционными узорами, либо имитация татами с яркой расцветкой под дерево. Уже на выходе она из любопытства заглянула в тканевый и потянулась было к ручке двери, но какой-то моток заставил ее остановиться, в спину толкнули, пришлось пропустить прохожего сзади. В нерешительности топчась на месте, Кинзоку нервно перебирала в кармане шары, чесались ладони. Блять, эта ткань имеет идеальный оттенок полибензимидазола, на вид что-то между кожей и замшей, из таких обычно делали куртки. Раскиданные на свертках меховые обрезки молочного цвета приглушали зеленоватый тон, но он возникал скорее из-за тусклого света, на солнце наверняка обретая чистейший теплый цвет. Дизайн никогда не был ее сильной стороной, чаще приблуды обретали эстетические детали сугубо из-за дополнительного функционала, например где нужна была дополнительная прошивка или выплавка. Обычная одежда ведь не считается за приблуду, так ведь? Подошло бы что-то похожее на пилотную куртку из США, с подкладкой в виде синтетической овчины, в основе которой фазово-переходный материал, но такую ткань еще нужно разработать, намного проще взять натуральную. Крепления сделать в идеале из сплава висмута с чем-то более крепким, потому что сам металл хрупок, но отличается крайне низкой теплопроводностью и устойчивостью к воздействию кислот, сейчас же доступны только стальные. Если Ястребу понравится, пускай этим занимается Арукори, она ведь просто менеджер, не более. Ковер не понадобился, пустое пространство прекрасно подходило для работы, теперь ламинат застилала купленная ткань. Разбросанные иглы терялись меж щелей в полу, кололи бедра сквозь пижамные штаны, овчинный пух застревал в бархатной обшивке виноградного дивана. Давно она не шила, с первого курса наверное, из-за причуды ей чаще поручали делать металлические костюмы, чем тканевые. Мозоли на пальцах уже давно сошли на нет, поэтому с непривычки уколы были особенно болезненными. Не думалось ни о чем кроме процесса, блаженная пустота в голове не тревожилась даже тихой музыкой на фоне, наконец-то мысли затихли.  Из рабочего забвения ее вывел первый утренний будильник, Кинзоку непонимающе дотянулась до телефона под журнальным столиком, часы показали семь утра. Блеск. Когда она упоминала свой трудоголизм, то скорее имела в виду работу руками. В любом случае основа готова, кривые выкройки кое-как, но сшиты, оставалось только прикрепить крепления причудой и, пересиливая себя, презентовать. *** Горький и едкий дым гастроскопом разъел гортань, Кинзоку закашлялась и вернула длинную трубку обратно Кесшо, все же чистый табак ей не подходит. Рука чуть сильнее сжала гладкий девайс, бесшумно опустилась вниз кнопка недавно приобретенного вейпа, холодный мятный пар чуть притупил зуд. – Клин клином? – усмехнулась Кесшо, ее пальцы перебирали вытянутый мундштук, изредка стукались о дерево перстни. – Мгм, – неоднозначно промычала Кинзоку, слова не давались.  – Эрзац никотина, – иронично заключила коллега и повернулась в сторону ветра. Кинзоку не ответила, дублируя действие, теперь ветер бил в спину. Дым и пар слились в одно облако, которое повисло в воздухе, сохраняя форму вопреки потокам воздуха. Было в совместном курении что-то своеобразное, ощущалось как ритуал или общение тишиной. Не пустой, а скорее насыщенной, приправленной резкими запахами, общими мыслями, которые все равно оставались в голове, ведь собеседник наверняка думает о том же, нет смысла обсуждать то, что в агентстве замусоленно от и до. Ожидание было слишком волнительным, настолько, что даже улицы притихли, одновременно уставившись в экран и постоянно обновляя страницу геройской комиссии. Списки кандидатов в Топ-10 должны выставить с минуты на минуту, затем будет повторное голосование и после, примерно за неделю до официального награждения, вышлют приглашения. В животе медленно нарастал тяжелый ком волнения. Звон стеклянных бусин в волосах Кесшо, напоминающих фурин, заглушился приглушенными криками. Кинзоку бросила недоумевающий взгляд на коллегу, но та немой вопрос не поддержала, продолжила рассматривать башенные часы. – Наши? – не выдержала Кинзоку, обратившись в слух.  Кесшо пожала плечами и улыбнулась уголком губ. – Сейчас узнаем. В подтверждение ее словам крики усилились, послышался топот, дверь на крышу распахнулась и ударилась о стену, мелко посыпалась покрошенная штукатурка, взлетела вверх напуганная стая голубей. – ПОПАЛ! – за радостной запыхавшейся Суми толпой стояли менеджеры направления, похоже на момент вывешивания списков она зависала с ними, – ЯСТРЕБА НОМИНИРОВАЛИ НА ТОП!!! Резко лишившись воздуха из-за облегченного выдоха, Кинзоку только вскинула руки вверх, Суми восприняла это как приглашение и, не сбавляя скорости, на бегу врезалась в нее, Кесшо даже пришлось придерживать их, чтобы они остались на ногах. Перед глазами сверкнуло что-то красное, стратеги взревели. – Ну что? – над толпой тут как тут возвышался Ястреб, горделиво подняв подбородок, присутствующих обдало холодным ветром от широкого размаха крыльев. – Ты попал в номинанты! – прокричала ему Суми и была моментом подхвачена в объятья. – Я попал в номинанты! – радостно рассмеялся влетевший в них Ястреб, крыльями захватывая в кучу малу и Кинзоку, и Кесшо, и всех менеджеров направления, – мы попадем в Топ-10!  Он сказал это так уверенно, что сомнений больше не осталось. Его смех был таким громким и чистым, без единой наигранной трещинки, что Кинзоку внезапно для себя рассмеялась вместе с остальными. Дрожь и трение тел, облепляющих ее, отдавалась в груди приятным теплом, смешанные запахи самых разных парфюмов щекотали нос прямо как шею волосы Суми, которая, наконец-то отцепившись от ее спины, принялась саботировать сегодняшний рабочий день. – Ну мы же обязаны даже это хоть как-то отпраздновать? Давайте хотя бы закажем обед! – и вокруг нее сразу собрались все остальные, воодушевленно заглядывая в экран с блюдами. Кинзоку воспользовалась заминкой, чтобы выпутаться из массовых объятий и отойти к краю, где интернет ловил чуть лучше, стоило отправить HR-ке денег. Возле нее на бетонную блочную ограду облокотился Ястреб, довольно наблюдая за своими подопечными. – Мера звонил, – как ни в чем не бывало сказал он, складывая руки на груди и не снимая улыбки. Взгляд Кинзоку притупился. – Что говорит? – уточнила она, изучающе рассматривая его лицо.  – Что я молодец, – хвастливо ответили ей, – и что меня отправляют на миссию в другой город. Конечно, не может же все быть так прекрасно. – Когда и на сколько? – когда платеж был получен, она заблокировала экран, полностью сосредотачиваясь на диалоге. Стоило предложить свою задумку сейчас, времени может не хватить, она и так долго откладывала на потом, прямо как Ястреб их важный разговор. – Через двадцать минут, на сколько не знаю, на связь врядли буду выходить. Если что-то произойдет в мое отсутствие, решай исключительно на трезвую голову и с руководителями отделов. – У тебя меньше чем через месяц награждение, – отметила Кинзоку. – Уверен, с мордашкой ничего не случится, Мера не допустит. Что-то срочное нужно подписать пока я тут? – Нет, но я хочу кое-что показать, оно в кабинете. – Подарок? – в чуть прищуренных глазах появились игривые искорки, от нетерпения Ястреб отсел ближе к краю здания. – Предложение, – уклончиво ответила Кинзоку, повторяя за ним. Хочет незаметно смыться, негодник, оставив своих тут, а она ведется. Сейчас или никогда, потом не будет времени. – Руки и сердца? – неудачно пошутил Ястреб и откинулся назад, в воздухе его крутануло, потому только после выравнивания он потянул Кинзоку на себя. Это ощущалось извращенной проверкой на доверие и она, ни секунды не думая, покойником сложила руки на груди и упала спиной вниз, где ее сразу подхватили горячие руки. – Они обидятся… – протянула Кинзоку, распахивая окно. – Не думаю, – заключил Ястреб, приземляясь на пол, – ну, что там у тебя? – Снизь планку, до твоего отъезда я бы хотела вновь поднять ту тему, – шуршащий пакет валялся где-то под столом уже несколько дней, поэтому Кинзоку пришлось отряхнуть его от пыли. – Я тебе уже говорил, что не хочу об этом говорить, – закатил глаза Ястреб, теряя весь настрой. – Да я не про это, – буркнула Кинзоку, доставая куртку, – твой костюм, он меня раздражает, ты бельмо на глазу. До Топа Арукори может успеть сделать тебе новый, особенно если мы наконец заплатим. Это – один из вариантов дизайна, что я вижу, но могут быть доработки, взгляни. На швы и качество ткани не обращай внимание, это прототип, я проинструктирую инженеров, они сделают устойчивый к температурам и кислотам многослойный материал как я тебе предлагала, продумала структуру получше во время работы. Ястреб медленно подошел к столу, кончиками пальцев провел по меховой подкладке, меж пальцев протер ткань черной водолазки, задумчиво рассматривая разложенное на стуле тряпье. – Ты сделала? – Это не приблуда, всего лишь одежда, – пожала плечами Кинзоку, пытаясь оправдаться перед собой, – можешь померить, мерки взяла с твоего костюма, должен быть не в обтяжку, чтобы удобно было носить повязки в случае чего. Пока Ястреб закрылся у себя в кабинете, она считала секунды. Провал ничего не значил, можно просто выкинуть и забыть, так она успокаивала из ниоткуда появившееся волнение. Такого никогда не было во время учебы, ее разработки ведь были идеальны, ни у кого и сомнений не оставалось, у нее, к сожалению, тоже. Сейчас же этот неидеальный костюм с кривыми швами, сделанный без эскизов, откликался в ней больше, чем работы многомиллионной стоимости. – Ну, – Ястреб резко распахнул дверь, – это очень удобно. Теперь мне нужно к зеркалу.  Костюм сидел хорошо, плечи казались шире, куртка скрывала тонкую талию, делая его брутальнее, через мешковатые штаны все равно просматривались мышцы. Ястреб вышел в коридор, придержав за собой дверь, а потом пропустил Кинзоку вперед в тренировочный зал. Ноги утонули в спортивных матах, вся комната напоминала мягкую камеру для душевнобольных, только одна стена за стальными прутьями была зазеркалена, будто раньше здесь собирались танцевальные коллективы. Ястреб принялся рассматривать свое отражение за решеткой, Кинзоку раздвинула прутья, чтобы ему было проще. Похоже, ее беспокойство читалось слишком явно, он хмыкнул и повернулся к ней. – Знаешь, а мне нравится. – Серьезно? – вопрос заглушился выдохом. – Сырезна? – перековеркал он, – увереннее, Кэнри, ты же профессионал. Да, серьезно. Двойные швы добавят стиля, вот сюда бы карманы нашить, на штанинах резинки, чтобы парусами не вздувались, и классно. А если ты говоришь, что материал будет защищать от температур и кислот, то вообще охуенно. Я понял, о чем вы говорили, когда отговаривали меня от того красного трико, это правда смотрится дружелюбно и даже уютно, – его нос зарылся в меховую подкладку, – сейчас, понятное дело, я отправлюсь в старом костюме, но вы с Арукори пока можете заняться разработкой этого, авось к Топу успеем приодеть меня. – Хорошо, только бюджет на это стоит выделить не маленький, у нас в контракте не прописан твой костюм, скорее всего все прототипы будут за наш счет. – Оно понятно, особенно если он будет на долгий срок. Развлекайся, деньги знаешь где.  Он не прощался, исчез сразу же как переоделся обратно. Сжимая в руках плотную ткань, на которой еще осталось его тепло, Кинзоку нагло затянулась прямо в кабинете. Работа предстояла нелегкая, нужно пересилить саму себя, за этой точкой кончается обычное шитье и начинается новый инженерный проект, и пускай она только даст задание, основная задумка ее, это ответственность, которую нести не хотелось. Но времени не особо много, после Топа его красный вид станет визитной карточкой, масштабные изменения общественность часто воспринимает в штыки. Достав телефон, Кинзоку без предупреждений набрала Арукори. *** Начало дня далось нелегко, пусть ее и отпоили кофе, но в процессе накинули задач, решение которых она бы с радостью разделила с Ястребом, будь он сейчас на связи. Задача была посильной, а непонятная тоска длилась совсем недолго. – Утречка, я вернулся, со мной все ок. Купил онигири и чай, – ворвался в кабинет Ястреб, держа в руках пакет.  – Рада видеть, ты быстро. Голодный? Разогреть тебе? – Перышко, ты онигири собралась разогревать? Не смеши, – усмехнулся Ястреб, по звукам приземляясь в кресло.  Кинзоку как током пробрало, она сглотнула.  Медленно поднявшись со стула, она аккуратно, без скрипа, отодвинула его, чтобы на ватных ногах выйти из-за стола. Прижалась к косяку, из бумажных завалов к ней выплыли медитативные шары, заглянула в кабинет. Ястреб сидел, закинув ноги на стол, и изучал собственный сейф.  – Можешь, пожалуйста, кинуть мне вон ту синюю папку? – попросила она, показывая пальцем в сторону верхней полки. – Конечно, нет проблем, – пожал плечами герой, встал и рукой потянулся к отчетам. Раздался резкий свистящий звук, баодин стремительно пересек комнату. Возможно, там теперь останутся синяки – металл врезался в запястья с большего расстояния, заковывая руки лже-Ястреба в браслеты и разводя их в разные стороны, Кинзоку медленно, так, чтобы не разорвать на части, повернула его к себе. – Кто ты? – прошипела она. От напряжения поднялись волосы на затылке, Кинзоку невольно выпрямилась, пытаясь казаться больше. – Хохолок, ты чего? – он выглядел искренне растерявшимся, руки напряглись, пытаясь выбраться из хватки. – Кто ты, блять, такой и где Ястреб? – глаза заметались по кабинету, пытаясь найти ближайший к ней телефон, но сконцентрироваться на статичности причуды было тяжело, она рисковала потерять контроль или отпустить самозванца.  – Я знаю, что твоя причуда действует не больше тридцати секунд без перерыва, осталось пятнадцать. – За эти пятнадцать секунд мне хватит сил запустить что-то со скоростью пули в твою голову.  – Все-все, ладно, – лже-Ястреб в силу своих возможностей поднял пустые ладони, показывая, что сдается. Его одежда и кожа силуэтом начали медленно темнеть, а крылья опадать и рассыпаться в воздухе. Он вновь начал обретать цвета и форму, действие причуды Кинзоку уже закончилось, поэтому, когда темная завеса окончательно рассыпалась, перед ней стоял Йокумиру, потирая запястья. – Вы?  – Неплохо, Кэнри-сан, но пара ошибок есть. Прежде, чем показывать мне, что ты догадалась, нужно было вызвать подкрепление и уже потом рваться в бой. Потом тоже сплоховала. Когда я начал деформироваться, стоило бы поставить защиту. Ты же не знаешь мою причуду, а вдруг я бы взорвался и задел тебя? Беда… – Йокумиру стряхнул с серого костюма невидимые пылинки, – что меня выдало? – Ястреб ест онигири теплыми, а еще перестал звать меня прозвищами, когда закончились синонимы и он запомнил имя.  – Вот как, – Йокумиру потянулся, прощелкивая поясницу, и сел на диван, комнату заполнил звук открывающейся банки, – понятно. Сядь, пожалуйста, давай поговорим.  Кинзоку резко вспомнила про свой разговор с блогером, только теперь она была по другую сторону баррикад. Подчиниться его просьбе, походящей на приказ, было необходимо, но в сознании она ощутила ярое сопротивление.  – О чем?  Он устало вздохнул. – Ты торопишься? Я – весьма. Как могла догадаться, я буквально заменяю в комиссии многих людей, и раз меня так быстро раскрыли, не хочу терять лишнее время. – Где он сейчас? С ним все хорошо? – не пришел ли он, чтобы сообщить плохую новость? Стало страшно. – Все хорошо, по плану завтра вернется в город, послезавтра должен выйти к вам, если не сбежит от врачей как обычно, – Йокумиру устало проследил за тем, как Кинзоку наконец-то опускается на диван возле него,  – тяжко с ним, мальчик чересчур заигрался в героя, почувствовал свободу и распоясался, приходится держать в узде.  – Кейго не играет в героя, он им является, – Кинзоку восприняла это как личное оскорбление и выпустила иголки. – Как много он рассказал о себе? – поднял брови Йокумиру. – Ничего, я знаю только имя, – да, использовать его вне стен дома Ястреб запретил, но стоило подчеркнуть свою значимость, обижать своего кумира в ее присутствии не позволено даже важной шишке геройской комиссии. – Сначала работа с Чией, холодной стеной с дурным нравом, который даже после того происшествия буквально охотится за тобой, теперь Ястреб тебе раскрывается. Не слишком ли много доверия?  – Подождите, вы знали, что я сделала? – Кинзоку понимала, к чему он клонит, но все равно позволила ему вести диалог. – Ну конечно я знал, – он безэмоционально всплеснул руками, – неужели ты думала, что я не наведу справки? Но директор Незу хорошо о тебе отзывался и какое-то время мы позволили тебе вступить в игру Кейго, – прервался, чтобы сделать глоток, из под банки на нее смотрели колючие глаза, досконально сканируя все эмоции Кинзоку, – а сейчас, раз он вот-вот станет героем Топа-10, пора поставить на твое место того, кто знает свое дело, уж прости. Внутри все упало, потерял форму металлический шар, сжатый в ладони до боли в пальцах из-за не до конца заживших костяшек. Ну конечно, не могла же так просто разрешиться ситуация с Никиби, Ястреб скорее всего просил за нее именно у Меру, а тот в свою очередь решил, что пора заканчивать этот спектакль. Она уставилась на его лицо, панически нажимая внутреннюю кнопку перезагрузки мозга, ведь если она сейчас не ответит ему, то все потеряет. – Что я получу взамен? – она ни капли не изменилась, в приоритете всегда была выгода. Решать все на трезвую голову, да, Кейго? Тогда как быстро избавиться от состояния аффекта, чтобы не послать Меру нахуй? Ей даже стало интересно, что он может предложить. – А что хочешь? – Йокумиру заметно расслабился, откидываясь на спинку, будто посчитал, что диалог заканчивается в его пользу, – деньги? Не проблема. Работа? Пристрою тебя в комиссию, но в подполье, так, чтобы не высовывалась. Восстановить отца в должности? Считай он снова там. Подтереть за происшествием в Yoroi? Найду ресурсы, ты только скажи, и можешь быть уверена, что эта информация не всплывет никогда, сможешь жить спокойно.  – Я не смогу жить спокойно, пока все буду помнить, – парировала Кинзоку, напоминая ему проблему человеческих ресурсов. – Если это предложение, можем устроить. Разыщу подходящую причуду, которая аккуратно почистит твои воспоминания, а значит и совесть. Ты можешь стереть как их часть, так и начать жизнь с чистого лица. Я предлагаю тебе хорошие условия в обмен на небольшое изменение факторов, не понимаю, почему ты еще думаешь.  Это была правда, вот тот шанс, о котором Кинзоку давно мечтала. И еще месяц назад она бы и секунды не думала.  – Нет, – твердо ответила Кинзоку, благосклонно складывая руки на колени, – я отпустила свое прошлое благодаря Ястребу, я все еще живу именно благодаря ему. Если агентство начнет разрушаться, я останусь в нем до последнего. Если Ястреб решит уйти, я последую за ним. У меня не осталось собственных приоритетов, вы не сможете предложить мне варианты лучше того, что я имею сейчас. – Что ж, – Йокумиру встал, выбрасывая в мусорную урну пустую банку, – я рад, что Кейго наконец-то нашел себе друга. Ему его очень не хватало.  Он последовал к выходу, Кинзоку задумчиво уставилась на его спину, прежде чем окликнуть. – Это была проверка? Йокумиру неоднозначно качнул головой. – И да, и нет. Я был уверен, что ты согласишься на мое предложение, но угрожать тебе себе дороже, мальчишка за свое агентство горой, взбунтуется еще, нам это не нужно. – Вы же и так можете меня убрать, а Ястребу сказать, что сбежала. – Могу, – слишком легко согласился Мера, у Кинзоку по спине пробежал неприятный холодок, – но не буду. Он пусть играется дальше, ему полезно. А ты хороший менеджер, Кэнри-сан, порой в нашем деле слепая преданность ценится больше, чем опытность.Таких людей один на миллион и я не хочу, чтобы Кейго терял того, кто искренне в него верит. Кстати, – он кивнул на поблескивающее металлическое месиво в ее руках, – я вышлю тебе анкету на срочное получение лицензии использования причуды, иначе, если еще раз узнаю про такое дозволение, настучу по голове. – Хорошо, – ошарашенно кивнула Кинзоку, возвращая титан в его исходную форму. – А то удумала… – пробубил он напоследок, – прошу, будьте осторожны, теперь у вас нет права на ошибку. *** Кинзоку жалела, что не успела спросить у Йокумиру больше. На какие миссии он отправляет Ястреба, откуда такое спонсорство, почему Ястреб избегает больниц и прочее, о чем ей очень хотелось узнать. Нервно протирая ногтем вмятину на столе из нержавейки, она продолжала мысленно возвращаться в тот диалог. Значит, комиссия вопреки чему-то позволила ему открыть агентство, если цепляться за контекст. Зачем? Он не был похож ни на сына Меру, ни на родственника президента комиссии и, если верить фактам, которые откопал Никиби, родословная Ястреба в общем была не при чем. Значит, это что-то другое, но что? Если все из-за причуды, то от досады начиналась чесотка в ладонях, потому что Кинзоку до сих пор не изучила ее досконально, предел его сил казался слишком размытым. – Кинзоку, прием. Что ты говорила по поводу зильбергеста? Его в подкладку? – отвлек ее от размышлений Арукори, чертя незамысловатые схемы на белой маркерной доске. – Между внешним слоем из PBI и внутренним с PCM будет возможно? За грамм зильбергеста сколько сейчас расценка? – Уточню, за этот год было сделано куча прототипов, можем взять их, выйдет в несколько раз дешевле. Проблема в том, что зильбергест весит гораздо больше, чем аналоги, а вес – главный враг аэродинамики, думаю согласишься. – Не соглашусь, он справится, к тому же на костюме мы экономить не будем, по подсчетам менять его придется реже, чем нынешний. Нет, подумать только, однослойный кемофлекс и больше ничего! – стоило и это высказать Йокумиру, но момент уже упущен. Значит как в неизвестность посылать, так всегда пожалуйста, а как защитить одной из самых важных вещей, так идите нахуй. Сами идите, она еще покажет, как нужно выполнять свою работу, когда ты отвечаешь за героя.  – Я понял, ты уже третий раз это упоминаешь. Оттенок полибензимидазола какой? – Приближенный к бежевому, в целом после промывки и сушки он такой и получится, только добавьте чуть диметилацетамида при методе сухого прядения, тогда цвет выйдет более нейтральным. – Принято, с этих пор ты мой самый лучший заказчик, повторю это еще раз после полной оплаты. Люблю внятное ТЗ. – Кто не любит? – Кинзоку взяла второй маркер, добавляя на доску деталей. Работать с Арукори в итоге оказалось легко, он не взрывался по пустякам и терпеливо выслушивал все детали. Единственная проблема заключалась в том, что получить задание он согласился только при личной встрече, пусть и в мастерской, окруженной другими инженерами. Однако они увлеклись, первая доска сменилась другой и вот теперь вокруг них небольшая кучка стажеров, которые либо посчитали интересным их записи, либо смотрели на работу с заказчиком в живую.  – А какой обхват крыльев при основании? – на третьей доске пошла разлиновка и чертеж индивидуальных выкроек, они уже четвертый раз печатали полную техническую информацию о старом костюме, потому что бумаги терялись в других. – В серте не прописано? – уточнила Кинзоку, забирая у Арукори протянутую стопку с описанием, сверяясь. – Там прорезиненная поверхность, теоретически практично, но должно натирать. – Он не жаловался. – В целом мерки лучше свежие сделать, этим полгода, все могло измениться. – Могло, – согласилась она. Ступор прервал звук уведомления, Кинзоку опять потеряла записи, пытаясь среди завалов найти телефон. Сообщение заставило улыбнуться, – сейчас залетит, снимем. (19:13) Ястреб. ку, я тут, ты в офисе еще? (19:14) Вы. У Арукори, 6 этаж. Нам нужны твои мерки. (19:14) Ястреб. 4. Опустившись на стол, Кинзоку оглядела результат работ. Хорошо, что он вернулся так быстро, Мера верно рассчитал даже то, что Ястреб не задержится в комиссии и будет искать медицинскую помощь на стороне. Остается надеяться на выносливость героя, пока его будут измерять, и что ему понравится итоговый набросок, по которому Арукори скоро запустит проект.  – Окна полностью открываются только в коридоре, – не отрываясь от расчетов пробубнил Арукори.  – Это чтобы твои подопечные не пытались от тебя сбежать? – добавила пару цифр Кинзоку, смета выходила внушительная, – ты настолько страшен в гневе? – Нет, это в целях конфиденциальности, чтобы ничего не сперли, – он хитро улыбнулся, повернувшись к ней через плечо, – а ты сбежать хочешь? – Мечтаю, – вернула ему неловкую улыбку Кинзоку, игнорируя недоумевающие переглядки стажеров, со стуком положила закрытый маркер на стол и вышла из мастерской. Серость, словно в больничных коридорах, теряла последние краски в чисто белом свете, интерьер разбавляли только торговые автоматы со снеками и напитками и огромные окна во всю стену. – Позволишь взять тебе кофе? – Арукори вышел за ней. – Мне не нужно, а Ястреб такое не пьет, – бросила она, осматривая оконные рамы, – как открыть? – В левом углу за жалюзи, – ответил он, все равно нажимая пиликающие кнопки, комнату наполнил запах дешевых кофейных зерен и жужжание старой техники.  Разобравшись с местными задвижками, Кинзоку впустила в комнату сквозняк, пытаясь разглядеть в сумерках улиц яркие крылья, Ястреб не заставил долго ждать. Она ощутила облегчение, разглядев при приближении его легкую улыбку. Значит, все прошло не так уж и плохо, он хотя бы не кривится от боли.  – Здоров, все ок? – влетел герой, помогая ей закрыть окно. Встал, чуть потоптался, ощущая твердую землю под ногами, и потрепал ее по макушке, Кинзоку цокнула, Арукори тактично потупил взгляд, пряча лицо за бумажным стаканом с чем-то крепким и дурнопахнущим. Она сразу раздвинула руки Ястреба в сторону и заставила покрутиться вокруг своей оси, он хихикнул, – да цел я, цел, еще и в дороге выспался. – Ну, знаешь, – проворчала она. Арукори вежливо издал тихий звук, шаркнув резиновой подошвой, и, как только герой обратил на него внимание, растекся в широкой улыбке. – Поздравляю тебя с номинацией на Топ, – протянул он руку, – я удивлен. – Мы ведь обещали, – Ястреб с радостью схватил его в железную хватку, – не могли же мы подставить тебя. – Еще ничего не решено, – зачем-то напомнил Арукори, пряча ладони в карманы пиджака, – пойдем, снимем мерки, и отпустим тебя отдыхать. –  Да, верно, не решено, – ответил герой с таким провокационным выражением лица, словно только для дураков не был очевиден исход голосования. Уверенность – это хорошо, но тут Кинзоку была на стороне Арукори, пихая Ястреба локтем, когда инженер направился в мастерскую, оставляя их позади, – ну чего он такой злой? Мы же наконец заплатили, пусть и за костюм. Или это потому что я прервал ваше свидание? – шепотом наклонился он к ее уху. – Какое свидание? Он лет на пятнадцать старше. Вот значит какую жизнь ты мне пророчишь, вечно наливать вино? – зашипела на него Кинзоку, – мы работали, причем слаженно, но я все равно рада тебя видеть в добром здравии, местами с ним неловко.  – Ценю твое терпение, не сердись, – крылья сложились в дверном проеме, и,  как только он вошел, механики невольно подняли головы, заметив красное пятно на блеклых стенах, раздался восторженный шепот. Ястребу это польстило, он выпрямился, расправив плечи и заняв собой все пространство. – Продолжаем работать, – раскатом грома пронесся приказ Арукори, – до конца еще полчаса, а тут раздрай, гостей стыдно приглашать. Уже можно начинать уборку и постепенно закругляться.  О том, что бардак был создан из-за них с Кинзоку, Арукори не упомянул, только развернул доску с главным наброском к Ястребу. Пока герой рассматривал наметки, на него продолжали коситься, и Кинзоку ощутила желание закрыть его от других глаз, таких же любопытных и местами маниакальных, какой была и она в минуты слабости. Кинзоку сама не до конца изучила его, чтобы делиться информацией о таком объекте хоть с кем-то, поэтому, отыскав измерительную ленту, загородила его спину. – Выпрями крылья – стараясь не отвлекать его от размышлений шепнула она в затылок, перья вздрогнули и послушно проскользили вдоль пола, сметая разбросанные бумаги, Кинзоку оказалась зажата в тесной горячей ловушке, вздохов стало больше. Обернув сантиметр вокруг основания и игнорируя легкую вибрацию пуховой прослойки, она вынырнула из под крыла, записывая на доске значение. Развернулась, чтобы продолжить, и столкнулась с изучающим взглядом Ястреба, остановившимся на ней, вопросительно подняла брови, он продублировал, подняв только одну. Медленно, почти демонстративно, Ястреб повернул голову в сторону Арукори, который наблюдал за процессом, скрестив руки на груди, с откровенным интересом.  – Кинзоку, если нужно, замерами может заняться лаборантка, нам еще нужно решить, прикрепляем ли мы датчики к крыльям. – Какие датчики? Зачем? – встрепенулся Ястреб. – Несущественные, чтобы давать больше информации менеджерам направления о твоем состоянии и участках поражения не только на миссиях комиссии, но и в патрульных происшествиях, – успокоила его Кинзоку, сжимая в руках измерительную ленту. За спиной Арукори красивая девушка в длинном, белом, отнюдь не инженерном халатике была уже в полной готовности, только свистни и она с удовольствием проведет все замеры. Кинзоку ощутила раздражение, оно было не из-за Ястреба и не из-за этой лаборантки, злость закипала от несанкционированного вмешательства в её рабочий процесс, – и нет, спасибо, замеры произведу сама, это будет быстрее. Её тон был таким ледяным, что, казалось, мог заморозить паяльники на соседнем столе. Ястреб чуть скосился на неё, уголок его рта дрогнул. Он что-то понял, чего не поняла она и, похоже, его это позабавило. То, что она самостоятельно хочет изучить его – нормально, он ведь ее герой, другие пусть довольствуются параметрами в таблице.  – Хорошо, – ситуация развлекала Арукори слишком сильно, – тогда решаем дела параллельно. Можно ли интегрировать датчики давления непосредственно в пуховую прослойку? – Нет, – парировала Кинзоку не глядя на него, сосредоточившись на обхвате предплечья, – это как минимум создаст точки раздражения. Если их и крепить, то только вдоль основных сухожилий и костных выступов. Ястреб, ты же не против? – Рад, что ты наконец спросила. Я против, чтобы крылья затрагивало хоть что-то, – он чуть сбился в конце, когда Кинзоку завела руки ему за спину, утягивая ленту на талии. – Тогда без этого, – сразу согласилась она, подчиняясь. Арукори стало совсем весело, судя по тихому смешку. Кинзоку, замеряя расстояние от акромиона до запястья, сжалась, почувствовав, как под этими совмещенными взглядами – изучающим Ястреба и оценивающим Арукори – ее профессиональная броня даёт микротрещину. Где-то глубоко внутри, в том месте, которое она тщательно запирала,  екнуло что-то крайне неприятное. Ястреб мягко, почти незаметно, пожал плечом, будто от дискомфорта, и его крыло, все еще расправленное, слегка коснулось её спины, не случайно, как в знак дружеской поддержки. Это касание, легкое как дуновение, обожгло ее сильнее, чем любое восхищенное внимание со стороны. Колкость сменилась смятением. Переборщила, не уследила за собой, слишком явно дала понять, чтобы к нему не прикасались. Она делала вид, что изучает следующую точку замера, но пальцы, оборачивающие сантиметр вокруг его запястья, дрогнули.  Стало тише, Арукори получил все данные и потерял к ним интерес или сделал такой вид, скучающе дорабатывал наброски и прощался со своими подопечными. Финал замеров был отмечен сухим рукопожатием. – В пятницу хотелось бы увидеть чертежи, – сухо напомнила Кинзоку, разрывая хватку чуть раньше положенного. – Будут, – коротко улыбнулся он, наблюдая, как Ястреб, кивнув ему на прощание, берет ее на руки, а она больше не сопротивляется, устало откидывает спину на предплечье и привычно кладет на живот кожаный чемоданчик, перехватывая его за шею для большей надежности, – летите, окно закрою. Долго просить не нужно, Ястреб подмигнул ему и упал назад спиной, Кинзоку возмущенно вскрикнула в порыв ветра. Осознав, что рабочий день окончен, она совсем расслабилась, растекаясь по Ястребу как по креслу-мешку. – Устала?  – Утомилась, – она свесила голову, наблюдая за ночным городом. – В отпуск не хочешь?  – Да что там делать? – Отдыхать, что же еще? – усмехнулся Ястреб, – лежать, пить пиво и ни-ху-я не делать целыми днями. – А ты со мной в отпуск пойдешь что ли?  – Нет, – весело ответил он. – Тогда и я не пойду, – поставила точку, – хочешь сейчас по пиву? Знаю, что тебе нужно заполнить отчеты, но я могу помочь завтра. – Палишься. Хочешь напоить меня и развязать язык? Еще и помощь предлагаешь, хотя миссия от Меры была, я их сам пишу. – Возможно. А касательно Йокумиру мне есть что сказать, но я точно признаюсь об этом только под алкоголем. – Ты наглая верткая трясогузка, – Ястреб обиженно насупился, но быстро сдался, – что будем, крылышки или сашими? *** Они завалились на балкон, загруженные пакетами, только через полчаса от того диалога. Сначала Ястреб долго не мог выбрать между блюдами, пока не взял оба сразу, потом негодовал, когда Кинзоку дольше минуты решала между светлым и темным напитком, забрал у нее из рук все бутылки и засунул в корзину. Слишком беспечно прогуливаясь между торговых рядов супермаркета, они тыкали на кривые, сгенерированные нейронкой рекламные изображения с восклицаниями “это ты!”. Закончили, когда какая-то женщина чуть не треснула Кинзоку сумкой, поэтому что в момент стеба над замороженной курицей Ястреб ее подставил и смылся, а девушка так и не смогла объяснить, что это адресовалось не случайной посетительнице.  – Уже обжилась? – Ястреб вошел в комнату, осматриваясь так, словно тут планировался капитальный ремонт, а не покупка пары бытовых вещей, – ц, шторы так и не сняла. – Пусть будут, мне нравится блэкаут, потерпишь, – ответила Кинзоку сразу уходя в спальню, – зачем-то галстук сегодня надела, удавил похлеще завалов, можешь пока на ноуте что-нибудь включить. Тебе дать футболку? Он кивнул, наверняка узкий костюм натирал сильнее галстука. Быстро переодевшись в огромную одежду, не стесняющую движения, она сняла с сушилки в ванной такую же большую футболку, увидела себя в зеркало, зачем-то растрепала руками волосы и выдохнула. Сейчас набьет живот гадостью и жизнь окончательно наладится, если их не понесет. Кейго успел даже разложить еду и уже пытался уместить коробки вторым этажом, но никак не находил баланс, его отвлекла брошенная на диван одежда. – Спасибо, – он временно отложил коробку, стягивая с себя куртку через ощипанные крылья, Кинзоку ненамеренно отвела взгляд, сегодня для нее хватит открытий, – так что там с Мерой?  – Я еще не выпила, – напомнила Кинзоку, приземляясь на диван. Он был меньше, чем тот кожаный гигант в его квартире, поэтому ютиться приходилось с левым крылом, возражений не было, только бесплатная грелка. Попытки построить небоскреб возобновились. – Понял, – Кейго еще немного помучился и наконец забил, поставив контейнер с едой на проезжающий мимо робот-пылесос.  – Если Конеко разнесет это по всей хате, убирать буду не я. – Вызову клининг. Погоди, ты дала ему имя? Кинзоку только промычала, набивая рот лососем. Какое ей домашнее животное, когда она все время проводит в офисе? Только то, которое само убирает и за собой, и за ней, в целом все в плюсе. Темное пиво оказалось гадким, она отдала его Ястребу, вскрывая уже вторую бутылку светлого. Стрим подходил к концу, сашими тоже, парень принялся за крылышки, Кинзоку зачем-то следила, чтобы герой сердобольно не подкармливал ее питомца исподтишка.  Автоматически запустилось следующее видео, какой-то обзор на компьютерную игру, откуда это у нее в рекомендациях Кинзоку не знала, у них обоих не хватало на это ресурсов, даже в свой редкий отдых предпочтения отдавались алкоголю и пассивному потреблению отвлеченного контента, скорее всего у других героев было тоже самое.  – Можем заценить последний альбом Apocalyptic-и, до сих пор его не послушала. – Опять крики? – Скриминг, – исправила она, – и нет, у них металл на виолончелях, возможно тебе зайдет, не знаю, что ты слушаешь. – Хотел бы сказать музыку в лифте, но я ими не пользуюсь, – Кейго отложил пустое бумажное ведро и направился на кухню, чтобы помыть руки и достать еще одну бутылку, – включай, авось усну. – Расстелю тогда, у меня теперь есть сразу несколько комплектов постельного белья, представляешь? – с первых низких нот Кинзоку убавила звук, пусть играет на фоне. Суетящийся на кухне Кейго вызывал ностальгию, теперь приправленную благодарностью и теплыми чувствами. – Вполне, – он встал в дверном проеме, осматривая квартиру, – я помню, когда меня впервые привели во что-то чистое, без клопов, мусора и грязи, было классно, но нереально воняло средством от вшей. – Ты сейчас про свое детство? – от внезапных откровений она напряглась и заерзала, пытаясь найти удобную позу, спугнуть настрой Кейго не хотелось. Парень облокотился на черный двухдверный холодильник, о чем-то размышляя. Кинзоку старалась не мешать ему решаться, но шуршащее пиво в бутылке слишком соблазняло, а горло пересохло, не найдя лучше повода для толчка, она потянулась бутылкой к нему. Кейго усмехнулся, отлипнул от вертикальной поверхности и, чокнувшись с ней, сел. – Да, про него, – отпил, – прости, что так внезапно, долгая дорога дала время подумать, из вертолета не сбежишь в патруль, чтобы забыться. Ситуация с Никиби показала, что тебе можно доверять, пусть ты порой и совершаешь глупые поступки.  – Ты сам меня оправдываешь, – шутливо заметила Кинзоку. – Пусть так. Понимаешь, я стараюсь не привязываться к людям, они ненадежны и могут подставить. Мой отец правда был преступником, мать его покрывала, тот дом действительно был моим, – слова были поспешными, произнесенными одном вдохе, будто если сейчас он не расскажет все, то закроется навсегда, – как-то раз, когда я снова сбежал из дома – там совсем нечего было делать кроме построения армии тараканов, когда сломался телек – я помог людям в автомобильной аварии. Мне наказывали не высовываться, но ноги сами понесли, а перья, они тогда впервые отделились от крыльев, оказалось я могу больше, чем просто летать. Я спас двенадцать человек, мне было лет пять, в их числе, кстати, была Кибо с маленькой дочуркой. – Наша бухгалтерка? – Она самая. Она хотела забрать меня с собой, но я испугался внимания и сбежал. Слух расползался, затронул местные газеты, ушел дальше, меня заперли и не выпускали долгое время, – Кейго закрыл лицо ладонями в попытках спрятаться, – а потом отца поймал Старатель. Блять, я буквально боготворю его, мой кумир не улыбчивый Всемогущий, а мужик с каменным лицом, какой ужас. Мы стали скитаться, что позволило комиссии выйти на мой след. Я…я… – Кинзоку придвинула ладонь к нему, легонько прикасаясь фалангами пальцев к бедру, он задержал дыхание, следующее признание далось ему особенно тяжело, – комиссия воспитала меня как личного агента и я бесприкословно выполняю все их приказы. Агентство – это подростковый бунт, они дали на это разрешение из-за ситуации с прошлым агентом и из-за повышенного внимания после теракта в марте.  Он судорожно втянул воздух, руки повисли, выпученные глаза уставились в случайную точку, он сам не верил, что наконец рассказал это кому-то. – Бля-я-ять, – Кинзоку откинула голову и провела рукой по волосам, пальцы до побеления сжались на горлышке бутылки, – меня теперь убьют? – О, Кинзу, не волнуйся, этим я и занимаюсь, – он провел ладонью по волосам, – не в плане сейчас тебя добиваю долго и мучительно работой на меня, а в плане… Ты поняла. Когда ты так судорожно признавалась об убийстве своего приятеля, которое было лишь набором обстоятельств – прости за обесценивание – я думал разрыдаться на месте. Потому что в моем случае это не обстоятельства, а буквально мои перья, – драматизм выделенной для осмысления паузы нарушил проезжающий перекати-полем робот-пылесос, на котором покоилась несъеденная пачка сашими, – пусть это и были те еще мрази, коррупционеры и предатели родины, это убийства, но иначе от гнили не избавиться. Если что, я могу платить за эту хату еще какое-то время, если ты решишь уйти. Все же, поздно я об этом рассказал, но кому попало тоже не скажешь “здоров, я надрессированная цепная псина геройской комиссии, рассказать, че за приколы скрывает эта индустрия?”. Пиво ебейшее, хотя бы плакать не тянет. – Меня тянет, – всхлипнув, призналась Кинзоку, и подползла к нему, обвивая руками грудную клетку, – это пиздец, Кейго, мне очень жаль.  – Не реви, а то тоже начну, – он несмело приобнял ее за плечо, грустно усмехаясь, – не хочу давить, но если ты уйдешь, я потом хуй кому раскроюсь. Это первая моя привязанность после искусственной к Йокумиру, он хороший, но иногда бесит. Мне страшно, Кинзу, скажи что-нибудь. – Ты совсем не умеешь слушать людей, – прошептала она ему в плечо, – я же говорила, что никуда не уйду. Если тебе плевать на мою ошибку, то и мне на твои, у меня больше нет от тебя секретов. Пока тебя не было, с проверкой приходил Мера, он проверял не агентство, а меня. Предлагал стереть воспоминания, деньги и прочее. – А ты? – А я еще тут.  – Ты же все равно рано или поздно вернешься в механику, это твое призвание, как мое спасать людей, – он пытался закрыться, отвертеться, защитные механизмы сами собой начали поднимать разводной мост к неприступной крепости. – Не уйду, – еле слышно ответила она, – и не предам. Мне поебать на все, можешь рассказывать даже о самых страшных своих миссиях, ты все равно герой в моих глазах. Ты прав, это твое призвание, а я найду новое.  – Миссии… – Кейго запрокинул голову, пытаясь припомнить самое ужасное, осознавая, что скрип виолончелей из колонки настраивал на рефлексию.  И его прорвало. Слова потекли рекой, он облачился в холод, чтобы не ранить самого себя, и рассказывал все детали монотонно, как диктор старого радио. Не оправдывался, констатировал, вспоминая все даты и причины с клинической точностью привыкшего к рапорту солдату. Вот откуда у него нелюбовь к отчетам, спасения нельзя сравнивать с погребениями. Кинзоку слушала, спрятавшись за его крылом и перебирая перья, брови то сдвигались в болезненной гримасе, то поднимались, когда он особенно подробно описывал циничную логику блага. Он вспомнил свою первую самостоятельную миссию, куда его отправили уже в четырнадцать, потому что любой другой взрослый агент не мог проникнуть незамеченным в буквально подпольный наркопритон под землей. Казалось, лишь премьера скрытой карьеры, но то, как кровь главаря окропила фоторамку, откуда глядели две его маленькие дочки, не давало Ястребу повода жалеть себя или, тем более, сомневаться в своих действиях и приказах своего начальства. Ястреб не был героем, отнюдь, его сделали оружием по установлению порядка. Вся геройская индустрия оказалась искусственной стабильностью, построенной на контроле и убийствах с помощью инструмента в лице Ястреба, она до сих пор не в курсе, что он сделал с Никиби. Но они забыли, что люди не машины, они ломаются, им страшно, горестно, гневно, как и ей сейчас. И эти эмоции были не из-за Кейго, а из-за тех, кто стоял за его спиной, дергая за ниточки, тех, кто сделал это с ним.  – Тебя все устраивает? – решилась задать вопрос она, когда на последней ноте затихающей виолончели замолчал и он.  – Да. Я верю, что иначе никак, есть люди, которых не исправить, я с детства их наблюдал. Мы добьемся мира, даже если я утону в крови.  – Тогда утонем вместе, – заключила Кинзоку, – если ты веришь, то поверю и я.   Она хотя бы попытается. Ради него. *** Вечернее небо, окрашенное в цвет героя – желтоватое и ярко-алое – было скрыто за стенами, Кинзоку любовалась закатом, когда выходила курить перед собранием. Хороший знак. Широкий экран, обычно разбитый на десятки кадров с камер видеонаблюдения и картами города, теперь показывал только один интерфейс – почту Ястреба. Вся команда в сборе, менеджеры направления отложили свои дела, буравя взглядом место, откуда должно выскочить уведомление. Бухгалтеры, на всякий случай оставив чашки в своем кабинете, сидели на своем излюбленном месте в углу, Суми между ними, в ее руках их руки, офис-менеджерка обмахивает всех веером. Кесшо со своими рассредоточились по углам, у каждого в руках телефон на стабилизаторе с уже включенной камерой. Юристы и программисты внезапно перемешались с напарниками, а ведь раньше эта комната была самой большой после тренировочного зала. Ястреб стоял в центре ближе всего к экрану, он отвернулся от толпы, неестественно поднятые плечи и незаметно подрагивающие крылья были щитом, сейчас к нему не смели подходить. И все напряженно молчали, тишина была настолько густой, что слышался гул процессоров.  Щелчок. Звук пришедшего письма прозвучал как выстрел, оставляя за собой эхо вздохов и шепота. Мышка по велению одного из направителей слишком медленно и драматично шла к всплывающему окошку, на него начали шикать остальные, давно прочитавшие заголовок. В строке отправителя Комиссия общественной безопасности героев. В теме – Официальное приглашение и поздравление.  Кинзоку задержала дыхание. Второй щелчок, на этот раз мышки, вновь был встречен тишиной. Десятки глаз бегали по сухому, излишне официальному тексту в поисках той самой информации, пока направитель, сориентировавшись первым, не выделил в уйме бюрократических оборотов самое главное: “...занял девятое место в итоговом рейтинге”. Девятое, мать его. Кинзоку почувствовала, как неестественно выпрямленная струной спина разогнулась, она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Тишина взорвалась. Суми, рукавом вытирая слезы, подскочила первой, затормаживая прямо перед спиной Ястреба. Он, почувствовав за собой присутствие, наконец опустил голову с экрана и медленно, неверяще, развернулся. Это стало толчком, остальные коллеги рванули к нему,  облепляя со всех сторон, хлопая по спине, пытаясь поднять на руки. Ястреб непонимающе моргнул и резко загреб в объятья всех, до кого мог дотянуться, вскидывая назад макушку и громко хохоча.  Люди волной пошли с поздравлениями, Кинзоку стояла в полушаге от этого водоворота тел. Она чувствовала невозможное счастье, его счастье, видела, как напряжение медленно спадает с его плеч, как крылья, обычно собранные в боевой готовности, теперь расправлены в полную силу, антеннами ловя всеобщее ликование. Сейчас, широко улыбаясь и принимая похвалу, он выглядел так красиво, что затмевал и тот закат, и стопроцентное КПД, и вихревой рисунок после пескоструйной обработки с идеальной зеркальной полировкой, и Кинзоку невольно залюбовалась, игнорируя бегущие по плечам мурашки.  Это было не только его счастье. Общее. Они все ждали итог этого Топа, они все верили в него. То, с какой легкостью он умеет намертво привязывать к себе людей, поразило ее. Целое агентство, больше сорока совершенно разных случайно подобранных человек радовались так, словно это их достижение, и они не ошибались. А теперь он зажжет не только эти сорок человек, им открывается гораздо больше. К ним на этаж поднялся охранник, рассчитывая утихомирить крики из-за жалоб снизу, Кинзоку, зажимая рот рукой из-за неконтролируемого радостного смеха и напряженно игнорируя звуки рыданий Суми в соседней комнате, чуть не сломала спину от извиняющихся поклонов. Говорить гражданским заранее ни в коем случае нельзя, нарушением было уже, что об этом узнали коллеги, но Ястреб сразу заявил о нежелании скрывать от своих подопечных что-то настолько важное. Хорошая звукоизоляция была только в тренажерном зале, а они нагло оккупировали кабинет направителей, уже запустив на экран видео с конкурса эдитов, посвященных герою, и выбивая потолок пробками от шампанского.  Когда Кинзоку, выпроводив раздраженную охрану, зашла обратно, разговоры по просьбе стали тише. Ястреб наконец заметил ее среди суеты, и шагнул вперед, широко улыбаясь. И Кинзоку сделала большой шаг навстречу, так близко, что при желании он мог обнять ее, но Ястреб только протянул руку за ее спину и взял заполненный игристым длинный бокал, такой же протянули и ей. – Мы сделали это, – восторженно сказал он так, будто она не наблюдала за всем процессом и не видела его стараний. – Тогда я нами горжусь. Звон стекла потонул в общем гомоне, пусть коллеги и старались сдерживаться, для них он казался громче салюта. Официального поздравления еще не было, но здесь, в темном, заполненном народом зале, среди мерцания экранов и сдавленных всхлипов, рождалась легенда.