Глава 5

Драко просыпался постепенно.   Сначала он почувствовал отдалённый свет, который проникал сквозь тонкие шторы. Рассвет затеял игру в погоню с темнотой; последняя уступала ему место без особой спешки, словно и сам рассвет не слишком-то стремился начинать новый день.   Затем — ощущения.

 Мягкие простыни под телом. Тяжесть пухового одеяла. Нежное прикосновение руки Гермионы к его руке. Будучи полностью укутанным, ему не нужно было никуда бежать, и то, что на прошлой неделе было адом, теперь казалось раем.   И, наконец — звуки.

 Тихое, ровное дыхание. Ровный ритм вдохов и выдохов того, кто действительно спит, чьему сну не мешают кошмары.   Слёзы подступили к глазам Драко, хотя они оставались закрыты. До этого утра он даже не понимал, насколько важна способность просыпаться в естественном ритме, не вскакивая в ужасе. Месяцы подряд его выдёргивали из сна видения смерти и разрушения. Он больше никогда не станет воспринимать утро как должное.   Драко ещё немного полежал в приятной полудрёме, пока Гермиона не зашевелилась рядом. Желание снова уснуть уступило место куда более эгоистичному побуждению.   Малфой открыл глаза и посмотрел на неё.   Руки Гермионы были закинуты за голову, как будто она в отчаянии вскинула их, прежде чем погрузиться в сон. Её лицо, чуть повёрнутое в его сторону, было умиротворённым, веки подёргивались под закрытыми веками. За ночь коса расплелась, и оставшиеся пряди перекинулись через плечо, а мятежные кудри, примятые подушкой, топорщились в разные стороны вокруг лица.   Он никогда не устанет смотреть на неё. И, учитывая план Гермионы, возможно, стоило насмотреться впрок. Если она и правда решила разорвать их связь, Драко знал, что у неё получится.   Она могла всё, что угодно

 Но Мерлин, как же он будет по ней скучать, когда она это сделает.   Драко колебался, стоит ли убрать с её щеки кудряшку, но в это мгновение раздался слабый звук бьющегося фарфора.   Драко опустил руку и уставился на закрытую дверь, не до конца понимая, что именно он услышал. Роузи была грациозной эльфийкой, а её работа точной и выполненной с заботой. Он не мог припомнить, когда в последний раз она клала не на своё место хотя бы кухонное полотенце, не говоря уже о том, чтобы ронять посуду. Очередной грохот вызвал беспокойство. Если подумать, Драко вообще не видел Роузи прошлым вечером. Она объявила о приходе Гермионы и исчезла, проигнорировав несколько прямых вызовов и оставив Драко возиться на кухне в одиночестве. И вела себя совсем не так, как заботливая, внимательная Роузи, которую он знал и любил. Что-то определённо было не так. Медленными, точными движениями Драко выбрался из постели. Что бы ни происходило с Роузи, решать это нужно было тихо. Он не хотел будить Гермиону раньше времени. Она заслуживала спокойного отдыха. Малфой снял с крючка домашний халат, накинул его и вышел, оставив дверь слегка приоткрытой, чтобы не было слышно щелчка задвижки. Мэнор был достаточно велик, чтобы звук мог доноситься откуда угодно. Сначала он проверил нижний этаж: столовую, веранду и кухню. Ни Роузи, ни разбитой посуды. Может, она уже всё убрала. Домовые эльфы были на редкость ловки, и их магия по части быта не знала себе равных. То, что у Драко заняло бы целый день, Роузи могла сделать в одно мгновение. Поднявшись наверх, он остановился на лестничной площадке и уловил слабый звук. Кто-то тихо плакал. Но не в его крыле, а в том, что принадлежало его родителям. Само по себе для эльфа не было ничего необычного. У Роузи было много обязанностей, в том числе в личных покоях родителей. Она часто бывала там, куда сам Драко заглядывал крайне редко. А вот плач, однако, был странностью. Хотя Роузи нельзя было назвать особенно сдержанной, она не горевала, когда Люциуса посадили в Азкабан. Да, она скучала по Нарциссе или, быть может, скорее по роли личной эльфийки Нарциссы, но Драко не считал, что этих чувств хватит, чтобы довести её до слёз. Следуя за тихими всхлипами, он нашёл Роузи. Она стояла на коленях у дверей в комнату его родителей, склонившись над осколками второго по нелюбимости чайного сервиза Нарциссы. Фрукты и слоёные пирожные с глазурью валялись среди разбитого фарфора. Узкой струйкой молоко стекало в тёмную лужицу ещё дымящегося чая. Всё это впитывалось в ковровую дорожку в коридоре, угрожая оставить пятно. — Всё в порядке? — Да, хозяин Драко. — Роузи провела предплечьем по лицу. — Мы приносим извинения за шум. — Ничего страшного, просто… мисс Гермиона ещё спит. Кивок. — Роузи будет тише. — Не молчи совсем, — поспешно поправил Драко. Он знал, как буквально эльфы воспринимают слова. — Просто чуть потише, пока мисс Гермиона не проснётся, хорошо? — Да, хозяин Драко. Роузи продолжила собирать осколки фарфора один за другим, складывая их на серебряное блюдо без единого звука. — Дай я помогу. Драко опустился рядом с ней на колени, сожалея, что не захватил палочку вместе с халатом. Он заметил, как Роузи развернулась боком, словно старалась спрятать лицо. Присев на корточки, он не мог избавиться от чувства, что в её поведении что-то не так. — Ты уверена, что всё в порядке? — Да, сэр. Мы в порядке. — Роузи. Она замерла; они оба знали, что сейчас произойдёт. И хотя Драко ненавидел принуждать её к повиновению, он ещё сильнее ненавидел ложь. — Посмотри на меня. Она сопротивлялась. Тело дрожало, её движения были рваными и прерывистыми, но в конце концов магия повиновения взяла верх. Когда Роузи наконец повернулась к нему лицом, Драко похолодел. Алая кровь капала из её носа. Она размазалась по предплечью, оставила пятна на передней части её льняной рубашки. Эльфийка аккуратно проследила, чтобы ни капли не попало на пол. — Что произошло? Это был не приказ, но в тоне Драко не оставалось и намёка на терпимость ко лжи. Не так давно в кругах чистокровных семей насилие над эльфами считалось чем-то обыденным. Это, как правило, сохранялось в старших поколениях, оправдываясь традициями и привычками, словно ничто из этого нельзя было изменить. Драко не терпел подобного. Роузи была его заботливой помощницей, доверенным лицом и другом. И если кто-то причинил ей вред, значит, этот кто-то заслуживал того же. Только в десятикратном размере. И Драко с радостью привёл бы приговор в исполнение. — Роузи подавала им завтрак… — она с отчаянием посмотрела в пол. — Она не была достаточно быстрой. — Им? Кому «им»? Роузи моргнула, глядя на него снизу вверх. — Хозяину Митчеллу и его гостям. Драко тоже моргнул. 

 Тому самому Митчеллу, которого он всю неделю безуспешно пытался найти? Который видел Роузи десятки раз и выглядел перед ней куда более скованным, чем перед самим Драко? Который настолько ценил свою самостоятельность, что сам готовил себе сэндвичи, кофе и даже застилал постель без помощи магии?   — Это не…   И тут Драко услышал пронзительное хихиканье из родительской спальни.   Спальни, которая должна была быть пустой.   По коже побежали мурашки. Он медленно поднялся на ноги, каждая мышца в теле напряглась.   — Сколько времени хозяин Митчелл спит в спальне моих родителей?   — Всю неделю, хозяин Драко, —эльфийка нервно дёрнула себя за уши, борясь с собой за то, чтобы рассказать больше подробностей. Драко ждал. Его терпение окупилось. — Хозяин Митчелл просил у Роузи только еду и чистые простыни. У Драко скрутило желудок. Роузи была связана магией только с членами семьи Малфой. Если она выполняла просьбы гостя, это было либо её личное решение, либо отголосок древних традиций гостеприимства, лестное отражение на хозяине дома. Но такие просьбы никогда не могли противоречить воле членов семьи эльфа. Иерархия была чёткой. Но каким-то образом Митчелл её извратил. Как? И, что важнее, зачем? Митчелл не был жестоким, требовательным или неразумным. Причинить вред эльфу — члену семьи Драко — было бы предательством не только по отношению к Малфоям, но и к собственной личности.   И вот теперь, глядя на дрожащую от страха, окровавленную Роузи, в голове Драко всплыло безумное предположение, которое он пытался отвергнуть ещё на прошлой неделе.   Теперь оно требовало внимания.   Это был не Митчелл.   — Роузи, быстро и тихо беги в мою спальню. Принеси палочку с тумбочки у кровати. Постарайся не разбудить мисс Гермиону.   Она исчезла мгновенно, ускоренная эльфийской магией. Менее чем через минуту вернулась.

 Драко закрепил кобуру с палочкой на предплечье и взмахом запястья убрал остатки чая и фарфора и встал перед дверью. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Малфой произнёс заклинание. Дверь распахнулась, шторы отлетели в стороны, заливая родительскую спальню светом. Драко сразу пожалел об этом. Сначала он увидел блондинку: обнажённая, стояла на коленях на матрасе его родителей. Она обеими руками вцепилась в изножье кровати, запрокинув голову то ли в агонии, то ли в блаженстве, и вцепилась пальцами в свои неестественно жёлтые волосы. Когда она увидела Драко, её глаза расширились. Прерывистый вскрик удивления оборвал ритмичные шлепки. — Какого хрена? Рука Митчелла ослабла. Блондинка скатилась с него, сжав ноги вместе и хватаясь за ближайший предмет одежды, чтобы прикрыться. Этим предметом оказалось белое кружево, такое же плотное, как антикварная салфетка, едва ли способное прикрыть куклу, не то что человека. Её внезапный уход оставил Митчелла стоять на коленях на кровати лицом к двери, с явным возбуждением и немалым удивлением. — Ты… Кто-то хихикнул, и только тогда Драко заметил вторую женщину. Брюнетка с полуприкрытыми глазами, не спеша, продолжала массировать плечи Митчелла, даже не пытаясь остановиться. Вместо этого она прислонилась к спине Митчелла и прижалась щекой к его щеке. — Ты не пригласишь своего друга, милый? — Нас на всех хватит, — подала голос третья, с такими рыжими волосами, что её можно было принять за Уизли. Она лениво устроилась на подушках у изголовья кровати, играя со своими сосками, совершенно сбитая с толку. Драко моргнул, не веря собственным глазам. Это был какой-то кошмар. Отвратительное, совершенно неуместное дополнение к воспоминаниям, мучившим его последние месяцы. Хотя Драко не мог понять, какая связь может быть между божеством Солнечного диска и его помощником-прелюбодеем. Митчелл прочистил горло. — Ты не против? Нагло. Ожидающе. Невероятно самодовольно. Вопрос Митчелла прервал ошеломлённое молчание Драко и вернул его к реальности. Малфой уставился на американца. — Ты спрашиваешь, не против ли я? — процедил Драко. — Какого хрена, ты, блядь, тут творишь? С дьявольской ухмылкой Митчелл раскинул руки. — А на что это похоже? Драко сжал губы. Было предельно очевидно, чем именно занимался Митчелл. Судя по всему, он был не против продолжить. Разговорная пауза нисколько не остудила его интерес. — Позволь мне уточнить, — прошипел Драко. — Какого хрена ты устраиваешь сраную оргиию в супружеской постели моих родителей? Более того, какого хрена ты вообще делаешь в моём доме? Митчелл ухмыльнулся, покачал головой и с лёгкостью соскользнул с кровати, шлёпнув брюнетку по заду. Бесстыдно покачивая бёдрами, она одарила Драко плотоядным взглядом, облизнув губы. Блондинка, тем временем, бросила кружево и прижалась к подушке рядом с рыжеволосой, присоединившись к ней у изголовья. Из всех присутствующих только она, похоже, хоть немного осознавала неловкость ситуации.   Митчелл тем временем выдернул простыню и, к облегчению Драко, обернул ею свои бёдра.   — Твой дом? — цокнул языком Митчелл. — Это фамильное поместье, мальчик. Наше наследие, которым ты должен гордиться.   У Драко сузилось поле зрения. Его наследие — это кровавые фанатики, которые использовали магглов и пытали эльфов. Это богатство, награбленное у тех, кого они считали «ниже себя» и наживались на труде людей, кто оказался под сизифовым бременем неравенства. Его предки ничего не создали. Они ничего не заработали.

 Драко уже давно понял, что тут нечем гордиться.   Взмах палочки, и Оглушающее заклинание метнулось через всю комнату. Три женщины закричали, вскакивая с кровати в поисках укрытия. Одна метнулась к прикроватной тумбочке Люциуса. Другая попыталась забиться под кровать.Третья юркнула под туалетный столик Нарциссы, зеркало которого было прикрыто тканью. Митчелл увернулся с изяществом профессионального дуэлянта. Его лицо исказила звериная злоба. — Я же сказал, что проучу тебя, наглый щенок, — прорычал он. — Я не шутил. Палочка прилетела с прикроватной тумбочки в его руку, и Митчелл взмахнул ею, словно плёткой. Воздух заискрился, затем с оглушающей силой обрушился вперёд. Драко отшатнулся, вылетел за двойную дверь и успел броситься за стену ровно в тот момент, когда пылающий сгусток магии опалил дверной проём. Малфой не был достаточно быстр. Левый рукав халата Драко загорелся, оставляя за собой след белого дыма. Он выругался и сорвал ткань с себя, зашипев от боли, когда вместе с ней оторвалась кожа. Верхняя часть руки и икра были обожжены и покрытые волдырями от ожога второй степени. Чем дольше Малфой смотрел, тем сильнее кружилась голова, и подступала тошнота. Драко закрыл глаза и прижался лбом к стене, глубоко дыша, пытаясь восстановить самообладание. Но чувствовал лишь боль. — Блять! Драко послал неуклюжее заклятие в обугленную дверную раму и перекатился через порог, прижимаясь к противоположной стене. Он оглядел коридор — свой единственный выход. Роузи съёжилась рядом, свернувшись калачиком. — Он всю неделю был здесь? Эльф кивнула. Она сжимала летучие уши в кулаках. Слёзы струились по её щекам.   — Да, хозяин Драко! Всю неделю!   — Драко?   В коридоре послышались шаги Гермионы. Она свернула за угол и замерла, увидев дверь, сорванную с петель, почерневший пол, оплавленную, облупившуюся краску. Гермиона увидела Драко, сжимающего руку, и как его раненая нога безудержно тряслась. Она увидела Розуи  с синяками под глазами, с разбитыми губами и носом, покрытыми засохшей кровью.   Её взгляд потемнел, искра любопытства сменилась яростью. Губы мрачно сложились в тонкую линию и Гермиона протянула руку.   — Драко, дай мне свою палочку.   — Уходи отсюда! — замахал он, жестами умоляя её уйти, что она, вполне предсказуемо, проигнорировала.   Из спальни послышался голос Митчелла.   — Леди, прошу прощения. Это займёт всего минуту.   Гермиона моргнула.   — Это Митчелл?   — Я не знаю, но тебе нужно уйти, пока...   Слишком поздно.   Небрежно обёрнутый простынёй вокруг бёдер, Митчелл появился в разрушенном проёме. Он улыбнулся Драко, обнажив слишком много зубов, и присел рядом с ним. Тёплый кончик палочки прижался к чувствительному месту под подбородком Драко. Постоянное давление заставило его поднять голову и запрокинуть её, обнажая шею перед хищником в украденной шкуре.   — Какой урок ты извлёк? — спросил Митчелл незнакомым шипящим голосом.   — Пожалуйста… — Гермиона сделала неуверенный шаг вперёд.   Она подняла ладони, демонстрируя, что безоружна.   — Не причиняй ему вреда.   Жестокий взгляд Митчелла метнулся в её сторону. На Гермионе всё ещё была ночная одежда: шорты, обнажающие бёдра, и оверсайз футболка, под которой не было лифчика. Простыня на Митчелле дёрнулась. Желудок Драко скрутило.   — Милосердие — не моя природа. Но меня можно… убедить.   Гермиона бросила на Драко быстрый взгляд, ища не разрешения, а понимания. Он едва успел кивнуть, как она уже приняла решение.   — Отпусти Драко. Позволь мне отвести его в безопасное место.   — А какие гарантии, что ты вернёшься? — У тебя есть моё слово.   Это поразило Митчелла. Его карие глаза на мгновение затуманились, и Драко даже подумал, что это может быть его шанс. Но момент прошёл. Взгляд прояснился, и Митчелл с отвращением сплюнул на пол.   — Твоё слово… Слово женщины? Коварной змеи? — он вновь повернулся к Драко. — Я бы предпочёл услышать, как этот признаёт поражение. Быть может, я начну усмирять его высокомерие, раз уж его отец потерпел неудачу.   Драко усмехнулся.   — Ты явно не встречался с моим отцом, если думаешь, что смирение — это то, что он ценит.   — Меня не интересует смирение, — он сильнее надавил кончиком палочки под подбородок. — Меня интересует уважение. Оно у меня есть? Или требуется ещё один урок?   Драко посмотрел Митчеллу в глаза. От прежнего, доброго человека не осталось ничего. Это был незнакомец. Это была угроза. — Прошу прощения за беспокойство, — выдавил Драко сквозь злобную усмешку, которую не смог сдержать. — Ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь. Давление под горлом ослабло. Митчелл отступил назад. — Разве это было так трудно? — Нет. — Нет, сэр. Драко прикусил язык. Он уже почти дошёл до предела. — Нет, сэр. На губах Митчелла скривилась жестокая улыбка.   — Я буду наблюдать за тобой, мальчик. Ты оказался ненадёжным, так что спи чутко и не вмешивайся в мои дела. Когда наши пути пересекутся вновь, посмотрим, усвоил ли ты урок уважения или потребуется ещё одно напоминание.   Он медленно провёл палочкой по горлу Драко, оставляя за собой неглубокий порез. Холодный воздух обжёг тонкую полоску свежей раны под подбородком. Из раны, щекоча шею, потекла тёплая кровь. Драко прижал ладонь к порезу, пытаясь остановить кровотечение, и у него снова закружилась голова от ощущения того, что его собственное тело ещё не полностью восстановилось.   — И ты, — Митчелл выпрямился и нацелил палочку на Гермиону, уголки его губ скривились в усмешке, слишком похожей на ухмылку Драко. — Ты можешь быть змеёй, но даже от рептилий есть польза. Этот, очевидно, воспользовался твоими благородными качествами. — Митчелл толкнул обожжённую ногу Драко своей ступнёй.   Он прикусил язык от жгучей боли. — Надеюсь, однажды и мне выпадет такая возможность. Митчелл перешагнул через почерневший пол и вернулся в спальню.  — Я же говорил, это займёт всего минуту! — прогремел он со всей бравадой. — Так на чём мы остановились? Одна из женщин хихикнула, когда на пол упала одежда. Без сомнения, это была простыня Митчелла. Драко принял руку Гермионы и поднялся на ноги. — Я его убью. — Сперва надо доставить тебя в Мунго. Эти ожоги и твоё горло… — Всё в порядке. Жжёт, но я выживу. Они поспешили прочь настолько быстро, насколько позволяла его повреждённая нога. Он не мог выносить звуки из спальни — хихиканье, стоны, шлепки. Драко не был ханжой, но поведение Митчелла вызывало отвращение. Однако хуже, чем осквернение спальни родителей, было лишь предательство доверия и уважения, которое, до сегодняшнего дня, существовало между ними. — Тебе нужно лечение. — Роузи? — позвал Драко. Эльфийка споткнулась от спешки, стараясь быть полезной. — Принеси, пожалуйста, крем от ожогов и бинты. Встретимся в моей спальне.  Гермиона неодобрительно цокнула языком, даже когда Роузи исчезла. — Этого недостаточно. — Этого хватит. Хотя Драко был ранен, он не считал себя приоритетом в данный момент. Главное — это Митчелл, или то, что им овладело. Драко застонал, когда Гермиона помогла ему опуститься на скамью в изножье кровати. Его тело дрожало. Адреналин, помогавший до сих пор справляться, теперь стремительно уходил, когда угроза миновала. Ему было холодно, хотя капли пота выступили на висках и затылке. Гермиона наложила быстрые защитные заклинания на случай, если кто-то приблизится к спальне, затем прислонилась к закрытой двери, прижав ладони к дереву. Она смотрела на Драко, но взгляд был рассеянным. Он задумался, что она видит. Появилась Роузи с мазью и бинтами. — Шея хозяина… Драко откинул голову назад, позволяя ей осмотреть рану. Пальцы Роузи были тёплыми, оставляли после себя ощущение уюта и покоя там, где только что пылала боль. Когда она закончила, он даже не чувствовал шрама. — С ним всё будет в порядке? — Да, мисс Гермиона. Драко тоже почувствовал облегчение, услышав это. — Это ведь был не Митчелл, да? — спросила Гермиона. Ещё неделю назад это казалось невозможным. Сегодня это казалось единственным разумным объяснением. — Думаю, нет. Я никогда не видел, чтобы он вёл себя так… отвратительно, — ответил Драко. — Похоже, он сошел с ума. Может, черепно-мозговая травма? Проклятие? Что ещё это может объяснить? Гермиона начала мерить комнату шагами. — Травма головы вполне возможна. Задокументированы случаи серьёзных изменений поведения при повреждении лобной доли мозга, но такие травмы всегда тяжёлые. Жизнеугрожающие. Ты говорил, он пропадал на неделю?  — «Пропадал», — повторил Драко, ощущая, как это слово неприятно отозвалось у него на языке. — Он всё это время был здесь. — И, вероятно, без повреждений мозга, — подытожила Гермиона. — Допустим, это Империус. Но какой мотив? Почему именно Митчелл? — Профессиональная зависть? Гермиона фыркнула.  — Я серьёзно, — сказал Драко. — Говорят, в археологическом академическом мире публикации — настоящая бойня, без шуток. — он хмуро посмотрел на Гермиону, заметив, как она отреагировала на чёрный юмор. — Митчелл был одним из лучших. Был… — он прокашлялся, пытаясь избавиться от внезапного комка в горле. — Мы ещё не знаем, потеряли ли мы его, — Гермиона была непреклонна. — Империус можно разрушить. Хотя я не уверена, что он вообще был под Империусом. Даже если мотивом являются публикации в журналах — что, между прочим, кажется маловероятным, — кто вообще обладает достаточной силой, чтобы поддерживать проклятие так долго? Империус требует постоянного обновления, чтобы жертва продолжала подчиняться. Если Митчелл был здесь всю неделю, кто его возобновлял? — Может, одна из тех женщин? Только я ни одну из них раньше не видел. — Конечно, не видел. Он разозлился на её легкомыслие. Митчелл никогда особенно не делился своей личной жизнью; Драко полагал, что у него её нет.. — Он замкнутый человек, а я не лезу с расспросами. — Да, но тебе не показался его выбор партнёрш странным? — Я полагаю, он довольно привлекательный парень. Не знаю, зачем ему платить за это, но у каждого свои слабости. Гермиона тяжело вздохнула и подняла глаза к потолку, будто моля небеса дать ей сил пережить очередную вспышку глупости. — Что? — спросил Драко, чувствуя, как растёт раздражение. — Он может спать с кем угодно, только не в моём, мать его, доме! — Да, но дело в этом самом «кем угодно». Эти женщины были почти полной противоположностью его обычного типа. — Гермиона уставилась на него, всем своим видом умоляя понять. Примерно через минуту до Драко дошло. — Откуда же мне было знать, что Митчелл предпочитает мужчин? — Может, если бы ты проявлял хоть какой-то человеческий интерес к своему ближайшему коллеге? Попробовал подружиться? Да есть масса способов, если подумать. Снисходительность Гермионы задела Малфоя. Он сердито посмотрел на неё. — Так вот почему ты ему никогда не нравилась? Потому что ты знала? — Среди прочих причин, я уверена. Я как-то увидела его на свидании в маггловском Лондоне, ещё до Египта. Кажется, ему было стыдно. Я увидела часть его жизни, которую он не собирался показывать.   — Но ведь… это же нормально. — Драко удивлённо посмотрел на неё. — Почему скрывать?   Гермиона печально улыбнулась и села рядом.   — Тебя никогда не ненавидели за то, что ты не можешь изменить, — сказала она тихо. — Просто за то, кем ты родился.   Драко почувствовал, как сердце сжалось от стыда.   — Я уже не такой. Правда.   — Я знаю, — она положила руку на его неповреждённое предплечье. — Думаю, Митчелл бы тоже поверил. Можешь сам ему это сказать, когда мы его найдём.   Драко потёр глаза. Утренние события оставили в голове туман, несмотря на то, что он впервые за много месяцев выспался.   — Когда мы его найдём… Мы даже не знаем, куда он делся. И если это не Митчелл, то кто? Как он мог жить здесь целую неделю, а я ничего не заметил? Как он мог приказывать Роузи…   Драко посмотрел на эльфийку. Несмотря на засохшую кровь на лице и опухшие глаза, она аккуратно перевязала его руку, обработанную обезболивающей мазью, и старательно занялась ногой. Она была хорошей эльфийкой, доброй и до абсурда преданной.   Преданной своей семье.   — Драко…   Гермиона тоже уловила связь.   Он резко махнул рукой, отсекая мысль.   — Нет. Это невозможно. — Но тогда как… — Я не знаю, но это не… — Роузи? — обратилась Гермиона к эльфийке напрямую. — Почему ты не сказала Драко, что Митчелл в Мэноре? — Хозяин Митчелл приказал Роузи молчать. — Почему ты послушалась? Услышав это, эльфийка приостановила свою работу. Она подняла голову, гордо вздёрнув подбородок. — Роузи служит семье Малфой, мисс. Мы поклялись в этом, мисс. И мы это исполняем. Мы исполняем. Гермиона многозначительно посмотрела на Драко. Он с сомнением покачал головой.   — Митчелл не Малфой. Гобелен фиксирует все рождения в семье — законные и нет. Если бы он был Малфоем, мы бы знали. Мы бы это видели. Это не ответ.   У Роузи дёрнулись уши.   — Хозяин зовёт.   Её глаза широко раскрылись и она исчезла.   Гермиона соскользнула со скамьи и закончила перевязывать икру Драко. Она положила руку ему на колено и дрожь почти утихла.   — Если он не Малфой, тогда почему Роузи слушается его?   — Не знаю.   — Тогда разве мы не должны хотя бы рассмотреть такую возможность? В отсутствие других правдоподобных теорий?   Драко нахмурился. Может, и правда должны.   — Если, и это если важное, Митчелл всё-таки Малфой, тогда остальные владения моей семьи тоже могут признать за ним право собственности.   Драко дёрнулся, когда жалящее заклинание ударило по бедру. Он шокировано посмотрел на Гермиону.   — Ты с ума сошла?   — Роузи — не собственность, — укорила Грейнджер, поднимаясь на ноги. — Она…   — Я знаю, что она не собственность! Мерлин, Грейнджер, сначала спрашивай, потом колдуй, ладно? Я привожу её в качестве примера. Обязательство Роузи перед семьёй Малфой связано с кровной клятвой — так же, как и её связь с нашими имениями. Если она подчиняется Митчеллу, мы можем предположить, что и наша собственность — наша географическая собственность — тоже подчинится. У него будет свободный доступ ко всем частям поместья, и его не остановят охранные чары, которые действуют на тебя. Даже близлежащие заклинания, которые ты только что наложила, не сработают. Он сможет аппарировать или использовать камин в любую комнату, и ни один сигнал не сработает. Это единственное объяснение, как он мог жить здесь целую неделю. Только так он мог провести этих женщин. — Даже если чары Мэнора его не засекли, как ты сам его не заметил? Драко посмотрел на неё с невозмутимым видом. — В доме такого размера легко потеряться. Как ты думаешь, я вообще выжил на седьмом курсе? Гермиона опустила глаза. — И что сейчас нам делать? Проверим его квартиру? — Я наведывался туда всю неделю. Она пустая. Никаких зацепок мы там не найдём. Вся жизнь Митчелла была в лаборатории. — Над чем он работал? — Не знаю. — Драко проигнорировал её недоверчивый взгляд, вставая с постели и опираясь на спинку кровати. — Не знаешь? Он же твой подчинённый. — Технически он независимый подрядчик. Гермиона закатила глаза. — Тогда его кабинет. Наша первая остановка. У Драко перехватило дыхание: — Наша? Она посмотрела на него так, будто у него выросли рога. — Да, наша. Твой друг в беде. Думаешь, я позволю тебе спасать его в одиночку? — А как же всё, о чём мы говорили вчера вечером? Идти по следам Нотта, разрыв связи между нами… Для Драко приоритет был очевиден: ему нужно выяснить, что случилось с Митчеллом. Но если это означало отсрочку того, что они обсуждали прошлой ночью, будет ли Гермиона чувствовать то же самое? Она нахмурилась, но взяла его за руки. — Мы живём с этой связью уже полгода. А Митчелл в опасности сейчас. — Значит, мы можем подождать? — спросил Драко, осмеливаясь надеяться. Гермиона сжала его руки. — Мы можем подождать.