Глава 6

Первым шагом в любых археологических раскопках было наблюдение.   Руководитель экспедиции обязан был прибыть первым. Его задачей было изучить участок и составить карту, которая позволила бы проводить раскопки эффективно. Он определял расположение кухни и палаток, границы участка, ширину исследовательской сетки, стратиграфические уровни, на которых можно остановиться и оценить находки, а также соотношение оставшегося бюджета к объёму уже проделанной работы. От этого, в конечном итоге, зависело, когда экспедиция будет завершена.   Только когда эта стратегия была продумана и доведена до всей команды, можно было приступать к настоящей археологической работе.   Драко и Гермиона применили тот же подход и к кабинету Митчелла.   Это было не традиционное место для раскопок. Они не чертили мелом линии на его столе и не вскрывали доски пола, чтобы составить каталог хранящихся там сокровищ. Хотя, после утренней неравной дуэли, Драко испытывал сильное искушение. Разгромить кабинет казалось достойной расплатой за то, что Митчелл разрушил последние остатки его простодушия.   Но столь мелочная месть была бы несправедлива по отношению к Гермионе. Драко не заметил никаких изменений по сравнению с прежними визитами, но для неё это был первый раз. Ей нужно было увидеть кабинет Митчелла в первозданном виде, чтобы изучить обстановку его самого священного места и решить, используя интуицию, отточенную годами полевых исследований, где искать в первую очередь. Здесь требовалась та же научная скрупулёзность, которую Гермиона применяла в своей профессиональной жизни.   Поэтому Драко остался стоять у камина, давая ей пространство и тишину, необходимые для того, чтобы составить предварительное впечатление.   Полуденное солнце мягко освещало кабинет сквозь западное окно. Кабинет казался пустым, но всё же ощущалось некое чужое присутствие. Драко вспоминал о призраках Хогвартса. Некоторые из них предпочитали быть невидимыми, но Малфой всегда знал, когда кто-то рядом.   Он искоса взглянул на Гермиону.   Она тоже это чувствовала?

 Или она всегда так крепко сжимала свою палочку?   — Тут всё довольно аккуратно, — заметила Гермиона.   — Не везде, — Драко указал на отпечаток зубов на бутерброде с арахисовым маслом.   Ещё неделю назад это казалось безобидным, когда исчезновение Митчелла выглядело всего лишь как очередной прогул, а не... Что бы это ни было.   — Он определённо над чем-то работал, — её взгляд задержался на стопке свитков на столе Митчелла и на пустых местах на книжной полке. — Ты точно уверен, что он ничего не упоминал?   — Уверен, что упоминал. Точно так же, как я уверен, что игнорировал его.   — Никогда не пойму, почему он до сих пор работает с тобой.   — Подозреваю, по той же причине, что и ты. Ему нравится абьюз.   Гермиона рассмеялась.   — Сомневаюсь, что это единственная причина.   — Верно. Я ещё и плачу ему. Тебе не так повезло. Дружеский удар по груди растёкся теплом по его телу. Именно так Драко чувствовал себя раньше, именно этого ему не хватало месяцами. Когда-то рядом с Гермионой всё было легко и настолько естественно, как произнести Люмос. Может быть, это случится снова. Возможно, как только они выберутся из-под тени Солнечного Диска, как только либо разорвут, либо привыкнут к той странной связи, которая существует между ними, всё снова станет таким же простым.   Возможно, это и было доказательством того, что между ними всё ещё что-то существовало, не угасло, а лишь временно притушилось: огонь, затаившийся в ожидании кислорода.   Если бы только они могли дать себе и друг другу немного пространства, чтобы снова дышать.   Гермиона снова стала серьёзной.   — Он ничего не говорил о предстоящих поездках?   — Нет. И в книгах об этом тоже ничего нет.   — Он бы сообщил тебе, если бы куда-то собирался? — По работе? Да. Любая его поездка обычно сопровождается либо запросом на разрешение, либо услугой, оказываемой от его имени. А я его ни о чём не просил уже несколько месяцев. — Значит, перемены в его поведении не спровоцировала какая-то поездка. Что бы с ним ни произошло, это случилось здесь, на месте. — Это уже сужает круг поисков... — сказал Драко, хотя понимал, что Великобритания — не самое маленькое место на Земле. Мерлин, да даже Уилтшир был больше, чтобы просто так легко найти источник. Им нужно было больше информации. — Ты знаешь его распорядок? Как вообще выглядит его обычный день? Драко смущённо пожал плечами. — Он начинает работу около восьми утра и заканчивает примерно в пять вечера. Гермиона смотрела на него с ожиданием. — Послушай, мы ведь толком не работаем вместе, — объяснил Драко, с каждой секундой ощущая себя всё более неуместно. Он сам не считал, что в его профессиональных отношениях с Митчеллом есть что-то неправильное, но вопросы Гермионы заставляли задуматься. — Да, я его нанял, но Митчелл предпочитает работать самостоятельно. Он обращается ко мне с проблемами или публикациями, и на этом наше общение, в общем-то, и заканчивается. — И он делал что-то из этого в последнее время? — Не припоминаю… Драко переместил вес с ноги на ногу. Гермиона приподняла бровь. — Возможно, он связывался со мной по камину пару недель назад, — признал Драко. — И, возможно, я его проигнорировал. — Драко… — Это не моя вина. — А чья же? Конечно же, её. Две недели назад Драко пытался связаться с Гермионой по камину. Сразу после этого Митчелл попытался связаться с ним. Но Драко был настолько поглощён попытками наладить отношения с Грейнджер, что совершенно не уделил внимания американцу. Только полный идиот признался бы ей в этом. Как бы ни хотелось снова свалить всё на кого-то другого, как он часто делал раньше, Драко сдержался и промолчал. — Вряд ли это имеет отношение к делу, — сказал он. — Я не помню, о чём шёл разговор, так что и обсуждать тут нечего. Гермиона нахмурилась, но решила оставить эту тему. Она оглядела кабинет ещё раз и указала на прямоугольный свёрток у западной стены. — А это что? — Посылка, судя по обёртке. Она тут уже неделю. — Он ждал что-то такого размера? Драко взглянул на неё с откровенным недоумением. Гермиона тяжело вздохнула, осознав ошибку. — Конечно. Ты же едва общаешься с этим человеком. С какой стати тебе следить за его корреспонденцией? Она отошла от камина и вошла в кабинет. Драко медленно выдохнул. Почему у него было чувство, будто им грозит опасность? Он и раньше бывал здесь один. Ходил по кабинету. Искал зацепки. Ничего не было ни тогда, ни сейчас. Это гнетущее предчувствие не имело под собой оснований. Драко был смелее этого. Или, по крайней мере, мог быть. Малфой последовал за Гермионой. Он стоял позади неё, пока она водила палочкой по длинному краю завёрнутого прямоугольника, бормоча заклинания себе под нос. Это был набор ликвидационных заклинаний, предназначенных для снятия любой магии, не присущей самому объекту. Проклятия, сглазы, ловушки, охранные чары… Любое заклинание, которое ведьма или волшебник могли наложить для защиты объекта, было уязвимо для правильного ликвидационного заклинания. Но существовал и другой тип магии, который ликвидационные заклинания снять не могли. Драко перехватил запястье Гермионы, когда она потянулась снять мягкую обёртку с предмета. — Я сам. Она бросила на него раздражённый взгляд. — Я вполне способна справиться сама… — Я знаю, на что ты способна, — перебил он, — а ты знаешь мою семью. Есть большая вероятность, что это прибыло из моего хранилища. И оно может оказаться не слишком дружелюбным к незнакомцам. К тем, кто не чистокровен. Гермиона помедлила, обдумывая, но потом опустила руку и отступила назад. — Тогда после тебя. Драко поднял предмет, прислонённый к стене, и развернул первый уголок упаковки. Стоило ему увидеть, что скрыто под обёрткой, как он сразу вспомнил. — Зеркало, — прошептал Драко. — Митчелл работал над зеркалом. Он убрал оставшуюся упаковку, обнажив изящно вырезанную раму, покрытую сверкающей позолотой. Каждый угол украшали геральдические лилии, а узор соединялся по вертикальным краям зеркала вьющимися лозами, которые извивались и шевелились, словно в поисках солнечного света. По нижнему краю рамы стилизованным шрифтом была вырезана надпись: Fidelis et Formosus. В центре верхней горизонтальной линии находился семейный герб Малфоев: змеи и драконы обрамляли щит, покоящийся на трёх скрещённых пиках. Хотя они стояли перед зеркалом, отражающая поверхность оставалась пустой, словно холст нейтрального небесного цвета. По спине Драко пробежал холодок, когда Гермиона опустилась перед зеркалом на колени. — Что-то не так, — сказала она. В зеркале должна была отразиться она. Но Гермиона не отражалась. Её пальцы прошлись по замысловатой резьбе, скользя в сантиметре от поверхности. — Зачем он его изучал? Может, Драко сказал это слишком тихо. Может, тайна была слишком заманчивой, чтобы она могла устоять. Малфой с трудом проглотил свой страх. Он сжал кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не утащить её прочь, обратно через камин на более безопасную территорию. Инстинктивное желание убежать было иррациональным. Отсутствие отражения ещё не делало зеркало злом. И уж тем более это не значило, что Малфой-Мэнор был безопаснее кабинета Маквина. На самом деле, учитывая присутствие Митчелла в поместье, они были в большей безопасности там, где его не было. Драко прочистил горло. — Не знаю. Он никогда не делился деталями. — Потому что ты отказывался его слушать! Драко выругался. Гермиона вскрикнула и отпрянула назад, налетев на ноги Драко. Он успел ухватиться за книжную полку, сердце бешено заколотилось, когда в зеркале появился Митчелл. Хотя они видели его только по пояс, он выглядел так же, как обычно: тёмно-русые волосы, зачёсанные на бок, карие глаза, прищуренные за очками в квадратной оправе. Руки в боки, рукава голубой рубашки Оксфорд, с закатанными манжетами. Раздражённое выражение лица, стандартное для Митчелла, не изменилось даже в заточении.   — Митчелл! — Гермиона бросилась к зеркалу и схватилась за раму, почти уткнувшись в стекло носом. — Что случилось?   — Не трогай! — она отдёрнула руки, будто обожглась, и снова отступила назад. — Не трогай стекло, — повторил Митчелл уже спокойнее, поднимая ладони в извиняющемся жесте. — Так он меня и поймал.   — Как зеркало поймало тебя? — переспросил Драко.   — Ты в порядке? — одновременно с ним спросила Гермиона.   — В порядке? — Митчелл раздражённо уставился на раму, готовый разразиться абсолютно заслуженной тирадой. Но потом передумал. Его плечи поникли, он тяжело вздохнул. — Кроме того, что я торчу здесь уже больше недели, всё нормально. Я рад, что вы пришли. — Конечно, конечно. — Гермиона сдвинулась в сторону, чтобы Драко мог сесть рядом с ней на пол. — Что произошло? Кто это сделал? — Ты должен знать, — сказал Митчелл, глядя на Драко. — Он из твоей семьи. Драко почти физически ощутил на себе самодовольный взгляд Гермионы в духе «А я говорила». — Что ты имеешь в виду под «он из моей семьи»? — Ты не узнал своего предка? — А как я должен его узнать, если он в твоём обличии? Тень скользнула по кабинету.   — Это Брут Малфой, — сказал Митчелл. — И он тот ещё ублюдок, если ты вдруг сомневался.   — Мы это уже поняли, — отозвалась Гермиона и обернулась к Драко: — Ты о нём что-нибудь слышал?   — Только вскользь. Брут — персонаж нескольких мрачных семейных легенд, что само по себе впечатляет, учитывая репутацию моих предков. Я знаю, что он был бабником, прелюбодеем и ярым сторонником чистоты крови. Умер молодым и при загадочных обстоятельствах, незадолго до рождения своего ребёнка. Не помню, как продолжался мой род и кто появился после него. Может, Орион? Или Септимус?   Драко попытался вспомнить гобелен в холле, но вскоре махнул рукой; сейчас были дела поважнее, чем воссоздание родословной.   — Загадочные обстоятельства? — переспросила Гермиона. — Как он умер?   — Я не уверен. Моя мама не считала Брута подходящей темой для разговора за ужином. О нём почти не говорили, а если и вспоминали, то очень быстро. Но он жил в семнадцатом веке, так что это могло быть что угодно. Скука, дизентерия… В те времена вроде бы и чума свирепствовала?   — Была, — подтвердил Митчелл. — Чёрная Смерть поразила Лондон примерно в середине шестнадцатого века. От неё погибло множество взрослых мужчин.   — Или любое другое физическое заболевание, — добавила Гермиона. — Он мог, например, сломать ногу или у него могла развиться гангрена стопы от недиагностированного диабета. В те времена целительство было тайным искусством. Даже для магического общества это было скорее суеверием, чем наукой.   — Рад, что хоть кто-то из нас слушал профессора Биннса.   Гермиона бросила на Драко короткую улыбку — он сомневался, что она впервые слышит от него такую благодарность, — но тут же снова стала серьёзной. — Как бы он ни умер, это не объясняет, как он оказался в зеркале. Хотя, возможно, в этом-то и заключается тайна. Если только ты…   Она взглянула на Митчелла, но тот покачал головой.   — Мы не успели зайти так далеко, — произнёс он с горечью.   — Он вообще не должен быть в зеркале, — сказал Драко. — Брута похоронили. Я видел его надгробие в фамильном склепе.   — А вдруг в склепе не его тело? — предположила Гермиона.   — Это невозможно.   — Защитные чары собственности этого бы не позволили, — подтвердил Митчелл.   Драко удивлённо приподнял брови. — Знаешь, ты не очень-то хорошо объяснил мне, с чего начать когда я сюда пришёл, — заметил Митчелл. — Мне пришлось учиться всему самому, методом проб и ошибок. Драко пожал плечами, игнорируя обвинительный тон Маквина. — Кажется, до этого всё прекрасно работало. — Я застрял в зеркале. — Мы можем, пожалуйста, сосредоточиться? — вмешалась Гермиона, глядя на Митчелла. — Ты знаешь, чего хотел Брут? Почему он пытался заманить тебя в ловушку? Митчелл перевёл свой испепеляющий взгляд с Драко на Гермиону. — А разве свобода — недостаточная мотивация? Гермиона поджала губы. — Мы просто пытаемся тебе помочь, — сказала она с деланным спокойствием. — Нам нужно понять, как и почему это произошло. Ты ведь изучал это зеркало ещё с Египта, так? — Даже раньше. — Где твои записи? — В моём столе, второй ящик слева. Ищи папку с надписью «Зеркало №5». Там ещё две книги, они нам тоже понадобятся. Гермиона встала, чтобы забрать материалы, а Митчелл следил за ней с каким-то странным, неуместным беспокойством. — Как это произошло? — спросил Драко, привлекая его внимание. — Почему ты мне не сказал? — Я пытался. Ещё до поездки в Египет я говорил тебе, что у этого зеркала магическая подпись, с которой я никогда раньше не сталкивался. А во время нашего разговора через камин я хотел рассказать тебе, что появился Брут, но ты прервал связь прежде, чем у меня появился шанс. Драко наклонил голову. — Брут появился… То есть его там не было всё это время?

 — Был.   Митчелл отступил в сторону и скрылся за рамой. Драко наклонился ближе, пытаясь заглянуть за края зеркальной поверхности. Она оставалась пустой до тех пор, пока Митчелл вновь не появился в поле зрения.   — Брут прятался. Слушал. Он появился неожиданно и сказал, что он в заточении. Я даже не подумал, что его могли заточить не просто так и что это с ним могло сделать. Он сказал, что всё, что мне нужно, это коснуться зеркала, и я получу все ответы.   — И ты ему поверил?   Щёки Митчелла вспыхнули.

 — Я хотел ему помочь. По-другому у меня ничего не получалось, а поскольку ты не потрудился вмешаться и предложить свой опыт... Драко бросил взгляд через плечо. Гермиона сидела на краю кресла Митчелла, полностью поглощённая его записями. Малфой наклонился ближе к зеркалу. — Не пытайся свалить всю вину на меня, — прошипел Драко. — Это полностью твоя грёбаная вина. Ты дотронулся до зеркала. Ты же знал, что так нельзя! Ты же должен быть профессионалом, драккл! — Я и есть профессионал! — выкрикнул Митчелл. — Конечно, я знал! Но я коснулся его только потому, что ты не помогал! — Я не знал, что тебе нужна помощь. — Я пытался тебе сказать! — Ну, видно, недостаточно пытался! Митчелл всплеснул руками. — Ты меня не слушаешь, — процедил он сквозь зубы. — Вот в чём твоя проблема, Драко. Ты любишь звук собственного голоса и никогда не слушаешь, пока не возникнет проблема. А даже когда случится, ты слышишь только то, что хочешь. И знаешь, в обычные дни это ничего. Мне не нужно, чтобы ты стоял у меня над душой или путался под ногами. Честно говоря, я почти уверен, что ты вообще не представляешь, чем я занимаюсь для тебя, и если бы ты попытался мне помочь, ты бы наверняка замедлил мою работу. Но в этот раз всё было по-другому. Я — твой единственный сотрудник, и единственный, кто может и хочет делать эту работу. И когда я действительно, искренне нуждался в тебе, ты меня проигнорировал. Ради кого? Ради неё? Он кивнул подбородком в сторону Гермионы, которая демонстративно игнорировала их ссору. Щёки Драко вспыхнули. — Я не обязан перед тобой оправдываться. — Она не говорила с тобой месяцами. Знаешь, откуда я это знаю? Потому что со мной она говорила. Забудь, что я твой единственный сотрудник — я твой единственный друг. А ты меня проигнорировал. — Мой друг? Если уж мы такие друзья, Митчелл, то почему ты ни разу не упомянул своего парня? Митчелл машинально отступил на шаг. Его щеки, горевшие от негодования, стали болезненно белыми. Его челюсть отвисла. Казалось, будто Драко его ударил.   Возможно, так и было.   — Мой парень… Это не…   — Не моё дело? — холодно закончил за него Драко. — Абсолютно верно. Потому что если бы мы были друзьями, ты бы сделал это моим делом, правда? Ты бы был со мной откровенен. А тогда, может быть, я бы уделил тебе время.   Это было жестоко. В этом не было необходимости. И остановиться было тоже невозможно.   Митчелл пробудил в Драко худшие стороны. Напомнил, в который раз, что он человек, недостойный того, чего жаждет больше всего. Он понимал недоверие Гермионы и он это заслужил. Но недоверие Митчелла казалось несправедливым. Ещё больнее было осознавать, что на каком-то инстинктивном уровне, Митчелл почувствовал в Драко что-то ядовитое. Нечто, от чего нужно держаться на расстоянии, как будто то, что причинило вред Драко, в конечном итоге причинит боль и ему. — Мне нужно больше времени, чтобы разобраться, — голос Гермионы оборвал спор, но напряжение в воздухе не рассеялось.   Драко бросил на Митчелла последний сердитый взгляд, а затем посмотрел на неё.   — Сколько времени?   — У него были месяцы, — рявкнула Грейнджер, махнув в сторону Митчелла.   Похоже, дурное настроение оказалось заразным.   — Можно мне хотя бы один день?   — Я могу помочь тебе, — Митчелл потянулся, пытаясь выглянуть из-за плеча Драко. — Там есть некоторые места, которые не имеют особого смысла. Например, упоминание Старых и Забытых Чар и Заклинаний…   — Да, я читала, — кивнула Гермиона. — Это хорошая отправная точка для понимания магии зеркала, но, как я поняла, её нужно дополнять Гримуаром Исторических Заклинаний и Чар Таше, чтобы получить полную картину. — Он у меня был следующим по списку. Старые и Забытые дают контекст… — А Гримуар — ключ к самим заклинаниям. Между ними промелькнула осторожная улыбка. Похоже, только смертельная угроза могла сблизить Гермиону и Митчелла. С Драко подобное только увеличивало пропасть. — Какой захватывающий разговор, — произнёс он, не удосужившись скрыть раздражение, — но, может быть, обсудим это в другом месте? — В поместье идти нельзя, — Митчелл продолжал говорить только с Гермионой, что Драко вполне устраивало. Он тоже не горел желанием с ним общаться. — Если Брут узнает, что вы меня нашли, он сбежит. Гермиона нахмурилась.

 — А с состоянием Малфоев в его распоряжении, неизвестно, как далеко он сможет зайти.

 Вес всей их проблемы опустился тяжёлым якорем им на плечи.

 — Брут не должен знать, что мы пытаемся исправить всё, что он натворил.   Гермиона пристально посмотрела в зеркало, и её взгляд стал расфокусированным. Драко видел этот взгляд не раз и знал, что он означает.   У неё появилась идея.   — Гермиона? — осторожно позвал он. — Всё в порядке?   Она резко вдохнула и встряхнулась. Что бы это ни было, она не была готова поделиться этим.   — Всё хорошо. Если мы не можем вернуться в Мэнор, то куда мы можем пойти? Каковы наши дальнейшие шаги?   Драко присел на корточки.   — Если мы хотим вытащить Митчелла из зеркала, — а для Драко это было на данный момент довольно большое если, — нам нужно знать, как туда попал Брут. Неплохо было бы начать с семейных хроник. Но они в поместье, а, как уже говорилось ранее... — он не стал заканчивать фразу, лишь махнул рукой.   — Где ещё можно искать? Кто ещё мог бы знать историю Брута?   Начиналась головная боль, будто кто-то загнал косточку оливки прямо за глаз Драко. Только двое людей могли знать ответ, который им был нужен. С одним из них было невозможно связаться, он был заперт в Азкабане без особой надежды на освобождение. Другой…   Что бы Драко ни думал по поводу визита к матери, выбора у него, похоже, не было.   — Я слышал, в Греции в это время года очень красиво. Уголок его губ дёрнулся в кривой, почти виноватой усмешке, когда Гермиона нахмурилась, а Митчелл уставился на него. По крайней мере, страдать они будут вместе.