Глава 12

Обнажённая и удовлетворённая, Гермиона заснула в объятиях Драко.   И проснулась в них же.   Прошлая ночь стала их первой близостью с… Мерлин, да кто же помнит, сколько времени прошло? Годы, наверное. Ещё тогда, когда Драко ушёл из Министерства, чтобы преследовать свои собственные цели.   Малфой немного ожидал неловкости, но, когда их взгляды встретились в мягком утреннем свете, никакого сожаления не было. Наоборот, он увидел умиротворение и почувствовал, как оно отражается в его душе. Драко убрал непослушный локон за её ухо.   — Прошлая ночь была похожа на сон.   Иронично, ведь это была уже вторая ночь подряд, когда он спал без единого пробуждения. Это стало подтверждением его догадки: Солнечный Диск сделал так, что они нуждались друг в друге и эмоционально, и физически. Если они хотят нормально функционировать, а точнее — спать, им нужно делать это вместе.   И Драко это вполне устраивало.   Гермиона придвинулась ближе, просунула ногу между его ног и закинула тяжёлую руку ему на талию. Она прижалась к нему, изголодавшись по прикосновениям.   Это было не сексуально; это было интимно.   А для Малфоя это значило куда больше, чем он мог надеяться.   — Приснился хороший сон? — спросила она, прикрывая веки. — Да, — ответил он. — Ты —единственный сон, который я хочу когда-либо видеть. Драко наклонился и поцеловал Гермиону в губы, совершенно не заботясь о своём утреннем дыхании. Ему было всё равно. А по тому, как её губы приоткрылись и их языки сплелись, ей тоже. Драко скучал по ней. Он и не подозревал, насколько сильно можно желать кого-то, насколько разрушительной может быть эта жажда, пока Гермиона не поцеловала его прошлой ночью. Ощущение её тела рядом вернуло всё с оглушающей силой. Дело было не только в том, что ему не хватало партнёрши в постели, хотя возвращение физической близости он, безусловно, ценил. Ему не хватало друга. Одиночество Драко было из тех, что разъедают изнутри. Сначала оно обрушилось резко, зияющей раной утраты после их разрыва, который он воспринял как предательство. Потом Малфой выработал себе привычный распорядок: проснулся, поработал, поел, лёг спать. Боль со временем притупилась, и он ошибочно принял это за исцеление. Но это не было исцелением. Это была адаптация. Драко привык к тому, что дни, недели, месяцы и годы протекали настолько однотипно, что временные измерения теряли смысл. Конечно, какая-то переменчивость была: он не был затворником, а работа связывала его с заинтересованными сторонами по всему миру. Но эти отношения были чисто деловыми, купленными и приносящими прибыль. Даже Митчелл держал его на расстоянии вытянутой руки, и Драко отвечал тем же, так что они вели себя скорее как знакомые, чем как друзья. Ни одна из этих связей не была той, в которой нуждался Драко. Они были недостаточно прочными, чтобы остановить разрушение его счастья или заглушить коварную веру в то, что ему действительно лучше одному. Теперь он увидел правду: с Гермионой ему было лучше. И так будет всегда. Она отстранилась. Драко почувствовал её улыбку на своих губах, когда она прошептала: — Если бы у нас сегодня не было столько дел, я бы соблазнила тебя остаться в постели. — Соблазнила? — Драко подался бёдрами вперёд, и прикосновение его эрекции к её бёдрам было слишком очевидным. — Скажи только слово и я запру двери. — Ты же знаешь, что мы не можем, — и, словно предугадав, что он начнёт спорить, Гермиона выбралась из его объятий и встала, готовясь к утренней рутине. Драко опёрся на локоть и проследил, как она пересекла комнату к гардеробу. После их близости Гермиона решила носить его одежду вместо пижамы. К дракклу кружева и ленты, она никогда не выглядела сексуальнее, чем в его вещах. Её кудри выбились из ночного пучка и мягкими прядями обрамляли лицо. Грейнджер либо не осознавала, насколько привлекательна, либо точно знала, что делает, и получала удовольствие, мучая его. Его член дёрнулся под простынёй. — Ты уверена, что не хочешь вернуться? Обещаю, буду быстрым. Гермиона бросила на него насмешливый взгляд. — Какой же ты обольститель. Возможно, мы не ограничены во времени, но мы не можем оставить Митчелла в зеркале навечно. Кто-то из его окружения рано или поздно заметит его исчезновение. У нас ещё есть шанс решить ситуацию тихо. — Почему тихо? — если что-то и могло убить эрекцию, так это разговоры об Отделе Магического Правопорядка. — Мы могли бы поставить слежение на палочку Митчелла или передать его аврорам. Может, Кумало смогла бы… — Ты хочешь втянуть в это мою начальницу? — фыркнула Гермиона, словно никогда не слышала более абсурдной идеи. — А это так плохо? — Драко выпрямился. Грейнджер с лёгкостью отвергла эту идею. Значит, он что-то упустил. — У министерства есть ресурсы, которых нет у нас. Почему бы нам не воспользоваться ими? Гермиона достала из ящика кружевные белые трусики и брюки. Как домовой эльф Нарциссы умудрился угадать размер Гермионы, оставалось загадкой, но это точно упрощало организацию внезапных ночёвок. — Драко Малфой, выступающий за вмешательство правительства, — сказала она с насмешливой улыбкой и покачивая головой. — Можно мне это зафиксировать в письменном виде? — Ни в коем случае. Это испортит мою репутацию. — Да, Мерлин упаси, чтобы в министерстве хорошо подумали о Малфое, особенно о том, кого недавно пригласили на собеседование. — Думаю, у меня есть все шансы, — ухмыльнулся он. — Я ведь неплохо сблизился с одной своей будущей коллегой. Думаю, она бы порекомендовала меня. Гермиона одарила Малфоя невозмутимым взглядом, суровость которого смягчала улыбка, игравшая на губах. — Серьёзно, — продолжил он, хоть и не любил портить настроение. Но Драко так и не понял её колебаний, да и, раз она уже потянулась за рубашкой, надежды на утренние развлечения всё равно не осталось. — Почему бы не привлечь министерство? Как бы мне ни было неприятно это признавать — а поверь, неприятно, — проблема с Брутом в теле Митчелла может оказаться нам не по зубам. Это, возможно, один из редких случаев, когда министерство действительно может пригодиться. — Мы даже не пробовали разобраться сами, — возразила Гермиона. — Есть шанс, что мы ещё всё исправим. Он пропал всего на неделю… — Больше недели. — … А мы узнали, что с ним произошло, только вчера. Никто же пока не не спрашивал, не так ли? В груди Драко кольнуло сочувствие. Гермиона была права: никто не интересовался судьбой Митчелла. Неужели никто не заметил, что он исчез? — Это скорее говорит о его популярности, чем о нашей компетентности, — мрачно пошутил он. Шутка была дурного тона; Гермиона поморщилась в ответ. — Мы должны спросить у него, — сказала она. — Кто вообще мог бы начать его искать и когда? — Согласен. Это был один из возможных рисков. Но разве не должен быть и переломный момент? Порог, когда мы решим, что должны сообщить в министерство. Выражение лица Гермионы дрогнуло, и она отвела от него взгляд. Вот она, уязвимость. Правда, которую она пыталась скрыть. — Мы должны были передать дело с Египтом выше, — продолжил Драко. — Не хочу, чтобы мы проигнорировали вполне разумный вариант только из упрямства. — Думаю, наши американские друзья назвали бы это «грубым индивидуализмом». — А наш американский друг, застрявший в зеркале, назвал бы это совсем по-другому и куда менее вежливо, — Драко подался вперёд, устав ходить вокруг да около. — Почему ты колеблешься, Гермиона? В чём причина?   Она посмотрела прямо на него.   — Исчезновение Митчелла станет уже четвёртым подозрительным исчезновением, с которым я связана.   Первой была её бывшая начальнца, глава отдела, Птолемея Прайс. Вторым — стажёр министерства по имени Тодд Эйкен. Третьим — Теодор Нотт.   Это не было таким уж безобидным совпадением.   — Гермиона Грейнджер, выступающая за самосохранение… — изумился Драко с притворным восхищением.   Её губы изогнулись в кривой улыбке.   — Ты хочешь, чтобы это было изложено в письменном виде и подписано?   — Никогда не заставлю тебя подписывать что-то настолько уличающее.   — Благородно с твоей стороны. Просто… — она вздохнула и подняла на него взгляд. — Мне нравится Отдел Тайн. Он мне подходит куда больше, чем аврорат или моя безнадёжная должность в Отделе Магических Существ. Эгоистично ли с моей стороны не хотеть потерять работу?   Нет, не эгоистично. Но это также была спонтанная реакция беззастенчивого эгоиста.   Вслух Драко дал политический ответ.   — Не мне судить. Решение должно быть таким, чтобы ты могла с ним спать спокойно.   — И мы оба знаем, что проще сказать, чем сделать, — закончила Гермиона с горьким смешком. Она прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Послышался шум открытых кранов. Драко откинулся на подушки. Он не мог винить Гермиону за её желание подстраховаться. Они оба слишком хорошо знали систему правосудия министерства: сперва посадят, потом начнут разбираться. А если дело получит широкую огласку, ущерб карьере Гермионы придётся восстанавливать месяцами, а то и годами. А её репутацию — и того дольше. И всё же вопрос о пересечении Рубикона оставался открытым. В какой момент самостоятельное решение проблемы стало менее разумным, чем риск вмешательства министерства? Где пролегала граница между разумным и чрезмерным или между ответственным и безрассудным поступком ради друга? И, что ещё хуже, узнают ли они об этом только тогда, когда пересекут границу?

***

Митчелл ожидаемо воспринял новость об изменённом плане. А именно — очень плохо.   — Что вы имеете в виду под: «Мы собираемся подождать»? — даже учитывая хрупкость зеркала, в голосе Митчелла слышалась откровенная злость.   Она легла тяжёлым облаком на залитый солнцем солярий с его множеством растений, ярко раскрашенный плетёной мебелью и воздухом, который только начинал прогреваться утренним теплом.   — Мы собираемся сделать всё правильно, — сказал Драко. — Мы с Гермионой всё обсудили и решили, что у нас недостаточно информации, чтобы действовать по плану, предложенному прошлым вечером.   Митчелл широко развёл руками.   — У нас есть вся нужная информация! Я — здесь, он — там. Он касается зеркала, и вуаля, проблема решена! — Проблема решена лишь наполовину, — поправила Гермиона. Митчелл злобно сверкнул на неё глазами. — Нам всё ещё нужно понять, что делать с зеркалом после того, как мы вернём Брута обратно. Малфой был уверен, что она согласна на уничтожение зеркала. Похоже, эту тему им ещё предстояло обсудить. Он бросил на неё вопросительный взгляд, но Гермиона даже не дрогнула. — И у нас может быть только одна попытка, — добавил Драко. — Нет смысла идти на прямое столкновение без плана, в котором мы уверены. Если дадим себе время, сможем сделать всё правильно с первого раза. Митчелл скрестил руки и нахмурился. — Я не думаю… — Митчелл, кто из твоих знакомых стал бы тебя искать? Что касается смены темы, то это была одна из самых неуклюжих попыток, которые Драко когда-либо видел. Но эффективность он отрицать не мог. Тон Гермионы был не насмешливым — она, похоже, действительно считала, что кто-то заметит отсутствие Митчелла — но при этом явно сомневалась в количестве этих людей и в том, насколько быстро они забьют тревогу. Митчелл, предсказуемо, сразу стал в оборону.   — Множество людей!   — Например? — прищурилась Гермиона. — Назови хоть кого-то.   — Моя мама, для начала!   — Она в Штатах?   — Да. — И как часто вы общаетесь?   — Мы… — на щеках Митчелла появился румянец. — В общем, мы сейчас не разговариваем. Но она знает, где я!   Драко сдвинулся на месте, ощущая нарастающее смущение. Эта информация показалась ему гораздо большей, чем он должен был знать о своём сотруднике.   — А твой отец?   Митчелл фыркнул.   — Вне игры.   Гермиона приподняла бровь.   — Я не разговаривал с отцом с пятнадцати лет, — пояснил Митчелл. — Он не одобряет мой выбор.   Суровое выражение лица Гермионы дрогнуло. В углу, вне поля зрения Митчелла, Нарцисса поджала губы и отвела взгляд, её щёки порозовели в виноватом жесте.   — Мне жаль, Митчелл. Это ужасно.   — Да, ну… отец, наверное, был бы в восторге, узнав, что я теперь тут, он  кивнул в сторону рамы.   — А друзья здесь? Может, паре… то есть партнёр, который бы забеспокоился?   Щёки Митчелла залились ещё более густым румянцем, а кончики ушей покраснели от стыда.   — Никого нет, ладно? У меня никого нет. Моя жизнь — это работа, и теперь я и её угробил.   — У тебя есть мы, — сказал Драко.   И он действительно это имел в виду. Митчелл снял очки и протёр глаза.   — Ладно… ладно, — он опустил руки и обрёл самообладание. — Хорошо. Если мы собираемся подождать с обменом нас с Брутом на свои места, к чему это нас приведёт? С чего мы начнём?   — Думаю, нам стоит попробовать сделать это самим.   Все взгляды обратились к Гермионе; тишина повисла в комнате плотным, как грозовая туча, облаком.   — Что?   — Мы знаем, что это сработало один раз, — она неловко пожала плечами. — Почему бы не сработать снова?   — Но это не… Я не могу… — Митчелл растерянно уставился на Гермиону, потом перевёл взгляд на Драко, явно надеясь на поддержку. — Она не может говорить это всерьёз. Гермиона приподняла подбородок. Драко вмешался, прежде чем спор успел разгореться. Прежде чем он сам потерял самообладание и начал кричать. — Думаю, Митчелл пытается понять, чем твоё предложение отличается от первоначального плана по поимке Брута. Впрочем, Драко и сам пытался это понять. — Отличается кардинально. Мы можем это контролировать, — Гермиона обвела рукой комнату. — Мы не невольные участники… — Говори за себя, — буркнул Митчелл. — …и не рискуем сбежать и свести на нет наши шансы. Это эксперимент. Она посмотрела на Митчелла, делая прямую ставку на его аналитический склад ума. — Мы выделили переменную, и теперь пора провести тестирование. Каковы ограничения зеркала? Что будет, если в ловушке окажусь я или Драко? Можно ли перемещаться внутри? Можно ли колдовать? Эти вопросы нужно прояснить до того, прежде чем мы вступим в прямую конфронтацию. Она была права. Драко это знал. Но это не значило, что ему это нравилось. — Напомнить тебе, чем закончилось наше прошлое исследование загадочного артефакта? — осторожно спросил он. Взгляд Нарциссы резко метнулся к нему. Драко не отводил глаз от Гермионы; его мама многого не знала, да и не должна была знать. — Я помню, — ответила Гермиона, игнорируя хмурый взгляд Нарциссы. — Ты же знаешь, что помню. Но ты также знаешь, что лучший способ понять, с чем мы имеем дело и чем рискуем — испытать всё самим. — Плохая идея. — Это другое дело, — настаивала Гермиона. — В прошлый раз мы были застигнуты врасплох. У нас не было ни информации, ни времени, ни выбора. С зеркалом у нас есть всё это. Мы можем его изучить и составить настоящий план с запасными вариантами и стратегией, которая не зависит от хрупкости мужского эго.   — Я не горю желанием торчать здесь неделями, — многозначительно сказал Митчелл.   — И ты не будешь. Я не предлагаю сидеть сложа руки и месяцами копаться в литературе. Но сейчас Брут ни о чём не догадывается. Как только мы к нему подойдём — начнётся обратный отсчёт. Давайте сделаем так, чтобы он начался, когда мы к этому будем готовы.   Логически, доводы Гермионы были безупречны. Описание Митчеллом процесса перемещения — мгновенное прикосновение, затем период темноты и ориентирование уже в двух измерениях — оставляло желать лучшего. У Драко были те же вопросы о перемещении и использовании магии. Он понимал, что чем больше у них информации, тем лучше они будут подготовлены, когда придёт время встретиться с Брутом лицом к лицу.   Но чувство риска его не отпускало.   Да, с Митчеллом, казалось, всё было в порядке. Травмирован — несомненно, и, вероятно, на долгие годы. Но его интеллект и личность остались нетронутыми. Он всё ещё был Митчеллом. Какие бы пагубные последствия ни причинили Бруту его страдания, их первопричина заключалась не в самом зеркале, а в изоляции, которую Антония наложила на него.   Когда Митчелл уступил, Гермиона, выпрямившись, повернулась к Драко.   — Ты знаешь, что это хорошая идея.   — Знаю, — отрицать смысла не было.   — Тогда решено, — сказала она. — Я это сделаю. Пойду в зеркало.   Драко почувствовал себя так, словно его ударили по лицу. Шок вызвала не столько её уверенность в причине его колебаний, сколько серьёзная ошибка в понимании этой причины.   — Прошу прощения? — Ты не хочешь делать это, и это нормально. Я сделаю. — Абсолютно нет. У неё ещё хватило наглости выглядеть озадаченной. — Почему? Драко запнулся, подыскивая объяснение. Он даже не думал, что придётся что-то объяснять. На самом деле, он полагал, что его повышенная чувствительность к её продолжающемуся существованию была очевидным и вполне обоснованным беспокойством. — Я думаю, ты знаешь. — Но я не знаю. Нарцисса наклонилась вперёд, держа чашку с блюдцем на колене, и выглядела куда более заинтересованной, чем хотелось бы Драко. — Я чуть не потерял тебя однажды. Он не стал вдаваться в подробности. Ни Нарциссе, ни Митчеллу не нужно было знать ужаса воспоминаний о её безжизненном теле, обмякшем в его руках. Драко отогнал ужасные воспоминания и сосредоточился на настоящем — на живой, дышащей, до безумия упрямой женщине перед собой, которая была готова броситься в неизвестность после менее чем часовой дискуссии. — Это другое, — её голос звучал слишком спокойно. Драко сжал руки в кулаки, сосредоточившись на том, как ногти впились в ладони. — Ничего подобного. — Это совершенно другое. У нас уже есть успешное подтверждение концепции. Всё, что мы сейчас делаем, просто собираем больше данных. Раз Гермиона не собиралась уступать, значит, удар должен был принять на себя его здравый смысл. — Отлично. Тогда я пойду. — Что? — на её лице отразился шок. Это было почти оскорбительно. — Если ты считаешь, что это лучший выход, если ты считаешь, что это безопасно, тогда я пойду в зеркало. — Драко, нет. Ты же не хочешь… — Чего я хочу, не имеет значения, — резко оборвал он. — Ты явно уже всё решила. И если это должен сделать кто-то из нас, то это буду я. — Это нелогично. Если что-то случится, то только у тебя есть власть и доступ к хранилищам и имениям Малфоев. Ты хотя бы смог бы продолжить работу, в то время как мне понадобится... — Мы это не обсуждаем, —терпение Драко иссякло. — Прошу прощения? — даже в залитом солнцем соляриуме он увидел, как в её глазах вспыхнул огонь. Он напомнил ему о галактиках. О праве собственности, о силе и о времени, когда Драко был уверен, что потерял её и не знал, сможет ли пережить это. — Гермиона… — должно быть, его лицо выглядело достаточно мрачно, потому что её взгляд смягчился. — Мы ведь не решаем судьбу мира, — сказала она. — Нет, мы имеем дело с судьбой мира одного человека. Масштаб другой, но последствия те же. Позволь мне сделать это, — тихо добавил он. — Ради тебя. И ради него. Пожалуйста. Драко увидел, как она колеблется, а потом сдаётся. — Ладно,— согласилась Гермиона. — Но мы сделаем всё правильно. Мы дадим тебе все шансы на успех. Драко протянул руку через кофейный столик и взял её ладонь, не обращая внимания на пристальный взгляд матери. Пусть наблюдает. Пусть удивляется. Малфой добился того, чего хотел: Гермиона была жива и в безопасности. Хотя бы ещё один день.