Глава 13

— И ты уверена, что это сработает?   Гермиона наградила его взглядом, полным раздражения. Драко задал вариации этого вопроса уже раз двадцать за день, и всякий раз получал от неё один и тот же ответ: «вероятно». Но теперь, когда он находился в считанных мгновениях от своей первой попытки войти в зеркало, степень риска, присущая этому ответу, уже не казалась приемлемой.   Идеальным вариантом было бы "да", хотя он также согласился бы на разумный процент. Что-нибудь в районе девяноста с плюсом укрепило бы его уверенность в себе. Вместо этого единственным числом, которое Гермиона готова была озвучить, было: «сто процентов — я больше не намерена слушать твоё нытьё». Она воткнула палочку в пучок волос и скрестила руки на груди. — Если ты слишком боишься прижать свою дракклову руку к стеклу, просто скажи и я сделаю это сама. — Я не боюсь, — с кислой миной возразил он. — Я просто осторожен. — Мы были осторожны всё утро. Мы провели все диагностические тесты, какие только есть в книге. В буквальном смысле! — она помахала у него перед носом «Ликвидация проклятий: руководство по правилам поведения в непредвиденных ситуациях». — Зеркало не сработало ни разу. Не говоря уже о том, что с Митчеллом всё в порядке уже несколько дней. Мы же договорились, что уже пора экспериментировать. Сегодня ты войдёшь внутрь, и мы приблизимся к решению. Драко перевёл взгляд с неё на зеркало. Митчелл уже десять минут как держал ладонь на стекле и выглядел всё более нетерпеливым. — Это не больно, — сказал он. Будто это хоть чем-то помогало.   Даже Нарцисса, которая вальяжно раскинулась на шезлонге в солярии с романом в руках и изо всех сил делала вид, что читает, негромко прочистила горло. Драко подозревал, что книга у неё служила исключительно реквизитом: похоже, она держала её вверх ногами.   Пассивное раздражение. Откровенная скука.   — Хорошо, — Драко встряхнул плечами, покрутил шеей, делая вид, что расслабляется.   Никто не выглядел впечатлённым.   — Готов? — спросил он у Митчелла.   — Моя рука на стекле или нет?   Драко нахмурился. — Ты хочешь выбраться или нет? — Да просто подойди! — Гермиона уже потянулась подтолкнуть его к зеркалу, но Драко успел прижать ладонь к стеклу раньше. Портключ сработал скорее силой, чем изяществом. Магия зацепилась за центр тяжести путешественника — у большинства людей он находился примерно в дюйме ниже пупка — и рывком утянула. Магия должна была быть настолько сильной, чтобы бросить вызов самой физике, и часть этой силы заключалась в эффекте неожиданности. Если магия срабатывала достаточно быстро, она обгоняла гравитацию и выскальзывала из-под власти времени. Портключи нарушали неизменные законы Вселенной раньше, чем сама Вселенная успевала это заметить. Зеркало работало совсем иначе. Всё было гораздо тоньше. Лёгкое нарушение законов физики — разница между взломом квартиры и ограблением. Сначала границы мира Драко потемнели, и зрение сузилось до крошечной точки света. Постоянное давление потянуло его голову и сердце вперёд, словно материнская ладонь, которая направляла и поддерживала малыша во время его первых шагов. Это помогало Драко держаться прямо и двигаться, предотвращая катастрофический шаг назад. Желание подчиниться руки и двигаться вперёд казалось естественным. Почти безопасным. Несмотря на то, что Драко понимал, что происходит, даже несмотря на то, что значительная часть его души не хотела входить в зеркало, он и не подумал сопротивляться.   Когда мысль об этом всё же пришла, было уже слишком поздно.   С последним сильным толчком давление ослабло.    Как и гравитация.   На миг Драко оказался вырванным из мира. Он парил, вращаясь в пустоте, устремляясь в никуда. Его сердце — где-то в лишённой тела груди— бешено заколотилось.   Не сработало. Что-то пошло не так. Митчелл не предупреждал о таком разъединении — о полном отделении сознания от тела. Драко ощупывал себя без помощи рук, пытаясь обрести устойчивость, но не находил её. Всё было кончено. Он был мёртв. Но вдруг ноги нашли твёрдую землю. Зрение вернулось. И Драко посмотрел вверх на увеличенную версию самого себя. Его тело дёрнулось без его воли. Серые глаза заморгали, сощурились, уставились на ладони, будто видели их впервые. Пальцы потёрлись друг о друга, исследуя линии ладоней, наслаждаясь напряжением и сгибом суставов. Замешательство сменилось восторгом, и тело посмотрело на Гермиону заплаканными глазами. Она уставилась на него, сдвинув брови. — Митчелл? Тело Драко рванулось вперёд. Он обхватил её руками, его плечи тряслись от рыданий. — Сработало! — его голос был сдавленным от облегчения. — Я не думал… я так боялся… Гермиона успокаивающе похлопала Митчелла по спине, стараясь утешить, и украдкой взглянула на зеркало. Драко наблюдал, скрестив руки на груди, сверля ненавидящим взглядом чужую душу, завладевшую его телом. Он понимал раздражение Митчелла: смотреть, как кто-то другой пользуется твоим телом, вызывало возмущение. Он видел, как его собственное лицо плачет, но не чувствовал печали. Он видел, как Гермиона утешает его, но не ощущал утешения. Вместо этого он чувствовал себя осквернённым. Кто такой Митчелл, чтобы вот так распоряжаться его телом? Руки Драко ему не принадлежали, и всё же он прижимался к Гермионе, будто она вытащила его из змеиной ямы. Давление её тела, тепло её дыхания, её тихие утешения… Они были дарованы его телу, но не душе. Волна отчуждения, головокружительная, как внезапная потеря равновесия, пронеслась сквозь него. Драко пошатнулся и опёрся о раму. Раму. Он поднял взгляд и пожалел об этом. Над ним простиралась чёрная полоса, расстояние казалось бесконечным, куда больше реального размера зеркала в три фута высотой. Небо, потолок, вершина — здесь не было никаких ориентиров, никакого определения для этой двухмерной реальности — только всё те же плоские чёрные просторы, простиравшиеся дальше, чем Драко мог видеть. Невозможно. Иллюзия.   Полшага вперёд — и он упёрся в противоположную стенку зеркала. Лёгкая вибрация. Мир по ту сторону дрогнул, но не поддался.   Это была тюрьма.   — Драко, с тобой всё в порядке? — его тело наклонилось ближе, серые глаза покраснели и и припухли от непролитых слёз.   Он начал задыхаться, дыхание сбивалось в приступе паники.   — Митчелл, отойди.   Гермиона оттолкнула его в сторону. Схватившись за раму, она наклонилась так близко, как только могла себе позволить, почти касаясь носом каркаса, пока Драко не смог видеть только её.   — Ты не ранен, — сказала Гермиона. — Всё в порядке, Драко. Всё в порядке.   Но это было не так.   Он был один и замкнут, у него началась клаустрофобия из-за ограниченности пространства и головокружение от высоты.   Это было хуже Азкабана. Хуже всего, что Драко когда-либо переживал. И выхода не было.   Он был в ловушке.   — Посмотри на меня. Драко, посмотри на меня. Дыши вместе со мной, давай.   Судорожные вдохи. Дрожащие выдохи. Постепенно его учащённое сердцебиение замедлилось.   — Прости, — выдавил Драко, вытирая глаза и чувствуя жгучий стыд. Он сам согласился войти в зеркало. Он говорил с Митчеллом, обсуждал, чего ждать, насколько всё будет непривычно. Он должен был справиться лучше. — Тебе не за что извиняться, — мягко сказала Гермиона. — У меня тоже случился срыв, — признался Митчелл. Драко вздрогнул от откровенного признания Митчелла. Его тело произнесло вслух ту правду, которую его душа избегала месяцами. Гермиона отступила от зеркала, позволив Митчеллу показаться. — Брут смотрел. Смотрел на меня и… смеялся, — он натянул рукав рубашки Драко из дорогой ткани на ладонь и промокнул глаза. — Может, нам стоит подождать? — осторожно спросила Гермиона, нервно переплетая пальцы. — Хочешь немного времени, чтобы привыкнуть? Мысль об акклиматизации в зеркальном царстве внушала Малфою глубокое чувство страха. Драко хотел, нет, он нуждался в том, чтобы их эксперимент поскорее начался. — Нет, — сказал он. — Давайте приступим к работе. Гермиона внимательно посмотрела на него, проверяя, не врёт ли он. Видимо, Малфой выдержал проверку, потому что она кивнула. — Хорошо. Тогда начнём. Гермиона поставила зеркало на пол, прислонив его к подушкам дивана, и отступила назад. Нарцисса позади неё уже не притворялась равнодушной. Она сидела на краю шезлонга и наблюдала с напряжённым вниманием. Митчелл разложил свои записи на низком кофейном столике, который они отодвинули в сторону. Он обмакнул перо в чернила и приготовил стопку свежих листов пергамента для заметок. — Сначала физическое описание, — сказал Митчелл. — Для меня поверхность зеркала была твёрдой. Драко постучал по стеклу костяшками пальцев; глухой стук эхом отозвался у него за спиной. Он повернулся, чтобы посмотреть и ничего не увидел. Только серо-голубую пустоту. Сухо сглотнув, Малфой снова перевёл взгляд на солнечный солярий, стараясь игнорировать бескрайнее пространство за своей спиной. — Твёрдая, — подтвердил он. — А стороны? Он уже проверял их. Для полноты картины Драко кивнул. — Попробуй отойти назад, — предложил Митчелл. — У тебя должна быть возможность скрыться за рамой. Драко подавил страх и оглянулся. Самое жуткое свойство зеркала заключалось в том, что оно не отражало ничего из реального мира. Когда они впервые нашли его в кабинете Митчелла, поверхность была совершенно пустой, оттенка тусклого металла. Смотреть на него было неприятно, но находиться в нём — ещё хуже: мысль о том, чтобы ступить глубже в этот монохромный мир, вызывала у Драко липкое чувство ужаса. Но Митчелл это сделал. Значит, сможет и он. Драко осторожно отступил назад, пока не увидел край рамы. Обхватив его рукой, надеясь, что это удержит его на месте, он шагнул дальше. Взгляд на внешний мир изменился. Теперь он видел солярий матери не прямо, а под углом: дальние углы через всю комнату, через арку остальную часть дома, и тёмный коридор за ней. Он увидел, как Нарцисса села, выпрямив спину от беспокойства. Услышал скрип пера Митчелла и робкий вопрос Гермионы: — Ты ещё там? — Да. Я вас обоих слышу. — Что ты видишь? Драко с трудом подавил подступившую тошноту. Его сил хватило лишь на быстрый взгляд: всё тот же свинцово-серый мир, не имеющий конца. — Ничего, — сказал он, вернувшись в раму и облегчённо вздохнув, вновь оказавшись на виду. — Здесь ничего нет. — У меня то же самое, — ответил Митчелл. — Каждый этап нашего опыта совпадает. — Как мы и предполагали, — добавила Гермиона с проницательным взглядом. — Это подтверждающие наблюдения, которые помогут нам установить исходные данные. Сам вопрос о том, стоит ли вообще проводить эти физические тесты, вызвал у них спор за обедом. Митчелл и Гермиона так много говорили друг с другом, что Нарцисса буквально заставила их замолчать и наложила своё заклинание на стол и держала его целых пять минут, прежде чем снять. Намёк был слишком ясен, чтобы его проигнорировать. Они сменили тему и вернулись к обсуждению позже, когда Нарциссы не было рядом. — А теперь мы наконец узнаем что-то новое, — парировал Митчелл. Когда Митчелл впервые приложил ладонь к зеркалу, его палочка лежала на полу рядом, вне досягаемости. Но Драко вошёл внутрь зеркала вооружённым.   — Мы должны действовать систематически, — напомнила им Гермиона.   Митчелл уже вытащил из кобуры на предплечье палочку Драко из боярышника. Он нахмурился, чувствуя её тяжесть в правой руке.   — Ощущения странные, — заметил он.   — Потому что она не твоя, — одним движением запястья палочка оказалась у самого Драко в руке, и ощущалась так же осязаемо, как и в реальном мире. Он почувствовал себя лучше, просто держа её в руках. Палочка позволяла ему манипулировать окружением, подстраивать его под себя, а не самому приспосабливаться. Она давала ему контроль.   Или, как минимум, его иллюзию.   — Начнём с простого. Люмос?   Заклинание Митчелла излучало тусклый, дрожащий свет. У Драко же, внутри зеркала, палочка вспыхнула как маяк.   Все замерли.   Хотя Драко и надеялся, что его магия сработает, никто этого не ожидал. Первым рискнул задать вопрос Митчелл.   — Как?   — Существует целая ветвь тайн, посвящённых природе магии. Преобладающая теория заключается в том, что она связана с душой, — Гермиона замолчала, позволяя осознать сказанное, а потом нахмурилась, словно вдруг поняла, какой объём статьи ей теперь придётся написать в результате. — Похоже, эта теория верна. — А как сюда вплетается палочка? Гермиона посмотрела на Митчелла и пожала плечами. — Палочка выбирает волшебника. Как будто это что-то объясняло. Митчелл уставился на неё. Гермиона тяжело вздохнула. — Может, в Америке у вас всё по-другому, но здесь палочка выбирает волшебника. Ты не приходишь к Олливандеру со списком требований. Ты заходишь и смотришь, какая палочка найдёт тебя. Следующий логичный вопрос, связанный с этим процессом: как? Как именно палочка выбирает тебя? И, возможно, ответ в том, что она ориентируется на душу. Драко вошёл в зеркало целым: с душой и спутником своей души. Благодаря этому его магия сохранилась. Митчелл уставился на палочку из боярышника, которую неловко держал на раскрытой ладони.   — Значит, если бы я вошёл со своей…   — Мы всё ещё не знаем, чем бы это обернулось, — закончила за него Гермиона. — Драко, попробуй сотворить заклинание за пределами зеркала. Что-нибудь неразрушающее. Может быть, Вингардиум Левиоса?   Взмах палочки в сторону пера Митчелла ничего не дал. Он попробовал воспользоваться более близкой мишенью, куском пергамента. Результат был тот же.   — Видишь? — Гермиона успокаивающе положила руку Митчеллу на плечо. — Ты всё равно мало что мог сделать.   — А изнутри? — спросил Митчелл, откладывая в сторону палочку из боярышника. — Ты можешь как-нибудь изменить само зеркало?   Драко направил свою палочку на нижний левый угол рамы, туда, где сходились горизонтальная и вертикальная планки. — Подожди, давай сначала подумаем… — начала Гермиона. Но он не стал дожидаться её предложения. — Диффиндо! Разрез вышел небольшой, примерно в дюйме от угла рамы. Кусочек отвалился с глухим стуком. Затем раздался хруст, похожий на треск тонкого льда под ногами. От рассечённого угла пошли две трещины, поднимаясь примерно на шесть дюймов вверх по пересекающимся планкам. Драко поднял взгляд на них обоих. — Упс. — Что произошло? — голос Гермионы прозвучал так же хрупко, как и треснувшее зеркало. — С положительной стороны, — попытался найти светлую мысль Драко, — мы хотя бы знаем, что зеркало можно повредить изнутри.   — Драко, я же сказала тебе подождать...   — Но это же хорошие новости, — Митчелл посмотрел на Гермиону, его глаза загорелись. — Если зеркало нельзя разрушить снаружи, мы можем сделать это изнутри.   — За исключением того, что для этого один из нас должен быть внутри, — заметил Драко. — Если только ты не думаешь, что Брута удастся убедить.   — Не удастся, — признал Митчелл. — Но хотя бы у нас теперь есть один возможный вариант. Если всё дойдёт до этого — если мы не сможем вернуть Брутуса в зеркало, — вы убьёте моё тело, а я уничтожу свою душу.   — Как мы…   — Легко. Ты можешь поменяться со мной местами, войти в зеркало, разжечь маленькое Адское пламя, и мы поменяемся обратно до того, как оно станет слишком большим, — сказал Митчелл. — Это будет как… — Недопустимо, — Нарцисса, которая молчала на протяжении всего процесса, встала. — Никто не умрёт в этом зеркале. Вы найдёте другой способ. — Но что, если… — Вы утверждаете, что являетесь тремя из самых выдающихся умов Европы, — отрезала она. — Так докажите это. Найдите другой путь. И, развернувшись, она покинула комнату, положив конец экспериментам на сегодня. Как бы Драко ни хотелось верить своей матери, Митчелл был прав: это была первая реальная возможность уничтожить зеркало, которую они нашли. Если они не найдут дневник Антонии и не развеют заклятие, тогда самопожертвование и немного лёгкого убийства были их лучшей, и единственной дорогой вперёд. Первой нарушила молчание Гермиона. — У нас остался последний тест, — сказала она, переводя взгляд с Драко на Митчелла. — Готовы продолжать или перенесём на завтра? — Давайте сейчас, — ответил Митчелл. — Согласен, — кивнул Драко, стараясь не смотреть на треснувшую раму. Повреждение не разрасталось, но само его существование было напоминанием о том, насколько рискованны их эксперименты. Чем скорее он вернётся в своё тело, тем спокойнее будет себя чувствовать. Они левитировали Драко в коридор и прислонили к стене напротив туалета. Митчелл, в теле Драко, вошёл внутрь. В тот момент, когда Митчелл посмотрел в зеркало в ванной, свет позади Драко изменился. Он обернулся и был потрясён, увидев, что бледная пустота за его спиной наполнилась цветом. Тёмно-фиолетовые стены, украшенные хромированной сантехникой. Чистые белые полотенца на вешалках. Открытая дверь. Гермиона, задержавшаяся в коридоре. — Святой Мерлин, я вижу отражение. — Ты видишь что? Гермиона вбежала в туалет вслед за Митчеллом и оказалась полностью в поле зрения.   — Я вижу отражение. Всё, что находится за Митчеллом, видно и за мной в зеркале.   — Подожди, как это может… — Она выскочила обратно в коридор и уставилась в раму. — Там ничего нет. Там просто пусто.   Она посмотрела мимо Драко на Митчелла. Как только Митчелл отвёл взгляд от зеркала в ванной, фон в зеркале Драко снова стал пустым.   — Исчезло, — сказал Драко. — Посмотри в зеркало ещё раз.   Митчелл подчинился; фон вернулся.   — Ты всегда мог видеть то, что за твоей спиной? — спросила Гермиона у Митчелла обвиняющим тоном.   — Только иногда! Это никогда не длилось долго, что—то мелькало — чаще всего это были ванные комнаты — и потом снова ничего. Я думал, вы оба тоже это видите.   — Мы не видели, — сказала Гермиона. — Но это же потрясающе. Ты можешь видеть комнату, в которой находится твоё тело, даже не находясь там! Это значит, что мы сможем отслеживать Брута, если он попытается сбежать!   — Пока он перед зеркалом и в месте, которое мы узнаём, — добавил Драко.   Довольно серьёзная оговорка.   — Это только начало, — настаивала Гермиона. — И даже не то, зачем мы сюда пришли. Вы оба попробуйте приложить руки к стеклу. Посмотрим, получится ли обменяться.   Они так и сделали, но ничего не произошло. Правда, это и так был рискованный эксперимент. Зеркало в туалете на первом этаже поместья Нарциссы не было проклятым. Похоже, даже Антония, хотя и была одарённой ведьмой, не сумела взломать межпространственное перемещение.   Тем не менее, Гермиона ещё двадцать минут возилась с теорией. Она делала замеры, производила вычисления, чтобы учесть масштаб, пока не убедилась, что их ладони идеально выровнены на обоих зеркалах.   После очередной неудачи она издала задумчивый звук и отступила, постукивая пальцем по нижней губе.   — Возможно, нужно, чтобы вы были в одной комнате.   Она леветировала зеркало прямо в туалет, повернув отражающей стороной вперёд.   Драко встретился взглядом сам с собой через стекло, и мир погрузился во тьму.   Он услышал резкий вздох, тяжёлый удар и звон разбившейся керамики.   Наконец, раздался хруст, от которого у него свело живот.   Последним, что Драко ощутил, была сокрушительная вибрация, будто ломаются кости.