Глава 16

Холодный камень ужаса тяжело рухнул в желудок Драко.   Гермиона нашла дневник Антонии ровно в тот момент, когда их обнаружил Брутус.   Он шагнул в хранилище, и звук его ботинок по камню был тихим по сравнению с лязгом кланкеров на заднем плане.   — Никогда не думал увидеть нашу семью настолько униженной, — Брут с презрением оглядел хранилище. — В моё время мы наполняли наш банк сокровищами и оберегали состояние так же ревностно, как дракон охраняет свою добычу. А теперь? — он подцепил большим и указательным пальцами рваный, заляпанный плащ, разглядел его с гримасой отвращения и отшвырнул. — До чего же мы пали.   — Что ты делаешь в моём хранилище? — Драко сделал шаг влево.   Это движение привлекло внимание Брута, словно сокол, заметивший мышь в зарослях вереска. Гермиона воспользовалась открывшимся проходом, чтобы сделать несколько едва заметных шагов назад, увеличивая расстояние между собой и угрозой.   — Твоём хранилище? — Брутус хрипло рассмеялся. — Это хранилище Малфоев. А если судить по тому, что я наблюдал, ты недостоин этой фамилии.   — А ты достоин?   Гермиона резко повернула голову, и её взгляд метнул в Драко молнию разочарованного недоверия. Он осознал свою ошибку одновременно с Брутом.   Карие глаза Митчелла за стёклами очков расширились в неподдельном удивлении, которое сильно напомнило Драко о его помощнике. Но миг прошёл, и к Брутусу вернулось ледяное самообладание.   — Значит, ты знаешь, кто я. Что ж, возможно, ты умнее, чем кажешься. Признаюсь, после веков забвения я не знал, каково это будет — снова услышать признание. Услышать своё имя. Он сделал ещё один шаг вперёд, улыбка растянула губы, обнажив слишком много зубов. — Ты знаешь, как меня зовут, мальчик? — Лучше бы не знал. — Повесели меня, — его пальцы сами собой сжали волшебную палочку. — Брутус. Он отвесил небрежный, неуклюжий для долговязой фигуры Митчелла поклон. — К вашим услугам. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы сократить расстояние между ними. Три быстрых шага и Драко оказался рядом с ней. Тактический ход: уменьшить углы возможной атаки. Два рядом стоящих противника имели больше шансов, чем один, даже если силы были явно неравны. Тем не менее, рядом с ней Драко чувствовал себя увереннее. Безопаснее, хотя опасность росла с каждой минутой.   — Что ж, было приятно поболтать, но нам пора, — Драко положил ладонь Гермионе на спину, передавая ей настойчивость, хотя в этом не было нужды.   Напряжение исходило от неё волнами. Он чувствовал, как под его рукой ускорялось её дыхание, видел, как напряглись мышцы плеч и шеи.   Гермиона готовилась к бою.   — О, я так не думаю, — Брут поднял палочку, целясь куда-то между ними, оставляя себе возможность найти конечную цель. — От нашей дорогой эльфийки я узнал, что история семьи Малфоев хранилась в этом хранилище, управляемом тварями, десятилетия назад. Будто это позор. Будто это должно оставаться скрытым, — он сплюнул на пол. — Презренное зрелище. Я здесь, чтобы вернуть нашу славную историю на свет. Чтобы напомнить себе о человеке, которым я когда-то был, и о вероломной ведьме, которую я когда-то любил. Судя по всему, вы уже начали ту же работу, — он кивнул в сторону мраморных бюстов. — А раз вы знаете мои цели, я хочу знать ваши. Что вы здесь делаете?   — Антиквариатом занимаюсь, — Драко пожал плечами.   Гермиона переместила свой вес и надавила каблуком кроссовок на носки его ботинок. Предупреждение.   — Антония тоже считала себя остроумной, — Брутус скривил губы. — Временами она такой и была. Глупая женщина, забавная в своей наивности. Ты на неё похож. И не только этим. Подбородок, например, — он наклонил голову, обнажив зубы. — Глаза. Так что я спрошу ещё раз: зачем вы здесь?   Драко сделал полшага назад, окинул взглядом стороны, прикидывая, где у них больше шансов на побег.   — Значит, я унаследовал некоторые из её лучших качеств, — произнёс он, тянув время. — А чего ты от нас хочешь?   — Того же, чего и каждый джентльмен: мира в моём доме. Это благо, которое ты, похоже, не в состоянии мне обеспечить. Драко хмыкнул. — Если память мне не изменяет, это ты пришёл в мой дом. — Это наш дом. По крови и духу. Разве мы не могли бы жить в нём вместе, как товарищи? Давление Гермионы на его ногу усилилось. Предложение Брутуса звучало слишком фальшиво. Драко и сам понимал, что ступил на тонкий лёд. Но здравый смысл не помешал ему нанести ещё один укол. — Сомневаюсь. — Жаль, — заметил Брут с улыбкой, за которой вскоре последовал вздох. — Мне наскучила эта игра. Дважды ты уклонился от моего вопроса. В третий раз придётся уклоняться уже от заклинания. Что вы здесь делаете? У них не было времени. Что бы Драко ни надеялся выиграть, затягивая разговор — найти потайной путь к отступлению, успеть придумать план, не связанный с тем, чтобы пробивать себе дорогу сквозь горы никчёмных фамильных реликвий, — всё оказалось бесполезным. На данном этапе правда казалась самым разумным ответом.   — Мы пришли за лёгким чтивом.   — Лжец.   — Верь во что хочешь. Но мы нашли то, за чем пришли. Нам больше нечего тут делать, и мы с удовольствием оставим тебя наедине с твоей ностальгией. — Драко пожал плечами, и в его нарочито беззаботном тоне прозвучала такая небрежность, что палочка Брута опустилась на долю дюйма.   Его глаза сузились.   — Покажи мне.   Драко вцепился пальцами в ткань рубашки Гермионы.   — Думаю, нет.   Он повернул запястье, и палочка Драко оказалась в руке. Он рванул влево, увлекая Гермиону за собой, и метнул в Брута небрежно нацеленное оглушающее. Заклинание пролетело мимо, обжигая каменную стену хранилища. Он затащил их за старый шифоньер, когда угол разлетелся дождём деревянных щепок от ответного удара Брутуса.   — Нам нужно выбираться отсюда, — Гермиона сжала палочку и вытянулась, чтобы лучше видеть. Она резко отпрянула и мимо пролетела струя дымящегося белого света.   — На счёт три?   Гермиона кивнула. Драко поднял руку.   Раз…   Два… Они одновременно выскочили из-за шифоньера, держа в руках волшебные палочки. — Остолбеней! — Инкарцеро! Брут отмахнулся от оглушающего Драко, как от мухи на пикнике. Но заклинание Гермионы достигло цели. Брутус пошатнулся, когда толстые верёвки обвились вокруг его запястий и рук. Они, словно змеи, вились по его торсу, вокруг бёдер и икр, но свободные концы никак не могли зацепиться за гладкий каменный пол. Вырвавшись, Брут с яростным криком разорвал ослабевшие путы. — Шлюха! Взмах палочкой, и его проклятие наполнило хранилище визгом, будто заработала циркулярная пила. Воздух наполнился запахом горящего дерева и взрывом опилок, когда проклятие ударило в шифоньер, разрезав его пополам. Гермиона прижалась к Драко. Сломанная мебель упала назад, приземлившись как раз там, где она только что стояла, и оглушительный треск от удара по каменному полу пронёсся по хранилищу, пробирая до зубной боли. Их взгляды встретились. Охваченный паникой, Драко смог придумать лишь один вариант. — Беги! Он бросился налево, следуя по тонкой извилистой тропинке, ведущей сквозь содержимое хранилища. Пригнувшись, Драко бросал через плечо оглушающие, не заботясь, куда они попадут, лишь бы отвлечь Бруа. Результаты были неоднозначными. Справа от него взорвалась стопка маггловских пластинок. Осколки твёрдого пластика и обугленные куски картонных обложек впились в кожу причиняя острую боль, на которую не было времени обращать внимание. Тропинка впереди разделялась на три части: налево — глубже в хранилище; прямо — в тупик; направо — прямо к Брутусу. Брут поджёг груду старых свитков. Едкий дым заполнил проход впереди, и выбор сузился до двух дорог: налево, в ловушку, или направо — к угрозе. — Это не сработает! — крикнула Гермиона, положив руку ему на спину. Драко потянул Гермиону за барную стойку, бутылки дребезгнули от удара. — Мы тут как на прицеле! Она была права. Для Брута это было всего лишь тренировочной стрельбой по мишеням, а хранилище было слишком маленьким, чтобы продолжать по нему бегать. — Это твой выбор? — рявкнул Брутус, и его крик подчеркнуло новое заклинание. Старинные часы рухнули, перегородив левый проход, и звон расстроенных колоколов и гонгов разлетелся по хранилищу. Выбора больше не было. И времени тоже.   Им нужно было встретиться с Брутом лицом к лицу.   — Ты предал собственную плоть ради этой шлюхи!   За все годы, проведённые рядом с Митчеллом, Драко ни разу не слышал, чтобы его голос так исказила ненависть.   — Она не шлюха! — выкрикнул Драко.   Но Гермионе не требовалась его защита. Она выпрямилась из-за стойки и метнула в Брута оглушающее. Он с рычанием отразил удар, затем резко взмахнул палочкой вниз.   Барная стойка взорвалась.   Осколки стекла и жгучие капли алкоголя разлетелись во все стороны. Драко закрыл голову руками, зашипев от тошнотворного запаха хвойного джина и торфяного шотландского виски. Сердце ушло в пятки, когда Гермиона вскрикнула от боли. Он бросил взгляд между скрещённых рук и увидел, что она съёжилась, пока с волос капала старая выпивка. Кровь тонкой струйкой стекала по её предплечью.   Холодная решимость накрыла Малфоя, будто ледяная корка затянула вены с каждым учащённым ударом сердца.   Гермиона была ранена. Этому нужно положить конец.   — Ты такая же, как и она, — прорычал Брутус.   Драко услышал, как он пинает предметы, попадающиеся ему на пути: треск дерева, лязг металла, звон разбитого стекла.   Он точно знал, где находится Брут.   — Вероломная. Подлая. Кровожадная…   Драко выпрямился, прицелился и резким взмахом послал заклинание, сбившее Брутуса с ног. Второе повалило его окончательно. Это была временная передышка. Драко повернулся к Гермионе и помог ей присесть на корточки. Её глаза были широко раскрыты от ужаса, лицо исцарапано и в крови. Она прижимала правую руку палочкой к груди. Из неё торчал крупный янтарный осколок стекла. Гермиона неловко и неточно держала палочку левой рукой. — Я вытащу нас, — сказал Малфой. — Не высовывайся и оставайся здесь. Она стиснула зубы и кивнула. Её рука схватила его за рукав. — Отвлеки его, — прошептала она. — Я займусь доспехами. — Хорошо, — отозвался Драко, не имея ни малейшего понятия, что Гермиона имела в виду под «доспехами». Но отвлечь врага было делом несложным. Он поцеловал её — так отчаянно, что у неё перехватило дыхание — и сорвался с места. Драко вернулся к наполовину развалившемуся шифоньеру как раз в тот момент, когда Брут поднялся на ноги.   — Насколько я слышал, ты вполне заслужил то, что сделала с тобой Антония.   Оглушающее заклятие Драко отскочило от Протего Брутуса и лишь повалило старую вешалку для плащей. Брут нахмурился, сбросил щит и метнул в воздух проклятие. Драко увернулся, крутанувшись и рассмеявшись.   — Ты тоже заслуживаешь того, что я собираюсь с тобой сделать! — он подкрепил угрозу ещё одним заклинанием, столь же легко отражённым.   Но цель была достигнута. Отвлекающий манёвр сработал.   Брут изменил направление и двинулся к Драко, оставив Гермиону, преследуя его среди тесных проходов хранилища, заваленных хламом. Он выглядел диким. Спокойные карие глаза Митчелла потемнели от ярости, а его сгорбленная поза выглядела чужеродно на худых плечах Маквина. Палочку он держал в левой руке, хватка была расслабленной и небрежной. Будто дуэль с Драко для него была не труднее прогулки по саду. — Этого и следовало ожидать, — сказал Брутус. Он взмахнул палочкой, движение было таким незаметным, что Драко чуть его не упустил. Малфой развернулся, и горячий воздух скользнул вдоль его руки, когда невидимое проклятие ушло в сторону. — Гнилой плод из отравленной утробы. — Мама содрала бы с тебя шкуру за такие слова, — Драко бросился к книжной полке, возводя щит, когда заклинание Брута попало в цель. Он отступил на шаг, со стоном поглощая удар. И тогда Драко увидел доспехи. Целый комплект, скорее декоративный, чем функциональный, с замысловатыми цветами и виноградными лозами, выгравированными серебром на почерневших стальных пластинах. Семейная реликвия с наполовину забытой историей: один из прапрапрадедов Драко якобы снял его с маггловского рыцаря, победив того на турнире. Говорили, что победа была одержана легко, по крайней мере, так гласила история. Зная свою семью, Драко подозревал, что там не обошлось без жульничества. Он с трудом сдержал гримасу, когда два новых проклятия подряд сильно ударили по его слабеющему щиту. Может, склонность к нечестной игре действительно была унаследована. — Я ждал целые жизни, — продолжал Брутус. — В темноте. В молчании. Он легко и непринуждённо отбрасывал заклинания, будто стряхивал воду с мокрых ладоней. Но каждое отражалось, благодаря Протего Драко с силой заколдованного бладжера. Он не знал, сколько ещё сможет держать защиту. К счастью, Гермиона работала быстро.   Даже с повреждённой рукой, держащей волшебную палочку, она лёгким движением сняла доспехи с подставки с едва слышным металлическим скрежетом, который легко можно было списать на звон кланкеров и крики Брута.   — Я уничтожу это богами забытое зеркало! — заорал он.   Его следующее заклинание заставило Драко опуститься на одно колено. Действие защитных чар ослабло. — Я не вернусь в эту тюрьму. Я отказываюсь быть запертым в клетке, как зверь, или спрятанным, как бастард! Я проживу жизнь, которую у меня украли, и убью любого, кто встанет на моём пути! — Ты, конечно, можешь попробовать, — прохрипел Драко. — Сейчас! По взмаху палочки Гермионы тяжёлая груда металла сорвалась с места и полетела через всю комнату. Брутус выпустил ещё одно проклятие и на этот раз настолько сильное, чтобы разрушить пошатнувшийся щит Драко. Боль вспыхнула в правом боку, лишая дыхания и сбивая его с ног.   Когда реальность вернулась, она принесла с собой высокий, навязчивый, пронзительный звон.   Гермиона склонилась над Драко. С её щеки и подбородка текла кровь, порезов было не меньше дюжины; в некоторых ранах всё ещё виднелись осколки тёмного дерева и блестящего стекла.   — Ты в порядке? — Драко видел, как шевелятся её губы, но слышал её словно сквозь вату.   Он поднял свою руку к уху, коснулся кожи и посмотрел на пальцы. Чисто; крови не было. Какой бы ни была проблема со слухом, это было временное явление.   Драко перекатился на бок и тут же пожалел об этом. Резкая боль пронзила грудь, заставив его резко вдохнуть, что только усилило страдания. Он перевернулся на спину и прижал руку к правой стороне живота. Его кожа горела от боли. — Ублюдок сломал мне рёбра, — прохрипел он.   — Дерьмо, — Гермиона задрала ему рубашку, несмотря на то, что Драко поморщился, и осторожно коснулась места, где уже намечался жуткий кровоподтёк. — Не двигайся. Думаю, я смогу перебинтовать.   Кончик её палочки коснулся кожи Драко, а затем вызвал ещё один мучительный приступ боли, когда бинты закрепились на его торсе. Перед глазами заплясали огоньки.   Гермиона дала ему время и держала за руку, пока он ловил короткие, рваные вдохи.   — Мы его поймали? — спросил Драко, задыхаясь от боли.   Тон Гермионы был таким же ровным, как её сжатые губы.   — Нет. Тележка исчезла. Он ушёл. И теперь он знает, что мы в курсе.   Драко закрыл глаза. Неудача ранила глубже, чем мышцы или кости. Это была боль, которая расцвела в сердце и распространился по внутренностям, покрываясь волдырями под кожей, словно ожог по всему телу. Даже острая боль в боку притупилась по сравнению с этим, как одинокий камешек в океане его страданий.   — Помоги мне встать.   Они с трудом поставили его на ноги. В центре разрушенного хранилища лежал доспех, сваленный в огромную кучу, узоры на металле помяты и покорёжены. Хотя Драко и знал, что это бессмысленно, он всё же левитировал изуродованную кирасу и убедился: под ней ничего, кроме поцарапанного камня. Но, должно быть, они его задели. Тропа, ведущая из хранилища, была неровной, и капли крови стекали за хромающими следами к тому месту, где была припаркована тележка. Это было слабым утешением. Они пришли в Гринготтс за тем, чтобы взять верх. Вместо этого оказались загнаны в угол и избиты. Снова. — Блять! — выкрикнул Драко, вскинув руку. Книжная полка взорвалась, осыпав их дождём щепы, пергамента и кожаных обложек. Гермиона смотрела на него открытым, спокойным взглядом. Её правая рука всё ещё была прижата к груди, хотя она вытащила осколок стекла, который пронзил её насквозь. Наверное, пока Драко был без сознания; он не слышал её крика. — По крайней мере, у нас есть дневник, — сказала Гермиона. Заполучив дневник, они потеряли элемент неожиданности. По мнению Драко, это была неудачная сделка, которая заставила их отступить на шаг назад и лишила одного из немногих преимуществ. Они прихрамывали, выходя из хранилища. Драко сильно опирался на руку Гермионы. У тележки их ждал Денбит, всё ещё тряся своим кланкером. — Ты нам очень помог, — буркнул Драко. Гоблин злобно ухмыльнулся. — Я не вмешиваюсь в дела людей. — Даже если кто-то намеревается убить ваших клиентов? — Он был клиентом, — сказал Денбит. — Он предъявил свой ключ, как и вы. Гермиона потянула Драко прочь от гоблина и усадила в тележку. — Это не поможет, — тихо сказала она. — Оставь всё как есть. Хотя она говорила тихо, уши гоблина дёрнулись от удовольствия. — Твоя женщина мудра. — Я никому не принадлежу, —отрезала Гермиона. — Просто доставьте нас наверх. Наши дела здесь закончены. Подъём занял больше времени, чем спуск, и они вышли из банка, больше не обменявшись с гоблином ни словом. Даже сквозь облака солнце светило в глаза слишком ярко, что у Драко заболела голова. Толпа в Косом переулке растворилась из-за обеденного перерыва, но те, кто остался, с интересом смотрели, как Драко и Гермиона, спотыкаясь, спускаются по ступеням банка, оставляя за собой пятна яркой крови на белом мраморе. Гермиона поспешно повела его к точке для аппарации, но вдруг ахнула. — А как же Гарри? Драко слабо усмехнулся. Обед с Поттерами… Он уже и забыл. Разговор был меньше часа назад, а казалось, что прошла вечность. — Пошли Патронуса с извинениями, — сказал он. — Я не думаю, что, мы сейчас подходящая компания. Если ты только не считаешь, что уже пора подключить министерство? На её лице отразилось колебание. — Давай сначала посмотрим, что там в дневнике. Возможно, ситуация не настолько ужасна, как мы думали. Драко опустил голову, чтобы она не заметила его разочарования. Брут снова одержал над ними верх. Теперь он знал о зеркале. И собирался уничтожить его. Ситуация казалась более ужасной, чем когда-либо. Но на кону стояла не только жизнь Митчелла. Карьера Гермионы в министерстве тоже висела на волоске. Решение о том, чтобы поднять тревогу и привлечь власти, они должны были принимать вместе. И он поддержит всё, чего бы она ни захотела. Он был в долгу перед ней.