6. ветер, пойманный на излете;

боже, как это все никчемно —

никогда не случится «нас»

как единства местоимений,

только горсточка сожалений.

все закончилось. свет погас.

© Вера Полозкова

      О том, кто подарил ей котенка, Сой никому не сказала, решив, что сама постарается об этом забыть, и всем в отряде сообщила, что нашла его случайно. Для Кацу обустроили отдельную комнату, Омаэда скупил половину зоомагазина — домики, когтеточки, разнообразные игрушки и корма; чистить лоток также доверили лейтенанту, что он воспринял с обреченным энтузиазмом.       О чем Йоруичи говорила с Урахарой после признания Сой об их ночи, она не знала, но сначала золотые кошачьи глаза наставницы пылали жаждой убийства, а потом Урахара, живой, целый и невредимый, приперся к Сой Фонг прямо в спальню.       С тех пор в ее сны добавилось и это — как он подходит ближе, касается волос, пропускает черные пряди волнами сквозь пальцы. Как медленно берет в ладони ее лицо, как так же медленно целует, не позволяя отстраниться, как гладит по спине, по плечам, как обнимает — и больше ничего.       Сны, где между ними был секс, Сой могла объяснить тем, что ее организм хочет мужчину, банальная физиология, которой не лишены шинигами, но сны, где вместо страсти была трогательно-щемящая нежность?       Она старательно избегала Урахару, тренировалась по десять часов на дню вместе с офицерами, в Сейретей возвращалась поздно вечером, уходила рано утром, но все равно он попадался ей на глаза, и бегать так Сой удавалось всего пять дней.

***

      Испокон веков Готей-13 был не только военной организацией, но и рассадником занудной бюрократии. Угробив Совет Сорока Шести, отчасти Айзен оказал шинигами услугу, новый Совет они не избрали, но отчетность все равно была необходима — сколько духовных погребений совершили, сколько Пустых очистили, а сколько — отправили в Ад, сколько требуется новых комплектов шихакушо, наборов посуды для кухни, постельного белья, деревянных мечей, мишеней для кидо, разнообразных продуктов питания и кан для оплаты труда служащих… Отчеты строчил Омаэда, старательно не капая на них кетчупом, и в Первый отряд их тоже тащил Омаэда, но, когда Сой вернулась вечером с тренировки, обнаружила стопку бумаг, забытую на своем столе.       Совсем страх потерял. Сой прислушалась к дыханию зимних сумерек; в Сейретее февраль был неотличим от весны, но воздух по вечерам пах снегом — реяцу лейтенанта обнаружилась в додзё, и там бы она его и прикончила, но рядом ощущалась слабенькая искорка духовной силы Мареё.       Отложив экзекуцию на потом, Сой взяла документы, аккуратно сложила и направилась в Первый отряд сама — вызывать Омаэду на ковер и ругать его при его сестренке она не могла. Проверяла; Мареё, нахальная, как все Омаэда, везде бегала следом за братом, когда Сой Фонг кричала на него — молчала, не смея вмешиваться, но глаза ее так жалобно блестели слезинками, что все желание четвертовать лейтенанта гасло.

***

      Первый отряд был одним из самых многолюдных после войны. Административное здание отстроили сразу, за ним — половину бараков, и выжило также большинство; под началом Генрюсая служила элита. По пути Сой встречала не одного офицера, они почтительно ей кланялись — но кабинет Главнокомандующего был темным и пустым.       Что еще ожидалось от Кьёраку. Если бы сотайчо выбирали всеобщим голосованием, Сой бы ни за что его не выбрала. Лучшими кандидатурами на замену Генрюсая, по ее мнению, были Унохана или Укитаке (хотя Укитаке большую половину дня валялся в обмороках, по крайней мере, он был ответственным), но, так как оба решили героически погибнуть, избрали лучшего из худших.       Его проблемы. Документы должны быть на столе сотайчо в срок, там они и будут.       Открыв сёдзи, Сой прошла внутрь — темнота не мешала ей, видеть в темноте, ориентируясь по реяцу, ее учили в то же время, когда учили ходить. С чувством хлопнув стопку бумаг на стол, она хотела уйти — но тут услышала из подсобки какое-то шуршание. Непохожее на шуршание мыши.       А реяцу не почувствовала.       Это мог быть сам Кьёраку, прячущий заначки саке от племянницы, а мог быть недобитый квинси. Инстинкты тайной убийцы не давали Сой пройти мимо; она, тихо ступая, прошла к двери подсобки, запирающейся на ключ, открыла (взламывать замки ее тоже учили с младенчества) — зачем-то ступила внутрь, и дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной.       С очень нехорошим стуком.       — Госпожа Сой Фонг! — обрадовался голос из темноты. Знакомый проклятый голос.       Так вот как себя чувствуют мыши, попадая в ловушку.       — Урахара, — процедила Сой. Развернулась на пятках, дернула ручку двери — безрезультатно.       — Я пробовал, — сообщил Киске. — Даже ломать. Стены усилены защитой реяцу, а замок не вскрывается изнутри. И в шунпо лучше не входите… ай!       Не дослушав его, Сой вошла в шунпо, но из-за повышенной прочности помещения передвинуться на всей своей скорости смогла только к противоположной стене, влетев носом в грудь Урахары. Он ударился спиной о стену, перехватив Сой так, чтобы та не упала — пальцы сжали голые локти; хаори она не надела, забыла, устав после тренировки, о чем моментально пожалела — без помехи в виде ткани прикосновения ощущались намного ярче.       — Пусти! — рявкнула Сой, отступая назад. Отступать было почти некуда — вся каморка измерялась не более, чем в десять шагов.       — Я же говорил не входить в шунпо.       — Ладно, — Сой потерла виски. — Превосходно. Получается, мы тут застряли?       — Получается, застряли.       Урахара щелкнул пальцами, создавая сферу из кидо. Шарик духовной силы завис в воздухе, озаряя помещение лунно-призрачным светом.       — Придется ждать Кьёраку-сотайчо, чтобы открыл дверь снаружи.       — А ты тут что забыл? — Сой оперлась спиной на забитый бумагами шкаф.       Урахара потер затылок.       — Наполнял стены реяцу. Камень, из которого выстроена администрация Первого отряда, идентичен камню Врат, окружающих Сейретей… и я проверял, как это работает. А про неисправный замок я не знал.       — То есть, — фыркнула Сой, — ты сам загнал себя в ловушку?       — Вроде того. Иногда эксперименты идут не так, как ты ожидаешь… но мне повезло, раз этот плен со мной делите вы.       — Или не повезло. Я могу избить тебя так, что неделю будешь валяться в лазарете, а синяков не останется, — предупредила Сой.       — Да, знаю. Я тоже служил в Оммицукидо, — отозвался Урахара.       — По тебе не скажешь.       — Просто я был не среди доблестных бойцов карательного подразделения, а всего лишь скромным сторожем пойманных вами заключенных.       — И то потому, что Йоруичи-сама выдвинула твою кандидатуру, скажешь — нет?       — Верно, Йоруичи-сама была чересчур высокого мнения о моих талантах.       Он так легко соглашался с обвинениями в собственной некомпетентности, что Сой это разозлило куда больше, чем если бы он спорил, сыпля встречными обвинениями: кто бы говорил, Сой Фонг, разве не тебя Йоруичи вытащила на ту вершину, где ты находишься? Но он молчал, и повисшая тишина висела в воздухе между ними почти зримой. Призрачный свет кидо освещал его до последней черточки: шляпу Урахара уронил, когда Сой в него врезалась, на белый хаори снова нацепил зеленый плащ, благодаря которому она его и не почуяла, но несмотря на слои одежды, она легко могла представить его тело.

***

      Находиться так близко к Сой было сложно.       Ситуация походила на коварный план Йоруичи, чего-то такого Киске от нее и ожидал, но он не говорил подруге, чем собирается заниматься, плащ скрывал духовную силу так, что не почуяла бы даже она, а тратить время и ломать замок со смутной надеждой на возможное будущее Йору бы не стала. Все до смешного походило на другое — то, что живые называют «судьба».       От Сой словно исходило электричество — и желание. На уровне инстинктивных догадок, смутных колебаний реяцу, первобытного животного чутья; Киске мог ошибаться или выдавать желаемое за действительное. Нельзя прикасаться к ней, рано, нужно медленно и осторожно приручать, как дикого зверька. Как Лиса у Экзюпери. Если погладить раньше, чем зверек доверится — он убежит или укусит.       «Это тебя и губит», — в памяти прозвучал недовольный голос Йоруичи.       Сой — не зверек. Сой — женщина. Сложная, ранимая, сотканная из противоречий, и потому — прекрасная. Особенно прекрасная. Уникальная и неповторимая. Молния, которую ему повезло поймать.       Урахара облизнул сухие губы — и в один шаг сократил без того минимальное расстояние, вжимая Сой в стенку. Перехватил ее колено, взлетевшее по направлению его паха, подхватил под бедра, пропустил удар в скулу, смазанный из-за позы.       — Я сейчас шикай активирую! — выдохнула Сой.       — Я ничего не делаю, — неразборчиво пробормотал Киске, уткнувшись носом в ее шею. — Я споткнулся.       — На ровном месте. Стоя. Споткнулся.       — Мне слишком сильно хочется упасть к вашим ногам, — Урахара поднял взгляд. Сой смотрела без ярости — растерянно.       — И я хотел всего лишь вас обнять.       — Уже обнял. Хватит. Отпусти, — прозвучало это не так решительно, как Сой бы хотелось. Неужели послушается и отпустит?       Урахара крепче прижал ее к себе.       — Тебе нужны объятия, Сой. Ты никогда этого не скажешь, да? Но ты напоминаешь маленького котенка. Злого и очень милого. Ты выпускаешь коготки и кусаешься, и все же не перестаешь быть милым котенком.       — Ты бредишь, — пробормотала Сой. Не ударила снова, не попыталась вырваться — Урахара уже не держал ее под бедра, опустил на ноги, но крепко прижимал к груди.       — Нет, не брежу. Я в здравом уме и трезвой памяти.       — Пока что.       — Пока что, потому что один твой вид сводит меня с ума, — признался Урахара. Его ладони на лопатках Сой были горячими и шершавыми.       Может, он снова все подстроил, но при всей своей чертовой гениальности он не мог знать, что Сой придет сдавать отчеты в Первый отряд именно сейчас, а не утром. Омаэду можно было подкупить, попросить забыть документы на столе, внушить ему, что все для блага капитана и тогда он бы в лепешку расшибся, но Омаэда здесь был ни при чем.       Тело Урахары окутывало Сой жарким теплом, нос щекотал слегка пряный и темный запах сандала, его руки кололи спину электрическими разрядами. Будто он весь был вокруг нее — и это создавало блаженное чувство защищенности, какое Сой так редко испытывала.       — Чего ты добиваешься?       — Я же уже говорил, чего, — его губы коснулись ее макушки. — Но я могу повторить. Прямо сейчас я добиваюсь того, чтобы ты расслабилась и хотя бы немного мне доверилась.       — Тебе? — Сой издала нервный смешок. — Сначала ты отравил меня какой-то дрянью, а потом предлагаешь тебе довериться?       — Это был не я.       — Ври больше.       — Тогда скажи, что мне сделать, чтобы ты мне поверила?       Сой Фонг задумалась — и правда, что… Врать про влюбленность в нее Урахаре не было смысла. Никакой практической выгоды, одни дополнительные проблемы; ссориться с Оммицукидо не хотел бы никто. Получить от нее он тоже ничего не мог, если было нужно что-то от отряда Тайных операций — у него была Йоруичи, через которую можно было легко влиять на Сой Фонг. Один раз он с ней переспал, и, если это было его целью, то цели он уже достиг.       Но он не мог не врать. Не потому, что это он. Потому, что это — она.       Ее нельзя любить. Ее не получается любить. Не по уставу, не по закону, она — командир, убийца, оружие, ветер, но не женщина.       — Сой? — позвал Киске, забеспокоившись от долгого молчания. Он не видел ее лица, а отстранить от себя не хватало сил.       Рывком она отстранилась сама, оттолкнув его — Урахара послушно сделал шаг назад. Серые глаза Сой сверкнули злой сталью.       — Я тебя не люблю! — выпалила она. — Что бы ты ни сделал — я тебя не люблю, понял? Я тебя ненавижу! Ты хитрый скользкий ублюдок!       И — поцеловала, резко рванув к себе за воротник косоде. Потянула на себя; Урахара снова подхватил ее под бедра, прижимая спиной к стенке. Она обвила ногами его пояс, кусая губы, потянула ткань его хаори вниз. Урахара повел плечами, сбрасывая плащ и хаори на пол, отступил от стены, медленно опускаясь вниз вместе с Сой, укладывая ее на импровизированное ложе из формы. Потянул за ленту на волосах, и сразу обе косы распустились, разметавшись смоляными нитями по белой ткани.       — Какая ты красивая, Сой… — восхищенно выдохнул Киске. — Очень, очень красивая.       Он уже делал это. Был не в себе, одурманенный афродизиаком, но помнил все. Помнил, какой Сой была тогда — почти такой же, как сейчас, сердитой и разгоряченной, но ей нравилось. Если бы ей не понравилось тогда, Урахара бы не стал пытаться продолжать сближение, и с Маюри говорил бы иначе, и не сопротивлялся бы, возжелай Сой вправду его убить — потому что очень паршиво жить, нося на душе груз практически изнасилования той, в кого влюблен. Но Сой было хорошо, что бы она ни говорила — ее тело было другого мнения.       — У тебя такая красивая грудь, — сняв ее форму, Киске накрыл ладонями маленькие упругие груди. — Такая нежная кожа. Такая, — он вобрал губами напряженный сосок, — чувствительная.       Сой закрыла глаза. Попыталась представить кого-то другого — не вышло. Другой упрямо не представлялся, ни знакомый, ни воображаемый.       — Такая горячая… и такая влажная, — Урахара провел рукой между ее ног. Сой напряглась — все начинало идти не по плану. Все почти сразу пошло не по плану; почему-то она думала, что второй раз будет почти идентичен первому.       — Скажешь, если неприятно, — предупредил Урахара, опускаясь к ее разведенным ногам.       — Не…       Пальцы на ногах Сой поджались. Язык Урахары выписывал иероглифы, плавно, неторопливо, дразня ее и вызывая стоны. К языку добавился палец, потом — еще один. Его волосы щекотали внутренние стороны ее бедер.       — Ты такая страстная, Сой, — и он ни на минуту не затыкался. — И такая сладкая. Созданная для поцелуев. Я бы целовал тебя каждый день…       — Не… — Сой выгнула спину, подставляясь. — на… ви… жу… — каждый слог — на движение пальцев внутри — и вспышка.       Урахара сел на пятки — возмутительно одетый, возмутительно спокойный, как будто совсем ничего не случилось, как будто для него было нормально доводить кого-то до оргазма языком и пальцами. У него были женщины — озарило Сой Фонг. У него были женщины, в Обществе Душ и в мире живых, их не могло не быть, и с каждой он вел себя так же, и это понимание причиняло боль. Еще больнее было то, что она переживает по поводу чужих женщин. По поводу Урахары. Да пусть хоть с меносами трахается.       — Мне очень жаль, — сказал он. — Но мы вынуждены пока что закончить. Если вы, конечно, не хотите, чтобы о наших отношениях стало известно кому-то еще.       Реяцу Кьёраку хлестнула колкими лепестками сакуры — Сой поспешно принялась одеваться и ощущая себя до невозможности глупо: сама решила переспать с Урахарой еще раз, первая его поцеловала, почему-то расстроилась, что у него был секс до нее, и, почти самое обидное — не первой почуяла чужое приближение.       Открыв дверь каморки, Кьёраку слегка пошатнулся от пронесшегося мимо ураганного ветра, пахнущего реяцу Сой Фонг. Внимательно взглянул на Урахару — тот был цел, без единой Хомонки и подозрительно доволен, что старался скрывать, при виде сотайчо сразу начав говорить о своих наблюдениях по поводу укрепленных стен.

***

      Поместье клана Шихоуин было чрезвычайно богатым, но не аляповато украшенным, как поместье Омаэда, где роскошь бросалась в глаза и настойчиво резала взгляд. Божественные оружейники выдерживали практичность и простоту в сочетании с богатством: позолота только там, где она уместна, всего один мраморный фонтан, сад камней и клумбы с хризантемами.       Сой почти не приходила сюда после побега Йоруичи — только несколько раз с обысками, когда стала капитаном. Старейшины злились на вторжение и терпеть не могли нахальную, по их мнению, девчонку, но были вынуждены терпеть, а Юширо, наоборот, искренне радовался Сой, чем обезоруживал прочих членов клана и ее заодно.       Она бы не пришла сюда, но ноги сами принесли, как обиженного или расстроенного ребенка, который бежит искать утешения у матери. Реяцу Йоруичи пульсировала золотым теплом в ее покоях, и наставница ничуть не удивилась, когда на пороге возникла Сой, миновавшая охрану (охране давно было приказано пропускать главу клана Фонг без лишних вопросов).       — Привет, пчелка… — жизнерадостно начала Йоруичи, но осеклась, увидев выражение ее лица. — Что случилось?       — Ничего, — мрачно сказала Сой, почти падая на пододвинутый дзабутон и пряча лицо в ладонях.       Ничего не случилось. Мир не рухнул, баланс не пошатнулся, живые не смешались с мертвыми, никто не погиб, не началась новая война. В сравнении с этим проблемы Сой были глупыми и детскими, но донимали еще хуже, чем войны — потому что она знала, что делать в сражениях. Врагов нужно убивать. Не получается убить — погибать от чужой руки. Все просто. Сейчас же все было очень сложно, и Сой бы предпочла встретить в той каморке штерн-риттера.       — Сой? — позвала Йоруичи, садясь рядом и заставляя ученицу поднять на нее взгляд, обхватив ладонями лицо. Сой сердито на нее уставилась — почему все решили, что ее можно трогать руками?       — Сой, я спрашиваю, что случилось?       — Говорю же, ничего!       — Ничего. Именно поэтому ты здесь, — покивала Йоруичи. По-кошачьи принюхалась к Сой и расплылась в широкой улыбке, — Кажется, это «ничего» называется Урахара.       Сой передернуло. Если от нее пахло им… а от нее пахло им… захотелось немедленно помчаться в горячие источники, мыться там, пока не слезет кожа, а лучше — сразу утопиться.       — Он тебя обидел? — заволновалась Йоруичи.       Обидел… Сой издала громкий смешок. Лучше бы обидел, тогда она просто избавилась бы от него, окончательно заковав себя в неприступную броню. Урахара заставлял эту броню трещать по швам, а землю — уходить из-под ног. Ей было хорошо, самое страшное — ей хотелось еще.       — Сой, мне пойти оторвать ему ноги? — Йоруичи нахмурилась.       — Почему ноги? — пробормотала Сой Фонг.       — Потому что его руки еще пригодятся Обществу Душ, — хохотнула наставница.       Руки… будь он проклят, какие красивые у него руки. Нежные, сильные, теплые, способные сплести сильнейшее бакудо и довести ее до оргазма парой касаний. Сой зажмурилась до боли в веках.       — Немедленно расскажи мне все! — потребовала Йоруичи, тряхнув ее за плечи. — А то позову сюда Омаэду с пирожными! В качестве скорой помощи!       — Не надо Омаэду, — поежилась Сой Фонг — только лейтенанта ей сейчас не хватало. — Я… — она набрала воздуха. — …кажется, я хочу Урахару.       Сказала — и сама же шокированно распахнула глаза. Звучало это дико и безумно: она хочет Урахару. Она. Сой Фонг. Хочет. Урахару.       — А-а, — с облегчением вздохнула Йоруичи. — А я уже испугалась. В чем проблема, пчелка? Он тоже тебя хочет.       — Угу, — Сой подтянула колени к груди.       — А еще он тебя любит. Я с ним поговорила… Сой, неужели Киске совсем-совсем тебе не нравится?       — Совсем. Просто в Сейретее нет нормальных мужчин, а я… кхм, — Сой залилась румянцем. Говорить об этом вслух было сложно даже с той, кому с детства беспрекословно верила.       — Нет нормальных? — Йоруичи задумчиво коснулась губ указательным пальцем. — Хм, точно? А что насчет Кьёраку?       — Ленивый, безответственный, расхлябанный, бестолковый дурак.       — Хирако?       — Спит с Хинамори.       — Да ладно? — всплеснула в ладоши Йоруичи. — Шинджи нашел себе девушку! Как много я пропустила, надо будет их поздравить… а Бьякуя?       — Издеваетесь, — догадалась Сой.       — Ладно-ладно, Бьякую тоже вычеркиваем. Иба?       — Точно издеваетесь, — Сой обиженно фыркнула.       — А по-моему, он неплохо сложен. Но ты права, стрижка и очки его портят. Хисаги?       — Пф. Он боится собственного меча.       — Хицугая?       — Йоруичи-сама! — вскинулась Сой.       — Во взрослой форме он неплох. И не носит очки.       — Он почти как Бьякуя, только белого цвета.       — Зараки?       — Если вы предложите мне Мадараме и Аясегаву, я обижусь, — предупредила Сой.       — Маюри? — ляпнула Йоруичи, сразу же мысленно хлопнув себя по лбу — надо же было упомянуть именно того, кто был во всем виноват.       Неожиданно Сой задумалась.       — Маюри… Маюри не так уж плох, — осторожно признала она. — Он чокнутый клоун, но он умный и относится к своим обязанностям не спустя рукава. Не то чтобы я хотела с ним… вы понимаете. Но он раздражает меня не так сильно.       — Не так сильно? А Урахара — сильно? — обида за друга кольнула осиным жалом.       — Не знаю, — Сой сжалась в комочек. — Я уже ничего не знаю. Мы с ним только что… опять.       — Опять? — ахнула Йоруичи. — Как?       — Обыкновенно. Почти. В смысле, — Сой мучительно покраснела. — Не самым традиционным способом…       — Боже, пчелка, я не о том! Хотя мне нравится твоя готовность делиться подробностями, — Йоруичи довольно заулыбалась. Ситуация медленно двигалась с мертвой точки, Урахара наконец-то действовал, и раз после этого Сой пришла к ней, то он делал все правильно.       Махнув рукой на смущение, Сой Фонг пересказала наставнице все — от разговора до процесса, словно это был рапорт о проведенном задании. Йоруичи слушала, замерев и стараясь даже не шевелиться, чтобы не перебить и не спугнуть.       — И после этого я поняла, что я его хочу, — завершила Сой. — Что мне делать?       — Ничего, — пожала плечами Йоруичи. — Это ему полагается все делать. Он за тобой ухаживает, пчелка. Тебе остается принимать ухаживания.       — Это не ухаживания.       — Да, не совсем по правилам, но у Киске нет опыта флирта.       — Что? — Сой моргнула. Кому угодно бы не поверила, но Йоруичи верить получалось без усилий. — Как у него может не быть опыта флирта?       — Сой, — тихо сказала Йоруичи, — я знаю его с самого детства. Я знаю, каким он был в Сейретее и каким — в мире живых. Он бывал в весенних кварталах, но редко. Очень редко, на самом деле. Для него это не так важно. Он ученый, он очень увлечен наукой, он сутками торчал в своих лабораториях… И, поверь мне, он тоже сейчас растерян. Хочет сделать все, как можно лучше, но не знает, как. И он боится все испортить. А еще он действительно тебя любит.       В наступившей тишине с улицы донесся едва слышный звон сонной цикады.       — Дай ему шанс, Сой, — серьезно попросила Йоруичи.       Обняв себя руками за плечи, Сой Фонг промолчала.