Глава 3. Гнев супруга

      Один раз. Один раз в столетие Кайус разрешал супруге покинуть тесную башню и взглянуть на мир за стенами Палаццо де Приори. Самому Каю это к чёрту не сдалось — но печалить жену не хотелось. Да, даже жестокий и чёрствый вампир как он был способен на что-то хорошее.

***

      Дождь, словно потакая настроению Афины, прекратился. Сквозь всё такие же мрачные облака светило солнце, касаясь лучами блестящей кожи. Девушка не могла успокоиться — кидалась из стороны в сторону, наслаждаясь видом природы.       Она боялась дотронуться даже до простых листиков дерева — так долго не была здесь. Афинодора лишь молча наблюдала за капельками росы. Тишь… Так приятно. Никогда раньше она не радовалась чему-то настолько простому, как вода. Где-то запел скворец. И кажется, этот день никто и ничто не испортит. Или нет…       Бурчащий Кай медленно приближался. Где-то шелохнулась ветка — скворец улетел. Афинодора еле сдержала свой кулак. — И чем тебе нравится проводить так время? — недовольно спросил Кайус, подойдя ближе. — Скукота настоящая. — Тебе, видимо, не понять. — устало вздохнула Афина, наблюдая за прилетевшей божьей коровкой.       Солнце осветило и прекрасное лицо супруга. Девушка почувствовала его — он пах грозой и бергамотом, что прекрасно сочиталось с его характером. Сильные мужские легли ей на талию, и вампирша недовольно дёрнулась. — Ну же… — протянул Кайус. — Мне ску-у-учно…       «Как же хочется его ударить.» Афина вновь дёрнулась от такой мысли. Нельзя… это же её муж. Её августейший супруг. Нельзя так думать про Кайуса. Нельзя, Аро узнает.       А если нет? Афинодора не раз задавала подобный вопрос. Чтобы она думала, если б Кай каждый раз не угрожал ей Аро? Вольтури был для Кая словно козырь в рукаве: чуть что, и он обязательно об этом узнает. Возможно, именно этот черноволосый лис был её личными кандалами. Его дар чтения мысли не раз доставлял Доре много проблем, ведь ее муж был слишком вспыльчив.       Она не ненавидела Аро. Но он был слишком хитрым и скрытным, и Афина ему не доверяла. И он знал об этом…       Во многом благодаря этому Кайус доверял ему больше. Девушку это очень задевало, но она молчала. Молчала, как и всегда… Самый главный урок Кайуса. «Молчи, слушайся мужа.» Афина начала осознавать, что ей надоело молчать. Королева хотела говорить, кричать об этом ужасном плене. Но… «Ей — комната в башне, мужчинам — целый мир. Ей — тусклый свет камина, им — балы и охота.» Так говорил супруг.       Афинодора почувствовала, как по её телу двигаются сильные руки. Стягивают лямки лёгкого платься, тянут за капюшон плаща… Но что-то остановило Кая. — Чего это он так на нас пялится? — возмущённо шепнул мужчина ей на ухо.       Недалеко виднедась скамья. На ней — молодой мужчина с бурыми, волнистыми волосами. Скучающий взгляд красно-молочных глаз обратился к паре, задержавшись на Афине. Но услышав возмущение Кайуса мужчина тут же отвернулся.       Это был Маркус. Он действительно выглядел как привидение — сухой, бесстрастный, и, словно потускневший. Совсем безжизненный, как бы странно это не звучало. Афи коротко улыбнулась — их лица были очень похожи. Оба мёртвые и внутри, и снаружи. Она понимала его — и сочувствовала искренне и нежно. Уход Дидим был ударом для всех…       Между тем, Кайус не мог не заметить их гляделок. Внутри он уже полыхал, и проклинал себя за то, что отпустил жену в эту чёртову дыру. Быстро схватив её за локоть он было хотел увести Афину отсюда поскорее, но… — Ты куда меня ведёшь?! — Как ты разговариваешь со своим мужем?! — громко рявкнул он. Маркус определённо их слышал. — Замолчи сейчас же! — Нет, не замолчу! — отчаянно сопротивлялась Афинодора. — Ты обещал, Кайус! Ты обещал! Так нельзя! — Всё можно, Афина! Мне всё можно! — мужчина дёрнул её за рукав. — Пойдём же!       Получив качание головой в ответ, в глазах Кая полыхнула ярость. Секунды проходили медленно, и он наконец отпустил девушку. Но лишь на мгновение. На щеке Афинодоры остался ожёг от пощёчины. Она, не выдержав такой силы, упала на траву. На её лице быстро залечивались трещинки. Вампирша смотрела на мужа с настоящей ненавистью — еле сдерживалась, чтобы не ударить его в ответ, пусть он и в несколько раз сильнее жены.       Кайус угрожающе подошёл к ней. А Афинодора — обратно к дереву. Она прижалась к шершавому сволу, как загнанный ягнёнок. Мужчина же прижался к ней вплотную, и Афина почувствовала твёрдость его тела внизу. Он сжал её горло, с неимоверной силой. И пусть девушка задохнуться не могла, боль она ощущала остро. Кай странно, безжалостно, улыбнулся ей и сильнее сдавил хрупкое тело. Он приобрёл вид безумного маньяка. — Мне кажется, ты не поняла, как со мной нужно разговаривать…       Афинодора не решилась его остановить. Её словно парализовало. Она прижалась к дереву, ожидая удара. Но… его не последовало. Девушка не открывала глаз пару секунд. Кто-то подошёл к ним, видимо… Она услышала глубокий, отстранённый, но тёплый и спокойный голос. — Отпусти её. — хладнокровно, но меланхолично произнёс Марк. — Ну же, отпусти.       Некоторое время Кайус остекленело смотрел на него, словно не мог поверить, что этот тихий мужчина способен на слова.       С тех пор, как Дидим ушла в иной мир, Кай перестал хоть как-то замечать Марка. И, хоть и с натяжкой, его можно было понять — мужчина почти не разговаривал, ни с кем не общался и редко выходил из комнаты. Выполнял только поручения Аро, и что удивительнее — был палачом на казнях бессмертных детей или же зачистке территорий. Эта роль совсем ему не шла, как часто думал Кайус. Маркус был тихим, и, даже милосердным по отношению к другим — блондина это даже забавляло, ведь он всё ещё питался кровью людей.       Наконец он пришёл в себя. — Ты, — рявкнул Кайус. — Почему ты думаешь, что можешь мне указывать?! Это моя жена, я могу сделать с ней всё, что захочу! — Нет, не можешь. — его голос похолодел. — Женщин нельзя бить. — Ой, ты посмотри, какой благородный! — передразнил его Кай. — Не вмешивайся. Это моё дело, дело моей семьи. — Ты не имеешь права просто делать с ней всё что хочешь. Это тебе не фарфоровая кукла, с которой можно поиграться а потом разбить. — О, поверь, я могу. — он обернулся к Афине и притворно-ласково улыбнулся. — Пойдём, mio amore.       Афинодора, всё это время тихо стоявшая рядом, молчала. Напряглась сильнее и затравленно посмотрела на супруга. Но тот не заметил этого и рявкнул громче: — Пойдём! Или хочешь остаться с ним? — Н-нет. — совсем неуверенно прошептала она, и только Марк вновь хотел возмутиться, произнесла: — Маркус, не надо… пожалуйста.       Он холодно кивнул. Быстро развернулся и ушёл, со всей своей вампирской скоростью. Наконец, когда они остались одни, Кай быстро и грубо накинул на неё плащ и повёл по коридорам.       Они оказались в своей комнате.       Началось. Теперь уже Кайуса ничто не могло остановить — только срывал свой гнев на всём, кроме самой Афинодоры. Летело всё — стулья, стол и даже шкаф. Разлетелась в щепки почти вся мебель, за исключением кровати. Кай был в самой настоящей истерике. Но девушка знала, что нужно делать. Ждать. Ей было больно смотреть, как он мучается, но нельщя было попасть ему под руку. Нужно было лишь немного подождать…       Наконец, пыл Кая немного поугас. И в момент, когда он застыл на месте, обдумывая происходящее, Афина аккуратно приобняла его сзади. Начала гладить по пшеничным волосам, зарываясь в них. Мужчина заметно успокоился, и вскоре сам поддался её объятиям. Секунда — вот они уже на постели. Но ничего пошлого в этом не было: Кайус просто закрыл глаза, прижавшись к жене вплотную.       Афинодоре было больно видеть его в таком состноянии. В последние полсотни лет такие приступы случались слишком часто. Именно приступы — приступы гнева. И гнева не простого: в эти моменты Кайус не мог себя контролировать от слова совсем. Только Афина могла его успокоить, хотя бы на время. И она не знала, как избавиться от этого злого рока. Но точно она знала одно: это болезнь, и эту болезнь нужно вылечить. Почему-то ей не хотелось верить, что её муж такой сам по себе.       Пока Кайус мирно отдыхал, Афина задумалась о Маркусе (чего ей делать совсем не хотелось). Она понимала, что должна быть благодарной… Но быть может, если б он не вмешался, Кай бы остыл и дал ей ещё немного времени?.. Сожаление поглотило её сердце. Девушка успела лишь понаблюдать за стекающей росой, да послушать скворца… Обида залегла в её душу, но сейчас не время злиться.       Кайус беспокойно зашевелился. За окном снова начался дождь…