Часть 16

— Кис, пожалуйста, не тараторь так. Рита запоздало включает громкую связь, и теперь Хэнк тоже может слушать сбивчивый рассказ. Киса явно был в шоке и все еще не протрезвел, поэтому до сути добраться было сложно, по крайней мере, сразу. Но что они успели понять, так это то, что Киса был жив. А еще явно был жив и Мел, который, по словам Кисы, что-то рассказывал ментам. И ещё он жаловался, что их никуда не отпускали. — Что с Раулем? — не выдерживает Хэнк, и в трубке раздаётся напряжённое молчание. — Че, нашелся? Рауль твой связанный сидит и мокрый. Сука, не упал бы, то Анжелке точно пизда пришла. Мразота ебаная. Надеюсь, папаша отмазать не сможет. Хэнк странно дёргается и никак это не комментирует. — Он кого-то убил? — спрашивает Рита. — Успел? — Не. Ранил Локона. Но тот живой. Все живые, вроде, сказали. Только в ахуе. В трубке послышался другой голос. Кто-то просил Кису не пиздеть лишнего, и связь вскоре прервалась. — Это отец был, — говорит Хэнк. — Они, наверное, работать начали. Допросы, все дела. — Он пьяный был, Боря. Совсем. Я видела. — Он соберётся, когда надо. Даже если водки выжрал, я знаю. — Ну, значит, он справится, — Рита берёт его за руку. — Все живы. Надеюсь, Рауля правда не отмажут. Кудинов же может, да? — Кудинов без Бабича нихрена не может. А если Рауль Анжелу хотел убить, — Хэнк качает головой. — Хотя Бабичу это всё тоже не нужно. Не знаю я, как они всё это выведут. Тут Москва ещё с проверками… Пиздец, Рит. — Значит, точно не отмажут. Это, может, хорошо, что москвичи тут? Рита чувствует, что её слова не успокаивают и что на Хэнка всё сильнее нападает паника. — Нет, Рит. Я, может… — он замолкает и обхватывает голову руками. — Мне с отцом поговорить надо. Срочно. — Он щас Кисой занят. — Как обычно, блять, — еле слышно отвечает Боря, набирая в телефоне номер Константина Анатольевича. Ему отвечают на шестой раз, и Хэнк сразу же уходит в другую комнату, даже не извинившись. Рита старается не злиться и ещё старается убедить себя не подслушивать. Только вот это сложно, очень. Тем более когда знаешь особенности квартиры, ведь у тебя такая же. Но Рита держится. Не хочется рушить то доверие, которое между ними вроде как установилось. Хэнк возвращается минут через десять. Всё ещё мрачный, но относительно спокойный. — Что там? — Рауля, наверное, в психушку увезут. — Полечат и отпустят?! — она искренне возмущается. — Там можно сколько угодно держать, — Боря садится рядом и берёт её за руку. — Всё нормально. Могло хуже быть. Хорошо, у Бабичей бассейн есть. Он сам себя в этом убеждает, и Рите, конечно, не сложно ему подыграть. *** — Тебе точно нормально будет? — спрашивает Хэнк, останавливаясь у её двери. — Родители проснутся, будут вопросы задавать. Отец Хэнка должен был вернуться домой с минуты на минуту, и Рита решила подняться на свой этаж. Вряд ли Хенкин-старший хочет, чтобы она присутствовала при разговоре. А в том, что они с сыном будут говорить о чём-то важном, Рита была уверена. — Не проснутся. Рита целует его на прощанье, а потом пищит, когда Хэнк сжимает в объятьях. Чересчур сильно. — Задушишь. — Извини, — он быстро разжимает хватку. — Спасибо. Я бы сдох, если бы не ты. Эти слова должны быть комплиментом, но Риту они пугают. Их прерывает писк домофона. А потом становится слышно, как Константин Анатольевич разговаривает с кем-то по телефону. — Пойду встречу, — шепчет Хэнк и бежит вниз по лестнице. Рита поворачивает дверной ключ, стараясь не шуметь, и уже почти заходит домой, как что-то заставляет её остановиться. Кто-то. — С Кисловым я провёл ещё раз беседу, воспитательную. С Мелениным тоже. Хенкин не знает, что она наверху, а Боря, видно, думает, что она уже закрыла за собой дверь, поэтому отвечает отцу что-то про клуб. Рита плохо слышит. — Будут спрашивать, говори, что не знаешь, о чём речь. Мало ли, что психу привиделось. — У него ранение. — Самострел. — Не бывает таких… Рита слышит что-то похожее на затрещину. — Бывает, если кому-то хочется, чтоб было. Не будь таким простым, Борь. Им тоже выгодно все трупы на Рауля повесить. У них своё начальство есть. Грех так говорить, но всё к лучшему может вышло. Хотя куда мне уже о грехах беспокоиться. Разговор затихает. Хенкины открывают свою дверь и заходят в квартиру, а Рита так и остаётся стоять у двери, пытаясь осмыслить услышанное.