Глава 5. Истинная любовь и благодарная любовь.

Наруто, не найдя Сакуру, прибег к единственному верному способу – нашел ее по чакре. Она сидела на вершине скалы, где было высечено лицо Наруто – другого Наруто - рядом с лицом Какаши. Розововолосая сидела с дочкой и играла с ней в куколки, когда Наруто приземлился рядом. Ему хотелось поругать ее, что уже холодает, а они на земле сидят, но нет, дочку она посадила на свою сумку, хотя и без того расстелила под ними плед, который взяла из спецзапаса убежища в скалах на случай чрезвычайных ситуаций. Она была такой грустной… - Долго же ты, - отрешенно шлепая игрушкой навстречу дочке, сказала Сакура, а дочурка все побросала и с воплем бросилась на шею недопапаше. Наруто приготовился к такому – прежде чем прийти к ним, он купил то, что любит Сакура и все дети – сладости. Он дал пакет «жене» и к ней тут же переместилась дочурка и стала рыться в булочках и шоколадках. - Мне хотели даже бесплатно дать, но ты говорила, что нельзя злоупотреблять… - Он чувствовал себя страшно виноватым, что не сдержался и накричал на нее. Это мир Сакуры, его чувства тут ни к чему, если ей нужен конкретный Наруто – и это не он. И почему так страдает, видя ее такой? Понимает, что и ей бы в его положение войти, но ведь сам виноват, связавшись с этими часами. Счастья захотел… А ведь его счастье ждет дома. Это счастье – маленькая копия его – Боруто. И это счастье – настоящая Сакура, пусть даже не его. - Прости, я не подумал, Сакура-тян… - Наруто вдруг понял, что Сакура никогда так не обижалась на него и эта ее обида мучительней страшнейших ран. В детстве они нередко даже объединялись в команду против: против опозданий Какаши; против других команд, считающих их худшими; против чего угодно, что неугодно Сакуре – мелкий Наруто примазывался к ее недовольствам лишь бы пошуметь. И насколько они разные были в детстве, но спелись же, пусть девочка будто терпела Наруто рядом, так как Его Высочество Саске не изволили поддакивать Харуно так, как делал Узумаки… Разные, а потом такие родные, похожие упрямством, упорством, непробиваемостью и целенаправленностью. Судьбы в параллельных мирах развивались до поры до времени очень схоже, а тут вдруг: в своем мире Наруто женился на нелюбимой, хотя тогда ему нравилась сама возможность быть любимым, когда тебе рады, все для тебя делают, и все такое. Он заверил себя, что любит Хинату, перепутав это с благодарностью? Больно от этого непростого осознания. Честный и верный Наруто готов был сейчас погрузиться в те дни самообмана, чтобы снова быть «счастливым». И куда важнее – не рушить счастье тех, кто ему дорог – Хинаты, и вот этой Сакуры, по его вине лишившейся мужа. Что она расскажет своему Наруто, когда тот узнает, что какой-то левый Узумаки наорал на нее? А Сакура все невольно приукрасит так, что муж, если он все еще будет похож на него, кинется искать обидчика даже в другом мире. Почему вообще его перемещение сюда автоматически переместило Наруто этого мира? А если бы он встретился со своей копией и узнал, что тот счастлив с любимой женой и все у него хорошо? И даже то, что Сакуры слишком много в его жизни – вместе живут, вместе работают, видимо не волнует Седьмого Хокаге. Наруто бы тоже радовался, будь это так. Но и сейчас не мог представить, чтобы видеть Хинату и дома, и на работе… Может потому, что даже ему было бы сложно «любить» ее круглосуточно? А вот Сакуру… Все слишком помешалось на ней. Она важна, ее чувства и слезы, но тут живут и другие люди. Наруто задумался о том как стал зависим от чужого мнения – в родной Конохе он часто советовался с друзьями – другое дело, что потом все равно делал по-своему. Но сейчас так не хватало этого взгляда «опять за свое» от Саске или же закатывание глазных яблок от Шикамару, когда Наруто гнет свою линию, а тот доказывает, что он спешит или не вовремя. В общем, Наруто скучал. Скучал по сыну, скучал по своей Сакуре, которая не обижается на него, скучал по друзьям… Но не скучал по дому, в котором жил. Страх того, что ему придется признаться Хинате или же скрывать от нее остаток дней свою измену, страх обидеть ее, огорчить, что все, о чем он думал тут – как бы повторить все с Сакурой. Казалось естественным полагать, что он вернется домой. Тем более тут ему ясно, и не раз, сказали: он нежеланный гость. Еще и пусть непонятно что произошло, какова истинная причина перемещения – возможно оно временно и Наруто вскоре сам вернется. Надо заново поискать артефакт – Наруто ведь стал как в трясине запутываться в собственных чувствах, а ему и так непросто. Никто здесь не хочет понять почему он тут появился. Впрочем… Может поговорить с Какаши или еще с кем? Шикамару! Но он не в Конохе… Никому нет дела, что он просто хочет быть счастливым как всегда мечтал. У него все есть для счастья, он даже не на ступеньке к нему, а на вершине – дальше некуда. Наруто Хокаге, у него есть семья, его род продолжится, друзья рядом счастливы, мир еще стоит, он все делает для этого… Так какого черта Наруто Узумаки смотрит на чужую жену?! Точно! Если бы тогда Саске не было в Конохе или парочка Учих как минимум не занималась бы сексом, так его поразившим, Наруто бы не стал думать о том, чтобы оказаться на месте Саске, быть счастливым только потому, что Сакура с ним. А по сути, несостоявшаяся первая любовь, которая привела лишь к верной и доброй дружбе, затолкав как можно глубже чувства, которые вызвала как-то розововолосая девочка - потом одноклассница, девушка, напарница, подруга. Список счастья Наруто остался незаполненным именно этим – недоступная любовь. Это гложет его? Неужели ему мешает быть счастливым то, что не все цели упорный Наруто достиг и завершил? К горлу подкатил ком, почему-то эмоции зашкаливали на волне схожей той истерике, когда он узнал, что Сакура сама пошла убивать Саске… - Прости, - не владея своим голосом повторил Наруто, поняв, что слезы рекой текут из его глаз: это все воспоминания прошлого или просто невозможность принять факт того, что он и Сакура могут навсегда расстаться даже как друзья? Как ему жить потом, зная, что в другом мире он достиг ее сердца, а почему-то в своем… И почему, почему, имея все, он так зациклился на любви? Неужели сожаление недостигнутой цели?... И только?!... Сакура испуганно дрогнула, на бледном, усталом лице появилась растерянность и нежность. Куноичи вдруг обняла его и Наруто схватился за нее, как утопающий за соломинку, но паника уже настигла его: Узумаки не мог успокоится, что-то сказать, мысли вихрем носились в голове ища причину того, что с ним не так. Он вцепился в Сакуру, которая даже была не его… - Что с папулей? Папуля заболел? – лепетала Санака, а Сакура погладила по голове девчушку. - Папочка так хочет булочку – еле сдерживается, если не поторопишься, то он все сам съест. Давай, я пока подержу папу. А ты кушай, и не показывай ему. - Не дам! – малышка схватила пакет, отвернулась и стала наяривать за обе щеки. Наруто ощутил на спине зеленоватую ауру вокруг себя, которая успокаивала теплом и светом. Тревожность, скакнувшая на максимум, опускалась вниз, погружаясь на взбаламученное илистое дно обыкновенно чистого сознания. Он расслабился, прижимаясь к чужой жене, упираясь носом в ее шею, и будто отключился. Ему снилась плачущая Хината, снился сердитый Саске, которые что-то говорили ему, а он слушал их крики, разморенный лежа на коленях Сакуры и слушал их, не слыша; он даже во сне находился в полудреме. Наруто проснулся от того, что Сакура хотела встать и убирала его голову со своих коленей. В самом деле на коленях устроила? - Мне приснилось, что Саске ругал меня, что я сейчас с тобой, - зачем-то сказал Наруто, глядя на закат и ухмыляясь – на самом деле он понятия не имел, что говорил Саске, просто додумал самое логичное. Уже стало холоднее и темнее, небо наполняли синие и багровые краски, а вот они сидят тут, хотя явно дела не ждут. Странно, кто никто их не ищет, не беспокоит… - Присмотри за дочь… Санакой-тян, - Сакура привстала, и он обнаружил какую-то папку документов рядом с ее коленями… Значит, все же беспокоили. Не подозрительно ли такое поведение Хокаге? И не выглядит ли это как самоустранение? Да и захват власти в руки Сакуры? Он неуютно смотрел как Сакура уходит с документами – вообще-то он Хокаге… Но, не здесь… А еще: она никак не отреагировала на имя Саске... - Папуля, ты заболел? – спросила девочка, которая, оказывается, сидела рядом, под боком, укутанная одеялом. И вот привстала, чтобы обнять его. - Санака померяет температуру и полечит папу! Девочка со знанием дела деловито шлепнула ладошки ему на лоб, потом зажмурилась, потужилась, словно выдавливая из себя что-то. Она точно хотела показать лечебную чакру, как у мамы, но только от натуги пукнула, тут же расстроилась и расплакалась. - Эй, эй, - Наруто сел на колени и обнял кроху. – Неужели ты хотела полечить меня как мамочка? Ты еще маленькая – даже у мамы еще не получалось лечить папу в твоем возрасте. Знаешь, твой папа в твои годы был такой раздолбай... Ты сейчас уже куда сильнее, не переживай, все получится, будем вместе тренироваться, да? Не плачь, всему свое время, милая. И раз уж ты дочка такой мамы и та… такого папы – у тебя просто не может не получится, правда? Наруто поймал себя на мысли, что ему куда легче говорить с ней, чем с Боруто – там характер его, как отца, просыпался, а тут такое чудо, полечить его хотела… Девочка, обнимаемая им, успокоилась и только носиком шмыгала, уложив голову ему на плечо. А потом и Сакура появилась, тут же став убирать «поляну». Санака не хотела слезать с его рук и даже заснула, пока он нес ее до дома. Когда они спускались со скал, он неожиданно понял, что Сакура сидела не где-нибудь, а под самим Седьмым Хокаге – так она скучала по мужу, что ей даже ближе его каменная копия, чем живая, но из другого мира. Нежность всколыхнулась в нем, но он всю дорогу говорил только с сонной дочкой, а дома пытался впихнуть в нее овощи, приготовленные Сакурой, но малышка, объевшаяся булочками, никак не хотела ни полезной пищи, ни уже и сна. - Вот сам ее и укладывай, - сдалась Сакура около полуночи и пошла спать. Когда он пришел в спальню, до того легко уложив кроху, просто начав укачивать, - только на пороге вспомнил, что ему сюда нельзя. Сакура лежала на постели и уже спала, такая отчего-то маленькая и беззащитная, свернувшаяся калачиком. Одеяло почти сползло, он подошел укрыть ее, но вместо этого стоял и пялился на чужую, но такую любимую, в полумраке – свет рассеянным пятном проникал в комнату лишь из коридора и какие-то отсветы уличных фонарей из окна. У них ничего не может быть, но куда деть греховное желание? Наруто укрыл Сакуру и едва сдержался, чтобы не поцеловать. Так ведь его понесет во все тяжкие. Собственная слабость перед искушением плоти пугала. Там, в своем мире, он проявлял больше силы к сопротивлению соблазнам. Осталось только винить обстоятельства, где последнее, что он чувствовал, перед тем как попасть сюда, сладостные вздохи Сакуры в чужих объятьях. Если бы не это – спал бы в своей постели и дальше бы думал, что счастлив. В гостиной Наруто устроился на диване и долго лежал, глядя в потолок. Он устал, вымотался, но мысли о том, что так и не догнал свою Сакуру – бесили и огорчали. Эта Сакура другая. Вот вроде та же, но другая – притом, что Наруто также хотел ее как любимый образ. Его Сакура никогда не плакала на его глазах, когда Саске не было, а эта Сакура не в состоянии прожить без своего мужа несколько дней. Неужели этот Наруто настолько крут? Или он сделал Сакуру такой ранимой и слабой? - Что ты делаешь? – Сакура стояла почти над головой. – Иди спать на кровать. Наруто неуверенно привстал: это ему случайно не снится? - Сакура-тян, но нам же… Ты же сама сказала…, - отчего-то шептал Узумаки. - Ничего не будет. – Сурово и даже холодно сказала одинокая женщина, а ее пальцы впивались в локти. - Просто… не хочу спать одна. Когда? Когда она стала такой слабой? Сакура-тян его мира годами жила без Саске, а тут...? Он даже почувствовал разочарование этой Сакурой. Но в тоже время: неужели Наруто ей так дорог? Правда? Как и что сделал Наруто этого мира, чтобы Сакура так скучала по нему и так хранила себя? Наруто понимал, что испытывает судьбу, понимал, что Сакура играет со спичками на пороховой бочке, понимал, что толку идти с ней, если там точно не заснет, однако пошел, лег и спустя пару минут Сакура тоже. Наруто ощущал на подсознании - оба чувствовали неловкость, словно незнакомы друг с другом или даже, что слишком хорошо друг друга знают и решились попробовать нечто новое, но вот - «не шло». - Сакура-тян, - сглотнул Наруто, - может мне лучше…? Вдруг Сакура придвинулась к нему и обняла за талию, уткнувшись в плечо лицом, чем совсем смутила, затем глубоко вздохнула и задрожала. - Мне страшно, Наруто… А вдруг он не вернется? Вдруг я больше никогда не увижу его?... Наруто не мог сосредоточиться на ее словах: его обуревали физические эмоции тепла ее тела и диссонанс с представлением его Сакуры и этой – могла бы его Сакура так раскиснуть, даже ничего не попробовав сделать?! Ему было даже не жаль ее: где-то там страдает Хината, и где-то там настоящая Сакура – его Сакура - в объятьях Саске, волнуется о нем. Он знал – друзья сделают все возможное, чтобы спасти напарника и друга, если Наруто сам не сможет вырваться, но… Сейчас Седьмой обнимал Сакуру Узумаки, которая выглядела такой несчастной и хрупкой; даже не верилось, что эта девушка может сдвинуть гору с места, а нет, так превратить ее в тысячи камней. Его Сакура умела злится, его Сакура умела быть смелой и сильной, даже когда не требовалось, а эта… Нет, ему было все же жаль эту Сакуру и он, что уж тут, хотел ее, его заводил ее запах, ее близость, тепло кожи, но внутри как сигнализация теперь что-то противно пищало – это не его Сакура… Значит и он, как она, может любить только одну, даже если выбор между двумя одинаковыми внешне женщинами…? - Все будет хорошо, - только и смог сказать Хокаге другой Конохи. Сакура удивительно быстро заснула, хотя все шмыгала носом и чем-то напомнила ранимую и милую Хинату – та тоже легко расстраивалась и слишком быстро сдавалась неудачам. Но от Сакуры Наруто такого не ожидал. Может он и многого хотел, но не такой разницы поведений. Вроде и та же жесткая и беспощадная подруга, но почему же она такая хрупкая и эмоционально нестабильная в плане переживаний…?? Впрочем, раньше Сакура часто плакала, но он давно не видел ее слез и потому решил, что его Сакура переросла это. А если нет? Если наедине, одна, пока Саске непонятно где шатается, она плачет? А может ли его Сакура сожалеть о том, какая судьба у нее? Может ли желать большего, и даже не со столь любимым Саске? Возникали ли в ее умной голове мысли: лучше, когда любят тебя, а не когда любишь ты. Спокойнее так. Наруто мог сказать той Сакуре – это не лучше, становится душно и невыносимо, когда понимаешь, что тебя любят, а ты ничего не можешь дать взамен. Честному человеку нелегко позволять себя любить: это как поливать пустыню, надеясь, что вырастет сад. Может и вырастет, но скорее всего тонны песка поглотят воду и будут ждать еще и еще – а дать будет уже нечего. Наруто бы не советовал Сакуре такой вариант, но… А если бы узнал, что Сакура думала о нем: «Лучше бы я выбрала Наруто, который любил меня». Смог бы он устоять и не попробовать? Нет, не устоял бы, даже понимая, что все может привести в тому, что Сакура выжмет его любовь до капли, пытаясь заполнить свою пустоту, и от него ничего не останется. Он бы рискнул. Потому что в Наруто любви хватит, чтобы превратить Суну в цветущий сад! - Все будет хорошо, - повторил он, осторожно касаясь ее волос и утыкаясь губами в большой лоб.