Актриса

Песня:

Elsiane · Slow Decline

***

Я никчёмная актриса. Я это знаю про себя давно. Ни одной эмоции, которую полагается играть, не проживаю. А это, кажется, основа ремесла. Меня абсолютно не трогают горе и боль моего персонажа, радость и восторг, никакие его человеческие страстишки. Ни красотой, ни харизмой меня не одарила природа. Я и не страдаю без них. Но как такого блеклого и посредственного человека взяли в актрисы? Мы играем сцену «моей» свадьбы. Гости вокруг в слезах умиления; женщина, которую подобрали на роль матери моего персонажа, выкладывается на все сто: рыдает, как профессиональная плакальщица, и мне кажется, у неё вот-вот случится припадок. Нельзя же так отдаваться работе! «Мой» жених улыбается не по-настоящему, выглядит слишком выглаженно и фальшиво, и наверное, поэтому мы гармоничная пара — две деревяшки. Мне не нравится этот поворот сюжета. Моё лицо застывает без эмоций, лицо без лица. Поцелуи даются мне с трудом, но я никого не могу подводить: все собрались, значит, надо. Кажется, всех устраивает моя игра без искры, никто не усматривает притворства. Массовка напивается, наедается закусок и ведёт себя безобразно. В другой сцене я одна. Точнее, в коляске новорождённый ребёнок моего персонажа — кажется, на деле там муляж на батарейках, который умеет имитировать детский плач. Но я не люблю заглядывать туда. Никогда не хотела играть такое. Мы снимаем на натуре, в безжизненном парке с оголёнными деревьями, и я не знаю, как этот эпизод раскрывает мою героиню, да и плевать хотела. Я просто иду и чувствую вину за то, что не подберу никак материнского мягкого выражения моему лицу. Проходящая массовка смотрит лишь на коляску, где полагается быть ребенку моего персонажа, а я жду, когда этот день наконец кончится. Мы играем сцену похорон «моего» мужа. Ну хоть здесь-то все должны разоблачить мою никудышную игру и выгнать с позором? Я не могу выдавить ни слезинки, придать лицу хоть сколько-нибудь скорби. Невозможно скрыть безразличие. По сценарию мой персонаж любил этого умершего персонажа, пусть не страстно, но они знали друг друга чуть ли не со школы, поддерживали друг друга, пережили рождение ребёнка, смену работ, городов. Я должна что-то испытывать, ведь от меня отщипнули жизнь, но не чувствую ничего, и показать мне нечего. Массовка играет за меня — я не различаю лиц, — окрашивая мою бесстрастность в цвета горя. Даже если я неуместно засмеюсь, кажется, все оправдают и простят. Если актриса я бездарная, то и фильм, будем откровенны, проходной и не останется в веках. Какой тут сюжет? Чему он научит? Может, мы стоим друг друга? Может, тут талант и не нужен? Сценарист явно не утруждает себя: диалоги слабые, пережёванные неоднократно. Я уже слышала эти слова до того, как они были сказаны, отвечала до того, как мне зададут вопрос. Скучно, пресно. Персонажи такие же бледные, как я сама. Куда они идут? Мне лично никуда давно не надо. Декорации картонные, и только идиот поверит в их реальность. Цвета приглушены, небо серое, хотя по сюжету абсолютно точно в разгаре яркое лето. Мне даже в окно смотреть не хочется; написание пейзажа доверили неумехе, да и отобрали у него все сочные цвета. По венам моим течет бутафорская кровь, в голове моей — чужие строчки, своего — ничего. За стенкой — час, два, три — надрывается криком муляж ребёнка. Я выдохлась. Мне никогда не захочется ничего. Какой будет следующая сцена?